Раскрасить небо акварелью

— Здесь неподалёку несколько лет назад сгорел особняк, там целая семья погибла, — оповещает Карменер. — Ну и зачем это было? — с шуточным недовольством обращается к нему Асти. — Ты нам всем веселье пытаешься испортить? Так тебя слушаю только я. Огромный пляж полностью принадлежит компании друзей — он находится на территории особняка, и чужим сюда не забраться. Карменер коротко улыбается девушке, оборачивается к воде и следит за тем, чтобы все оказались на поверхности — ему совершенно не хочется вылавливать кого-нибудь из моря, и перед началом прогулки он даже предупреждает их всех, что спасать будет только Мерло. В то же время Мерло, который несколько лет занимался плаваньем, понимает, что ему помощь понадобится в последнюю очередь. На песке остаются только Карменер и Асти. Она не горит большим желанием плескаться в солёной воде под палящим солнцем, зная, что его лучи точно обожгут чувствительную кожу даже со всеми возможными защитами, а Карменер составляет ей компанию, пока остальные наслаждаются тёплой водой. Они вдвоём прячутся от прямых солнечных лучей, и уже минут пятнадцать Карменер изо всех сил надоедает подруге, испытывая её терпение. Оно как раз заканчивается — Асти выдаёт: — Всё, им свои кошмары рассказывай, — взмахивает она рукой и видит недоверчивый взгляд Карменера. — Давай, иди и запугивай Мерло. Я не обижусь, честно. Вечером ещё раз придём, солнце чуть сядет, и я тоже выйду к вам. И не смей присылать сюда Шардоне, понял? Последнее она говорит чуть громче, чтобы Карменер точно услышал. Асти совсем не хочет, чтобы хоть кто-то лишался веселья только из-за того, что она лишена возможности выйти к остальным. К тому же, она всё равно сидит достаточно близко, чтобы наблюдать за друзьями и даже слышать их разговоры, так что её нисколько не расстраивает факт того, что окунуться в тёплую воду она пока не может. Карменер присоединяется к игре самым неудачным образом — он отбивает мяч, но в следующую секунду не удерживает равновесия на дне и с головой уходит под воду. К нему на помощь бросаются Шардоне и Мерло, пока остальные заходятся громким хохотом, вовсю злорадствуя над забавным видом Карменера. Он, поднявшись, много раз подряд чихает, пытаясь избавиться от воды в носу. Взмокшие волосы падают на лицо и прячут его за собой, и Мерло осторожно убирает их назад, а Карменер совсем не расстраивается из-за неудачи. — Всем закрыть рты, — возмущённо фыркает Карменер, но этим только больше веселит остальных. Они выбираются на пляж почти сразу после пробуждения, но солнце так быстро начинает припекать, что друзья определённо не задержатся надолго и вернутся уже вечером — обгореть под палящими лучами не хочется никому. Пока Асти с удовольствием поедает грозди сочного винограда, оставляя после себя только веточки, парни перекидывают друг другу мяч. Он несколько раз летит в сторону Асти, и каждый раз за ним несётся Шардоне, который непременно задерживается для того, чтобы поцеловать девушку. — Он пропускает мячи только для того, чтобы лишний раз покрасоваться перед Асти, когда будет пробегать мимо, — замечает Шираз. Его волнистые волосы становятся не такими объёмными, как обычно, и постоянно норовят закрыть собой глаза, а потому приходится без конца их убирать. Он в очередной раз зачёсывает их назад, потом разворачивается к друзьям и наблюдает за тем, как Рислинг и Шенен дурачатся друг с другом. Шираз украдкой разглядывает их, совершенно не замечая того, что за ним тоже наблюдают. Карменер фыркает и бросает взгляд на Мерло, а тот кивает в ответ, не сомневаясь в догадках брата. — Жарко, — в который раз за утро жалостливо Шираз. — Ты себя нормально чувствуешь? — вдруг беспокоится Карменер. — Бледный ты какой-то. — Мой организм всячески отвергает идею загара, — в шутку бросает Шираз. — Нормально, только немного