Временно

В субботу выходной был у обоих. Рид уехал на целый день — во всяком случае, именно это подразумевало короткое послание «смотрю квартиры» на дурацком розовом стикере, прилепленном на дверь холодильника, — так что в квартире наконец-то наступила благословенная тишина. Можно было перевести дух, заняться своими делами, насладиться долгожданным одиночеством, да и… Просто отсрочить какое бы то ни было последующее взаимодействие с Гэвином Ридом. Ричард пока не слишком-то хорошо понимал, что и насколько сильно изменил между ними тот разговор. Помнил ли о нём сам Рид — или уже забыл, как очередной незначительный пьяный эпизод. Ричарду почему-то хотелось, чтобы он помнил. Глупое желание. Наверное, следовало найти себе кого-то. Получить свою разовую порцию человеческого тепла — и успокоиться. Перестать думать о том, что не принесло бы пользы никому из них. О том, что даже не было, не могло быть влечением. Разве что голой потребностью в чём-то плотском, низменном и грязном. Жаждой, рождённой из одиночества и чужих пристальных взглядов. Ричард хорошо знал, что они означали. Слишком хорошо для того, чтобы в нём не возникло соблазна поддаться им. Это может стать маленькой короткой интрижкой, нашёптывало подсознание, пока Ричард протирал пыль. Он коллега моего брата, возражал он, затачивая ножи. Мы вряд ли когда-либо встретимся вновь после того, как он съедет, упорствовал голос в его голове. Это всё ещё неправильно, раздражался он. Но мне бы этого хотелось, ехидно подытоживало вместо него подсознание. На этот аргумент у Ричарда ответа не находилось, и бессмысленный спор с собой снова и снова заканчивался ничем. Откладывался в долгий ящик, как всё неоднозначное и тяжёлое. Рид вернулся ближе к вечеру: Ричард как раз поставил на разогрев покупную лазанью. Коннор непременно отругал бы его за пристрастие к полуфабрикатам. К счастью, Коннора здесь не было, а детектив Рид ничего не имел против замороженных детищ супермаркетов. — Вкусно пахнет, — сообщил тот, ввалившись на кухню прямо в куртке и сняв её лишь под осуждающим взглядом Ричарда. — Ты что, взял работу на дом? Оу. Так мы уже на стадии дружеских шуток про трупы? — Если в фарше и есть человечина, прошу винить в этом «Walmart», — в тон ему ответил Ричард. Рид хохотнул и плюхнулся на стул, сгрузив на обеденный стол пузатый пакет. В пакете что-то звякнуло, Ричард прищурился, а Рид поморщился: — Просто кола, Мистер Трезвенник. Ноль градусов. Ричард не стал сообщать ему, что в газировке полезных компонентов было ненамного больше, чем в алкоголе. — Выглядишь вполне сносно, — заметил он вместо этого, развернувшись к Риду лицом и опершись поясницей на столешницу. — Я полагал, после вчерашнего ты будешь весь день страдать похмельем, а ты почти не отливаешь салатовым. — Спасибо, бля, за комплимент, это самое романтичное, что мне говорили в жизни, — Рид закатил глаза. По нему действительно было тяжело сказать, что ночью он в одиночку опустошил по меньшей мере девять банок «Rainier». — Нет у меня никакого похмелья, придурок. Я ещё не настолько стар. — Нет? — Ричард показательно приподнял брови. — Завались, малолетка, — Рид состроил гримасу и пошевелил ногой в дырявом носке. Ричард покосился на его ступню, и Рид, будто смутившись, спрятал ноги под стул. Занятно. Ричард поймал себя на предательской мысли о том, что даже немного скучал по нему — по этому шебутному, вспыльчивому, слегка неуклюжему человеку со странной диковатой харизмой, — и в смятении повернулся к пикнувшей духовке. Лазанья была готова. Ричард, к несчастью, тоже. Ели молча. Рид разобрал пакет и разлил колу из одной из