Тактика баскетболиста/Тактика парня с мячом

Страной-хозяйкой Азиатских игр, которые проводятся раз в четыре года, в этом году стал Таиланд. Баскетбольный стадион, построенный специально для этого мероприятия, был огромным, что наглядно отражало значительные финансовые инвестиции, вложенные в него. Его вместимость намного превосходила вместимость большинства других стадионов. Внутри этого грандиозного стадиона, на трибунах половина зрителей размахивала корейскими флагами, создавая захватывающее зрелище. Наблюдая за удивительной белой волной, поднимающейся по трибунам, воспоминания о моих собственных днях в качестве спортсмена, которые теперь казались такими далекими, стали всплывать в моей голове. Глядя на море флагов, я сложил руки и помолился. «Пожалуйста, пусть никто не пострадает». Я искренне молился за игроков, бегущих по баскетбольной площадке, особенно за Квона Чон У, Бён Сынджина и Яна Ыно, надеясь, что они останутся в безопасности. Хотя я и не исповедую никакой религии, но в этот момент я пожелал, чтобы каждый бог услышал мою молитву и помог мне. Казалось, только вчера эти трое присоединились к профессиональной баскетбольной команде, но сейчас они уже отбросили ярлыки новичков и стали ключевыми игроками, даже удостоившись чести попасть в национальную сборную в этом году. Когда Квон Чон У впервые услышал новость о том, что его отобрали в команду, он отреагировал небрежно, как будто это было ожидаемо. Ян Ыно, напротив, стал оценивать, насколько же теперь увеличится его рыночная стоимость, в то время как Бён Сынджин взволнованно прифотошопил себя рядом со старой фотографией меня в форме национальной сборной. Отфотошопленное изображение, с гордостью размещенное в социальных сетях, собрало невероятное количество лайков и комментариев, но вскоре было удалено под давлением Квона Чон У. Проводить время с этими спортсменами, которые всегда были полны энергии, независимо от того, сколько они тренировались, было для меня одновременно и приятно, и изнурительно. Наблюдая за этими тремя парнями, которые по-прежнему больше походили на игривых детей, чем на представителей национальной сборной, я иногда задавался вопросом, насколько же молодым я, должно быть, казался, когда в подростковом возрасте носил титул спортсмена национальной сборной. И теперь те, кто казались мне вечными студентами колледжа, доминировали на этом грандиозном стадионе. Когда я окончил университет, я думал, что эти трое больше никогда не будут играть вместе на одной площадке, но видя, как они сейчас сотрясают баскетбольную арену, я расчувствовался. Я не отказался от предложения, когда Квон Чон У прислал мне билет на финал, потому что я хотел увидеть это своими глазами. Обычно я избегаю ходить на игры, чтобы мое присутствие не влияло на игру Квона Чон У, но на этот раз я позволил себе быть немного эгоистичным. И на протяжении всей игры я постоянно думал, как я рад, что пришел. — Ого! Внезапно из корейской секции раздались радостные возгласы. Австралийский игрок, не сумев преодолеть плотную защиту Квона Чон У, замешкался, предоставив Бён Сынджину шанс успешно перехватить мяч. Наши игроки быстро переместились и начали контратаку. Ведя мяч по площадке, Бён Сынджин отдал пас Яну Ыно, который был ближе всего к кольцу, и тот забил. Атмосфера была настолько накалена, что я мог почувствовать, как значительно поднялась температура воздуха вокруг по сравнению с началом игры. Причиной такого волнения отчасти был тот факт, что это был финал. Этот матч был постоянной борьбой с переменными успехами разных игроков, как и положено, для противостояния двух сильных команд. Как раз когда казалось, что одна из сторон вырывается вперед, в один момент все переменилось, и лидерство в одно мгновение перехватила другая команда. Баскетбол — один из тех видов спорта, где нельзя терять бдительность, независимо от разницы в счете. Хотя до конца игры оставалось не так много времени, и наша команда отставали на семь очков, недавний гол сократил разрыв до пяти, дав Корее еще один шанс переломить ход событий. Я не знал, сколько раз я нервно сжимал свою одежду, мои ладони вспотели, когда я крепко сжимал их перед грудью. Австралийские игроки, казалось, были столь же встревожены. Когда они передавали мяч друг другу, произошло недопонимание, и наша команда успешно перехватила мяч снова. Чаша весов уже склонилась в нашу пользу, и игроки воспользовались возможностью начать еще одну контратаку. Времени оставалось меньше минуты. 53 секунды, 52 секунды, 51 секунда… Корейская команда бежала наперегонки со временем, но из-за ошибки игроков мяч выскользнул и полетел за пределы поля, почти выкатившись из игры. Затем Квон Чон У бросился за ним. Перехватив мяч в воздухе, он передал его Яну Ыно, прежде чем тот успел вылететь за пределы поля. Его решимость заполучить мяч была ощутимой, и толпа взорвалась громовыми аплодисментами. Бесстрашный стиль игры Квона Чон У был и его силой, и гордостью его поклонников. Получивший пас Ян Ыно не пожадничал и надежно забросил 2-очковый. Оставалось около 40 секунд, и теперь мы отставали от Австралии всего на три очка. Квон Чон У быстро оправился от падения и присоединился к команде, как будто не чувствовал боли. Он тут же снова сосредоточился на игре, перекрикиваясь и общаясь с другими игроками. Мне бы хотелось, чтобы он хотя бы проверил себя на предмет травм, но, похоже, этого даже не было у него на уме. Квон Чон У никогда не сдерживается во время игры, и это меня беспокоило. Невозможно было, чтобы он не пострадал после того падения. Неважно, насколько сильна была его выносливость, если он хотел долгой карьеры, ему нужно было научиться