Тактика баскетболиста/Тактика парня с мячом

— А, ты прав. Я все еще чувствую свое семя внутри тебя. С этими словами он втолкнул в меня еще два пальца, растягивая внутренние стенки, пока его нижняя часть тела упорно прижималась к моей. К моему смущению, мой полностью эрегированный пенис терся о ткань его брюк, и я чувствовал, что под этим тонким материалом он был так же возбужден, как и я. Чувствуя себя униженным своим голым и возбужденным видом, я застонал и прижался лбом к его твердой груди. Схватившись за край его рубашки и потеревшись о него щекой, я, казалось, только усилил жар между нами. Возможно, это было потому, что баскетбольная форма под его белой футболкой все еще несла на себе жар недавней тренировки. Как давно я перестал отвечать на его звонки, что он так примчался? Неустанная стимуляция с обеих сторон довела меня до отчаяния, и я позвал Квона Чон У. — Угх... Разве ты не говорил, что тебе сегодня предстоит встретиться с какими-то... ах...представителями команды? — Я такое говорил? — Ты лгал? — Кто знает? Он ответил небрежно, когда протолкнул свои пальцы еще глубже, заставив меня задрожать так сильно, что я встал на цыпочки. Прозрачная жидкость начала собраться на кончике моего члена, в капать на его футболку. Сглотнув свое дрожащее дыхание, я уткнулся лицом в его ключицу, и впервые за долгое время Квон Чон У издал короткий смешок. — Многие команды хотят меня подписать. Разозлить одну из них не навредит мне. — Ах... Ты снова это делаешь из-за меня...! — Кстати, Дживон, помнишь, что я говорил раньше? О том, что хочу раздеть тебя догола, запереть дома и заставить тебя смотреть только на меня до конца жизни? Хочешь попробовать такое разок? Квон Чон У не дал мне времени на погружение в чувство вины. Он вспомнил шутку, которую я пытался забыть, потому что она была настолько тревожной, что у меня пробежал холодок по спине. «разок», — сказал он… Разве что-то вроде того, чтобы запереть меня навсегда, можно сделать больше одного раза? Застонав, я покачал головой, что заставило Квона Чон У рассмеяться. — Почему нет? Я просто пытался исполнить твое желание. — Мое желание? Что... Ах! Без предупреждения Квон Чон У вытащил все свои пальцы. Когда мои внутренности, которые все это время интенсивно стимулировали, теперь запульсировали от образовавшейся пустоты, мое тело содрогнулось. Он на мгновение отстранился от меня, а затем быстро стянул с себя футболку с короткими рукавами, обнажив темно-синюю форму, которую я видел на нем только на баскетбольной площадке. — Ты хотел заняться со мной сексом, когда я буду в форме, не так ли? — …Что? Откуда он это узнал? Поражённый, я не смог придумать оправданий и просто застыл, наблюдая, как Квон Чон У ухмыльнулся, его взгляд был тяжёлым и настойчивым. — Ты действительно не понимаешь, как ты выглядишь, когда смотришь на меня, одетого в эту форму, не так ли? Он сказал что-то, чего я не совсем понял, когда прижимался ко мне. Я инстинктивно сделал небольшой шаг назад, но мои лопатки уткнулись в стену душевой кабины. Пространство было слишком тесным для нас обоих. Когда он скользнул между моих ног, наши нижние части тел снова прижались друг к другу. Я понятия не имел, когда и каким взглядом я на него якобы смотрел. Конечно, я часто находил его невыносимо сексуальным в своей форме и фантазировал об этом, но я был уверен, что всегда сохранял нейтральное выражение лица... или так я думал. — Как... как ты... — Как я мог не заметить, когда ты так открыто раздеваешь меня взглядом на баскетбольной площадке? — ….. — Полагаю, я действительно люблю тебя. Что еще может заставить меня захотеть исполнить фантазии парня, который, похоже, заинтересован только в том, чтобы хранить секреты? — Подними голову. Ты такой красивый*. *в анлейте было так: «Lift your head, beautiful», но я позволю себе вольность, не ругайтесь) Голос Квона Чон У сопровождал его требование, когда он захватил мои губы в очередном поцелуе. Как обычно, его глубокие поцелуи делали меня беспомощным. Обычно я бы закрыл глаза и потерял бы себя в ощущениях, но тот факт, что мы целовались, пока он был в форме, а я был голым, не позволял мне отвести взгляд. Чистейшая эйфория от этого осознания заставляла мое сердце чувствовать, что оно вот-вот разорвется. Судя по тому, как он рассмеялся мне в губы и начал медленно тереться своими бедрами о мои так, как будто он уже был внутри меня, Квон Чон У тоже заметил, насколько я возбужден. — Похоже, ты вот-вот кончишь. Ты так быстро выплескиваешь свою ношу. — Угх... не говори... Чон У, остановись...! Твоя одежда испачкается. — Все в порядке. Разве тебе бы не понравилось, если бы я надел на игру форму, всю покрытую твоей спермой? — Ч-что…! — Все, что тебе нужно сделать, это сохранить это знание в тайне. Тебе ведь нравятся секреты, не так ли? С этими словами Квон Чон У ускорил темп, его бедра задвигались с еще большей интенсивностью. Он крепко обхватил мое лицо и глубоко поцеловал меня. Мое дыхание стало затрудненным, а жар, пронизывающий меня, затуманивал мои мысли. Каждый раз, когда он двигался, звук того, как его униформа трется о мою кожу, отдавался эхом в узком пространстве. Видя помятую темно-синюю ткань внизу и зная, что это тот самый Квон Чон У, который всегда доминировал на баскетбольном поле, я чувствовал, что вот-вот заплачу. Тот факт, что он сказал, что все, что мне нужно сделать, это сохранить подобное в тайне, был странно волнующим. — Хаа… унх! В конце концов, я достиг своего пика, содрогаясь, пока я изливался. Стон, который я издал, вырвался сквозь наши сцепленные губ. Я попытался оттолкнуть Квона Чон У, но он не сдвинулся с места. Не могло быть, чтобы он не заметил, что я кончил, особенно видя перед своим лицом, как содрогается нижняя часть моего живота. Мне следовало сказать ему, что я испортил его одежду, но Квон Чон У продолжал неустанно целовать меня. Такая сильная стимуляция сделала меня настолько чувствительным, что я едва мог стоять на ногах, поэтому я отчаянно ухватился за его руки. Его плотно закрытые глаза наконец открылись, и мы сцепились взглядами друг напротив друга. Темные глаза Квона Чон У были спокойны, почти до жути спокойны. Он молча посмотрел на меня, затем снова закрыл глаза, как будто в попытке оборвать всякую дальнейшую связь. В этот момент я понял — он все еще злился на меня. — Ч-Чон У… Хаа… Мои ноги ослабли, и я почти упал, но Квон Чон У поддержал меня. Казалось, прошла вечность, прежде чем он наконец отстранился, слегка наклонив голову. Его губы, влажные от поцелуя, выглядели особенно покрасневшими. — Раньше я ненавидел твою