банок по стаканам. Ричард сперва поглядывал на свой неодобрительно, но после здраво рассудил, что некоторое количество канцерогенных добавок было меньшим злом, чем обожжённое горячим фаршем нёбо. От газировки щекотало в носу, а от уже почти привычных взглядов Рида исподлобья — в животе, и он не знал, что с этим делать. Может, Гэвин не знал тоже. А может, его нервные ёрзанья на стуле были связаны с чем-то другим. — Как прошёл просмотр? — наконец спросил Ричард, устав от чужих беспокойных телодвижений. Рид передёрнул плечами: — Как обычно. — Много квартир нашёл? — Парочку. — Далеко отсюда? — Нормально. Кто-то явно был не в духе — из них двоих молчаливостью обыкновенно отличался Ричард. Теперь же вечный балабол Рид раздражённо пялился в свою тарелку и тыкал в лазанью вилкой с такой силой, что та рисковала разлететься по всей кухне. — Эй, — Ричард перегнулся через стол и перехватил его руку. Рид дёрнул запястьем, а потом затих под его ладонью. — Спокойнее. Ты сейчас всё здесь разнесёшь. — Ой, ну простите, Господин Совершенство, — буркнул Рид. — Может, хватит меня лапать? Ричард отдёрнул пальцы, словно обжёгся. Рид проворчал себе под нос что-то нелицеприятное. Доедали в тишине. Зато после ужина Рид — невиданная щедрость — вызвался помочь с посудой. Налицо было благоприятное влияние их сожительства. Ричард, на которого тоже определённым образом влияла близость чужого твёрдого плеча, не был уверен в том, что эту тенденцию можно было назвать позитивной во всех аспектах. С таким телосложением и подобной профессией Гэвин Рид однозначно мог похвастаться выносливостью. Любопытно, распространялась ли она на постель. Любил ли он — так, как было бы ему под стать, торопливо и грубо, жадно и зло? Ричард панически подумал, что ему следовало немедленно прекратить всё это. Чем бы это ни было. И не было лучшего способа сделать это, чем… — О чём задумался? — спросил он у нахохлившегося Гэвина, когда тот завис перед раковиной. Их плечи всё ещё соприкасались. — О ебле твоём порнушном, — огрызнулся Рид, моментально погасив своей спасительной грубостью всё, что потрескивало и искрило в воздухе. Опомнился, значит. Славно. Им обоим следовало. — Тогда рекомендую переключиться на посуду, — вежливо посоветовал Ричард, не без труда проигнорировав тот факт, что Рид так и не отодвинулся. — Губка прямо перед тобой, достаточно повернуть голову на… — Да заткнись ты. — …тридцать градусов. Терпеливый вздох вышел у них синхронно. Зато дело сдвинулось с мёртвой точки, что было чрезвычайно кстати — чем быстрее они закончили бы, тем раньше Ричард перестал бы контактировать с этим проклятым плечом. Ты что, вообще не носишь ничего плотнее футболок, детектив? — Хаты просто говно, — неожиданно сказал глухой к его внутренним метаниям Рид, ожесточённо елозя губкой по тарелке. — В одной воняет кошачьей мочой, хотя ебучий риэлтор утверждал, что её раньше снимала одинокая девушка без домашних животных. Во второй стены картонные: слышно даже то, как пердит престарелый мопс с восьмого этажа. В третьей тараканы. В четвёртой на полу такое пятно, ну, знаешь, которое остаётся от тела, если трупак долго провалялся незамеченным. Тебе бы, в общем, понравилось. Ричард хмыкнул: у Гэвина Рида определённо выработалось несколько извращённое представление о том, что ему нравится. — Неужели всё так плохо? — мягко уточнил он, забирая чистую тарелку и протирая её от лишней влаги. — Просто пиздецки, — уныло подтвердил Рид, подставив вилки под струю воды. — Та, которая ссаньём воняет, стоит три штуки в месяц. Три, мать их, штуки! За что, за сомнительный экспириенс «проведи ночь в кошачьем