заботиться о своем теле. Если он продолжит так себя нагружать, позже обязательно возникнут проблемы. Он всегда утверждал, что с ним все в порядке, но всякий раз, когда я видел синие отметины на его теле, мне казалось, что мое сердце разрывается на части. Даже сейчас его колени были заметно красными и ободраны о площадку, но Квон Чон У казался невозмутимым. Неустанно приставая к австралийскому игроку, он успешно навлек на него фол, заставив судью дать свисток. Квон Чон У получил право на два штрафных броска, и отсчет времени остановился. Пока корейская публика молчала, противник разразился свистом, пытаясь сбить концентрацию Квона Чон У. Но, не смутившись, Квон Чон У уверенно забил оба броска, резко изменив энергию толпы. Несмотря на то, что мы все еще отставали на одно очко, вся корейская толпа взорвалась, как будто мы уже обеспечили себе золотую медаль. Тем временем Квон Чон  У, оставаясь спокойным среди всего этого волнения, призвал других игроков сохранять самообладание. Этот момент позже запомнится как одна из знаковых сцен Азиатских игр. Как только игра возобновилась, Австралия запросила тайм-аут. Когда оставалось всего 19 секунд, их намерение было очевидным: сломать решительность, которую набрала Корея. Во время тайм-аута большой экран на стадионе показывал игроков, сосредоточенных на инструкциях тренера. Когда камера приблизилась к Квону Чон У, из разных частей стадиона раздались крики одобрения. Он стоял там, не сводя глаз с тренера, время от времени вытирая пот, стекающий с подбородка, тыльной стороной ладони. Игра быстро возобновилась. Австралийский игрок медленно вел мяч вперед, пока наши игроки приближались, чтобы оказать давление. Не было места для необдуманных движений; один неверный шаг и грубая ошибка могла увеличить разрыв в счете и поглотить драгоценное время. Не только наши игроки не решались делать резких движений — игроки соперника были столь же осторожны, опасаясь потерять мяч и подвергнуться контратаке. Время шло неумолимо. 8 секунд, 7 секунд, 6 секунд, 5 секунд… И именно в этот момент Квон Чон У перехватил мяч. Он чисто выхватил его, не дав соперникам ни единого шанса на обвинения, и тут же развернулся, устремившись к австралийской стороне. Время истекало. Как только Квон Чон У пересек линию середины площадки, он подпрыгнул в воздух. Его рука отпустила мяч, когда он оказался высоко над площадкой. Все глаза на стадионе следили за дугой, которую мяч прочертил в воздухе, пока летел к кольцу. Все вокруг, казалось, воспроизводилось в замедленном темпе, за исключением табло, быстро отсчитывающего счет. 3… 2… 1… Бип. Свист. Как только прозвучал сигнал, баскетбольный мяч засосало в сетку. Арена, которая была мертвенно-тихой, в одно мгновение взорвалась криками радости. Это был громовой рев, не похожий ни на что, что я когда-либо испытывал раньше. Трибуны, заполненные людьми, страстно размахивающими корейским флагом от радости, превратились в хаос. Тот факт, что победный момент игры был решающим, не позволял не волноваться. Квон Чон У, забивший гол с середины площадки, сжал кулак и победно заревел, когда его товарищи по команде бросились его обнимать. Над празднующими игроками на табло отображался окончательный счет 88-86. Это был момент, когда Южная Корея завоевала золотую медаль, а Квон Чон У получил освобождение от военной службы. Я был безмерно благодарен, что этот захватывающий матч, который держал меня в напряжении, был финалом Азиатских игр. Вся страна, должно быть, наблюдала за выдающимся выступлением Квона Чон У в прямом эфире. Конечно, другие игроки тоже выступили исключительно хорошо, но сегодняшняя игра показала, что Квон Чон У, несомненно, был незаменимой частью команды. Я был в восторге от того, что он доказал свою преданность стольким людям в этой игре. — Квон Чон У — лучший! — Пожалуйста, обязательно передайте ему, что он сегодня выступил великолепно, и поздравьте с золотой медалью! Люди вокруг меня, все еще размахивая корейским флагом со слезами на глазах, спрашивали меня с искренним энтузиазмом. Один человек показал мне два больших пальца вверх, а люди, сидевшие рядом, потянулись, чтобы дать пять. Несмотря на то, что я был обычным корейским гражданином, как и они, они обращались со мной так, будто я вырастил и воспитал Квона Чон У, из-за чего я чувствовал себя невероятно неловко. — О... да, спасибо. Поначалу никто не знал, что я сижу здесь и не обращал на меня внимание. Благодаря этому, я мог спокойно смотреть игру, но в течение первой четверти меня поймала камера и мое лицо было показано крупным планом на большом экране, тупо уставившимся в пространство, и мое местоположение транслировалось на всю страну. Я был поражен, внезапно увидев себя на экране, и, к сожалению, Ян Ыно заметил это. Все еще находясь на площадке, он указал на меня и разразился смехом, что только привлекло больше внимания. Я мог бы поспорить на все, что у меня было, что эта запись уже завирусилась в социальных сетях. Пока на импровизированном пьедестале вручали медали, звучал национальный гимн, игроки получали свои золотые медали, и делали памятные фотографии. В то время как болельщики команды-соперника покидали стадион, болельщики нашей страны оставались, с гордостью наблюдая за спортсменами, которые принесли честь Корее, и наслаждались моментом. Я не был исключением. Я не мог оторвать глаз от Квона Чон У — самой впечатляющей фигуры среди всех этих высоких игроков, чья поразительная внешность была очевидна даже, если наблюдать за ним со спины. В какой-то момент Квон Чон У отделился от группы игроков и пошел в мою сторону. Он легко перепрыгнул через светодиодные рекламные щиты вокруг