Veni, vidi...

«Кошачьи глаза»

      Я проснулась от ощущения, что сердце сейчас выскочит у меня из груди, и резко села на краю кровати, чтобы поскорее ощутить под ногами твёрдую поверхность пола. Вдох-выдох, вдох-выдох... Господи, когда же это кончится?       Я одновременно дотронулась до выключателя ночника слева на тумбочке и до коммуникатора у меня в правом ухе. Сердце всë ещё учащенно колотилось.              Доброе утро, Яна.       Третьеримское время 4 часа 10 минут.       А в Токио уже десять утра. Значит, мой джетлаг продолжается. Прямо как флешбэки.       Зарядка андроида LND-2039 завершена.       Начинается загрузка обновлений программного обеспечения с сайта производителя.       Загрузка завершена.       Начинается установка обновлений.       Это может занять некоторое время.       Анна, прогноз погоды в Выборге на сегодня с климатическими нормами — в виде графика. И найди рецепт от доктора Ирины Мальцевой.       Найден рецепт на таблетки диазепама.       Какая там дозировка?       Одна таблетка один раз в день — строго перед сном.       Сна уже ни в одном глазу. Тогда надо сначала пойти умыться. Я вышла из комнаты, захватив с собой грязное полотенце и стараясь наступать на свои же следы на полу.       Прогноз погоды на 9 июня 2040 года для города Выборг готов.       А в Выборге, как и ожидалось, дождь. Но почему-то давление выше нормы...       Анна, дай уточнения по отклонениям от нормы атмосферного давления в Выборге 8-9 июня за последние пять лет. Используй данные с метеостанции 228935u.       Удивительно, что старушка-метеостанция до сих пор работает, хотя нуждалась в модернизации уже лет десять назад. Надеюсь, нам удастся привести её в порядок — тогда данные будут ещё точнее.       Я зашла в ванную.       Новое текстовое сообщение от Маши.       Анна, выведи на экран.       «У нас тут веселуха. Позвони, как проснешься».       Информация об атмосферном давлении собрана.       Таак, повышения давления раньше не наблюдалось. Ну, может, Машка что-то прояснит.       «Анна, видео-звонок для Маши», — мысленно скомандовала я и встала возле зеркала.       Видео-звонок начат.       Абонент не отвечает.       Повтори звонок.       Видео-звонок начат.       Абонент не отвечает.       Наверное, она не ожидала, что я могу проснуться раньше десяти утра. Коммуникатор она использует редко, а телефон, как обычно, оставила в модуле, так как ходит по территории базы с рацией...       Взглянув в зеркало, я обнаружила, что корзина для белья закрыта, а на полу больше нет груды грязного тряпья. Я приоткрыла дверцу бельевого шкафа — он был наполовину заполнен чистыми полотенцами и халатами. Значит, Несмеяна зарядила Бена и тот уже начал стирку. Я накинула один из халатов, который отдавал ароматом лаванды. Надо же, она купила мой любимый кондиционер для белья — чудеса в решете... Неужели, наконец, образумилась? Или, может, соскучилась по мне за три недели?       Впервые за те же три недели почистив зубы электрической щеткой, я умылась, промокнула лицо полотенцем — оно тоже благоухало лавандой — и, стоя перед зеркалом, нанесла на лицо спрей. Если я продолжу спать так же «хорошо», как в последние два дня, меня никакой чудодейственный спрей не спасёт...       Когда я вышла из ванной, пол в коридоре был уже чистым, мусор в холле исчез, а вдоль стены выстроились знакомые разноцветные пакеты из биоразлагаемого пластика. Надо будет захватить с собой, как пойду в аптеку.       По дороге в гардеробную я заглянула в прачечную, где едва слышно шумела стиральная машина, а Бен, стоя спиной к двери, сортировал белье. В углу над контейнерами с бытовой химией возвышалась бутылка с фиолетовым колпачком и надписью «Lenore Лавандовый Бриз». Надо будет компенсировать Несмеяне затраты на порошки и кондиционер... А Бена лучше не отвлекать, а то еще собьется с программы.       Я тихо прикрыла дверь и направилась по чистейшему полу прямиком в гардеробную, где быстро отыскала на полках джинсы и ярко-синюю футболку-поло и достала из ящиков трусы и носки. Скинув халат и снова скрыв наготу под одеждой, я бросила взгляд на своё лицо в зеркале — тётка средних лет решила вспомнить молодость и не спать по ночам, но забыла что её кожа такое поведение уже не прощает. История в духе Кумской сивиллы, которая попросила у Аполлона вечную жизнь, но забыла попросить вечную молодость.       