комната невысказанных чувств

Конец третьей игры привел к большим потерям. Всего сотня игроков осталась в живых и шанс на выигрыш в голосовании за прекращение или продолжение смертельных игр теперь составляет пятьдесят на пятьдесят. Во время голосования Ки Хун не предал ни себя, ни своих единомышленников. Без тени сомнения он нажал на белый крестик, что был ярко выражен посередине красной круглой кнопки, прошел за красную черту и принялся ждать, думается ему, чуда. Он блуждает взглядом по игрокам, что стоят и ждут своей очереди, чтобы пойти голосовать. Изнутри его сгрызают сомнения: «что, если кто-то из нас передумает в последний момент и решит продолжить?» Но эту мысль он старается отбросить. Нет, думает, продолжить игру после всего, что с ними произошло – бред. Столько людей погибло, неужто кто-то еще захочет рисковать собственной жизнью и подвергать этим опасности остальных? Время шло, первобытный страх, какой ощущает Ки Хун каждый раз во время игр, все больше напоминал о себе. Его пальцы мелко подрагивали, стоило слуху уловить положительный звук синей кнопки и глазам увидеть плюс один голос в пользу «кружков» на настенном экране. «Да! Мы выиграли!» — слышал Ки Хун от своих единомышленников, когда на экране высветился счет: сорок девять «крестиков» на сорок девять «кружочков». Не проголосовали только двое, те, кто в прошлом желал прекратить этот Ад: игрок под номером «006» и игрок «001». Ки Хун словно завороженный провожает взглядом женщину, что идет к небольшому аппарату с двумя кнопками, мысленно крича ей: «ну же, пожалуйста!» Его мир почти рухнул, когда счет вновь изменился не в их пользу. С неописуемым беспокойством он смотрит на ту самую женщину, что отрывает от кофты красную нашивку и обменивает ее на другую, голубую. — И наконец, игрок «один». Голосуйте, — говорит солдат в маске с нарисованным квадратом на ней. Ки Хун вновь чувствует, как все его тело начинает дрожать, как дышать становится тяжелее, будто ему горло ботинком передавливают. Так же, как это было и с той женщиной, он не отводит глаз от Ен Иля, идущего к аппарату на удивление спокойным шагом. Ки Хуну до невозможности хочется влезть в его голову, прочитать его мысли и понять, каким образом он остается таким равнодушным в такой ситуации. Либо сейчас будет ничья, либо играм будет суждено продолжаться, а значит, люди продолжат умирать один за другим. Но несмотря на то, что Ки Хун никак не прочтет мысли Ен Иля, он полностью уверен в его преданности, в его намерениях. Он просто знает, что этот человек ни за что не нажмет зловещую синюю кнопку. Ки Хун оказывается прав. Он видит, как Ен Иль разворачивается, смотрит на него, улыбается до ушей и показывает «ок» жестом. Только вот сам Ки Хун понятия не имеет, радоваться ли или, наоборот, думать, что теперь они в более затруднительном положении, чем были до этого. Итог голосования: «ничья». Вскоре каждому игроку раздали еду, только Ки Хун даже не в состоянии развернуть упаковку и посмотреть, что им выдали на сей раз. Вся его голова забита одним вопросом: «что делать теперь?» Надумать ничего он толком не успевает, ибо те, кто выходили в уборную из общежития, вернулись с орами и с кровью на лицах, руках, одежде… «Кружки» во всем винили «крестиков», а «крестики», в свою очередь, во всем винили «кружков». Случилось то, что так или иначе должно было случиться. Должно было, но разве не ночью?… Теперь шанс победить в завтрашнем повторном голосовании у команды «крестиков» возрос, ибо у них погибло только два человека из пяти, но Ки Хун остро чувствует, что «кружки» этой ночью в покое их не оставят. Вокруг Сон Ки Хуна собралась небольшая группа, включая его давнего друга Чжон Бэ и нового друга Ен Иля, который в очередной раз в сегодняшнем голосовании доказал свою преданность. Во время своеобразного собрания, Ки Хун накидывал варианты решения проблемы, да вот только Ен Иль все твердил: «нет, слишком опасно». И после каждой этой фразы они прожигали друг друга взглядами, выдерживая паузу, прежде чем снова что-то начать говорить. Ен Иль, несомненно, переживает. Он ведь и сам говорил в той самой комнате, что хотел спасти Ки Хуна, доказав это убийством одного из игроков. Ки Хун же, разумеется, волновался не меньше. Тогда он и предложил устроить засаду солдатам, что после всей заварушки прибегут в общежитие с огнестрелом, опознавать личности