Мое место - твой дом

      Несмотря на предупреждения целителей, Вэй Ин не был агрессивным. Он вообще никакой лишней активности не проявлял. Целыми днями только и делал, что сидел рядом с колыбелью и играл с сыном, или же держал того на руках. Он постоянно нежно мурлыкал и любил лежать в гнезде, которое устроил в их доме еще до похищения. Он клал а-Юаня на одеяла, устраивался рядом и что-то тихо ему напевал, а тот радостно булькал ему в ответ, слюнявя собственные крошечные кулачки.       А еще он очень любил устраиваться под боком у Лань Ванцзи, пока тот работал. Или под боком Лань Цижэня, или же Лань Сичэня. Их он совершенно не боялся и даже не рычал на них, чего не скажешь об остальных. В кругу семьи он был абсолютно спокойным.       А еще, он иногда ходил к дому, в котором по прежнему содержался Цзян Ваньинь. Просто подходил и молчал, слушая как оскорбляет его тот, кого он всегда считал братом. Цзян Ваньинь никогда не сдерживался, словно полностью забыл все то, что Вэй У Сянь сделал для него за все эти годы. Через какое-то время он просто разворачивался и возвращался домой, где вновь окунался в заботу о собственном сыне, словно ища в нем утешения. Впрочем, кто знает, может так оно и было.       По словам Вэнь Цин, в таком состоянии он может пробыть еще несколько недель, но прогнозы положительные. Он определенно придет в себя. Об этом говорило все в нем. Отсутствие агрессии, его мягкость, тактильность. Он двигался к выздоровлению. И все же, в будущем им придется быть очень осторожными, потому что даже малейшая провокация может привести к рецидиву. Разумеется, они не собирались этого допускать, но случиться могло всякое.       Что касается Цзянов — их вернули на пристань Лотоса сразу после того, как старейшины Юньмэн Цзян официально признали Цзян Яньли главой ордена. Цзян Фэнмяня и Юй Цзыюань заключили каждого в своих покоях, официально объявив остальным, что отныне они находятся в длительном уединении, которое покинут очень не скоро.       Разумеется, были и те, кто был против назначения женщины главой ордена, очевидно забыв, что главой того же Мэйшань Юй так же является женщина. Очень сильная заклинательница, между прочим, способная дать фору большинству мужчин заклинателей. Но видимо одно дело второстепенные ордена, и совсем другое великие. Впрочем, в этом Цзян Яньли нашла поддержку от трех из пяти великих орденов. У Не, Лань и Вэнь не было абсолютно никаких проблем с тем, что во главе ордена Цзян будет женщина. Лишь бы проблем не доставляла, и ладно.       Презрение же, больше всех выказывал Цзинь Гуаншань. Но это и понятно. По его мнению женщины в принципе должны служить исключительно в постели, а уж ни как не на посту главы ордена.       Что касается свадьбы Цзян Яньли и Лань Сичэня — то она состоится через два месяца. Вэнь Цин пришла к выводу, что этого времени будет более чем достаточно для того, чтобы Вэй У Сянь пришел в себя и выздоровел, а проводить свадьбу без него они не хотели.       В остальном все шло на удивление хорошо. Старейшины, после показательной казни, сильно присмирели и в дела основной семьи лезть не решались. Тем временем Лань Ванцзи проходил ускоренное обучение, как будущий глава ордена. Было решено, что он займет пост главы через четыре года, по достижении им двадцати одного года. И Лань Цижэнь тайно (не очень) уповал, что к тому моменту у них с Вэй У Сянем появится еще один ребенок, а может даже парочку. А чего бы и нет? Все равно ведь уже женаты.       Говоря об этом: Лань Цижэнь, пусть и только в присутствии Вэй У Сяня, вовсю постигал жизнь двоюродного дедушки. Он настолько был счастлив рождению внучатого племянника, что когда впервые взял его на руки, заплакал. И теперь каждый раз, когда ему удается понянчить Лань Юаня, он не устает повторять, как сильно он напоминает ему маленького Лань Ванцзи. Такой же очаровательный и с такими же любопытными золотыми глазками. Ну и разумеется хвастовство. Да, это нарушение правил, но Лань Цижэнь, кажется, и вовсе о них забывает, когда речь заходит о его внуке. Так что да, он хвастается им. И совершенно этого не стесняется.       Цзян Яньли тоже опробовала себя в роли тети, на пару с Лань Сичэнем, и оба были просто в восторге от своего маленького племянника. Стоит ли говорить, что от подаренных подарков в доме скоро просто закончится место? Среди них даже была новая колыбель — на вырост, так им сказали. Дарителем, как ни странно, был Не Минцзюэ, который, как оказалось, просто до безумия любит детей, и своими до сих пор не обзавелся лишь по причине того, что все еще не встретил своего омегу.       