известность, Дживон. Но в последнее время я хорошо научился этим пользоваться. Понимаешь, о чем я? Квон Чон У схватил меня за плечи и развернул. Хотя он спросил, понял ли я, похоже, он не ожидал ответа. Прижавшись к стене душевой кабинки, я оглянулся на него. Его член, который он только что вытащил из штанов своей формы, распух до такой степени, что готов был лопнуть, и покраснел до темно-красного цвета. — Тебе ничего не сойдет с рук. — Я бы не стал… аах…! Квон Чон У не стал дожидаться, пока я кончу. Не колеблясь, он глубоко втолкнул в меня свою твердую эрекцию. Место, которое он неустанно дразнил прошлой ночью, легко поддалось его сильному толчку. Нравится мне это или нет, он вошел в меня на всю длину, пока я глотал воздух в беспомощных вздохах. Его тихое дыхание было слышно возле моего уха. — Тебе не сбежать от меня, несмотря ни на что. Его большой член начал двигаться внутри меня, вталкиваясь и отстраняясь, пока тесное пространство растягивалось до предела, а затем снова сжималось. Влага, образовавшаяся внутри, производила мокрый, липкий звук при каждом движении, в то время как нежные стенки внутри цеплялись за него, становясь еще более липкими из-за отсутствия смазки. Я неловко застонал, пытаясь оттолкнуться от стены, но сила, давящая на меня, была колоссальной. Я был беспомощен, прижат к стеклу душевой кабины и мне пришлось принимать безостановочные, жесткие толчки Квона Чон У. Он обращался со мной так грубо, что я думал, что кабинка может сломаться в любой момент. Сочетание мастерства в сексе Квона Чон У и жесткий напор ощущались так невероятно, что это заставило мое возбуждение быстро увеличиться. Мое тело дрожало, когда его прижимали к стеклу, и даже мой член стимулировался от трения. Вскоре я почувствовал, как из него вырываются струи спермы. Тем временем Квон Чон У продолжал неустанно вдалбливаться. — Ух, Чон У… слишком тесно, хааа… — Поэтому тебе это так нравится? — Нет, а... нгх. Несмотря на то, что я кончил только дважды, я уже был измотан, слова давались мне с большим трудом. Квон Чон У, который глубоко вошел в меня, вышел и снова перевернул меня к себе лицом. Теперь я был лицом к лицу с Квоном Чон У, котрый все еще был одет в свою форму. Его раскрасневшиеся щеки вспыхнули от волнения, когда он взглянул на мое лицо, а затем он расхохотался, словно его что-то позабавило. — Ты сказал, что слишком тесно, но как только ты увидел мое лицо, ты снова стал готов принимать меня. Тебе так нравится моя форма? — … — А как насчет того, чтобы в следующий раз мы сделали это в раздевалке, а? Иди сюда и обними меня. Тон Квона Чон У внезапно стал нежным, резко контрастируя с тем напором, который он продемонстрировал ранее. Он с легкостью поднял меня на руки, и я инстинктивно обхватил его талию ногами. Я чувствовал, как его жесткая эрекция терлась об мое отверстие, и вскоре он снова вошел в меня. Глубокое проникновение вызвало дрожь по моему позвоночнику. — Ах… ах… — Блять… Он тихо выругался себе под нос, крепко сжимая мою задницу и ускоряя темп. Казалось, он тянется к моей груди, и я отчаянно вцепился в него. Я был словно детеныш коалы, боявшийся отпустить свою мать, пока его огромная длина заполняла меня снова и снова. Каждый раз, когда Квон Чон У двигал бедрами, звук моих яичек, шлепающих его по животу, раздавался громким эхом. Звуки, наполнявшие ванную, были непристойными до крайности. Через некоторое время, проведенное в его объятиях, я был так возбужден, что сам поцеловал его первым. Наши губы соприкоснулись, посасывая и покусывая друг друга, пока мы делились жарким дыханием. Даже без намеренного движения наших губ навстречу друг другу, сила его толчков заставляла их соприкасаться снова и снова в бесконечных поцелуях. Квон Чон У играл со мной долгое время. Это лучший способ описать то, что он делал со мной, — он играл со мной. Он не просто держал меня на весу, пока вонзался внутрь. Он также развернул меня и заставил опереться на раковину, продолжая дразнить. — Дживон, посмотри в зеркало. Мои дрожащие пальцы отчаянно цеплялись за раковину, когда Квон Чон У убеждал меня посмотреть. Я избегал зеркала, не зная, на чем сосредоточить свой взгляд, но он тут же это заметил. Тем не менее, я притворился, что не слышу его, тяжело дыша. Затем большая рука схватила меня за подбородок, заставив повернуться лицом к зеркалу. Оно показало меня, всего покрытого телесными жидкостями, это было ужасно. Квон Чон У самодовольно ухмыльнулся. — Я единственный, кто может это увидеть, но я позволю тебе взглянуть. Это чертовски сексуально, не так ли? — Нгх… хааа…! — Мой Дживон. Мой. Я видел в зеркале, как каждый раз, когда Квон Чон У двигался, складки на его форме неравномерно натягивались. Возможно, это было вызвано утомлением из-за нашей продолжительной сессии, но это казалось мне опасным. Визуально и физически я достигал своего предела. Я даже не понял, что Квон Чон У уже кончил. Только когда я заметил, как между нами капает струйка жидкости, я понял, что он кончил в меня несколько раз. Но даже так Квон Чон У не остановился. Казалось, он никогда не уставал. В 40-минутной игре в баскетбол Квон Чон У всегда играл более 35 минут, постоянно участвуя в физических сражениях. Всякий раз, когда мяч оказывался у него, его соперники всегда пытались его обыграть, заставляя играть жестко. Но даже в конце игры Квон Чон У никогда не выглядел измотанным, и комментаторы часто выражали удивление его выносливости. Учитывая, что ему было всего лишь около 20 лет, и его пик физической формы еще не наступил, его будущий потенциал был огромен. Вот почему мои тревоги пропорционально росли. Даже сейчас это было слишком для меня. Я не мог представить, что будет дальше. Я знал, что не смогу сравниться с выносливостью Квона Чон У, но я поклялся тренироваться достаточно, чтобы хотя бы не отставать от него, даже если это означало, что мне придется познать пределы своих возможностей. Я принял это решение, пока цеплялся за раковину, не в силах больше держаться, с бедрами, которые были все еще подняты Квоном Чон У. Когда долгий сеанс наконец закончился, Квон Чон У нежно обнял меня. — Я буду стараться больше не душить тебя. Сначала я подумал, что он говорит о том, что произошло в душевой кабинке. Но как раз перед тем, как я отключился на кровати, я понял, что Квон Чон У не спрашивал меня о том, чем я занимался последние несколько дней. Когда он сказал, что больше не будет меня душить, я понял, что он имел в виду именно это. Это был его последний жест доверия и внимания ко мне. Когда я уже начал терять сознание, мне показалось, что я