погибших. Он решил пожертвовать своими людьми и застать врасплох «тварей». На этот раз эту идею Ен Иль поддержал, перед этим уточнив некоторые моменты в довольно продуманном плане Ки Хуна. Остальные, сидевшие рядом, также против не были. — Ен Иль, — Ки Хун заставил остановиться только что собравшегося уходить с места собрания товарища, — мне нужно поговорить с тобой. Ен Иль молча сел обратно, теперь подле Ки Хуна. Сердце последнего забилось быстрее, ударяя в самые ребра. Этот разговор он хотел завести еще после конца третьей игры, да подходящей возможности не было. Но потом другого шанса не будет, ибо одному Богу известно, смогут ли они оба выжить в предстоящей перестрелке с солдатами. — Говори, чего молчишь? Ки Хун, до этого прожигая невидимую дыру в полу своим взглядом, устремил взор на Ен Иля. В глазах того он прочитал любопытство, нетерпение, нотки волнения. — Я хочу извиниться за то, что случилось на третьей игре, — начал Ки Хун. Теперь в темных глазах напротив звучал немой вопрос – об этом свидетельствовали и слегка нахмуренные брови. Пока этот самый вопрос не был озвучен, Ки Хун поспешил продолжить: — У меня тогда приступ паники случился, помнишь? Тебе пришлось едва ли не на руках нести меня, чтобы спасти. За это прости меня. — Перестань, в этом нет ничего сверхъестественного. Такое может с каждым произойти, и в связи с нынешними обстоятельствами, это будет неудивительно. К тому же ты играешь во второй раз, во второй раз проходишь через все это и во второй раз наблюдаешь, как люди вокруг погибают. Если ты вдруг подумал, что я зол на тебя из-за этого или что-то такое, пожалуйста, выброси эти плохие мысли из головы. Я ни о чем не жалею и будь у меня вариант пережить тот момент и поступить иначе, бросив тебя, я сделал бы то же самое. Ен Иль ободряюще улыбнулся, притянув к себе за плечи Ки Хуна, приобнимая. Меньше всего Ки Хун хотел нагружать своими проблемами такого доброго и неравнодушного человека с большим сердцем, как Ен Иль. — И все же, я думаю, вместо того мужчины должен был погибнуть я, потому что так было бы по-честн… — Помолчи, а еще лучше забудь о том, что тогда произошло, — Ки Хун оказался грубо прерван стальным, жестким тоном Ен Иля, словно тот приказ отдал. — Не забивай голову ерундой. И Ки Хун повиновался, тяжело вздохнув, однако забыть он определенно не сможет. Между ними повисла тишина, но она была скорее не неловкая, не тяжелая. Ки Хуну она показалась весьма приятной, даже успокаивающей. Сердце начинало успокаиваться под теплом чужой сильной руки на плечах, дышать легче стало. Ки Хун чувствует себя рядом с Ен Илем в безопасности, как-никак тот неоднократно спасал ему жизнь. — Этой ночью держись возле меня, в случае чего я вряд ли смогу успеть защитить тебя, — мягко произнес Ен Иль, заглянув в глаза Ки Хуну. — Лучше о себе позаботься, — слабо улыбнулся Ки Хун, — обо мне не думай ночью. Ен Иль хотел что-то сказать в ответ, да только рот успел приоткрыть, как начался отсчет к подготовке ко сну. Ответом Ки Хуну послужили лишь такие же растянутые в подобие улыбки губы. — Ен Иль, просто, чтобы ты знал… — Ки Хун выдержал небольшую паузу. — Ты хороший человек. Я рад, что могу доверить тебе свою жизнь и знать, что ты меня не предашь. На долю секунды Ки Хуну показалось, словно взгляд Ен Иля как-то изменился, словно что-то внутри у него надломилось… нет, может, словно Ки Хун не знает чего-то? — Спасибо, Ки Хун, — Ен Иль немного отстранился, слегка похлопал товарища по спине и, поднявшись на ноги, дополнил: — Доверься мне и этой ночью. Ки Хун проводил его удаляющуюся фигуру взглядом, продолжая думать, в какую, оказывается, хорошую команду он попал. Вот только этот странный взгляд, мелькнувший перед собственными глазами на мгновение, покоя не дает. Подсознание что-то тихо-тихо нашептывает, будто просит убедиться в чем-то. Ки Хун не слушает, голову ерундой не забивает. Он верит и доверяет Ен Илю, готов и сам за него заступиться. Ен Иль – человек, с которым безопасно, с которым легко, а странности всем людям присущи… Ен Иль этой ночью вновь спас Ки Хуна, прострелив голову одному из солдат, что собирался нажать на курок и выпустить пулю. Он снова доказал, что положиться на него можно, что можно ему довериться. И Ки Хун полагается, доверяется, сам не осознавая, как собственное подсознание с шепота переходит в отчаянный крик.