Временно

Когда Ричард вернулся домой, вымотанный, опустошённый и проголодавшийся, уже шёл первый час субботы. Загруженная смена не оставила ему ни единого шанса измучить себя пустыми размышлениями о произошедшем между ним и Гэвином, но зато помогла успокоиться, опомниться, взять себя в руки. Вспомнить, что Гэвин и не был обязан относиться к нему как-то по-особенному. И что их акт дружеской взаимопомощи ни к чему не вёл. Пожалуй, следовало извиниться. Может, не за эмоции, которые он испытывал — Ричард всё ещё оставался человеком, сколько бы Рид ни сравнивал его с роботом, — но, по меньшей мере, за громкую сцену, которую он устроил. Её можно было избежать. Не портить предпоследние сутки сосуществования некрасивой ссорой. Дьявол, Гэвин, должно быть, пришёл в ярость, когда понял, что Ричард оставил телефон в квартире. Он не сомневался, что Рид отправил ему по меньшей мере два десятка гневных сообщений. Ох. Это нужно будет перетерпеть. Хотелось верить, что прихваченного с работы вафельного батончика — очередного подношения от Саймона — хватило бы, чтобы немного сгладить углы. Когда Ричард поднялся по лестнице на свой этаж и вытащил из кармана ключи, ему пришлось задержать дыхание, как перед нырком в воду. С Гэвина сталось бы дождаться его возвращения — много более позднего, чем предполагалось — только для того, чтобы обвинить во всех смертных грехах, а упрёки и выяснения отношений были последним, чего Ричарду сейчас хотелось. …в этом он ошибся. Ричард понял это, когда всё-таки провернул ключ в замке и открыл дверь, шагнув в темноту знакомой прихожей. Пугающе, безжизненно тихой. Он на ощупь нашёл на стене переключатель, и в коридоре загорелся свет. Первым, на что он обратил внимание, было отсутствие чужой потрёпанной кожаной куртки на вешалке; на полу не валялись, как это обыкновенно бывало, небрежно сброшенные на коврик кроссовки с потёртыми мысками. Занятно. Ричард разулся. Прошёл вперёд. Заглянул в ванную — чистую и пустую, заставившую его заподозрить худшее. И в чужую комнату. Нет. Нет, взбешённый Гэвин Рид был предпоследним в перечне паршивых вариантов развития событий. Последним оказалось — неожиданное, пугающее, давящее — отсутствие каких бы то ни было признаков его нахождения в квартире: скомканного полотенца в корзине для белья; забытой на краешке раковины зубной пасты с отвинченной крышкой; свалки одежды на стуле; одинокого носка на полу. Жуткая стерильная чистота. Рид позаботился о том, чтобы о нём не осталось даже напоминания — в помещении, негласно переименованном с «гостевой спальни» на «спальню Гэвина», царил непривычный, не ридовский порядок. Кровать была перестелена: Гэвин сменил бельё. Наволочка пахла только мятным кондиционером. Ни намёка на густой и тяжёлый сигаретный шлейф. — Какого чёрта? — еле слышно спросил Ричард у самого себя, роняя одинокую подушку обратно на постель. Неужели ты… Он запретил себе волноваться раньше времени. Запретил думать о плохом исходе — любопытно, с каких пор этот стал плохим? — и, неплотно притворив за собой дверь, как если бы Рид мог прятаться в открытом нараспашку шкафу и выскочить оттуда, как следует насладившись шуткой, покинул опустевшую спальню. На кухне тоже было прибрано. Если бы Гэвин всё ещё был здесь, если бы вышел его встречать, Ричард расценил бы это как попытку извиниться. Как попытку позаботиться о нём. Но Гэвина здесь не было. Здесь вообще не было ничего, кроме мебели, стен и кухонной утвари. На столе одиноко возвышалась тарелка, накрытая защитной крышкой для микроволновки. В ней обнаружилось нечто яркое, при ближайшем рассмотрении оказавшееся неаккуратно наструганным греческим салатом. Что-то встало Ричарду поперёк горла. Гэвин приготовил ему ужин. И… уехал, когда не дождался его? Вот так просто? Это казалось неправильным, противоестественным, не коррелирующим с характером Рида — его вспышки и порывы обыкновенно были обусловлены чем-то много более личным, чем банальное опоздание. К тому же кому, как не полицейскому, было знать, что такое незапланированные переработки? Тогда почему?.. Зачем ты сбежал? Водолазка, до сих пор довольно комфортная, сдавила шею, как удавка. Ричард оттянул плотный воротник, жадно глотая воздух, и вытащил из кармана брюк уже