Искры на плацу

      Диана всё ещё стояла в коридоре, будто прикованная к месту. Слова Сони звучали тихо, почти умоляюще, но в её голосе чувствовалась настойчивость. Диана стиснула кулаки, будто это помогало сдерживать эмоции, и молча смотрела ей прямо в глаза.       За её спиной мелькнула Лейла с рюкзаком, направляясь к комнате Оксаны. Мимолётный взгляд и быстрый жест рукой, показанный Соне. Диана видела это краем глаза, но не обратила внимания. Сейчас мысли крутились вокруг стоящей напротив фигуры, сказанных слов, извинения парней. Пытаясь сложить всё в голове, зрачки начали бегать.       — Ладно, — выдохнула Диана, её голос был резким, но всё же дрогнул. — Давай поговорим.       Соня облегчённо выдохнула, чуть заметно улыбнувшись, и тут же двинулась вперёд, не желая терять момент и пропуская вперед девушку.       Комната встретила их тишиной. Диана молча села на свою кровать, скрестив ноги. Её руки нервно теребили край шорт, а взгляд был направлен куда-то в пол. Соня, словно специально, не заняла кровать напротив, а мягко опустилась рядом.       — Ты издеваешься? Вот так? — Диана вскинула брови, бросив на неё короткий взгляд.       — А что? Мне так удобнее, — Соня пожала плечами, но в её голосе прозвучала лёгкая издёвка.       Диана закатила глаза, но возражать не стала. Не хотела.       — Зачем ты вообще это начала? — бросила Диана, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.       — То есть, я виновата? — ухмыльнулась лукаво Соня, предугадывая, что та непременно подтвердит.       — А кто? Я что-ли? — нахмурилась Диана, но поднять взгляд не решилась, — Почему ты вообще так поступила...       — Как? — снова подняла брови Соня, а Диане казалось, что она вовсе издевается.       Были бы они врагами, как в начале семестра, можно было так подумать. Однако сейчас-то они не враги.       — Сначала послала меня, а потом... просишься обратно. Я, что, игрушка? Я — человек.       Диана говорила слишком тихо и неуверенно, почти теряя маску равнодушия. А еще — еле сдерживая слёзы и желание наброситься на Соню и прижаться к ней, что есть силы.       — Потому что ты сама не своя. И мне это не нравится, — Соня чуть повернулась к ней, внимательно глядя на её профиль. — Ты можешь сколько угодно изображать эту ледяную королеву, но я-то знаю, что ты всё чувствуешь.       Диана резко повернулась к ней, в глазах загорелось возмущение.       — Ты ничего не знаешь, — резко ответила она.       — Тогда расскажи, чтобы я знала.       Этот спокойный, уверенный тон Сони выбивал почву из-под ног. Диана хотела что-то ответить, но в этот момент снаружи раздались шаги. Глухие, равномерные, они всё приближались.       — Это Артём, — шёпотом сказала Соня, насторожённо прислушиваясь. — Выключим свет и ляжем, так будет проще.       Прозвучало сказанное совсем бесцеремонно, будто ничего такого в этом нет, но почему-то хотелось возмутиться. Не терять же окончательно авторитетный образ.       — Ты издеваешься? — нахмурилась Диана, будто та предложила сделку с дъяволом.       — Ди, просто доверься, ради Бога, и хватит задавать этот дурацкий вопрос, — тихо сказала Соня, глядя ей прямо в глаза.       Диана глубоко вздохнула и, едва заметно кивнув, согласилась.       Соня быстро скинула обувь и носки, а затем, будто ей было всё равно, стянула с себя брюки и рубашку, машинально и идеально их сложив на комод, сама оставаясь в топе и в белье. Диана инстинктивно отвела взгляд, уткнувшись глазами в свои шорты. Она чувствовала, как по спине пробежал лёгкий холодок.       Когда свет погас, комната утонула в полумраке. Соня осторожно легла рядом, её плечо почти касалось плеча Дианы.       — Ты чего это? — тихо спросила Диана, приподнимая голову, чтобы посмотреть на неё.       — Просто... так теплее, — спокойно ответила Соня.       Диана молчала, пытаясь сосредоточиться на чём-то, кроме близости Сони. Но тишина быстро стала невыносимой.       — Ладно, говори, — наконец прошептала Диана, поворачиваясь к ней боком.       — Ты всё ещё злишься? — спросила Соня, пристально глядя в её глаза.       — А ты как думаешь? — Диана усмехнулась, но в голосе больше не было прежней резкости.       Соня, вместо ответа, осторожно протянула руку, чуть касаясь пальцами её ладони. Диана напряглась, но не отдёрнулась.       — Просто знай, — тихо сказала Соня, — мне не всё равно.       Диана молчала, но это молчание было уже другим. Оно не было отстранённым. Между ними оставалось всего несколько сантиметров, и с каждым словом эти сантиметры будто становились меньше.       — На самом деле, ты та ещё гадюка, — призналась честно Соня.       — Кто бы говорил, — закатила глаза Диана, но почему то от чужой интонации поползла улыбка.       Соня тоже повернулась на бок, двигаясь ближе к Диане. Ночь в комнате была тёмной и тихой.       — Но я думала, что это конец... Типа мы больше ну... Не помиримся.       — Да... — протянула задумчиво, — Я даже писала про это стих! — проговорилась Диана и прикусила язык, успев пожалеть.       — Стих? — подняла брови Соня, — Покажешь?       Она не настаивала, не выпрашивала, оставляла Диане выбор так, что загорелось желание показать.       Диана аккуратно поднялась, перешагнула лежающую Соню, и слишком громко босыми ступнями наступила на пол. Соня включила фонарик на телефоне и посветила. Та открыла задвижку и достала свою потрёпанную тетрадь. Торопливо начала листать, ища нужную страницу, в то время как Соня приняла заинтересованное сидячее положение.       — Вот, — неуверенно протянула Диана, а ладони предательски запотели.       Диана снова легла на своё место: возле стены. Как вдруг она дёрнулась, услышав вслух первые слова из первой строчки и рефлекторно заткнула Соню лодонью, отчего у той поползли в недоумении брови. Диана смущенно отстранилась и сминая одеяло, тихо попросила:       — Читай про себя, пожалуйста.       — Хорошо, — кивнула Соня и, посветив на чутка помятую и исписанную страницу, принялась заново читать. Уже про себя.