услышал голос Квона Чон У. — Дживон, ты знаешь, что будет в первую субботу следующего месяца? С другой стороны, может быть, я просто слышал что-то, пока дрейфовал в промежутках между снами и реальностью. В конце концов, Квон Чон У никак не мог знать, что у нас годовщина. Слишком уставший, чтобы ответить, я уснул. Все, на что я мог надеяться сейчас, это то, что скоро наступит наша первая годовщина. Я бы вручил свой подарок и объяснил бы все, что вызывало недоумение. А затем я бы сильно извинился. Я бы пообещал больше никогда не удивлять его таким образом и сказал бы ему, что нам больше не нужно праздновать годовщины, что я в любом случае не придаю им особого значения, так что он не должен чувствовать себя плохо из-за того, что забыл. Я бы сказал все как можно более зрело. — …Как только наступит наша первая годовщина… Я все объясню… Мне жаль… *как я понимаю дальше будет повествование от лица Квона Чон У, я его выделю жирным курсивом, потому что в тексте этот момент никак не обозначен Хан Дживон слабо пробормотал, его голос был едва слышен. Его тонкие ресницы даже не дрогнули, как будто у него не было сил открыть глаза. Я молча наблюдал, как он медленно погружался в беспамятство, словно убаюканный цыпленок. Значит, он всё это время знал. Чувствуя себя немного подавленным, я лег рядом с Хан Дживоном. Его постель, как и его мягкое дыхание, были теплыми и успокаивающими для моей голой кожи. В любой другой день я бы задержался рядом с Хан Дживоном, наслаждаясь последствиями нашей близости. Но сегодня все было по-другому. Сожаление о том, что я проявил такое навязчивое, уродливое поведение сегодня днем, тяготило меня. Глядя в потолок в тихой квартире, я размышлял о странном поведении Хан Дживона за последние несколько дней. Снаружи я мог слышать отдаленный звук играющих детей. Я всегда предполагал, что Хан Дживон не знает о нашей годовщине. На каждые 100, 200 и 300 дней я водил его в хороший ресторан, создавал настроение и говорил все милые вещи, которые, как я думал, ему понравятся. Эта глупая белка-летяга просто счастливо смеялась, не обращая внимания ни на что. Он выглядел таким милым, что у меня не возникало ни минуты разочарования. Я смирился с тем, что буду праздновать эти события в одиночестве до конца наших дней, довольствуясь тем, что он просто получает любовь. Но… — … Так это мой подарок? Мой взгляд метнулся к бумажному пакету, неловко спрятанному под вешалкой. Я уже давно заметил его и думал проверить, что это за предмет позже. С тех пор, как Хан Дживон вернулся из галереи, единственной новой вещью в доме был этот пакет. Я не знаю, что он замышляет или почему он что-то готовит, но осознание того, что это к нашей первой годовщине, успокаивает меня. Вспоминая то, что сказал Хан Дживон, его выражение лица и то, как он застенчиво вел себя, все это начало обретать смысл. Готовить подарок на годовщину за целый месяц… Я не мог не рассмеяться при мысли о Хан Дживоне, который постоянно использовал свой мозг и тщательно все обдумывал. Как сильно он должен был проклинать меня за то, что я постоянно его прерывал, пока он так усердно готовился к нашему празднику? Нет, может, и не проклинал. Зная его характер, он, вероятно, просто дрожал от вины. Интересно, понимает ли он, что я увидел, что ему понравился мой пост в SNS. Он отклонил все мои звонки, но совсем недавно я заметил, что ему понравился один из моих постов, в котором я спрашивал, где он. Я усмехнулся. Он, должно быть, так нервничал, что его трясущиеся руки случайно коснулись экрана. Я открыл телефон, чтобы удалить пост в SNS, и увидел, что групповой чат был переполнен сообщениями. Мне было не особо интересно проверять его, особенно с Хан Дживон прямо под боком, но у меня были некоторые мысли, поэтому я решил взглянуть. Конечно же, Бён Сынджин и Ян Ыно старательно сообщали о местонахождении Хан Дживона. *** [Бён Сынджин]: <ссылка> [Бён Сынджин]: Дживон был замечен в COEX совсем недавно. Он был одет в серую толстовку с капюшоном и черную кепку. Он взял с собой двойной пулькоги бургер*. Наш малыш был голоден? Лол *Пулько́ги (также встречаются написания пульго́ги, бульго́ги) (кор. 불고기) — блюдо корейской кухни, род барбекю, обычно готовится из тонких маринованных ломтиков говядины или свинины. В домашней кухне его также часто жарят на сковороде. Для приготовления этого блюда часто используют вырезку, реберную кость или грудинку. Блюдо родом из северных районов Корейского полуострова, но очень популярно в Южной Корее, где его можно найти в любом месте — от высококлассных ресторанов до местных супермаркетов в виде готовых наборов для приготовления на сковороде[1][2]. (источник википедия) [Бён Сынджин]: Для более подробной информации перейдите по ссылке выше. Фотографий, правда, нет. [Ян Ыно]: По оценкам COEX, Хан Дживон ест свой бургер недалеко от Сонджоннына (объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО). [Ян Ыно]: <ссылка> [Ян Ыно]: Более подробную информацию можно найти в энциклопедии. (Название: Что такое Сонджоннын?) [Ян Ыно]: Источник: Мое воображение. [Бён Сынджин]: Ха-ха, я победил. «……» Я и так не ожидал от них многого. С самого начала их найм был скорее показным. Это был способ дать Хан Дживону понять, что независимо от того, где он был или что он делал, я в конце концов об этом узнаю. Вот почему я ничего не скрывал в чате, в котором также был Хан Дживон. Конечно, Бён Сынджин и Ян Ыно, похоже, восприняли это всерьез, но это была просто их наивная натура. Однако эта навязчивая слежка ничего не дала. Прямо спросить Хан Дживона интересующий меня вопрос, было больше в моем стиле, и, кроме того, он никогда мне не лгал. Хан Дживон всегда был достаточно любезен, чтобы рассказать мне каждую мелкую деталь, и, вероятно, именно так я и узнал о том, что он дважды уезжал, не сказав мне. [Квон Чон У]: Вы оба уволены. Я отправил сообщение небрежно, а затем вошел в SNS, чтобы удалить пост. Раздел комментариев все еще гудел от людей, ищущих Хан Дживона, но поскольку он лежал прямо рядом со мной, весь этот шум был бессмысленным. Я положил телефон и повернулся лицом к Хан Дживону. Его неподвижная, спящая фигура, словно мертвец, иногда заставляла мое сердце биться чаще от беспокойства. Я положил руку на грудь, наблюдая, как слегка поднимается и опускается одеяло, покрывающее его, и с облегчением вздохнул. На его гладком лбу были аккуратные брови. Веки мирно закрывали глаза, которые были такими пленительными. Плакал ли он сегодня? Я так долго наблюдал за тем, как Хан Дживон тяжело дышит, но все было настолько быстрым, что я не мог вспомнить