мутит. Карменер против его воли вытаскивает Шираза из воды, и тот отпирается только для приличия — на самом деле и правда начинает болеть и кружиться голова, но дело только в том, что Шираз всего плохо переносил жару. Вокруг него тут же собираются все остальные, и после недолгих обсуждений ими принимается решение вернуться в прохладный особняк до вечера. Там, чуть собравшись с силами, Шираз начинает сначала: — Я не хочу чувствовать себя так, будто лишаю вас праздника, вы же собирались в город, нечего тут сидеть из-за меня, давайте, езжайте, — настаивает он, растянувшись на кровати в своей комнате, пока рядом сидят Карменер и Рислинг. — Может, и правда поедете? — соглашается с другом Рислинг. — А мы с Шененом можем остаться и присмотреть за ним. В другой день скатаемся вместе, а вы пока посмотрите, есть ли там что-то интересное. Карменер как-то странно смотрит на друга, так, что тот ощущается себя под прицелом, но вдруг перестаёт спорить и с готовностью поднимается с места. Остальные ждут их внизу, как ждут и вердикта о том, стоит ли им куда-то собираться. Асти и Шардоне, услышав о том, что поездка не отменяется, показывают на свои вещи и предупреждают, что они полностью готовы к исследованию города. За Карменера всё, что может понадобиться, собирает Мерло. — Их потерять не страшно, главное, что Мерло с нами, — беззлобно смеётся Карменер. — От них пользы никакой, а нам нужен кто-то, кто знает язык. — Хочешь посмотреть, как я умею обращаться с ним? — в ответ улыбается Мерло. Рислинг и Шенен возвращаются в комнату, когда все уходят. Они едва пересекают порог, как Шенен оказывается рядом с окном, где на подоконнике сидит Шираз, отбирает у него сигарету и возмущается: — Хотя бы полчаса спокойно посиди, чтобы тебя отпустило, потом будешь курить, — он делает затяжку сам и, не слушая слабых возмущений друга, гонит его обратно на кровать. Скорее всего, они пробудут втроём до самого вечера. Эта мысль не даёт покоя никому из них, но каждый старается отмахнуться от неё, пускай даже она возвращается навязчивой мошкой из раза в раз. Шираз покорно укладывается на кровать и отказывается от игры, в которую его пытается затянуть Шенен. В конце концов они играют вдвоём с Рислингом. Шираз и правда удерживается только полчаса, а потом под двумя неодобрительными взглядами сбегает на кухню и возвращается с тремя бокалами и бутылкой виски. Он задвигает тяжёлые шторы, чтобы яркий солнечный свет не бил в глаза, и полумрак мгновенно окутывает комнату, а Шираз взбирается на кровать и разливает напиток по бокалам. Шираз ощущает себя странно, правильно и одновременно с этим нет. Ему уютно, но вместе с тем он чувствует себя так, будто крадёт то, что ему не предназначено, и особенно чётко это ощущается тогда, когда они остаются втроём. Шенен и Рислинг даже не думают о том, чтобы выставить его лишним, но он сам ощущает себя так и топит это чувство в странном расслаблении, которое ему дарит алкоголь. Постепенно в голове не остаётся ни одной мысли. В просторной комнате уже нечем дышать из-за дыма, наполнившего помещение, но всем троим слишком лень встать и открыть окна. Шираз, полусидя на кровати, лениво наблюдает за тем, как сигарета медленно тлеет в пальцах. Шенен, уставший смотреть за тем, как она бесследно пропадает, тянется ближе, забирает её из чужих пальцев и делает первую затяжку. Он выпрямляется и возвращается к какой-то игре с Рислингом, а Шираз думает о том, что есть люди, которым сигарета в губах идёт особенно. Шенен из таких. Он мягко сжимает кончик и одновременно с тем слабо улыбается, а Шираз даже не пытается убедить себя в том, что ему открывшаяся картина нравится только с эстетической точки зрения. Шенен замечает взгляд на лице, оборачивается и чуть приподнимает брови, а с губ слетает: — Ты чего? — и сигарета слабо дёргается. — Ничего, — роняет