площадки, и толпа взорвалась криками, словно ждала этого момента. Доброжелательно помахав зрителям, Квон Чон У наконец остановился передо мной, его шея была украшена сияющей золотой медалью. Хотя все глаза были устремлены на нас, мы смотрели только друг на друга, не замечая никого вокруг. Он был весь в поту, от него исходил сильный жар, и мне не хотелось ничего, кроме как заключить его в объятия прямо здесь и сейчас. Мне было интересно, чувствовал ли то же самое Квон Чон У... Он ведь наверняка не думал о том, чтобы обнять меня здесь, не так ли? Зная его склонность к непредсказуемым действиям, я почувствовал одновременно волнение и беспокойство при этой мысли. Квон Чон У ухмыльнулся, приподняв уголки губ, как будто он понятия не имел о моих опасениях. — Спасибо, что пришел. Не колеблясь, он снял с себя майку сборной. Хотя под ней был надет обтягивающий черный лонгслив, скрывающий его голую кожу, его мускулистое, рельефное тело стало более заметным. Когда толпа закричала так громко, что, казалось, стадион вот-вот рухнет, Квон Чон У сделал шаг ко мне и накинул майку мне на плечи. Встретившись со мной взглядом, не в силах говорить, он поцеловал золотую медаль, висевшую у него на шее. — Очень сложно заполучить парные с Хан Дживоном вещи. — … — Я позвоню тебе позже. Возвращайся домой аккуратно. Прежде чем я успел что-либо сказать, полностью застыв из-за такого всепоглощающего проявления привязанности, Квон Чон У взъерошил мне волосы, слегка похлопал по щеке и ушел. Когда он последовал за командой на выход с площадки, тепло его тела и запах его пота задержались на майке, которую он надел поверх моей рубашки с короткими рукавами. Перед тем, как покинуть арену, Квон Чон У обернулся и помахал рукой. В отличие от других игроков, которые были полностью одеты в форму, его рельефный торс, одетый только в лонгслив, можно было отчетливо разглядеть. Это настолько отвлекало, что мне пришлось сдержаться, чтобы не схватить камеру прямой трансляции и не прокричать всему миру, что этот невероятно сексуальный мужчина — мой парень. Глядя на уверенное выражение лица Квона Чон У, у меня внезапно возникло сильное чувство. С его талантом и решимостью добиться успеха этот баскетбольный вундеркинд, несомненно, поднимется на вершину мира. Никто не сможет остановить Квона Чон У на площадке. …Или я так думал… Вскоре эта уверенность была разрушена. Как бы Квон Чон У ни старался, был один человек, которого он так и не смог победить в баскетболе. Это было действительно невероятно. *** — Ты так усердно тренировался в Корее, и даже здесь, в Таиланде, ты был на площадке каждый день. Тебе еще не надоело держать баскетбольный мяч даже во время перерывов? Это было на следующий день после финальной игры, и мы были на свидании, имея несколько дней свободного времени перед церемонией закрытия. Бён Сынджин и Ян Ыно присоединились к нам для экскурсии, и мы наткнулись на небольшую открытую баскетбольную площадку. Я думал, мы просто пройдем мимо, но когда мы нашли потерянный баскетбольный мяч, они предложили сыграть 2 на 2, включая меня. Поскольку это был всего лишь день после финала, они должны были быть уставшими, но трое игроков уже с азартом стучали мячом о площадку. Квон Чон У не был исключением. После того, как он несколько раз надавил на мяч, он рассмеялся, сказав, что чувствует себя готовым к этому. Поэтому я спросил, устает ли он вообще когда-нибудь от баскетбола, и Ян Ыно наклонил голову, как будто мой вопрос не имел смысла. — Игра есть игра, практика есть практика, а это всего лишь время для развлечений. — Неужели это настолько различается? — Конечно. Если ты работаешь с камерами, значит ли это, что ты не фотографируешь на телефон, когда ты не съемках? — Это так. Ох… — Совершенно верно, это одно и то же. — Ух ты, отличная аналогия, Ян Ыно. С похвалой от Бён Сынджина мы вчетвером собрались в центре площадки. Мы просто разделились на команды, но эти возвышающиеся тела уже заставили меня почувствовать себя подавленным. Не было никакого способа, которым я мог бы переиграть их и набрать очки. Мне уже было жаль того, кто окажется в моей команде. Мы сложили руки и перевернули их, чтобы определить команды. Бедный игрок, который оказался в моей команде, был... — Готов служить, капитан Чик! Чирик-чирик! Это был Бён Сынджин. Он явно все еще был в восторге от своего освобождения от военной службы и при каждой возможности приветствовал его, поднося руку к виску и игриво махая ей. Ян Ыно одобрительно посмотрел на Квона Чон У, который теперь был его товарищем по команде, кивнув, как будто он мог принять этого товарища по команде. Тем временем Квон Чон У взглянул на меня, пожав плечами, как будто говоря, что ничего не поделаешь. — Дживон, извини, но я не знаю, как быть снисходительным к человеку, когда речь идет о баскетболе. Он озорно сморщил нос, и я не мог не расхохотаться. Мне понравилась эта бесстыдная сторона Квона Чон У. Его спортивное поведение, отказ быть снисходительным к любителям в его профессиональном виде спорта, делало его еще более привлекательным. Его недавно подстриженная челка колыхалась на краю ресниц. Как Квон Чон У мог быть таким милым во всех отношениях? — Все в порядке. Я тоже не собираюсь расслабляться. Мы, скорее всего, проиграем, но в спорте главное — настрой. Когда я намекнул на свою соревновательную жилку, трое баскетболистов рассмеялись и преувеличили свои реакции. Особенно Квон Чон У, который смеялся так сильно, что его глаза сузились. По выражению его лица было ясно, что его смех исходил из искренней привязанности ко мне. Бён Сынджин, который хлопал и смеялся рядом со мной, вдруг, казалось, что-то вспомнил