мелкие детали. Может, мне стоит разбудить его позже и заставить плакать как следует на этот раз. Я не мог понять, почему я чувствовал такое постоянное желание завоевать то, что уже было моим. Я любовался изящным изгибом его бровей и гладкой линией носа, прежде чем мой взгляд упал на его губы. Затем, почти невольно, я поцеловал его. Эти отвратительно чувственные губы постоянно заставляли меня спотыкаться. Это случалось и раньше. Честно говоря, я не планировал заниматься сексом, потому что все еще был расстроен, но в итоге я сам разозлился. Отчасти это было из-за взгляда Хан Дживона. Я никогда не понимал, что он находил такого привлекательного в том, когда я был в форме, но каждый раз, когда он видел меня в ней, он расплывался в улыбке, только чтобы поспешно попытаться взять себя в руки. Я не пытался издеваться над ним, но, похоже, я попал в точку. Может быть, мне стоило заставить Хан Дживон надеть форму. Если бы я поддразнивал его, спрашивая, какая часть униформы его так возбуждает, он бы послушно ее надевал. Затем, застенчиво опускал голову и его светлые волосы мягко спадали бы вниз. Я только на мгновение представил себе это, но этот образ ярко запечатлелся в моем сознании. Мне следует заставить его надеть ее как можно скорее. Нет, может, мне стоит попробовать вместо этого надеть на него спортивную форму. Ах... теперь я полностью понял, почему Хан Дживон возбуждался, видя меня в форме. Мое все еще неудовлетворенное возбуждение не могло больше ждать и поднялось снова. Я не хотел беспокоить его, когда он крепко спал, поэтому мне пришлось сдержать себя на некоторое время. Я вытащил его нежную руку из-под тонкого летнего одеяла. Его рука, которая не была похожа на руку человека, прошедшего профессиональную подготовку, слабо лежала в моей. У Хан Дживона всегда были коротко подстриженные ногти, но с тех пор, как я узнал, что он сам раздвигает свои ягодицы и удовлетворяет себя, даже просто смотреть на его пальцы меня заводило. Нет, на самом деле, каждая часть Хан Дживона меня заводила. Я сжал его мягкую руку, к которой мне всегда хотелось прикоснуться, несколько раз, прежде чем отпустить. Затем я переплел наши пальцы и поиграл ими. Его пальцы были чистыми, но им, казалось, чего-то не хватало, хотя это, скорее всего, было только моим собственным впечатлением. Итак, он знал о нашей годовщине. Чувствуя прилив нежности, я поцеловал его безымянный палец. Наблюдая, как Хан Дживон с нетерпением ждет нашу первую годовщину, я почувствовал нетерпение. Времени оставалось еще много, но мысль о том, что придется действовать скрытно, не привлекая его внимания, не оставляла меня беззаботной. Вот как ты себя чувствовал? Я обнял Хан Дживона, вместе с одеялом, и тихонько рассмеялся про себя. *** Я был рад, что отказался от идеи купить ожерелье в магазине. Ожерелье, благополучно доставленное на дом, было настолько идеальным, что не было необходимости посещать магазин. Вживую оно выглядело даже лучше, чем на фотографиях, и я был полностью удовлетворен. Я достал бумажный пакет, который я тщательно спрятал от Квона Чон У, и положил туда ожерелье. Просто увидев его лежащим рядом с униформой Milston Walkie, я почувствовала радость, как будто бы я уже сделал подарок. Мне было интересно, как он отреагирует, увидев это. Он будет удивлен или обрадуется? Когда все было готово, оставалось только ждать. Теперь, когда мне не нужно было ничего скрывать от Квона Чон У, я чувствовал себя совершенно спокойно, наполненный только волнением. С того дня, когда я винил себя за то, что веду себя слишком скрытно, одержимость Квона Чон У уменьшилась. Он теперь редко звонил по видеосвязи и не казался таким уж любопытным в отношении каждого моего шага. Конечно, я все еще продолжал ему обо всем сообщать, но определенно теперь было больше моментов, когда я чувствовал себя свободным. Это было странно, как будто снимаешь давно заношенную повязку и чувствуешь себя опустошенным после этого. Я не знал, что делать со своими мыслями, когда я не был в контакте с Квоном Чон У. В конце концов, я был тем, кто первый позвонил ему. Единственное, что изменилось, так это то, что теперь я был тем, кто инициировал контакт, так как Квон Чон У начал чаще оставлять меня одного. Бён Сынджин и Ян Ыно также перестали шпионить за мной. Их уволили, пока я спал. Это был не первый раз, когда они приносили нелепые слухи, но внезапно, как будто все подозрения исчезли, Квон Чон У прервал их. Они умоляли дать им еще один шанс, даже угрожали пойти в бюро по трудоустройству, но Квон Чон У был непреклонен. Групповой чат вскоре вернулся к своей изначальной атмосфере, и никого больше не волновало мое местонахождение, но, как ни странно, мне стало не по себе из-за этого. Честно говоря, было ощущение, что Квон Чон У перестал быть одержимым, а скорее, что он стал ко мне равнодушен. Хотя, конечно, это, возможно, было лишь моим воображением… Или, по крайней мере, я был уверен, что это всего лишь мое воображение, до одного дня. Квон Чон У не ответил на звонок. Если быть точным, его телефон был выключен. Услышав автоматическое сообщение о том, что телефон выключен около десяти раз, я позвонил Бён Сынджину. Я вышел во время перерыва с факультатива, но не смог заставить себя вернуться, вместо этого я грыз ногти, стоя в вестибюле здания. Я надеялся, что это просто проблема с моим телефоном, но Бён Сынджин взял трубку уже после пары гудков. — Эй, надежда моей жизни. — Сынджин, ты сейчас занят? — Ну, я немного занят. Ян Ыно весь день затевает со мной спор, так что я пытаюсь реагировать как взрослый. — Понятно… Где ты сейчас? — Только что вышел с тренировки отдохнуть на скамейке. А что? Интересно узнать о моей личной жизни? — Да, я полагаю. В это время по средам после обеда вы обычно находитесь в тренировочном центре, занимаетесь самостоятельными тренировками, а потом отправляетесь на баскетбольную площадку для отработки навыков, верно? Так почему Чон У не отвечает? Я звоню уже пять минут, но его телефон выключен. У него сломался телефон? Что он сейчас делает? — Что? Чон У? Ох… А! Так наш дорогой Дживон ищет Квона Чон У? Ох… ты ищешь его, да… Понятно. — Да, Чон У с тобой на скамейке? — Нет, нет. Чон У… эм… где сейчас Квон Чон У…? Ой! Чёрт возьми, зачем ты меня ударил! Он ищет Чон У! Чего ты от меня ждёшь! — …Сынджин? — Ах, Дживон… Квон Чон У сейчас с этим ублюдком Яном Ыно. Позвони Яну Ыно, он наверняка соединит тебя с Чон У. — Ыно? Разве Ыно не был сейчас рядом с тобой? Ты что-то говорил о споре с ним… — А? Я это говорил? Нет, это была ложь. Я сейчас один. Наш Дживон, ты