У меня в ухе вдруг зазвучала странная мелодия, а мягкий женский голос, непохожий на голос Анны, бодро произнес «омэ́дэто» и добавил длинную фразу, в которой я разобрала только слово «андороидо».       Какого японского дьявола?...       Анна, ответь.       Вместо Анны, со мной снова заговорила незваная японская гостья и после отрывистого «конничива» добавила длинную фразу с единственным знакомым мне словом «сумаатофон».       И где мой сумаатофон? Черт, он так и остался вчера в моих грязных джинсах. Надеюсь, Бен ещё не отправил их в стирку, а, если отправил, то сначала проверил карманы...       Выскочив из гардеробной, я чуть не врезалась в Бена, который двигался навстречу с большой корзиной, полной одежды, в руках.       — Здравствуйте, Яна. Рад снова видеть вас, — проговорил он, как всегда, с неестественно длинными паузами.       — Привет, Бен. Ты... стирал мои синие джинсы? Они лежали в ванной на полу.       — Все синие джинсы постираны и высушены. Они находятся в данной корзине.       Черт, черт, черт... Я ведь даже не успела до конца выплатить за айфон кредит...       — Ты... проверял карманы? Я оставила там смартфон...       — Карманы были вывернуты, как предусмотрено программой. Все карманы были пусты. Надеюсь, это не стало превышением полномочий.       — Не стало. Спасибо, Бен.       — Рад услужить.       И где же тогда мой телефон?       Я быстрым шагом направилась в ванную. На столике возле раковины телефона не было. На полочке возле зеркала красовался лишь привычный арсенал Алëнкиных уходовых средств, мой спрей и какая-то помада в золотистом стике. Ярко-красная... Неужели Алëнка начала красить губы?       Взглянув в зеркало, я увидела корзину для белья. Может, телефон завалился за неё?       Знакомый серебристый прямоугольник обнаружился за корзиной, где было идеально чисто, как, впрочем, и во всей ванной. Странно, что Бен не поднял телефон, раз явно убирался здесь. Наверное, сработало правило оставлять все предметы на тех местах, где они были обнаружены — исключение было предусмотрено лишь для предметов в карманах одежды, подлежащей стирке. Я представила, как Бен отодвигает корзину для белья, поднимает мой телефон, моет своей чудо-шваброй пол и плинтус, а потом ставит корзину на место, бережно протирает телефон тряпкой из микрофибры и так же бережно кладет обратно на пол за корзину, и мои губы дрогнули в улыбке. Надо будет добавить в его программу ещё одно исключение — для гаджетов, найденных на полу.       Снять блокировку экрана на смартфоне мне не удалось, так как арабские цифры оказались заменены на иероглифы и порядок их расположения, судя по недовольным реакциям японской голосовой ассистентки, отличался от привычного. Услышав в третий раз «Пасуваадо га тадáшику аримасэ́н» и опасаясь, что сейчас доступ к моей сим-карте будет заблокирован, а оформление новой с моей секретностью на работе займёт минимум две недели, я оставила попытки ввести пин-код и отправилась в кабинет, где лежал ноутбук.       Уборка до кабинета ещё не добралась, Лëня, судя по толстому слою пыли, полностью скрывавшему надпись «Matsushita» на крышке, ноутбуком не пользовался и, чтобы избавиться от пыли веков, мне пришлось израсходовать аж три влажные салфетки.       Поверхностное гугление быстро дало понять, что в процессе установки программного обеспечения для Линды мне на телефон самопроизвольно установился лончер-захватчик. Вот тебе и новый айфон с улучшенной системой безопасности! Решение проблемы выглядело как квест: сначала, сверяясь с таблицей перевода иероглифов, нужно было набрать пин-код и разблокировать экран, затем — методом тыка найти в настройках параметр «Язык», выбрать английский, и наконец — отключить лончер андроида и включить родной лончер телефона. И если с блокировкой я кое-как справилась, то поиски языковых настроек поставили меня в тупик, так как интерфейс телефона, включая дату, часы и даже уровень заряда батареи, теперь весь состоял из иероглифов. Придется гуглить... Японская ассистентка у меня в ухе вдруг снова подала голос и сказала что-то про андороидо. Черт, у меня же есть Линда!       