Жизнь в Облачных Глубинах действительно постепенно возвращалась в спокойное русло, и даже прерванное обучение приглашенных учеников возобновилось. Имелся, кстати, один занимательный случай. В прочем, если спросить Лань Ванцзи, он занимательным это нисколько не считал. Лани очень ревнивы. Но случай, все же, и правда был занимательный. Вэй У Сянь, несмотря на свое состояние, все же постепенно начал приходить в себя, и в случае особо ярких просветлений сознания он взял за привычку выходить из дома, и вместе с сыном на руках совершать прогулку по Облачным Глубинам. Разумеется не в одиночку. При нем всегда находились как минимум двое адептов, следящих за его безопасностью. И в одну из таких прогулок он был замечен вернувшимся в Облачные Глубины Цзинь Цзысюанем. Тот, видимо желая отдохнуть от своих соклановцев, уединился в беседке, располагающейся в магнолиевой роще, и там же Вэй У Сяня и увидел. Если спросить адептов, которые в то время были с Вэй У Сянем, то они скажут, что наследник Цзинь просто слишком пристально и недовольно наблюдал за супругом Второго Нефрита, но вот если спросить Лань Ванцзи, который тоже в то время оказался в роще, направляясь через нее в сторону учебных помещений, то он скажет, что Цзинь Цзысюань смотрел на его мужа взглядом, полным жажды. Словно человек, долгое время лишенный воды, внезапно нашедший чистейший родник. Мужа своего он тогда быстро из рощи увел, и после этого как коршун следил за тем, чтобы он не оказывался в зоне видимости наследника Цзинь, и адептам велел делать то же самое. Да, Лани и их ревность.       О браке между Лань Ванцзи и Вэй У Сянем было официально объявлено почти сразу, после возвращения последнего. В объявлении говорилось, что церемония проводилась тайно, ввиду некоторых обстоятельств, но позднее, как только омега поправится, Гу Су Лань проведет официальное празднование, на которое будут приглашены и другие ордена.       В целом, все было настолько мирно, что иногда даже становилось немного страшно. Словно над их головами нависала огромная буря, которая должна разразиться в любой момент, но почему-то не наступала. Это совершенно не давало им расслабиться. Они все ждали и ждали, но ничего так и не произошло. До тех пор, пока одним утром, спустя три месяца после битвы на Пристани Лотоса, Вэй У Сянь впервые не пришел в себя и не позвал своего мужа по имени, испуганно осматривая родной дом. На самом деле, время близилось уже к обеду, и в тот момент в доме с горечавками находились все, кроме Цзян Яньли. Им нужно было решить некоторые вопросы, в связи с предстоящей ночной охотой, в которой будут участвовать так же и приглашенные ученики, и они решили заняться этим в менее официальном месте, за чаем и легкими закусками, к чему их в свое время приучил сам Вэй У Сянь. Поэтому момент, когда он впервые за эти месяцы заговорил, застали все. Что удивительно, первым кто бросился к испуганному омеге, был вовсе не Лань Ванцзи, а Лань Цижэнь. Он крепко обнял юношу и прижав к себе, поцеловал его в макушку, велев, чтобы тот их больше так не пугал. Да, когда-то он действительно недолюбливал его, но за прошедшие месяцы этот юноша стал для него еще одним родным существом, племянником, почти сыном, и он действительно очень боялся, за этого слишком безрассудного мальчишку, но при этом такого безгранично смелого.       Вторым на очереди стал Лань Сичэнь. Он внимательно осмотрел омегу с ног до головы, погладил его по макушке, а затем влепил ему подзатыльник, по его словам, за то что заставил их так беспокоиться. Объятия, конечно, тоже были. Не долгие правда, потому что Лань Ванцзи желал своей порции, и мужа своего забрал. Это был радостный день, наполненный слезами и смехом. Слезами, потому что Вэй У Сянь осознал, что пусть в какой-то степени и был постоянно с сыном, но делал это не осознанно, и, по сути, несколько первых месяцев его жизни пропустил.       После этого все действительно начало налаживаться. Вэй У Сянь больше не шугался так людей и не пытался ни на кого нападать. К нему вновь вернулось его игривое настроение и он с радостью принялся нарушать некогда незыблемые правила его нового дома. Не то чтобы кто-то пытался его наказывать. После того, что омеге пришлось пройти, жители Облачных Глубин взаимно предпочти полностью закрывать глаза на его шалости, считая что это небольшая цена за его счастье. Лишь бы больше не видеть его затравленного, дикого взгляда, ничего не осознающих красных глаз.       