и заговорил. Его глаза все еще блестели от сильного смеха. — А, серьезно, Хан Дживон, ты такой милый. Угх, я так смеялся, что у меня аж щеки заболели. Так на что же нам сделать ставки? Просто играть не весело. — А как насчет того, чтобы проигравшая команда купила манговый клейкий рис? — Ого, да! Я в деле. Итак, наша игра 2 на 2 началась. Несмотря на смелый старт, я в итоге просто стоял на площадке. Игроки были настолько быстры, что к тому времени, как я попытался двинуться, мяч уже куда-то увели. Это происходило снова и снова. Я гнался за Квоном Чон У, который вел мяч в мою сторону, но он в одно мгновение изменил направление, оставив меня стоять там одного. К тому времени, как я моргнул, мяч уже пролетел через кольцо, а к следующему морганию его уже держал кто-то другой. Я был слишком занят, восхищаясь их быстрыми рефлексами, чтобы поспевать за ними. — Дживон, что ты делаешь? Не стой там просто так, откуси им руки, если придется! Бён Сынджин кричал от разочарования, призывая меня фолить, если в этом будет необходимо. Я знал, что мы вряд ли победим, но я не ожидал, что не смогу даже прикоснуться к мячу. Мне нужно было что-то сделать для Бён Сынджина, который боролся в одиночку, но что я мог сделать против игроков национальной сборной? Когда Квон Чон У вел мяч ко мне, я с тревогой наблюдал за ним и, не задумываясь, протянул руки. Это было похоже на то, как ребенок молча просит мяч. А потом… Квон Чон У, мчавшийся на полной скорости, отдал мне мяч. — Хм? — Что за…? — Хм? — … Почему он в моих руках...? Я стоял и смотрел на баскетбольный мяч, который каким-то образом оказался у меня в руках, а затем бросил его Бён Сынджину. И тот легко забил. Когда Бён Сынджин начал праздновать победу позади меня, Ян Ыно подошел к Квону Чон У. — Эй, что это было? Зачем ты отдал ему мяч? — …Это то, что я только что это сделал? Квон Чон У выглядел сбитым с толку, переводя взгляд с пустых рук на меня. Бён Сынджин, закончивший круг по корту, увидел это и начал смеяться. — Отличный перехват! Отлично сыграно. Если ты снова получишь мяч, немедленно передай его мне! Понятно? — Угу. Я согласился, но не думал, что Квон Чон У снова совершит ту же ошибку. Тем не менее, я решил, что мне нечего терять, поэтому во время следующей игры я снова протянул руки к Квону Чон У… И… — …… — …… Квон Чон У, бежавший со скоростью спринтера, снова отдал мне мяч. Я просто поднял руки, но каким-то образом мяч естественным образом прилип ко мне, словно притянутый магнитом. — Квон Чон У, ты серьезно флиртуешь во время игры в баскетбол? — По-твоему, это похоже на флирт? Ян Ыно был тем, кто начал раздражаться, но Квон Чон У вместо этого отругал его. Ян Ыно, выглядя недоверчиво, закатал короткие рукава до плеч. — Так передача мяча команде соперника — это не флирт? Что же это тогда? Почему ты продолжаешь отдавать ему мяч? — Дживон сам об этом попросил. — Что? — Как я мог не отдать ему мяч, когда он так на меня смотрит и просит? Ты психопат что ли? Это был не очень убедительный аргумент, но его серьезное выражение лица говорило о том, что он был искренен. Ян Ыно, почувствовав это, покачал головой в недоумении. — Этот парень совсем сошел с ума. Он превратился во влюбленного дурака. Это самое худшее. Я не смог сдержать смеха, услышав бормотание Яна Ыно. Смеясь, я отдал пас Бён Сынджину, и благодаря этому наша команда сумела набрать ещё два очка. — Отлично, Хан Дживон! Пока Бён Сынджин праздновал и выплясывал свой второй победный танец, два высоких противника молча смотрели на кольцо. Глядя на спину того, кого я любил, я был уверен. Казалось, я единственный человек, которого Квон Чон У не мог победить в баскетболе. Несмотря на то, что он утверждал, что не умеет быть снисходительным к людям, его инстинктивные действия по выполнению моих просьб заставили мое сердце биться чаще. Что мне делать с этим очаровательным мужчиной? Пока я серьезно размышлял над этим, Бён Сынджин, закончив праздновать, бросил мяч обратно Яну Ыно. — Вы, ребята, начинайте. Поторопитесь. — Неужели мы и дальше будем так играть? Тут какая-то проблема, не думаешь? Ян Ыно стоял с баскетбольным мячом под мышкой, указывая подбородком на Квона Чон У. Казалось, он обращался к нему, но Квон Чон У просто смотрел на меня. — Какая проблема? Я ничего не вижу. Квон Чон У, который все это время бесстыдно передавал мне мяч, спросил с серьезным лицом. Минуту назад он был смущен, но теперь, казалось, наслаждался ситуацией. — Я в порядке, так что давайте продолжим. Мы можем играть до полуночи? Я бы хотел продолжать вечно, потому что ты такой милый, когда просишь мяч. Как тебе удается быть таким очаровательно ребячливым? — … — Хан Дживон, просто попроси, когда тебе снова будет нужен мяч. Даже если я буду делать бросок сверху, я передам его тебе. — Эй, может, ему мозги проверить или что-то в этом роде? Как с ним справляется сборная? Наверное, ему нужно какое-то лечение. Ян Ыно усмехнулся, кивнув в сторону Квона Чон У, но, похоже, его слова вообще не волновали Квона Чон У. Его глаза, наполненные чистой любовью, были смущенно сосредоточены исключительно на мне. Поэтому я неловко извинился перед Ыно. — Извини, Ыно. С этого момента я буду играть честно, больше никаких мошенничеств. Это было довольно подло с моей стороны. — Нет необходимости в столь серьезных извинениях. — Я просто пошутил. Он прошептал лукаво, подмигивая, когда говорил. Даже если бы он был серьезен, я сомневался, что Квон Чон У отреагировал бы как-то иначе, но я кивнул, чувствуя облегчение. Когда мы возобновили игру, я сдержал свое обещание не связываться с Квоном Чон У. Сначала он казался разочарованным, но вскоре он начал яростно