действительно переживаешь тяжелую любовь, да? В любом случае, спроси Яна Ыно о Квоне Чон У. Я сейчас повешу трубку. Прощай, мой оазис. Бён Сынджин резко прервал разговор. Хотя он всегда был немного рассеянным, на этот раз разговор был еще более странным, чем обычно. Я немедленно позвонил Яну Ыно. Он ответил так же быстро, как и Бён Сынджин, но, казалось, он разговаривал с кем-то другим, потому что он не мог перестать ругаться, даже ответив. — …вот ублюдок. Чёрт побери. …Алло? — Ыно, ты сейчас с Чон У? Я не могу до него дозвониться... — О, Дживон. Я точно знаю, что ты сейчас скажешь. Чон У был с нами совсем недавно, но, эм, у него внезапно появились... Думаю, не стоит называть это поручением. — Поручение? — Нет, не поручение. Ты же знаешь, у Чон У не было бы никаких секретных поручений за твоей спиной. Это было не поручение, это было больше похоже на то, что... кто-то пришел к нему. И это тот, о ком тебе совершенно не нужно беспокоиться. Знаешь, кто это был? Его семья! Да, его младшая сестра. Его биологическая сестра пришла навестить его в университет! — А... сестра Чон У? Почему? — Я не знаю настолько много. В любом случае, они, вероятно, разговаривают где-то здесь. Может, они пошли в кафе или еще куда-то. Семейные разговоры, как правило, конфиденциальны и честны, так что, возможно, поэтому он не мог ответить на звонок. Понял? Если бы это был я, я бы понял. — …Понял, спасибо. Вместо того, чтобы понять, мои подозрения только возросли, но я все равно сказал, что понял. Перед тем, как повесить трубку, я услышал голос Бён Сынджина на заднем плане. Было очевидно, что они даже не потрудились сопоставить свои истории, и ложь была болезненно прозрачной. Я не мог понять, почему они оба мне врут. Я что-то сделал не так? Может, всплыли какие-то плохие новости обо мне, и они пытались дистанцироваться? Несмотря на все домыслы, больше всего меня беспокоило отсутствие Квона Чон У. Что он такое делал, что не мог ответить на звонок? С тех пор, как мы начали встречаться, такого никогда не случалось. Неужели он устал от меня? Я перестал ему нравиться? Может, это тот самый печально известный «спад отношений», о котором я столько слышал? Мой разум был настолько загружен, что ничего из сказанного профессором во время занятия не воспринималось мной. Время пролетело быстро, даже без Квона Чон У. Я лишь тупо уставился на край стола, но занятие уже закончилось. Я лениво покинул лекционный зал. Впервые мне было все равно на взгляды окружающих. Когда я шел по кампусу, размышляя, стоит ли опубликовать что-то в социальных сетях, как Чон У когда-то, или подать заявление в полицию о пропаже человека, кто-то подошел ко мне. Если бы он не говорил со мной любезно, я бы не понял, что иду рядом с кем-то. — О чем таком ты думаешь, что даже не заметил, как я за тобой пошел? Вздрогнув, я обернулся и увидел улыбающегося Квона Чон У, который положил мне руку на плечо — нет, притворился, что положил мне руку на плечо, но на самом деле притянул меня в объятия. Смех разнесся вокруг нас. — Или ты кого-то ищешь? — …Чон У. — Похоже, весь мир знает, что Хан Дживон потерял Квона Чон У. Даже когда он отпустил меня, он игриво похлопал меня по щеке. Тот, кто был ответственен за все мои страдания, теперь улыбался мне беззаботно. Несмотря на мое разочарование, мое сердце растаяло — это то, что я не мог контролировать. Когда я глупо начал улыбаться вместе с ним, я заметил, что он был не в своей обычной форме, а в повседневной одежде. — Где ты был? Я не мог до тебя дозвониться. — Хм? Он потянулся, чтобы взять мою сумку, но остановился. Затем он сверкнул яркой, невинной улыбкой и спросил, понял ли я, что он чувствует. Я хотел держать сумку, но я даже не мог спросить его, что он имел в виду. В конце концов Чон У взял мою сумку и перекинул ее через плечо. — Ну, во-первых, я не был с сестрой. Ты же знаешь, что она за границей. Ян Ыно просто не знал. — Тогда где? — Я пошёл гулять. Я проветривал голову, думал о том о сём и не заметил, как зазвонил мой телефон. — …… Я лишился дара речи, потому что его оправдание было тем же, что я использовал в прошлом. Он не только был недоступен, но он даже намеренно передразнил сказанное мной когда-то старое оправдание. Я не мог понять, каковы были его намерения. — Твой телефон был выключен. — Я не заметил, что он выключен. Извини. — …… Это была определённо ложь. Я уже понял, что он не приложил особых усилий, чтобы соврать, но повторить мои же слова? И он был обижен на меня в то время, сказав мне, чтобы я не убегал от него... Хотя было бы справедливо, если бы я испытал такое же отношение, я не мог не чувствовать разочарования. В конце концов, причина, по которой я не связался с ним, была в том, что я был занят получением подарка, тогда как у Квона Чон У даже не было оправдания забыть о нашей годовщине. Когда он так небрежно извинился, мне нечего было сказать, поэтому мы некоторое время шли молча. Поскольку я ничего не говорил, Квон Чон У просто тихо шел рядом со мной. Я не мог понять, знал ли он, что я не в лучшем настроении или нет. Не то чтобы я хотел устроить ему неприятности; я просто не мог придумать ничего, что можно было бы сказать, кроме как выразить свое разочарование. Когда мы приблизились к зданию фотостудии, мне наконец пришел в голову нормальный вопрос. Было уже поздно спрашивать, но я не мог позволить себе роскошь зацикливаться на всей этой ситуации. — Зачем ты вообще сюда пришел? Тебе разве не нужно идти на тренировку? — Да. Я уйду сразу после того, как провожу тебя. — Тебе не обязательно это делать. Я не хочу, чтобы ты пропускал тренировку из-за меня. — В любом случае, нам по пути. Плюс, я приду раньше, чем предполагалось. Я прошёлся очень быстро. Квон Чон У использовал слово «прошелся» метафорически, явно не пытаясь что-либо скрыть. Я не мог заставить себя спросить подробности, беспокоясь, что он снова отмахнется. А когда он нес мою сумку и вел меня в класс, мне казалось, что я буду плохим парнем, если продолжу настаивать на этом. Я был рад, что не встретил Квона Чон У, когда еще занимался гимнастикой. Если бы я встречался с ним, когда еще выступал, мои результаты за день зависели бы от каждого слова, которое он произносил. Где на самом деле был Квон Чон У? Мое любопытство только усилилось, особенно потому, что он не сказал мне правду. То, как он пытался что-то скрыть, заставило меня задуматься... это действительно был спад в отношениях? Пока мое разочарование смешивалось с беспокойством, Квон Чон У внезапно остановился. Мы уже были перед зданием фотостудии. — Мой Дживон действительно зол. Я бы