Шираз, качнув головой. — Верни. Шенен, свято уверенный в том, что кражи никто не заметил, последний раз затягивается и отдаёт остаток сигареты обратно. Там уже почти ничего не осталось, легче взять новую, но Шираз всё равно касается губами места, где только что были чужие губы, и только после тушит окурок. Рислинг, видимо, проиграв, перемешивает карты в руках, а Шираз видит, как следит за ловкими движениями пальцев Шенен, и не хочет думать, что он сам может выглядеть так же. Но он выглядит именно так — смотрит, не отрываясь, не моргая, боясь упустить хоть что-то, завороженно наблюдает за тем, как Шенен отрывает Рислинга от его занятия, чтобы утянуть в короткий поцелуй. Их губы сталкиваются всего на пару мгновений, но мгновения кажутся ужасно долгими. Шираз отводит взгляд как раз тогда, когда парни отстраняются друг от друга. Он вскидывает голову, рассматривает что-то на потолке, лишь бы не смотреть на друзей, но Рислинг внезапно предлагает: — Может, всё же хочешь с нами? — Шираз, уверенный в том, что что-то понял не так, удивлённо косится на него, и приходится продолжить: — Сыграть разок. — А, — он пытается думать, но мысли совсем не сплетаются друг с другом во что-то цельное. — Ладно. Шираз выигрывает, причём сразу обоих, и самодовольно хмыкает, нисколько не сомневающийся в том, что закончится партия именно так. В этом с ним может сравниться разве что Шардоне. Он отбрасывает карты обратно в общую колоду и слышит: — Ну и чего ты хочешь? — Шенен спрашивает как-то странно, будто заранее знает, чем это закончится. — А вы на что играли? — На поцелуи, — кошачья улыбка Шенена становится как-то дразнящей, а Рислинг пока молчит и не вмешивается, но Шираз видит, как тот усмехается. — Хочешь поцелуй? И всё легко свести в шутку — Шенен и не пытается быть серьёзным. Достаточно посмеяться и забыть, придумать какое-то пустяковое желание и продолжить игру. Тогда этот вечер не закончится так, что кто-то из них определённо будет жалеть. Но Шираз вдруг, неожиданно даже для себя, кивает: — Хочу. Ответ явно удивляет всех троих. Несколько секунд друзья молчат, уставившись на него. Кровать рядом прогибается под весом чужого тела. Рислинг оказывается рядом, садится так, что между их лицами не остаётся двадцати сантиметров, подбородком упирается в согнутое колено и негромко спрашивает: — Правда? — в его голосе мелькает ласковая улыбка. — И кому из нас тебя поцеловать? Кого из нас ты хочешь больше? Они трое определённо слишком пьяны, чтобы хоть сколько-то думать, но всё это — не блядская шутка. Шираз и правда хочет целоваться со своими друзьями, с парнями, с теми, кто уже занят друг другом, и у него слишком много причин, чтобы этого не делать, но от одного предвкушения он ощущает, как внутри всё сворачивается в узел. А ещё он просто не может выбрать между ними. Рислинг такой мягкий и нежный, сидит совсем близко и, прикрыв глаза, наблюдает за тем, как не меняется внешне чужое лицо. Шенен чуть дальше, склонив голову к плечу, усмехается нагловато, даже насмешливо, но ждёт. Целоваться с ними должно быть совсем по-разному, но в любом случае охуенно. — Не знаю, — наконец признаётся Шираз. — Тогда по очереди? — Рислинг спрашивает, Шираз может только кивнуть, а он оборачивается назад и уточняет: — Ты ведь не против, если я начну? И это ещё можно было закончить до того момента, как Рислинг касается его губ. Он действует медленно и тягуче, но не позволяет перехватить инициативу, раздвигает губы языком и проникает внутрь, кладёт ладонь на шею и не позволяет отстраниться, пока плавно, сантиметр за сантиметром исследует горячий и влажный рот. Шираз отвечает на поцелуй, хотя нестерпимо хочется раствориться в ощущениях. Он сдавленно выдыхает прямо в губы и с заметным разочарованием смотрит на то, как Рислинг отстраняется. Хочется ещё. Шираз не успевает ни понять, ни принять