«Прости меня, моя любовь

За гордость, холод рук моих,

За то, что часто, подавляя зов,

Мы вспоминаем про чужих.

Прости меня, моя любовь

За шаг назад, удар и муки,

За то, что не хватает слов.

За вечность нашей разлуки.

За то, что не бросили курить,

Терялись в глуби вершин

За то, что способна я любить

Тебя всего одну жизнь

И я во тьме ищу спасенье,

Но там лишь отзвук прежних слов.

Боль стала грузом откровений.

Прости меня, моя любовь.»

      Свет фонарика выхватил строчки, неровные, будто написанные в порыве. Соня читала, и её дыхание становилось всё медленнее.       Соня закрыла тетрадь, её пальцы скользнули по обложке, будто она боялась отпустить её. На её лице отражалась смесь шока, тепла и восхищения.       — Ди... — начала она, но слова будто застряли.       Она выключила фонарик, торопливо положила телефон на пол и повернулась к Диане. В одно плавное движение она притянула её к себе, обнимая так крепко, будто боялась, что та снова отдалится. Диана застыла, но лишь на секунду, а затем медленно позволила себе расслабиться. Её лицо уткнулось в грудь Сони, а плечи задрожали. Сначала слабо, потом сильнее.       — Ты дурацкая, — пробормотала Диана сквозь слёзы, голос её был тихим и дрожащим.       — Я знаю, — прошептала Соня, поглаживая её по волосам. — Но я очень тебя люблю. И очень... скучала.       Диана только всхлипнула в ответ, а Соня продолжила мягко говорить, не останавливаясь:       — Ты талантлива, Ди. Покажешь мне еще свои стихи?       — Мгм, — выдавила Диана, едва слышно.       Соня улыбнулась в темноте, крепче прижимая её к себе, а тишина комнаты больше не казалась гнетущей. В этот момент они обе знали: эта ночь растопила в обеих то, что они старались построить.       — Зачем ты их побила? — заметно успокоившись, спросила Диана, немного отстраняясь, чтобы посмотреть той в глаза.       — Кто сказал, что я их била? — усмехнулась Соня.       — Сонь, не держи меня за дуру. Это же ты их побила. Зачем?       — Сами виноваты. Всякую хуйню пиздели в твою сторону. Уроды.       — Значит, им нельзя, — подняла брови Диана, — А тебе можно?       Она говорила, казалось, без злобы и обиды. Но пристыдить получилось отлично. Соня поджала виновато губы и снова, подвинувшись ближе, обняла Диану.       — Прости меня, — тихо пробормотала Соня куда-то в макушку, затем добавляя с теплой улыбкой, — Моя любовь.       Чуть остранившись, она опустилось на один уровень с Дианиным лицом, мягко примкнула к чужим губам, совсем-совсем нежно, целовала отрывисто. Между делом только повторяя шёпотом «Прости».       — Научись быть сильнее, Ди. Тебя легко сломать.       Диана, отходя от ощущений, медленно открыла прикрытые веки.       — Научись быть мягче, Сонь. Таких, как я, ломаешь ты.       Соня кивнула, но не приняла на свой счёт. Ей было интересно другое.       — Тебя при ссоре вообще не узнать было. Почему вообще ты так себя вела? Это же явно не просто так.       В самом деле, Диана не понимала, почему в мире столько жестокости. Точнее, может и понимала, но не хотела принимать. Страшно! Диана ненавидела жестокость, высокомерие, хладнокровие. Да. Старалась быть такой, но внутри, где-то очень глубоко, но не на самом дне, были и доброта, и нежность, и искренность. Она совсем ведь ребёнок. Отвергнутый родителями и обществом.       — Я всегда старалась быть холодной, — начала она, — Всегда хотела перестать доверять людям. Злилась на себя, когда не получалось.       — Почему? — спросила Соня.       Диана вздохнула, собираясь с мыслями и мужеством. Легла на спину и взглянула на потолок, пока Соня разглядывала аккуратный, кукольный профиль.       — Меня так учили, — выпалила она на одном дыхании, — Мать, отец. Они оба офицеры, ты знаешь. Они видят во мне не дочь, а только свой проект, — Диана нахмурилась с обидой, закатывая глаза на последнем слово, — Поэтому постоянно учили быть холодной, высокомерной. Типа я из интеллигентной семьи и должна быть такой-сякой. А потом... — она остановилась, будто вспоминая, — Это стало моей маской.       