бесполезный батончик. Бросил его на стол. Цветастая обёртка смотрелась рядом с миксом овощей довольно комично. Они вообще плохо сочетались. Он и Рид. Разве нет? Ричард с усилием оторвал взгляд от салата — голод сменился отчётливым чувством тошноты — и, вернув крышку на место, бесшумно покинул кухню. Стоило проверить телефон. Может, Гэвин написал ему хоть что-то, что сошло бы за прощальную записку, которой он не оставил. Может, это что-то объяснило бы. Вспыхнувший экран пестрел обилием уведомлений. Девятнадцать пропущенных вызовов, из которых Гэвину ожидаемо принадлежало шестнадцать. Несколько рекламных рассылок на электронной почте — Ричард смахнул их не глядя. Череда сообщений: на иконке ватсапа гордо пестрел красный кружочек с числом двадцать восемь. Когда Ричард нажал на неё, почему-то развернулся диалог с Николасом, словно приложение уже было открыто и находилось в фоновом режиме. Диалог значился прочитанным. Вся длинная цепочка неотвеченных сообщений. Разве Ричард писал ему перед уходом? Он такого не припоминал. А, к чёрту. С Николасом можно было разобраться потом. Он уже собирался выйти из переписки, но взгляд зацепился за одно из сообщений, и Ричард помедлил. Пришлось листать к середине длинного списка, чтобы понять, о чём идёт речь: Николас был верен своей манере дробить предложения. Слушайте, сэр 19:21 Можно я приеду сегодня? 19:21 У меня только что закончилась последняя лекция 19:22 По гистологии 19:22 Мы, конечно, договаривались на понедельник… 19:23 Но мне не терпится, ахаха 19:23 Скучаю по вам 19:23 Блин 21:31 Как-то тупо прозвучало, да? 21:31 Мне просто очень нравится 21:35 Ну, знаете 21:35 Проводить с вами время 21:36 С вами очень интересно 21:37 Ричард нахмурился. Это был не первый раз, когда Николас, забывшись, пытался перейти с ним на некое неформальное общение — он полагал, что юноша нашёл в его лице старшего товарища и теперь активно поддерживал видимость их странной односторонней дружбы. Однако… Вкупе с тем фактом, что диалог был прочитан… И ещё одним — тем, что Гэвина в квартире не наблюдалось… Ричард глухо выругался и открыл приложение звонков. Первый пропущенный от Рида был получен в 8:45 — видимо, тот дал ему что-то вроде передышки, решив дождаться утра; интервал между последующими варьировался от получаса до сорока девяти минут. В последний раз Гэвин позвонил ему в 19:40. Должно быть, когда вернулся с работы. Он вполне мог попросту услышать вибрацию и догадаться, что Ричард забыл телефон дома. Мог, разве нет? Ричард снова открыл переписку с Николасом. Вот оно. Последние сообщения. Сэр? 21:54 Почему вы молчите? 21:58 Всё нормально? 22:13 Нет. Всё вовсе не было нормально. Ричард прикрыл глаза, сражаясь с новым витком тошноты, и, помедлив, всё-таки переключился на основную страницу мессенджера. Из двадцати восьми непрочитанных сообщений, в которые — теперь это было очевидно — не входили те, что отправил ему Николас, на переписку с Гэвином приходилось двадцать два. У Ричарда неприятно засосало под ложечкой, но он всё же совершил над собой усилие и открыл диалог. готов поговорить? 08:17 надеюсь, ты остыл и больше не злишься 08:21 прости меня, чувак. я обосрался, но я серьёзно не имел в виду, что использовал тебя как носовой платок 08:34 хотя если учесть альтернативные способы использования платков… 08:37 Ричи? 08:41 да я ж заебу тебя звонками 08:44 ну и хер ли ты мне не отвечаешь? 09:15 клянусь, когда ты вернёшься домой, я просто придушу тебя твоей же водолазкой 09:53 а потом отсосу. и знаешь что? это будет самым ярким извинением в твоей унылой жизни секси-ботана 10:07 блядь, Рич, хватит меня игнорить! 11:05 что ты хочешь услышать? что мне жаль? если это не очевидно, то да, мне жаль, говна ты кусок. но я просто пизданул не подумав, а ты раздул из этого драму и свалил! 11:49 не веди себя как истеричная девка 13:00 бля. походу, это я тут веду себя как истеричная девка 13:48 ты бы видел рожу Конни, когда я сказал ему, что его брат — сраная принцесса, кидающая тупые обидки 15:02 ладно. ничего такого я Коннору не говорил. честно. просто надеялся, что это заставит тебя нарушить обет молчания 15:38 твоя смена давно должна была закончиться, ты, мудила. неужели так сложно ответить? 16:11 хоть одно слово 16:50 пожалуйста? 