В какой-то момент даже оставшиеся старейшины, условно познакомившиеся поближе с супругом их наследника, пришли к выводу, что «этот юноша вполне подходит Второму Нефриту», ибо везде, где появляется, приносит за собой сияние жизни, разбавляя холодность и отчужденность своего мужа. Поистине хорошая пара, так решили они. И дети у них тоже наверняка будут талантливые, ведь о силе и мастерстве, некогда Главного Ученика Цзян, слышали очень многие. Впрочем, были и те, кто относился к этому браку с презрением. Например глава ордена Яо, то ли бесстрашно, то ли просто не понимая всей глупости своих действий, начавший распускать нелицеприятные слухи о Вэй У Сяне, на самом деле мало что знающий о нем, разве что только из тех же слухов. Глава Цзинь тоже от него не отставал, во время одного из собраний кланов прямо заявивший, что не понимает, почему Лани вообще допустили подобный брак, ведь «Мальчик всего-то сын слуги, и не важно, насколько он талантлив. Не стоит портить кровь связью с кем-то столь низким, ведь есть и куда более подходящие кандидатуры». Стоит ли говорить, что Лани были в гневе? Особенно присутствовавший там, в то время, Лань Ванцзи? Он не схватился за меч только потому что его удерживал Лань Сичэнь, но не нужно было быть слишком проницательным и умным, чтобы не заметить бешенство в его глазах. В тот момент он напоминал дикого зверя, готового броситься на обидчика и разорвать его в клочья. Не то чтобы это заткнуло Цзинь Гуаншаня. Этот человек в принципе не умеет держать язык за зубами. Как не имеет и чувства самосохранения. Но и Лань Цижэню тоже палец в рот не клади. Он быстро напомнил главе Цзинь, что уж тот то точно не боится портить свою кровь, если вспомнить всех его незаконнорожденных детей, которых он уже столько лет успешно и без стыда плодит по всей Поднебесной. После этого тот действительно заткнулся, а Лань Цижэнь выглядел как налакавшийся жирных сливок кот. Слишком довольный. Самодовольство тоже запрещено правилами, хорошо?       Но самым запоминающимся стал первый выход в свет Вэй У Сяня. Так как на момент первого месяца Лань Юаня, Вэй У Сянь все еще не был в здравом рассудке, то и праздник не проводили, решив временно его отложить. И таким образом вышло, что вместо праздника первого месяца получился праздник четвертого месяца, где новый наследник Гу Су Лань был официально представлен миру, вместе со своим вторым отцом. И нужно признать, это было эпично. О красоте Вэй У Сяня и так было известно, но после своего пробуждения как омеги, и после своего выздоровления он стал по особенному хорош. Его черты лица смягчились и немного округлились, на щеках появился очаровательный, здоровый румянец, а волосы красиво переливались на свету. Но самым непривычным для тех, кто его уже знал, было увидеть его в роскошных праздничных одеяниях Гу Су Лань и с налобной лентой на голове. Он был похож на сошедшего на землю Небожителя. Слишком эфемерный и прекрасный. А крошечный ребенок у него на руках только добавлял ему очарования. В тот день мужчин, чьи сердца он покорил, стало значительно больше. Но так же и многие не могли не признать, что Лань Ванцзи и Вэй У Сянь, стоящие подле друг друга, были идеальной парой. Слишком совершенные, чтобы даже приближаться к ним. Стоит ли говорить, что даже Цзинь Гуаншань «признал», что понимает почему Лань Ванцзи пошел против всех и тайно женился на этом омеге. Чем вновь едва не спровоцировал Лань Ванцзи. Поистине лишенный самосохранения идиот.       В прочем, не обошлось и без ревности со стороны всегда сдержанного Второго Нефрита.       Когда пришла очередь ордена Цзинь приносить свои поздравления и дарить подарки, вперед, после отца, вышел Цзинь Цзысюань. Почтительно поклонившись и произнеся поздравительные слова, он протянул вперед, в сторону Вэй У Сяня, искусно выполненную шкатулку из красного дерева. В таких шкатулках обычно хранятся украшения, что в итоге и подтвердилось, когда Цзинь Цзысюань открыл ее. Внутри, на мягкой шелковой подстилке, лежала великолепно выполненная заколка, выполненная из чистейшего серебра и белого нефрита «бараний жир». Ее венчала резьба в виде облака и лотоса, с инкрустированными лунными камнями. Действительно роскошный подарок, подстать дарителям. И преподнеси этот подарок кто-нибудь другой, Лань Ванцзи отнесся бы к нему более благосклонно, но точно не в случае, когда его дарит человек влюбленный в его мужа, и даже не способный полноценно это скрыть. И все же, отвергнуть подарок они не могли, это стало бы оскорблением, а потому Вэй У Сянь, передав сына мужу, с благодарностью принял шкатулку из рук Цзинь Цзысюаня, подарив ему одну из своих знаменитых улыбок, от чего тот тут же раскраснелся, а Лань Ванцзи едва не задымился от гнева. Стоит ли удивляться, что уже спустя несколько недель после этого, стало известно, что супруг Второго Нефрита вновь в тягости? (А заколка была спрятана в самый дальний и темный угол, где и была успешно забыта).