лотке»? Ричард улыбнулся краешком рта: — А другие? — Другие чуть дешевле, — Рид дёрнул плечом, и из его мыльных рук едва не выскользнул стакан. — Но находятся в такой жопе мира, что я поседею, пока доеду оттуда до работы, прыгая из автобусов на метро. А мне всё никак не починят коробку передач. Ричард сощурился: — Не знал, что у тебя есть машина. — Ага, — Гэвин мечтательно улыбнулся, — моя старушка. От отца досталась. Прикинь, старше меня, а ещё на ходу. Потом, словно бы вспомнив, что ему надлежало играть роль отпетого негодяя, скривился и добавил: — Ну, пижонам вроде тебя не понять. Ричард пожал плечами, и разговор увял. Но осталась какая-то недоговорённость, что-то, что Рид опустил. Что-то, о чём Рид умолчал. Ждать, пока тот возобновит прерванный диалог, пришлось недолго. Буквально пару минут. — Эй, чувак, — хрипло начал вновь Гэвин, подавая ему мокрый стакан, — мне нужно чуть больше времени на поиски чего-то… ну, знаешь, нормального. Без ссанья и пятен от трупов. Я перекантуюсь тут ещё недельку, ладно? «Это на пару дней», — пообещал ему Коннор целую вечность назад. Ричард не знал, почему вдруг об этом вспомнил. — Конечно, — сказал он вслух, протирая стакан полотенцем. — Сколько угодно. Если помоешь противень. Рид мученически застонал, а Ричард усмехнулся. Он определённо ещё пожалеет об этом решении.

***

Коннор потягивал ванильный милкшейк с настолько сосредоточенным лицом, будто от его усердия напрямую зависело повышение раскрываемости отдела. Учитывая то, что он приехал с дежурства и ещё был в форме, выглядело это несколько комично. Хотя ему странным образом шло, будто уравновешивало контраст между кудрями и значком полицейского. Коннору шло вообще всё, кроме навязчивых попыток залезть младшему брату в душу. Ричарду уже становилось дурно: за соседним столиком расположилась шумная компания подростков, гогот которых явно превышал допустимый в общественных местах показатель децибелов. Коннор тянул, а Ричард терял терпение — стандартный ход любых их семейных встреч. — Ну, — наконец пробубнил Коннор, мусоля зубами трубочку, — и как там у вас? Ричард тихонько вздохнул: — Ты уже спрашивал. — А ты продолжаешь говорить, что всё нормально, — покачал головой тот. — Что это, по-твоему, должно означать? — Что всё нормально? — Ричард приподнял брови; Коннор рассерженно булькнул коктейлем: — И почему мне кажется, что ты что-то от меня скрываешь? Ты и не представляешь себе. Впрочем, проблема была в том, что Коннор как раз-таки мог представлять. Ричард пожал плечами и выдавил из себя вымученную улыбку: — Мне действительно нечего больше сказать. Мы с твоим Ридом… — Он не мой! — …видимся только в редкие совпадающие выходные. Нам совершенно некогда ругаться. Он не стал добавлять, что Гэвин обладал феноменальной сверхспособностью инициировать ссору абсолютно где и когда угодно. Зато, похоже, об этом подумал сам Коннор — потому как недоверчиво спросил: — И он правда не доставляет тебе неудобств? Соседний столик взорвался смехом. Семейное воссоединение пора было заканчивать. — Нет, — твёрдо ответил Ричард, — не доставляет. Коннор слабо улыбнулся, вертя в пальцах опустошённый стаканчик. Пробормотал себе под нос: — Он и правда не такой плохой человек, каким хочет показаться. Но с ним бывает нелегко. Я знаю это как никто, так что со мной ты можешь быть честным на этот счёт. Ричард определённо не собирался быть честным насчёт Гэвина Рида ни с кем, кто потенциально мог понять, насколько далёким от сухого «нормально» было всё их взаимодействие. — Конечно, — сдержанно произнёс он вслух. — Буду иметь в виду. Коннор терпеливо вздохнул. Побарабанил