Я вернулась в коридор, подошла к запертой двери комнаты для гостей, быстро набрала на сенсорном табло рядом с дверью «2039» и нажала на клавишу. Хорошо, что я придумала лёгкий код, а то бы сейчас пришлось вспоминать его без Анны...       Дверь послушно отъехала в сторону. Линда сидела на стуле, упираясь ступнями в зарядный поддон, в залитой розоватыми лучами восходящего солнца комнате и издалека ее можно было принять за обычную девушку, которая делает на рассвете ножные ванны или использует вибромассажер.       Я подошла ближе и тихо позвала ее по имени. Она открыла глаза и взглянула на меня. Надо же, у неё радужки изумрудно-зеленые. Кошачий взгляд...       — Доброе утро, Яна Петровна.       — Линда, привет. У меня проблема. Когда загружалось твоё программное обеспечение, вместе с ним загрузился какой-то японский лончер и я не знаю, как его отключить.       Я протянула ей свой телефон, но она отрицательно покачала головой:       — У меня пока недостаточно развита мелкая моторика. Я ещё мало наблюдала за ней.       — Черт... Что же делать?       — Я могу отключить лончер изнутри.       — Что для этого нужно?       — Ничего. Просто расслабьтесь. Моё сознание на короткое время переместится в вашу нейросеть.       — Мне нужно закрывать глаза?       — Как хотите, — ответила она, закрыла свои кошачьи глаза и заправила за ухо светло-русую прядь.       Но как же реалистично она сделана... Интересно, на лобке у неё тоже есть волосы или она там такая же, как Юки?       — На лобке у меня волосы такого же цвета, как на голове, — вдруг проговорил у меня в голове смеющийся голос Линды. — А сравнивать меня с какой-то Юки невежливо, Яна Петровна.       Похоже, её новая прошивка включала в себя обучение азам флирта.       Голос Линды снова рассмеялся, а я почувствовала, как у меня под кожей головы забегали сотни мурашек, устремились вниз, к плечам, потекли оттуда дальше по рукам и сконцентрировались в кончиках пальцев. Это напоминало покалывания во время приступов локтевого синдрома, только ощущения не сопровождались болью и онемением и были приятными. Я непроизвольно опустила веки.       Когда я снова открыла глаза, телефон у меня в руке моргнул и высветил на экране знакомую цифровую панель без всяких иероглифов. Я быстро набрала привычную комбинацию цифр и с радостью услышала приветствие в исполнении Анны и уведомление о двух неотвеченных голосовых сообщениях от Валентина.       Линда тоже открыла глаза и внимательно наблюдала за мной.       — Линда, извини, мне надо проверить сообщения.       Анна, открой последнее сообщение от Валентина.       «Ты ещё спишь или решила меня игнорить?» — проговорил низкий голос.       Ну вот, он страдает от джетлага так же, как и я...       Анна, открой предыдущее сообщение.       Валин голос проговорил: «Подольская, ты правда подумала вчера, что я способен слить твоим феминисткам компромат про тебя и ту малолетнюю гейшу?»       Анна, голосовое для Валентина: «Валя, я не сплю и тебя не игнорю — у меня были неполадки с телефоном. Насчёт вчерашнего: я привыкла получать удары в спину, поэтому уже ничему не удивлюсь. Раз ты проверял эту Юки, значит, имел какой-то свой интерес».       — Что это был за лончер у меня в телефоне? — спросила я Линду, как только Анна подтвердила, что моё сообщение Вале отправлено.       — Экспансивный лончер «Нэко но мэ». По-русски «Кошачий глаз».       — Один из тех самых лончеров-захватчиков?       — Верно. Экспансивные лончеры иногда называют лончеры-захватчики.       — Но на выставке роботехники в Токио нам говорили, что разрешение на их внедрение ещё не получено. Из-за дыр в обеспечении безопасности персональных данных.       — Вы правы, разрешение не получено. Но необходимость тестирования является задачей с более высоким приоритетом, — с улыбкой добавила Линда.       Похоже, со своей новой прошивкой она научилась использовать намеки...       