забивать. Единственным, кто боролся, был Бён Сынджин. Хотя он был игроком национальной сборной, для него было испытанием противостоять Квону Чон У и Яну Ыно в одиночку. Я даже не мог думать о том, чтобы ввязываться в какую-либо физическую игру, поэтому я просто стоял и наблюдал за ними. Все, что я мог сделать, это ждать, когда мяч каким-то образом покатится в мою сторону, хотя это казалось маловероятным. Однако в какой-то момент Бён Сынджин, который изо всех сил пытался прорваться сквозь них двоих, окликнул меня. — Капитан! Затем он передал мне мяч. Бросок был настолько точным, что мяч приземлился прямо перед моей грудью. Ожидал ли он, что я доведу мяч до кольца…? Это было разумное ожидание, но это было бы похоже для меня на непреодолимую просьбу. Пока я несколько раз вел мяч, не зная, что делать, Квон Чон У подошел ко мне. Ян Ыно остался позади, опекая Бён Сынджина. Я оказался в неожиданной ситуации один на один с Квоном Чон У, и моя нервозность взлетела до небес. Квон Чон У, теперь полностью сосредоточенный на игре, сцепился со мной взглядом, но я знал, что он не просто следил за моими глазами — он читал все мои движения, чтобы предсказать мой следующий ход. Несмотря на то, что это была просто дружеская игра, на кону которой стоял манговым рис, его острый, напряженный взгляд показывал, что он настроен серьезно. Как я должен был пройти мимо этой возвышающейся фигуры, которая казалась такой же внушительной, как гора Пэкту? — Что мне делать…? Я пробормотал, не подумав. Мгновенно напряжение сошло с лица Квона Чон У. Его острые глаза смягчились, брови расслабились, и, в конце концов он широко улыбнулся. — Что ты имеешь в виду, под тем что тебе делать? Ты просто проходишь мимо меня. Это действительно было так сложно? С этими словами он даже отступил в сторону, освобождая мне дорогу. Напряжение, которое исходило от всего его тела, исчезло, оставив только любовь. Видя, что он не только прокладывает мне дорогу, но и направляет меня, я нерешительно последовал по проложенному им пути. Квон Чон У продолжал подстраиваться под мой темп, предлагая словесную поддержку. — Шаг, два шага, подбрось мяч, да, вот так. Еще шаг, два шага, подбрось его снова... — Да ну его нахрен. Ян Ыно ворчал, покидая площадку, но Квон Чон У оставался сосредоточенным на мне, в то время как Бён Сынджин, скрестив руки, настороженно следил за ним. Ян Ыно резко остановился, поняв, что никто не пытается вернуть его, и неохотно вернулся. — Если так будет продолжаться, почему бы нам просто не дать Дживону фору? Например, позволить ему играть ногами или даже использовать оружие! — Нет, нет, это лишнее. Извините. Не знаю, что на меня нашло ранее, но теперь я буду вести себя прилично. Чон У, давай прекратим валять дурака. Я протянул руку Квону Чон У, предлагая рукопожатие. Он ухмыльнулся и с нетерпением крепко сжал мою руку. — Но я не шутил. — …Но все равно, надо соблюдать правила. Это нечестная игра. — Все в порядке. Дживон, если это ты, ты можешь нарушить все мои правила. — Чон У. — Хорошо. Пока мы добивались драматичного компромисса, Бён Сынджин подошел к Яну Ыно с недовольным взглядом. — Ян Ыно, ты такой напряженный, потому что не хочешь покупать нам манговый клейкий рис? Мы уже более чем на 20 очков впереди, а ты ведешь себя так мелочно из-за потери пары очков. Это действительно раздражающе и жалко. — Ты думаешь, я хочу так себя вести? Зачем, по-твоему, я вообще здесь, в Таиланде? Ян Ыно провел рукой по волосам, выглядя серьёзно. Выражение его лица намекало на что-то более важное, чем просто участие в Азиатских играх, привлекая внимание нас троих. Затем, словно он ждал этого момента, Ян Ыно сделал драматичное, печальное лицо. — Я приехал сюда… чтобы съесть клейкий рис с манго, который мне бы купил кто-то другой. — Я знал, что ты скажешь какую-нибудь чушь. Бён Сынджин проворчал, даже не потрудившись рассмеяться. Я начал беспокоиться, что может вспыхнуть еще один спор, но, к счастью, когда игра возобновилась, беззаботная атмосфера вернулась. Когда Ян Ыно рванул вперед с мячом, Бён сынджин преградил ему путь и, как и я ранее, вежливо протянул руки. — Пожалуйста. Но Ян Ыно был беспощаден. — Нет, проваливай. Он легко обошел Бён Сынджина и забил. Пока Квон Чон У и Ян Ыно обменивались приветственными жестами, Бён Сынджин стоял в стороне, потея и опираясь на колени, выглядя измотанным. Он не сделал ничего плохого, кроме того, что застрял возле этих товарищей по команде, и вид его борьбы с противниками заставил меня почувствовать себя виноватым. Может ли он быть расстроен из-за меня? Чувствуя себя плохо, я решил, что мне следует прекратить смотреть и наконец-то подойти, чтобы помочь. Казалось, это было самое меньшее, что я мог сделать, чтобы поддержать его. В этот момент Квон Чон У повел мяч вперед. С Бён Сынджином в защите я увидел шанс пробраться и украсть мяч, пока Чон У колебался. Я подбежал к нему, зная, что он не знает о моем приближении. Он, вероятно, предполагал, что я все еще просто стою в стороне. Уверенный, я сократил разрыв, ожидая идеального момента, чтобы выбить мяч. Бён Сынджин потянулся, чтобы украсть его, заставив Квона Чон У переложить мяч в другую руку. Вот тогда я и сделал свой ход — я был достаточно близко, чтобы выхватить мяч, как раз когда он прошел через его слепую зону. Но затем — бац . Квон Чон У, инстинктивно защищая мяч, оттолкнул меня плечом. Это был рефлекс. Только потому, что я потянулся за мячом, его тело отреагировало как на автопилоте, толкнув меня с такой силой, что я растянулся на земле. — Хан Дживон! Когда я катился по корту, Квон Чон У закричал, быстро отбросив мяч в сторону и встав на колени рядом со