хотел увидеть твою улыбку, прежде чем я уйду. — А? Нет, я не злюсь. — Тогда что это? Маленький клюв цыплёнка? Если ты не сумасшедший, почему твои губы так торчат? Прежде чем я успел отреагировать, Квон Чон У обхватил мои щеки и сжал мое лицо. Мои надутые щеки заставили мои губы выпятиться. Я, должно быть, выглядел нелепо, но он смотрел на меня только с любовью. Под этим взглядом я не мог не рассыпаться. Я издал слабый смешок, а затем Квон Чон У нежно погладил меня по щеке, словно сглаживая все мое разочарование. Этот нежный лжец даже не позволил мне оставаться расстроенным. — Что ты делаешь в эту субботу? Есть какие-нибудь планы? Он тихо спросил. Конечно, у меня не было никаких планов. В этот день будет наша первая годовщина, и я держал весь день свободным только для него. — Да, у меня полно свободного времени. — Отлично. Хочешь отправиться в путешествие? Поедем смотреть на океан. — Океан? — Да. Я уже забронировал отель, так что нам скоро пора будет ехать. Квон Чон У тихо рассмеялся, сделав это внезапное заявление. Может быть, это потому, что я уже начал смеяться, но мое разочарование почти мгновенно исчезло, и я не мог не смеяться вместе с ним. И снова Квон Чон У каким-то образом умудрился спланировать что-то особенное для нашей годовщины. Было почти жутко, как все так идеально совпадало. Я даже начал задаваться вопросом, знал ли он о нашей годовщине. Может быть, нам суждено было быть вместе. С этой мыслью все стало легче. Учитывая, что он запланировал для нас поездку, не похоже, чтобы он устал от меня. Может быть, просто может быть, его оправдание о прогулке действительно было правдой. Отбросив сомнения, я почувствовал огромное облегчение. Мы разошлись, оба улыбаясь. Мысли о предстоящей субботе, когда я подарю ему футболку и ожерелье на берегу моря, заставили все мои тревоги раствориться. Если бы я все еще занимался гимнастикой, я был уверен, что сегодня было бы одно из моих лучших выступлений. *** То, что взлетает вверх, обязательно должно упасать. Даже космические корабли, которые покидают атмосферу, в конечном итоге возвращаются на Землю, и моя маленькая надежда не была исключением. В пятницу вечером мне позвонил Квон Чон У. Это было в тот же день, когда баскетбольная команда Корейского университета потерпела унизительное поражение в прямом эфире. По тону его голоса я сразу понял, что он звонит с плохими новостями. — Дживон, можем ли мы отложить нашу поездку на пляж? Мне завтра нужно идти на тренировку. Мне жаль. Он объяснил, что из-за игры была запланирована внезапная тренировка на выходных. По-видимому, тренер был в ярости из-за того, что они проиграли сопернику, которого должны были победить. Квон Чон У искренне извинялся и пытался подбодрить меня, но я был слишком разочарован, чтобы по-настоящему почувствовать это. Из всех дней, это должна была быть наша годовщина. Даже если это не было его виной, я не мог не чувствовать себя разочарованным. Я всегда думал, что мне достаточно помнить наш особенный день, но теперь я злился на него за то, что он забыл об этом. — Извини. Я действительно хотел поехать с тобой на пляж. Но когда он так много извинялся, я не смог заставить себя что-либо сказать. Я не хотел раскрывать, что завтрашний день будет особенным, потому что знал, что он будет чувствовать себя еще более виноватым. Поэтому я притворился, что ничего не произошло. Мне пришлось самому справляться с этим разочарованием. — Все в порядке. Завтра не единственный день… Как насчет того, чтобы поужинать в понедельник? Я угощу тебя чем-нибудь вкусненьким. — Нет, я хочу увидеть тебя завтра. Я постараюсь найти время, хотя бы на вечер. — Было бы приятно тебя увидеть, но не расстроится ли тренер, если ты уйдешь? — Мне все равно. — …Почему? Я не мог понять, почему он был так настроен увидеть меня завтра. Может, потому, что ему было жаль отменять поездку? Но затем Квон Чон У, что было для него нехарактерно, заколебался. Я услышал короткий вздох, похожий на сдавленный смех. — Просто потому что. Я думаю, что завтра я буду выглядеть особенно красиво, поэтому я хочу, чтобы ты меня увидел. — О… — И я скучаю по тебе. — …… — Ты, должно быть, ждал этого с нетерпением. Мне жаль. На протяжении всего звонка он извинялся. К тому времени, как мы повесили трубку, все разочарование, которое я держал в себе, полностью растаяло. *** На следующий день, сразу после обеда, я получил личное сообщение от Бён Сынджина. [Бён Сынджин]: Я хочу очень осторожно спросить тебя кое о чём. [Бён Сынджин]: Случайно, не [Бён Сынджин]: Вы с Квоном Чон У поссорились? [Хан Дживон]: А? Нет, мы вообще не ссорились. С чего ты взял? Чон У что-то плохое обо мне сказал? [Бён Сынджин]: Как будто он может [Бён Сынджин]: Если кто-то плохо отзовётся о Хан Дживоне, то от меня ему конец. [Бён Сынджин]: Но вы правда не ссорились????? [Бён Сынджин]: Если вы не ссорились, то какого чёрта он себя так ведёт? [Хан Дживон]: Что происходит? ㅠㅠ [Бён Сынджин]: Даже то, что он пришёл на тренировку в субботу, уже было испорчено. [Бён Сынджин]: Кто, черт возьми, занимается круговыми тренировками? [Хан Дживон]: А... он занимался круговой тренировкой? [Бён Сынджин]: Тренер сказал, что мы можем остановиться, но этот придурок* настоял на том, чтобы сделать больше [Бён Сынджин]: Мы тренировались так чертовски усердно. [Бён Сынджин]: Я понимаю, что он пытается держать младших в узде. [Бён Сынджин]: Но почему мы, ученики 4-го курса, тоже должны быть втянуты в это, черт возьми? [Бён Сынджин]: Из-за этого мы, должно быть, выглядели такими несчастными. [Бён Сынджин]: Но сегодня мы, наверное, закончим пораньше??? [Бён Сынджин]: Но какой смысл заканчивать раньше, если у меня такое чувство, будто мои руки и ноги ампутированы? [Хан Дживон]: Понятно... это звучит грубо. Но Сынджинㅠㅠ, пожалуйста, не называй Чон У «этот придурок»*. Ему будет неловко, если он услышит, как ты это говоришьㅠㅠ [Бён Сынджин]: Этот придурок* буквально назвал меня ребёнком ранее. [Хан Дживон]: Ох... тебе, наверное, тоже было тяжело. [Бён Сынджин]: Я просто ныл как ребёнок, вот и всё. [Бён Сынджин]: Квон Чон У не расстраивается из-за таких вещей. [Бён Сынджин]: Так что тебе тоже стоит иногда называть его такими словами. [Бён Сынджин]: Ты единственный, кто может держать Квона Чон У под контролем. *в анлейте было использовано: «that guy», но т.