пальцами по опустевшему стаканчику. Подростки за соседним столиком кидались картошкой. Ричард покосился на них и тоскливо подумал о том, что следовало остаться дома. Отделаться стандартным двухминутным разговором по телефону. Но там, в его квартире, был Рид, и… Это всё меняло. Одна из перепачканных кетчупом картофелин мягко спланировала на их столик. Гэвина, вероятно, это бы позабавило. Так. Хватит. В его голове становилось слишком много Рида — кому из них это пошло бы на пользу? — Это уже никуда не годится, — вдруг буркнул Коннор. Ричард дёрнулся — на мгновение ему подумалось, что брат вдруг обрёл способность читать мысли, в высшей степени неудобную и несвоевременную суперсилу. Но, как оказалось, говорил Коннор о другом. Он поднялся на ноги, сосредоточенный и суровый, вполне тянущий — без извечной мягкой улыбки, делающей его черты более детскими и округлыми — на свои тридцать. — Так, парни, — строго сказал он, приблизившись к диванчику, за которым настороженно притихли замолкшие подростки, — ещё один звук, и я арестую вас за непристойное поведение в общественных местах. Ричард хмыкнул себе под нос: мальчишкам было лет по двенадцать, и игры с едой определённо ещё были самым непристойным, что они совершали в жизни. — Чего? — проблеял один из них, похоже, самый бойкий. — Мы ничего не сделали! — Проедешься со мной до участка? — Коннор широко улыбнулся и вытащил из кармана наручники. Парень побелел, как полотно. — Там и выясним, так ли это на самом деле. Офицер, — он повернулся к Ричарду, и тот кашлянул в кулак, чтобы замаскировать смешок, — соберите вещественные доказательства. Остывшая размокшая картошка явно могла сказать о мотивах злоумышленников значительно меньше, чем о количестве трансжиров в собственном составе. Однако уловка сработала — срабатывала всегда. Когда Коннор вернулся за их столик, в закусочной воцарилась благословенная тишина: мальчишки, подталкивая друг друга в спину, сматывались с места преступления. Ричард покачал головой: — Разве это не называется злоупотреблением служебным положением? — Не понимаю, о чём ты, — парировал Коннор, придвигая к себе второй нетронутый коктейль — он всегда заказывал два в их редкие встречи, по какой-то старой памяти, как в детстве, хотя Ричард уже давно охладел к сладкому. Вероятно, Коннору просто хотелось выпить сразу два милкшейка. — Возможно, мне стоило отучиться на стоматолога, — заметил Ричард, наблюдая за тем, как брат опустошает стаканчик. — Было бы здорово, — согласился Коннор. — Свой кабинет и ассистентки в коротких халатах. Ричард издал неопределённое «гм». — Ну, или ассистенты, бога ради, — махнул рукой Коннор. И неожиданно спросил: — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Что? — рассеянно переспросил Ричард, мрачно раздумывающий о том, на какой из его немногочисленных выходных стоило наметить поход в бар: пора было признать, что он нуждался в чьём-то тёплом теле рядом. — О Гэвине, например, — невинным голосом объяснил Коннор, и Ричард закашлялся. Коннор внимательно прищурился. — О том, почему ты постоянно сводишь разговоры о нём на нет. Или почему так странно реагируешь на его упоминания. Ричард открутил крышку с бутылки с водой и сделал два больших глотка. — Не понимаю, о чём ты, — передразнил он, стараясь звучать как обычно. Так, будто у него не перехватило дыхание. Повисшее между ними молчание тянуло на двенадцать баллов из десяти по шкале неловкости. — Ладно, — наконец смилостивился Коннор, взгляд которого не стал ни на йоту менее подозрительным. — Значит, просто показалось. Ричард догадывался, что это было лишь временным отступлением.