мной. Он обхватил мое лицо руками, беспокойство было написано на его лице. — Ты в порядке? Его широко раскрытые глаза и напряженное выражение лица показали, насколько он был в панике. Я никогда не видел его таким потрясенным. По одному его потрясенному лицу я мог сказать, что он не хотел меня толкать. Это был просто его естественный агрессивный стиль игры — своего рода суета, которую можно ожидать от такого баскетболиста, как Квон Чон У. Как только его инстинкты включились во время игры, мое тело тоже отреагировало, защитив голову, когда я ударился о землю, так что я не получил серьезных травм. Хотя мое тело болело, я подумал, что у меня может быть несколько царапин тут и там. Но то, как эти трое парней стояли надо мной, с выражением ужаса на лицах, было немного подавляющим. Они вели себя так, будто случилось что-то гораздо более худшее. — Извини, что помешал тебе сосредоточиться на баскетболе. Чон У, ты действительно сильный. Я ведь довольно далеко пролетел, да? — Не двигайся. Оставайся на месте. Я попытался разрядить обстановку и начал вставать, но Квон Чон У мягко толкнул меня обратно и начал осматривать мое тело на предмет травм. Его лицо становилось все серьезнее каждый раз, когда он находил царапину, так что мне не нужно было смотреть, чтобы узнать, где были мои раны. Ян Ыно, который тоже подбежал в панике, отступил назад, как только увидел, что мои травмы не были серьезными. Бён Сынджин, с другой стороны, был так взволнован, что не мог успокоиться. — Ты с ума сошёл, Квон Чон У? Кем ты себя возомнил, что пихаешь Дживона? А? Ты поцарапал сокровище нашей страны! Ты хочешь сесть в тюрьму? Как ты собираешься залечивать эти раны? Чёрт возьми, лучше возьми на себя ответственность! Нет, знаешь что, не надо! Просто разойдись! Прямо здесь, передо мной, разойдись! — Эй, это всего лишь пара царапин. Даже повязку тратить не стоит. Перестань так остро реагировать и собирай вещи. Мы на людях, ты нас позоришь. Дживон! Вставай уже. — Ыно… Я пытаюсь, но Чон У мне не позволяет… — Нам нужна скорая помощь. Тихо пробормотал Квон Чон У. Это заставило Бён Сынджина, который кричал во все легкие, закрыть глаза, говоря, что он не может смотреть на мои травмы. Тем временем Ян Ыно вздохнул, положив руку на лоб. Среди хаоса я лежал там, уставившись в небо, чувствуя себя невероятно неловко. Но каким-то образом я был рад, что Бён Сынджин больше не казался расстроенным из-за меня. Шум был настолько велик, что вокруг стали собираться туристы и местные жители, увеличив число зевак. После долгого лежания, убеждая баскетболистов, что они здесь не просто для осмотра достопримечательностей, а представляют Южную Корею, и поэтому им нужно держать лицо, они наконец встали. Бён Сынджин и Ян Ыно вернулись в общежитие национальной команды, в то время как Квон Чон У помог мне вернуться в отель. Настроение у него было настолько мрачным, что он даже предложил отнести меня на руках до моего номера, от чего я с большим трудом отказался. По иронии судьбы, во время поездки на такси я чувствовал себя хорошо — настолько хорошо, что почти забыл, что получил травму, но Квон Чон У не мог перестать суетиться вокруг меня. — Мне жаль, Дживон. В лифте по пути в мою комнату Квон Чон У извинился, как мне показалось, уже в 72-й раз. Он продолжал извиняться, и при этом ни разу не выглядел игривым. Его слова были максимально серьезными, заставляя меня почувствовать, насколько глубоко он раскаивался. Поэтому я продолжал успокаивать его от всего сердца. — Все действительно нормально. Ты же знаешь, что такое иногда случается в играх, да? Это доказательство того, насколько ты был сосредоточен на баскетболе. Мне больше не больно, так что не волнуйся. Честно говоря, мне жаль других игроков, которым приходится играть против тебя. Есть ли кто-то, кто действительно может пройти твою защиту? — Что ты имеешь в виду? Кого тебе жаль? Одного из игроков, которые играли со мной вчера? Поскольку коридор отеля был устлан ковром, не было слышно ни звука шагов. Может быть, поэтому я так ясно почувствовала легкую перемену в тоне Квона Чон У. Его ревность уже начала расти, поэтому я быстро ответил, прежде она мог выйти из-под контроля. — Я имею в виду, что любой, кто пытается украсть у тебя мяч, должен быть готов принять удар, верно? Я никого не выделял, просто сказал... Я думаю, что играть против тебя должно быть страшно. Стоя у двери своей комнаты, я провел карточкой-ключом, и свет мигнул, сигнализируя, что дверь разблокирована. Как только я схватился за ручку, чтобы открыть дверь, Квон Чон У снова извинился. — Извини. — … Я на мгновение замер, затем взял его за запястье и потянул внутрь. В номере, в котором я жил несколько дней, была большая гостиная с окнами от пола до потолка, что делало комнату светлой. Казалось, что самый ясный, самый чистый солнечный свет падал прямо на Квона Чон У. Мягкий свет омывал его красивое лицо, заставляя его светиться невинностью. Даже после после всех его многочисленных извинений в его глазах еще оставалось чувство вины, когда он смотрел на меня сверху вниз. Это был первый раз, когда я видел Квона Чон У, который обычно был таким смелым и дерзким, таким расстроенным. Это было непреднамеренно, и мне даже не было больно — так в чем же проблема? Почему Квон Чон У поднял такой шум из-за этой небольшой травмы? — Я говорил все это не для того, чтобы заставить тебя извиниться еще раз. Я просто хотел сказать тебе... что ты был действительно потрясающим. Ты был таким классным, Чон У. Я обхватил его лицо обеими руками и посмотрел ему в глаза. В ответ на мой жест Квон Чон У опустил голову, приблизив свои губы к моим. Сначала мы нежно