к. прочитав весь диалог можно заметить, что это самое «that guy» скорее всего в корейском обозначает что-то оскорбительное, то я взяла на себя смелость немного адаптировать фразу под русский. Потеряв дар речи от этого абсурдного заявления, мои пальцы замерли в нерешительности. Именно в этот момент раздался звонок от Квона Чон У. — Чем занимаешься? — Э-э, просто… переписываюсь с Сынджином. Я объяснил это туманно, поскольку было сложно вдаваться в подробности, но Квон Чон У ответил с пониманием: «А, понятно», и в его голосе послышались нотки смеха. — После того, сколько неприятностей он мне доставил, теперь он бежит к тебе ябедничать? Представляю, о чем он ноет. — Ну, это не совсем жалобы… — Я уверен, что он в любом случае меня обругал. Ладно, оставим это. Дживон, хочешь встретиться в парке у озера чуть позже? — Это не навредит твоему расписанию? — Да, я закончил раньше, чем ожидалось. Довольно впечатляюще, правда? Если бы не сообщение Бён Сынджина, я бы не понял, о чём говорит Квон Чон У. Он добровольно прошёл интенсивную тренировку, чтобы сократить время отведенное на нее тренерами, лишь бы увидеть меня. Я не мог не рассмеяться, не в силах притвориться, что не заметил. В отличие от Бён Сынджина, чьё сообщение излучало усталость, голос Квона Чон У был полон энергии, настолько, что моё сердце наполнилось теплом, когда я его услышал. Хотя он и сказал мне прибыть ко времени, я не мог ждать и отправился на место встречи пораньше. Я сидел на скамейке, глядя на озеро. Благодаря тому, что я отвернулся от пешеходной дорожки, люди проходили мимо, не узнавая меня. Солнце, висевшее низко в небе, бросало мягкий отблеск на поверхность озера, а вечерний ветерок уносил все мои тревоги. Далекий смех детей и возбужденный лай собак дополняли совершенство момента. Это было не убийство времени; это было похоже на счастье ожидания любимого. Кажется, что все живые существа, будь то люди или животные, обладают какой-то энергией. Простое наблюдение за озером, пробудило во мне так много. В какой-то момент я повернул голову, привлеченный сильным ощущением, и заметил приближающуюся издалека фигуру. Даже огромное озеро или окружающие его горные хребты не могли пересилить энергию Квона Чон У. Одетый в простую футболку и шорты, он не выглядел как человек, только что закончивший тренировку. Его волосы, были уложены более аккуратно, чем обычно. Что это у него в руке? Как и следовало ожидать, сумки у него не было, но в руке он что-то держал. Как он узнал, где именно я нахожусь в этом большом парке у озера? Квон Чон У направился прямо ко мне. На самом деле, судя по его выражению лица, он, похоже, меня еще не заметил. Он тоже шагал вперед, как будто привлеченный моим присутствием. Пока я молча наблюдал за ним — высоким, почти 2 метра ростом, и идеальным на вид, словно он сошел с постеров рекламы моделей, — перед ним внезапно выбежал маленький ребенок. Ребенок, радостно смеясь, не твердо стоял на ногах и вскоре споткнулся. Прямо перед тем, как он ударился о каменную мостовую, я встревоженно закричал. — Вааа! Но Квон Чон У быстро поймал ребенка, предотвратив несчастный случай. Присев на корточки, он нежно заговорил с ребенком, его теплое и игривое выражение лица было настолько иным, что оно снова привлекло мое внимание. Он передал одну из вещей, которые держал, ребенку, который засиял от восторга. Родители, прибежавшие с опозданием, низко поклонились в знак благодарности. Квон Чон У слегка кивнул, говоря, что ничего страшного, и продолжил идти. Его глаза наконец нашли меня. Поняв, кого он увидел, он сверкнул улыбкой, ускорил шаг, и когда он приблизился, я заметил предмет в его руке — это было мороженое. — Почему ты пришел так рано, когда я сказал тебе прийти ко времени? Тебе не было жарко? — Вовсе нет. Сидеть здесь было приятно и прохладно. — Что ты делал, сидя здесь? Квон Чон У развернул мороженое и естественно протянул его мне. Откусив кусочек, я ощутил насыщенный вкус шоколада во рту. Квон Чон У тоже откусил большой кусок мороженого, и каким-то образом вид того, как он ест, был даже более освежающим, чем само мороженое. — Просто наслаждаюсь видом. — Ты, должно быть, хорошо провел время. Твое лицо выглядит расслабленным. Может, прогуляемся? Здесь много людей. — Я в порядке, но тебе не будет тяжело? Ты сказал, что у вас сегодня была круговая тренировка. — Хм, я это сказал? Кажется, это было много лет назад. Кстати, что это? — О, это… Квон Чон У указал на бумажный пакет, который я держал. Стоит ли мне сейчас отдать ему его подарок? Изначально я планировал вручить его в красивом месте и в идеальное время, но теперь, когда он спросил, у меня не осталось выбора, кроме как отдать его, отказавшись от своего крутого и смелого плана. — Это тебе — подарок. — Подарок? Зачем? Сегодня какой-то особенный случай? — Нет, ничего особенного, просто подумал о тебе и купил. Я помню, тебе нравилась та иностранная баскетбольная команда… — Milston Walkie? У Квона Чон У, на лице которого была спокойная улыбка, когда я упомянул о подарке, внезапно загорелись глаза при упоминании иностранной команды. Когда я кивнул, он не колеблясь засунул мне мороженое в рот и сел на скамейку. Когда я к нему присоединился, он уже развернул упаковку. Красная майка с вышитым на ней номером игрока развевалась в воздухе. Выражение лица Квона Чон У было ни чем иным, как трепетным благоговением, когда он смотрел на нее. — Ого, тут даже номер на спине есть! Я не просто так говорю, я действительно, очень хотел эту майку. Спасибо. Я никогда не думал, что ты подаришь мне что-то подобное... Стоит ли мне примерить ее прямо сейчас? — Сейчас? Нет, нет! Не здесь, позже. Вокруг так много людей. — Ладно, не сейчас. Я надену ее позже перед сном. Тогда ты мне скажешь, как она смотрится. Его глаза изогнулись в очаровательной улыбке, такой же невинной, как у ребенка, которого я видел раньше. Увидев этот ласковый блеск в его глазах, вся оставшаяся горечь, которую я чувствовал, исчезла в одно мгновение. Не имело значения, если он забывал о годовщинах; пока он продолжал улыбаться рядом со мной, ничто не могло сделать меня счастливее. Пока я наслаждался гордостью за то, что мне удалось преподнести сюрприз, который я готовил целый месяц, Квон Чон У нашел в бумажном пакете кое-что еще. — Тут есть еще что-то? Даже на первый взгляд, прямоугольная развернутая коробка явно напоминала футляр для ожерелья. Его большие руки открыли ее, и я увидел ожерелье с инициалами «J» и «W». Это были мои и Квона Чон У инициалы. Я хотел сказать что-то красивое, но ничего не приходило на ум. Вместо этого я мог только вспомнить обещание, которое мы дали, когда я его купил. Поэтому, довольно поспешно, я выпалил слова, которые сдерживал. — Помнишь тот день, когда ты не мог до меня дозвониться и в итоге разместил пост в соцсетях? На самом деле я ехал в