***

В квартире было тихо. Не то чтобы Ричард ожидал, что Рид врубит тяжёлый рок в десятом часу вечера, наплевав на все его запреты, но могильная тишина, к которой он привык и которой обыкновенно жаждал, с Гэвином странным образом становилась избыточной и лишней. Быть может, он в самом деле слишком долго жил один — и теперь любой намёк на присутствие кого-то ещё, кого-то живого, воспринимался им острее, чем когда-либо. Да, должно быть. Он не сразу разобрал приглушённые звуки, идущие с кухни: похоже, Рид был именно там. Что он там делал в такое время? Возможно, уплетал за обе щеки торт. Он обладал исключительно детским спектром гастрономических предпочтений. Ричард пришёл к странному заключению о том, что это его не портило. …не портила — совсем наоборот — детектива и эта свободная майка, оставляющая обнажённым больше пространства, чем прикрывающая. Майка была первым, что Ричард увидел, когда заглянул на кухню. Рид сидел на корточках перед раковиной, в этой безразмерной майке и своих нелепых жёлтых шортах, и увлечённо что-то делал. Его коротко остриженный загривок был мокрым от пота — Ричарду мельком подумалось, что в этом месте запах чужого тела должен был ощущаться особенно чётко, и он глухо спросил, испугавшись своих мыслей: — Что происходит? — Бля, Ричи! — дёрнувшийся Рид, кажется, приложился лбом о столешницу и кинул на него гневный взгляд через плечо. — Ты чё подкрадываешься? Ричард вскинул брови и, избегая пялиться на чужую широкую спину, уточнил: — Ты же не пытаешься установить там бомбу? Прозвучало лишь отчасти шутливо. — Ты что, совсем дебил? — Рид скривился и вернул своё внимание пространству под раковиной. — У тебя сифон засорился. Так что я собираюсь прочистить его до того, как из слива вылезет кусок чьей-нибудь конечности. — Я не расчленяю тут людей, — поморщился Ричард. — Принесёшь ведро? — Гэвин Рид определённо страдал избирательной глухотой. Это неимоверно раздражало. И всё же ведро Ричард принёс. Мог бы и уйти, оставить Рида возиться с сифоном, если уж тому так нравилось это занятие. Но остался. Оправдал это тем, что стоило проследить за чужой работой. Чёртов трус. — Бля, не мельтеши! — Рида его присутствие не слишком-то обеспокоило. Любил зрителей? — Сядь на стул и не отсвечивай. — Давно ты в сантехники подался? — Ричард сел. — Ну, надо же чем-то платить тебе за гостеприимство, — ехидно ответил Рид, — а натурой ты не берёшь. Ричард с тоской подумал о том, что, если Рид продолжит носить такие майки, его последнее утверждение перестанет быть актуальным. К счастью, глаз на затылке, равно как и способностей к телепатии, у Гэвина не было, так что уплотнительное кольцо он снимал в исключительно приподнятом расположении духа. Даже не подозревая о том, какие демоны мучили его надзирателя. В конце концов из разобранного сифона хлынула грязная вода. Когда Рид подвинулся, чтобы его не заляпало брызгами, Ричард приметил одинокий патрубок — тот нуждался в экспресс-чистке. И он её получил. — Дава-а-ай, — пробормотал Рид себе под нос, отдирая старый герметик. — Вот так, детка. — Наслаждаешься процессом? — Ричард нервно поёрзал на стуле: не то чтобы он планировал когда-либо начать смотреть на прочистку сифона с этого ракурса. — Люблю работать руками, — хмыкнул Рид, едва ли осознающий всю двусмысленность своей реплики. Боже, пошли мне капельку благоразумия. Ричард сглотнул и поднялся на ноги. — Я, пожалуй, уже пойду, — собственный голос показался ему чужим. — Тут становится нечем дышать. Если бы он обратил внимание на то, каким задумчивым взглядом проводил его Гэвин Рид, оторвавшийся от сифона, то, возможно, оказался бы готов к тому, что произошло дальше. Если бы.