Соня слушала, не перебивая. Наслаждаясь, с одной стороны, голосом, хоть и едва слышным. С другой – видом. Размахом ресниц, мимикой лица. Затем, дослушав монолог, она аккуратно, тихо, но уверенно начала свой:       — Люди всегда тратят слишком много времени, чтобы притворяться теми, кем они не являются, лишь бы им не сделали больно, — она затихла, обдумывая свои же слова, — Но больно сделают, потому что это жизнь. А жизнь — череда страданий и покоя, горя и счастья. Будешь бежать от боли — жизнь пройдёт мимо тебя.       Диана молчала, но мысленно соглашалась со сказанным. Ведь взаправду, без дождя нет радуги, как бы банально и по детски это не звучало. Затем повернувшись вновь на бок, она улыбнулась.       — Это говорит человек, который прикрывается под маской жестокого тирана, а сам калечит себя, лишь бы не было так больно.       Заметив чужую улыбку, Соня не смогла сдержать свою.       — Признаю, не отрицаю. Но сейчас я перед тобой почти голая, без притворений. Такая, какая есть, но сломанная, — сказала она, печально улыбаясь уголками губ вниз, — Поэтому учись на моих ошибках. Не сломайся.       И она не врала. Соня действительно редко кому открывалась. Наверное за всё время, проведенное в этом училище, она по настоящему доверяла только Оксане, Кире с Крис, Екатерине Игоревне и... Всё. Но даже в таком случае, не было ни дня, когда она с кем либо из них ложилась почти нагишом в одну кровать. А тут ни тот, ни другой, а сама Рагимова! Смешно. Но правда есть правда, а поэтому надо верить Соне.       — Нет, Соня, — резко ответила Диана, — Каждый должен учиться на своих и только на своих ошибках. Каждый должен пройти это самостоятельно. Сам попробовать и проебаться по полной, окунуться лицом в грязь и узнать собственным языком вкус. Ведь запоминается то, что ты прочувствовал и осознал сам, а не то, что тебе кто-то когда-то посоветовал или рассказал.       Пока она говорила, Соня разглядывала её глаза. Голубые и глубокие, как два Байкала. Так и хочется утонуть.       — Ладно, ладно, — усмехнулась она и закатила наигранно глаза, — Спорить с тобой без толку, но хотя бы рядом со мной будь собой, искренней и настоящей. Пожалуйста.       — Только если ты пообещаешь того же.       — Обещаю.       — Твоя очередь, — чуть слышно сказала Диана.       Соня сначала не поняла. Вроде разговор шёл об обещании, и она пообещала. Но что ещё?       — В смысле? — посмотрела она вопросительно.       — Я сняла свою маску. Теперь твоя очередь, ледяная королева номер два, — сказала Диана сначала серьёзно, но увидев как та смешно цокнула, не выдержала и захихикала.       — Ладно, — вздохнула Соня и решалась с чего начать, — Наверное, начну с того, что... Я ни в кого прежде не влюблялась.       — То есть я – первая? — воодушевленно перебила Диана.       — Первая первая, — подтвердила вновь с довольной улыбкой Соня и продолжила, — Ну и вот, прежде у меня не было опыта.       — У меня тоже! — вновь перебила та.       — Диана! — возмущенно и несильно стукнула Соня её по руке.       Обе захохотали, прикрывая рты одеялом, чтобы дежурный не услышал.       — Ну же, продолжай, — сказала Диана, еле успокоившись.       — Ну вот. И я не знала как себя вести. Когда я видела тебя с Артёмом... Короче, хотелось въебать ему, — призналась та честно.       — Неудивильно.       — А тебя контролировала, потому что меня тоже контролировали жёстко в детстве. Наверное, из-за этого. — неуверенно, но всё же поделилась Соня.       — Родители? — спросила Диана.       — Папы нет. Мать, — ответ был кратким, но ясным.       Диана понимающе кивнула и затихла, внезапно вспоминая вопрос, который хотела задать очень давно.       — Почему ты так любишь дождь?       — Он напоминает мне отца, — она спрятала глаза, смотря куда-то вниз.       Надо же так интуитивно подобрать момент для такого вопроса. Как соль на рану.       — Сонь, последний вопрос, обещаю, — виновато и умоляюще произнесла Диана, будучи готовой даже к отказу.       — Задавай.       — Что случилось с отцом?       — Утонул семь лет назад в Байкале. Я не смогла спасти.       Все маски окончательно разбиваются вдребезги, оставляя их с полностью «голой» душой. Диана больше ничего не сказала, только льнулась ближе, обнимая чужое тело под одеялом. Соня вновь вдохнула цветочный запах её волос. Через десять минут обе заснули в объятии друг друга, разделяя тепло. Наконец, сон стал спокойнее и крепче, чем в предыдущие дни.