такси, чтобы купить это. Я хотел сделать тебе сюрприз. В конце концов, я вернулся домой, но... о, и когда я ходил в галерею ранее, я хотел купить эту майку! Я не получил ее в подарок; я купил ее, но не мог объяснить тебе сразу, так что это было так расстраивающе. — Я понимаю. — Да! — Так вот что произошло. Я так долго ждал этого признания, но реакция Квона Чон У оказалась неожиданно равнодушной. Он лишь на мгновение приподнял одну из своих красивых бровей, прежде чем спокойно посмотреть на ожерелье. Проверял ли он, подлинное ли оно? Он некоторое время смотрел на ожерелье, погруженный в свои мысли, а затем вернул его мне. Я подумал, что оно ему не понравилось и он пытается вернуть это. Я нервно взглянул на него. Затем Квон Чон У наклонил голову. — Надень его на меня. — Что? — Ты не собираешься его надеть? Он подгонял меня еще больше, протягивая ожерелье. Хотя я инстинктивно взял его, я был в растерянности, сидя там, ошарашенный. Хотя он видел, что я застыл, Квон Чон У игриво приблизил свое лицо. Его теплый запах и дыхание взволновали мое сердце. — Чон У, вокруг много людей. — Мы не целуемся или что-то в этом роде, так что в чем проблема? Два парня не могут помочь друг другу надеть ожерелья? — Дело не в этом… — Поторопись. А то мне продует шею. — … Я не находил слов от его бесстыдства, но в конце концов я положил руки ему на затылок. Чтобы застегнуть застежку, мне пришлось практически обнять его. Я не был уверен, наблюдают ли за нами люди или нет, но сейчас я мог видеть только огромное озеро и его затылок. Находясь так близко, я мог чувствовать его тонкий, интимный запах, и я инстинктивно затаил дыхание. Почему вдруг стало так трудно надевать ожерелье? Может быть, потому что это было похоже на публичное проявление чувств, я не мог сосредоточиться, и мои пальцы неловко шарили. Я продолжал пытаться, даже наклонял голову для лучшего угла, но у меня все равно не получалось. Как раз когда я нервно сглотнул, Квон Чон У, который молча ждал, тихо прошептал: — Эй… А что, если я поцелую тебя прямо сейчас? — …Нет. — Разве это не несправедливо — так меня растрогать, а потом сказать «нет»? — … — Я сосчитаю до трех, Дживон. — Подожди, подожди! — Один. Два… Как только начался обратный отсчет, мое тело, казалось, вернулось к реальности. Наконец, мои пальцы сработали как надо, и застежка застегнулась, как раз когда я поспешно отскочила от него. — Сделал! Я крикнул, как будто только что выиграл медаль. Должно быть, я был слишком громким, потому что услышал, как кто-то сзади сказал: «Разве это не Хан Дживон и Квон Чон У?» Казалось, нам нужно было уходить. Взволнованный, я оглянулся на Квона Чон У. Узнавали нас люди или нет, он все еще пристально смотрел на меня. Подождите-ка… Теперь, когда я смотрю на него… То, как сверкали его глаза, — это было похоже не просто на солнечный свет. Может ли это быть...? — Чон У, ты плачешь? — Что? Выражение чистого счастья на лице Квона Чон У мгновенно сменилось хмурым выражением. Итак, я попал в точку. — Нет, серьезно, у тебя глаза слезятся. Ты правда плачешь? Ты так тронут сюрпризом? Я снова спросил, все еще не в силах поверить. Губы Квона Чон У на мгновение дрогнули, как будто он собирался улыбнуться. На секунду я подумал, что он рассмеется, но его лицо быстро надулось. Его брови опустились, а нижняя губа выпятилась, и на подбородке образовались очаровательные маленькие ямочки. Он выглядел так, будто собирался заплакать в любую секунду. — Ой, я сейчас расплачусь. Я никогда раньше не плакала на публике. Как неловко. — Ах… Извини, я не хотел заставлять тебя плакать. — Я сейчас действительно сдерживаю поток слез. Я собираюсь распространить слух, что Хан Дживон заставил меня плакать неожиданным подарком. Как мне объявить об этом, а? То, как он говорил так нежно, давало понять, что он был искренне тронут, и я неловко улыбнулся ему. Его голос, мягкий и теплый, был полон привязанности, когда он добавил: — Спасибо, Дживон. Я когда-то лениво размышлял, каково это — видеть, как плачет Квон Чон У, но теперь, когда я стал свидетелем этого, моя грудь заболела. Хотя я и не видел, как падали слезы, я мог сказать, что он плакал в своем сердце. Я слегка кивнул, пытаясь скрыть нахлынувшие на меня эмоции. — Чон У, не плачь. Я даже не смогу вытереть твои слезы, если ты сейчас заплачешь. — … — Мне жаль, что я заставил тебя плакать. Я знал, что ты будешь тронут, но я не ожидал такого. В следующий раз я буду осторожнее. — Давайте просто уйдем сейчас. Внезапно Квон Чон У встал. Он опустил голову, как будто намеренно избегая зрительного контакта. Должно быть, ему было неловко из-за своих заплаканных глаз. Я не понял, когда они собрались, но вокруг нас образовалась небольшая толпа, и некоторые из них узнали нас. Они возбужденно зашептались, но Квон Чон У, казалось, не обращал на них внимания. Он протянул руку, взял меня за руку и поднял на ноги. — Пойдем прогуляемся. Где-нибудь, где поспокойнее. — Чон У! Но сначала вытри свои... о, хорошо, что ты на самом деле не плакал. Я заговорил из-за беспокойства, что люди могут заметить его плачущим, но Квон Чон У расхохотался. Его смех задержался, как будто он долго сдерживал его. Я не знал, что было смешного, но я просто был рад, что он не плакал. Быстро пробравшись сквозь толпу, Квон Чон У взглянул на меня. Его рука, державшая мое запястье, мягко скользнула вниз по моей руке, прежде чем отпустить. — Хан Дживон, даже твоя миловидность имеет национальный уровень. — Моя? Ни за что. Сегодня, Чон У, ты самый милый. Мои искренние слова заставили Квона Чон У снова рассмеяться. Пока мы шли по тропинке, ожерелье мерцало в свете заходящего солнца. Ожерелье, теперь покоящееся на его красивой шее, выглядело еще более прекрасным, чем когда-либо в каталоге. Тропинка у озера проходила в тени крепких деревьев, и некоторое время мы шли молча. Я чувствовал это и раньше, но одно присутствие Квона Чон У излучало такую ​​яркость. Если я оглядывался на тропу, по которой мы шли вместе, то чувствовал, что по ней разбросаны сверкающие искорки. Его следы казались светящимися тропами, оставленными светлячками, что делало прогулку еще более романтичной. Мы долго шли. Когда солнце блеснуло последними лучами света, мы оказались в гораздо более тихом месте. Мы остановились и прислонились к забору, окружавшему озеро. Стоя бок о бок, так близко, что наши локти почти соприкасались, мы молча любовались озером. Большего я и просить не мог. Этот момент, прямо сейчас, был идеален. *мне осталось перевести 2 главы и баскетболист будет официально завершен) на этой неделе постараюсь добить его