17:46 ну ты и уёбок, Рич 18:09 в общем, я погнал домой. надеюсь, ты просто спишь 18:54 ты что, на работе ещё? я пришёл, а тут ни намёка на твою кислую рожу 19:35 знаешь, я начинаю понимать твоего ебучего Зака 19:36 Далее череда сообщений обрывалась. Вероятно, Гэвин попытался позвонить ему и обнаружил, что телефон Ричарда всё это время был здесь. Рид вернулся в квартиру уже после того, как Николас отправил первую порцию своих сообщений. А позвонив отсюда, скорее всего, услышал вибрацию, заглянул в спальню и обнаружил там телефон. Далее следовал временной разрыв в два часа — перед тем, как Николас пошёл на второй заход, — за которые, по всей видимости, Рид успел прибраться и приготовить салат. А потом… Палец Ричарда дрогнул и замер над снова открывшимся диалогом. Со второго прочтения сообщения Николаса лучше выглядеть не стали. Сэр? 21:54 Почему вы молчите? 21:58 Всё нормально? 22:13 Молчал вовсе не Ричард. Молчал Гэвин, заинтригованный или, что было больше похоже на правду, раздраконенный чередой вибросигналов. Гэвин, который хотел с ним помириться. Гэвин, который пытался что-то для него сделать. Возможно, он даже ждал его, ждал Ричарда — после того, как в бешенстве схватил его телефон (Ричард никогда не жалел об отсутствии блокировки экрана так, как в этот момент) и прочёл переписку. Едва ли Николас отдавал себе отчёт в том, насколько неоднозначными могли быть его сообщения вне контекста. Сколько в них было малоприятных скрытых смыслов. Таймер в правом верхнем углу экрана мигнул и обновился. Ровно час ночи. Во сколько Гэвин покинул его квартиру? Как долго оставался здесь, ещё надеясь его застать?.. Дьявол. Ричард выругался и прикрыл глаза. Под рёбрами необъяснимо тянуло: странная тупая боль неизвестной этиологии. Он подумал о том, что Рид уже мог лечь спать, только когда нажал на значок звонка, но отступать теперь было поздно. К тому же… Он бы не простил себе, если бы не позвонил. Только не в этой ситуации. Гэвин ответил лишь через восемь длинных гудков, на которые пришлось пятнадцать ударов ополоумевшего сердца. — Чего надо? — буркнул он в трубку. — Ты меня разбудил. Голос у него был совершенно не сонный. Дружелюбием, впрочем, этот мрачный тон тоже не отличался. — Ты… — Ричард запнулся, судорожно подбирая слова, — …где? Вышло неловко и жалко. Он мог бы сказать что-то другое. «Извини, я оставил телефон дома»; или «Я не игнорировал тебя намеренно, клянусь»; или «Я знаю, что ты прочитал те сообщения». Может, хотя бы «Почему ты уехал, не дождавшись меня?» — менее болезненный аналог сдавленного «Как ты мог уйти вот так?». Что угодно. — Дома, — выплюнул Рид, и Ричард сразу же понял, что тот не имеет в виду его, Ричарда, дом. — Ясно, — медленно ответил он. Эта реплика почему-то привела Гэвина в ярость. — Хуясно, блядь, — раздражённо рявкнули в трубке. — Давай ближе к делу. Если ты по поводу ключей звонишь, то я передам их Коннору в понеде… — Плевать мне на ключи, — резковато перебил его Ричард, стиснув металлический корпус айфона с такой силой, что у него свело пальцы. — Хотел узнать, какого чёрта ты сбежал, поджав хвост и даже не дав мне шанса… — Это я сбежал?! — взвился Гэвин. Ричард почему-то живо вообразил себе, как тот сжал зубы; как на его скулах заплясали желваки, а линия челюсти ожесточилась. Он слишком хорошо изучил это подвижное лицо для того, чтобы не воображать его сейчас, доводя себя до чего-то похожего на отчаяние. — Я, значит, съебался на свою сраную работу, не оставив возможности со мной связаться? Я, получается, даже не потрудился предупредить о том, что меня не будет сраные сутки, чтобы меня не ждали попусту? Или, может, это я выебал тебе мозг тем, как мне не хочется быть заменой кого-нибудь другого, пока мне самому написывали о своей тоске восторженные мальчики со смазливым еблетом?! — Гэвин… — начал было Ричард, но Рид взбешённо отрезал: — Иди на хуй, Ричи. Серьёзно. Просто. Иди. На. Хуй. Ебал я в рот твоё безразличие. — Да послушай ты… — практически взмолился Ричард. И снова потерпел сокрушительную неудачу — Гэвин, равнодушный к его попыткам что-то исправить, тяжеловесно добавил: — Салат попробуй. Я, мать твою, старался. Он сбросил вызов раньше, чем Ричард смог бы вставить хоть слово.