случившегося. Шенен оказывается рядом слишком неожиданно, вплетает пальцы в тёмные волосы и разворачивает его к себе. И это правда ощущается совершенно иначе. Он действует резко и грубо, прикусывает губы на грани боли, торопится, будто полностью сдался собственной жадности, и сплетает их языки. От жёстких прикосновений с губ едва не срывается стон, контраст пьянит и кружит голову, и Шираз ощущает, как становится жарче. Шенен отодвигается, но потом, не сдержавшись, языком ведёт по чужим губам и шепчет прямо в них: — Ещё партию? Шираз заторможенно кивает. Он согласен на всё, не только на игру. Сердце под футболкой заходится в бешеном темпе, разгоняя горячую кровь по сосудам, а дыхание сбивается, и это наверняка видят они оба. Он добровольно загоняет себя в ловушку, из которой не выбраться. Шираз берёт в руки карты, действует чисто машинально, но быстро проигрывает — мысли совсем не о том. Вслед за ним поражение настигает и Шенена. Рислинг оборачивается к другу, улыбается и протягивает ему ладонь: — Давай, иди сюда, — звучит его пленяющий голос. И Шираз ни секунды не думает. Он двигается ближе, рукой упирается в кровать, несмело касается чужих губ, напрочь позабыв о том, как целоваться, но Рислинг не пытается перетянуть инициативу на себя, позволяет действовать, и Шираз смелеет. Он целует дразняще, то проникает языком глубоко в рот, то едва касается губ губами, но отрывается с трудом. Рислинг тут же оборачивается к Шенену, и Ширазу открывается самый шикарный вид из возможных. Они целуются долго, наслаждаются друг другом и позволяют Ширазу наслаждаться их действиями. Шенен напоследок касается губами уголка губ, смазанно ведёт по щеке, возвращается на своё место и так, будто ничего не случилось, тянется к картам, готовясь к новой партии. Приходится опустить взгляд вниз и скрыть за упавшими волосами покрасневшие щёки, потому что Шираз отчётливо ощущает, как в брюках становится тесно от пары поцелуев. Или от того, что он видит. Или от всего сразу. Он подрагивающими пальцами тянется к картам, но вместо того, чтобы ухватиться за них, ощущает, как его ладонь накрывает чужая, тёплая и широкая. Рислинг ведёт пальцами до запястья, оглаживает тыльную сторону ладони и говорит: — Не волнуйся так, мы будем играть столько, сколько захочешь, — и легче совсем не становится. Шираз не знает, чьей победы он хочет больше, ему абсолютно плевать, потому что в любом случае он получит то, чего так хочет. Он снова выигрывает, поднимает взгляд сразу на обоих, но ближе вновь оказывается Рислинг. Он, уже не спрашивая, кладёт ладонь на плечо, чуть сжимает его, на мгновение замирает напротив лица, а потом двигается ниже. Шираз успевает только сдавленно выдохнуть, когда чужие губы касаются шеи. Рислинг оставляет первый поцелуй там, где под кожей бьётся пульс, следующий чуть ниже, прикусывает кожу, а потом зализывает место укуса. И отстраняется. Шираз ненавидит всех, а заодно и себя. — Какая же ты сука, Рислинг, — вздыхает Шираз. Он хочет сказать что-то ещё, но следующие слова прерываются поцелуем, а затем и вовсе стираются из сознания. Всё это неважно. Важно то, что Шенен практически трахает его рот поцелуем, глушит стоны, но ощущает каждый из них — это явно видно в его самодовольной улыбке. Он, оторвавшись, напоминает: — Но мы ведь играем только на поцелуи. Или ты хочешь чего-то серьёзнее? Тогда... — тянет он, — ты уж постарайся выиграть в этот раз, если хочешь, чтобы мы оба занялись тобой. — Я вообще-то не... — Шираз себе не верит, — интересуюсь парнями. «Я вообще-то пиздабол» — ядовито исправляет внутренний голос. — Поэтому у тебя стоит после пары поцелуев? — в издевательской манере понимающе уточняет Шенен. — Напомнить, кто тебя целует? — Боишься? — Рислинг губами касается скулы, щеки, уголка губ. — Мы не сделаем ничего, пока ты не захочешь. Если хочешь, можем