поцеловались, но когда наши губы открылись больше, его язык мягко скользнул внутрь. Наш поцелуй стал глубже, когда мы наклонили головы, исследуя друг друга более страстно. Прежде чем я это осознал, руки Квона Чон У обхватили мою спину и затылок, притягивая меня ближе. Мое тело слегка откинулось назад, когда интенсивность его движений возросла. В какой-то момент я потерял равновесие и споткнулся, но это был всего лишь небольшой шаг назад. Тем не менее, Квон Чон У быстро отстранился. — Тебе было больно? — Нет, совсем нет. Я быстро ответил, пытаясь снова поцеловать его, но он держал меня за плечи и качал головой. — Иди умойся. Нам нужно нанести мазь на твои раны. — Думаю, пока обойдусь без этого. — Поторопись. — Чон У, как насчет того, чтобы мы вместе приняли душ? Я осторожно взял его руки, чтобы снять их со своих плеч, и спросил. Прошло десять дней с тех пор, как мы с Квоном Чон У в последний раз были близки. Последний раз это было перед его отъездом на Азиатские игры, когда мы вдвоем не спали всю ночь. Я не ожидал, что в этот раз все начнется в ванной, но поскольку я ждал этого момента, я думал, что Квон Чон У будет таким же жадным. Но его ответ был холодным, несмотря на то, как нежно он держал меня за плечи. — Поторопись и помойся. Я хочу как можно скорее продезинфицировать эти раны. — … Несмотря на то, что во время поцелуя наши тела прижимались друг к другу, и я точно знал, что он возбужден, Квон Чон У все равно принял такое решение. Это было совсем на него не похоже. Не говоря больше ни слова, я позволил ему подтолкнуть меня к ванной. Во время игры он все время улыбался, но теперь, просто потому что он случайно толкнул меня, он утопал в чувстве вины. Я не мог этого понять. Когда я вышел из душа, одетый в халат, Квон Чон У даже не поцеловал меня. Он просто вручил мне фен и пошел в ванную. Обычно, когда я выходил оттуда одетый вот так, он раздевал меня за считанные секунды, поддразнивая словами о том, что зачем я вообще надел халат. Изменение его поведения оставило меня разочарованным, поэтому я тихо сидел на кровати, пока он не закончил принимать душ. Я специально забронировал номер с джакузи, чтобы мы могли наслаждаться им вместе, но при таком раскладе мы даже не притронемся к воде к моменту выезда. Одетый в халат, как и я, Квон Чон У вышел из ванной и, вместо того, чтобы высушить волосы, схватил немного мази и сел передо мной. Его большое тело сгорбилось, когда он осторожно нанес мазь на царапины на моих ногах ватным тампоном. Несмотря на то, что я использовал тот же шампунь, его запах донесшийся до меня, был более ароматный, чем обычно. — Мне жаль, что я причинил тебе боль. Я буду возвращать этот долг на протяжении всей своей жизни. — …… Квон Чон У наносил мазь с такой деликатной осторожностью, двигая руками как можно мягче, чтобы не причинить боль. Каждый раз, когда ватный тампон касался моей кожи, я чувствовал странное щекочущее ощущение по всему телу. Он нанес прозрачную мазь на рану из которой даже не было крови, а всего лишь остался след. Именно в этой тихой, осторожной атмосфере напряжение нарастало. Квон Чон У пробормотал, словно разговаривая сам с собой. — Я никогда не хотел причинять тебе боль, даже самую малость. А… Наконец до меня дошло, почему Квон Чон У отреагировал так болезненно. Его беспокоили травмы из моего детства. Далекие воспоминания, которые когда-то преследовали меня, хотя теперь я едва мог их вспомнить. Вот почему он чувствовал себя таким виноватым из-за того, что случайно причинил мне боль. Я не мог поверить, что мне потребовалось так много времени, чтобы понять это. Я вдруг почувствовал себя глупо от того, что не понял этого раньше, особенно потому, что необычное поведение Квона Чон У всегда было связано со мной. С этим пониманием пришло не только облегчение, но и боль в груди. Я также почувствовал прилив гнева. Было невыносимо думать, что Квон Чон У приравнивает себя к кому-то вроде человека из моего прошлого, источнику моей детской травмы — жив он или мертв, мне было все равно. Прошло много времени с тех пор, как я чувствовал такую ​​ярость к этому человеку. И мне стало жаль. Жаль из-за того, что Квон Чон У чувствовал себя виноватым из-за чего-то столь тривиального, и все из-за моего прошлого. Жаль из-за того, что моя история была так далека от обыденности, заставляя его чувствовать себя обремененным как мой любовник. — …… Я молча наблюдал за Квоном Чон У, который теперь сидел рядом со мной, тщательно нанося мазь на мой локоть с полной сосредоточенностью. Не мазь ускорила мое выздоровление, а его забота и его нежность. Я так сильно любил его в этот момент. — Чон У. Я сдерживал все слова, которые хотел сказать, пока Квон Чон У наконец не убрал мазь. Я потянул его за халат, притягивая его в объятия. Его влажные волосы коснулись моего уха, прохладные и мягкие, в то время как его халат нежно и тепло касался моего подбородка. — Хм? Его глубокий голос вибрировал в его груди, прижатой к моей. Его теплые, широкие объятия были более утешительными, чем любые простыни отеля. — Мне больше не больно, Чон У. — Это хорошо. Но давай еще понаблюдаем за твоим локтем несколько дней; могут быть небольшие синяки. — Не только физически. И эмоционально тоже. — …… — Ты исцелил все мои раны. Мне больше ничто не может принести боль. Руки, державшие меня, слегка ослабли. Казалось, он хотел что-то сказать или, может быть, проверить мое выражение лица на искренность, но я не хотел отпускать его. Я обнял его еще крепче. И я наконец произнес слова, которые так долго держал в себе. — Спасибо. Большое спасибо за то, что исцелили меня. Спасибо, Чон У. Спасибо. Я хотел сказать это больше раз, чем он извинился передо мной сегодня. Я хотел, чтобы это имело даже больший вес, чем его извинения. Поэтому я открыто и искренне признался. Благодаря тебе у меня больше нет кошмаров. Я изливал душу, не замечая, что на глаза у меня навернулись слезы. Квон Чон У нежно погладил меня по спине. Когда он прошептал слова утешения, я понял, что исцеляющая сила исходит не от мази, которую он наносил, а от любви и заботы, с которыми он относился ко мне. В его теплых объятиях все мои раны наконец зажили. *** Соблазнить Квона Чон У оказалось не так-то просто. Когда мой разум прояснился, подавленное желание, таившееся внутри меня, начало шевелиться. Я не планировал использовать слезы, чтобы соблазнить его, но посреди наших слезливых поцелуев эта знакомая тоска вспыхнула вновь. Я прижался к нему, все еще чувствуя, что мои ресницы влажные, и мягко подтолкнул его, пока он не лег на кровать. Я забрался на него сверху и крепко поцеловал его. Я нежно погладил его щеки и шею и осторожно распахнул его халат. Мои руки дрожали так, как будто это был мой первый раз, но возможно это было, потому, что прошло уже много времени с нашей последней близости. Я провел по линии его ключицы, затем широко раскинул его руки, чтобы почувствовать его грудные мышцы, мои пальцы задержались на твердом бугорке в центре. Несмотря на то, как соблазнительно я к нему прикасался, Квон Чон У оставался спокойным, только отвечая на мои поцелуи. Даже когда моя рука коснулась его теперь полностью эрегированного члена, прижимаясь к его прессу, он просто обхватил мои щеки и продолжил целовать, как будто ничего не происходило. Сдастся ли он, если я возьму его в рот? Когда я с трудом сглотнул от этой мысли, Квон Чон У внезапно усмехнулся. С тех пор, как я поранился, это была первая улыбка, которую я увидел. — Дживон, ты так сильно стараешься соблазнить меня? Ты был таким напряженным; я думал, что смотрю Олимпиаду или что-то в этом роде. — …Разве ты не хочешь? — Как я могу этого не хотеть? Квон Чон У снова притянул меня к себе и быстро поцеловал. — Даже во время игры, если я думаю о тебе, у меня встает. — Ч-что…! Смутившись, я прижался к его груди, но он обнял меня, не позволяя мне отстраниться. Когда я лежал на нем, я чувствовал, как его эрекция пульсирует между нами. Очевидно, он тоже сдерживался. И, как я и подозревал, он объяснил, почему. — Так что не пытайся слишком сильно соблазнять меня. Я борюсь. Я ненавижу видеть, как ты страдаешь, и прямо сейчас я не хочу рисковать, причиняя тебе боль снова. — Чон У, мне больше не больно, когда мы вместе. Ты же уже знаешь об этом. — Дживон? Все еще лежа, Квон Чон У нежно коснулся моих губ пальцами. — Не «когда мы с тобой вместе», а когда мы занимаемся сексом — вот что тебе следует сказать. Не то, чтобы ты единственный человек, с которым я занимался сексом в своей жизни. Но если кто-то услышит, они могут неправильно понять. В гостиничном номере, где мы были только вдвоем, Квон Чон У указал на это. Вместо того, чтобы спорить, что нас все равно никто не услышит, я схватил его пальцы, которые все еще были около моих губ, и поцеловала их. Квон Чон У рассмеялся и быстро спрятал руку. — И я не могу заставить человека, который только что плакал, плакать снова. — Нет, Чон У. Я больше не плачу! Я привык к тебе. — Привык? Это слово продолжало его беспокоить. Его пробормотанные слова, сказанные почти самому себе, вызвали у меня холодок по коже. Заметил он это или нет, Квон Чон У снова начал медленно похлопывать меня по спине, и вот тогда я понял, что все еще в халате. Похлопав по мягкой ткани моего халата, он продолжил говорить. — Не привыкай к этому. И мы не делали этого уже десять дней. Тебе определенно будет больно. — И что? Ты ведь можешь снова меня исцелить, да? Я тоже не собирался отступать. Хотя Квон Чон У отвергал меня много раз, я не чувствовал ни малейшего смущения. Я был уверен, что он тоже меня хочет. Я отмахнулся от руки Квона Чон У, который продолжал поглаживать и обращаться со мной как с ребенком, и сел ему на бедра. Затем я позволил своему халату упасть. Толстая, похожая на полотенце ткань соскользнула и упала на пол, когда взгляд Квона Чон У скользнул от моих глаз к моему теперь уже стоящему члену без сопротивления. — Чон У. Я всегда… Я схватил его и свой напряженные, горячие члены руками. Когда чувствительные, мягкие части соприкоснулись, Квон Чон У резко выдохнул и нахмурился. Его грудь стала часто вздыматься. Видя, как остро он реагирует даже на самое легкое прикосновение, я тоже почувствовал сильное желание освободиться. — Я всегда хотел заняться сексом с золотым медалистом. А ты? — Ха… Хан Дживон. Квон Чон У позвал меня по имени, едва дыша, и сел. Его глаза, находящиеся теперь так близко, были полны желания. Его обычный сдержанный взгляд, даже во время финальной игры, испарился. Вместо этого он пристально смотрел на меня, с пылким выражением лица, которое никто не мог увидеть кроме меня. — Наверное, мне просто суждено всегда тебе проигрывать. Я думал, что баскетбол — единственное, в чем я не могу проиграть. Он наклонился так близко, что наши носы почти соприкоснулись, и сбросил с плеча халат. Его торс, теперь был полностью открыт и выглядел еще более мускулистым после Азиатских игр. — Если я собирался так легко сдаться, то мне вообще не стоило сопротивляться тебе. Какая трата времени. Его большая рука обхватила мою, которая все еще сжимала его член. Жар и давление от этого прикосновения заставили меня резко задохнуться, и Квон Чон У поднял мой подбородок. Его глаза горели жарче любого олимпийского огня, когда они встретились с моими. — Ты победил. В следующий момент он поглотил меня целиком.