вообще сейчас прекратить. — Нет, — торопливо перебивает его Шираз. — Играем. Никто и не ждёт иного. Карты мелькают в пальцах, мешаются друг с другом, в конце концов вновь раскладываются на кровати. Хочется победить. Шираз прикусывает изнутри щёки, сосредотачивается, делает ход, затем ещё один. Он честно пытается не думать о том, что получит за победу, но мозг подбрасывает одну картинку за другой. Партия заканчивается быстрее, чем можно было бы предположить. Рислинг подзывает Шираза: — Иди ко мне, — и тот двигается вперёд, не раздумывая. Завтра он обязательно пожалеет об этом, но сегодня алкоголь и желание вытесняют все мысли из головы. Плевать на завтра, плевать на всё. Шираз замирает, когда длинные пальцы цепляются за его футболку и тянут на себя, и позволяет делать с собой всё, что угодно. Губы Рислинга мягкие и приятные, он сминает чужие своими и углубляет поцелуй. Шираз ощущает мягкий толчок и пытается откинуться назад, но спиной упирается в грудь Шенена. Тот вплетает пальцы в волосы, вынуждает оторваться от губ, откинуть голову назад, и Шираз едва опускает её на плечо позади себя, как ощущает череду грубых поцелуев, касающихся шеи. — Давай, не стесняйся, — горячий шёпот касается уха, Шенен прикусывает мочку и слышит неуверенный стон. — Нечего сдерживаться, мы ведь друзья, правда? Они с Рислингом умело чередуются, касаются одновременно везде и действуют в четыре руки. Шираз плавится от поцелуев то в шею, то в губы, ощущает прикосновения пальцев везде, где только можно, и упускает момент, когда ладонь ныряет под ткань брюк. Шенен сжимает твёрдый член, заставляет дёрнуться, и Шираз стонет так громко и отчётливо, что бесконечно радуется тому факту, что в доме они втроём. Рислинг ловит следующий стон, трётся носом о щёку и вдыхает тяжёлый аромат. Он тянется назад, и Шираз угадывает, как они с Шененом долго и пошло целуются, причмокивают и едва уловимо постанывают друг другу в губы. Это всё слишком нереально, чтобы быть правдой. — Хочешь посмотреть, как охуенно Рислинг будет смотреться с твоим членом во рту? — предлагает Шенен, а Шираз весь сжимается от одной этой мысли. — Лучше ты уже ничего не увидишь. — Можно? — Рислинг в очередной раз его целует, просто не может удержаться, когда видит распухшие губы, и продолжает: — Хочу тебе отсосать, можно? Шираз в ответ только кивает. Он с трудом воспринимает всё происходящее, откидывает голову назад и утопает в череде бесконечных поцелуев, пока Рислинг опускается ниже. Он обхватывает губами член, громко примчокивает и сразу насаживается глубже, приглушённо стонет и выглядит таким довольным, будто отсасывают ему. Шираз разрывается от ощущений и не знает, куда себя деть. Он ёрзает на месте, пытается толкнуться вперёд и послушно тянет руку к чужим волосам, когда его направляет Шенен. Шираз касается светлых прядей, тянет Рислинга к себе и вынуждает насладиться после до основания. Он всхлипывает, прогибается в пояснице и, не предупредив, кончает в рот. Рислинг даже не морщится, сглатывает и, отстранившись, вытирает подбородок от слюны. То, как выглядят Шенен и Рислинг, лучше всего, что может быть. Они оба отвлекаются от Шираза и уделяют внимание друг другу, и тот может беспрепятственно, не отрываясь, следить за тем, как они касаются друг друга, целуют, скользят пальцами под одеждой. Они оба такие красивые, и Шираз даже не может выбрать, кто красивее, как не может никогда выбрать между ними, а потому просто наслаждается тем, как они по очереди доводят друг друга до оргазма. Они так и лежат втроём на сбитой постели в тёмной комнате. Шираз подставляется под ленивые прикосновения сразу с двух сторон и сам переплетает свои пальцы с чужими, двигается навстречу долгим и мягким поцелуям и изо всех сил старается не думать о том, как воспримет случившееся после того, как алкоголь полностью исчезнет из крови.