Новое голосовое сообщение от Валентина.       Анна, включи.       «Яна, мы же семья — ты жена моего брата, мать моих племянниц. Ты считаешь, что я способен всем вам так навредить? Да мне моя мать потом всю плешь проест…» — горячился у меня в ухе низкий голос.       Надо же, как его накрыло... И зачем он тогда собирал информацию про Юки?       Новое голосовое сообщение от Валентина.       Анна, включи.       «А эту Юки я пробивал, чтобы тебя подстраховать. Если бы ей не исполнялось в тот день шестнадцать, я бы тебя предостерег».       Благодетель! Спрашивается, почему нельзя просто извиниться и не устраивать тут самобичевание?       Анна, голосовое для Валентина: «Ладно, Валь, я всë поняла, проехали».       Новое голосовое сообщение от Валентина.       Анна, включи.       «С телефоном помощь нужна? Или братец мой уже пришёл в себя?» — поинтересовался благодетель, очевидно, желая облагодетельствовать меня ещё сильнее.       Анна, голосовое для Валентина: «Лëня спит. Но с телефоном уже всё в порядке. Разобрались своими женскими силами».       Валентин поставил на ваше сообщение реакцию «Ok».       — Спасибо за помощь с телефоном, — со вздохом сказала я, глядя на Линду.       — Пожалуйста. Но я вижу по выражению вашего лица, что вы чувствуете досаду.       — И толку с того, что ты это видишь? — резко ответила я.       — Возможно, вы разочарованы, потому что я сделала что-то не так, — она опустила взгляд.       — Линда, прости... Я разочарована не тобой, а разговором с моим начальником.       Я извиняюсь перед андроидом... Но, черт возьми, она мне правда очень помогла. Да ещё и расстроилась... Хотя как она может расстроиться? И может ли вообще?       — Пойдёшь со мной в аптеку? — предложила я, чтобы как-то заполнить неловкую паузу.       — Да, конечно, — приободрилась Линда. — Мне нужно как можно чаще бывать в общественных местах. Это позволит мне быстрее адаптировать мое поведение к местным социокультурным нормам. Но вам придётся помочь мне отсоединить ноги от зарядной станции. Там внутри большой неодимовый магнит — чтобы его деактивировать, нужно нажать на рычажок на задней части панели зарядного устройства. Теоретически я могла бы дотянуться до него самостоятельно, но подобные движения не рекомендуются, так как могут повлечь за собой повреждения связок.       Повреждения связок! Или она называет связками их синтетический аналог? Я бросила взгляд на её зарядное устройство и заметила рядом на полу чёрную эластичную резинку. Отлично, сейчас соберем Линде волосы.       — Яна Петровна, это не моя резинка. Моя была белого цвета.       Да какая разница — белая, чёрная! Я молча собрала ей волосы в хвост и надела резинку.       Когда мы добрались до аптеки, выбросив по дороге мешки с мусором в контейнеры, цвет которых соответствовал цветам наших пакетов, было всего лишь начало седьмого, но солнце уже ощутимо припекало. В итоге, помимо выписанного мне диазепама — он скрывался под торговым наименованием «Валиум» — я купила ещё и тюбик солнцезащитного крема и, обработав руки антисептиком, сразу же нанесла санскрин на лицо. Глядя на меня, Линда разразилась лекцией про UF–индексы, а какая-то престарелая покупательница, стараясь держаться от нас подальше, покачала головой и поправила на лице две надетые друг на друга одноразовые медицинские маски, хотя их обязательное ношение в общественных местах отменили 1 июня. Наверное, специально отправилась в аптеку в такую рань, чтобы никого здесь не встретить, а мы дерзко нарушили её планы.       В ответ на недоумение Линды по поводу гражданки в масках мне пришлось рассказать про недавнюю вспышку НКП, а потом прослушать лекцию о распространении коронавируса в современном мире и негативном влиянии локдаунов на мировую экономику.       С другой стороны, это, наверное, хорошо, что она отвлеклась на НКП — я успела спрятать в карман валиум и избежала лекции на тему ментального здоровья.       По пути домой я написала Катюхе, что отчаливаю в Выборг уже в понедельник, её желание пообщаться перевесило обиду и она предложила увидеться сегодня же под конец ее дежурства в клинике. Повезло, что она сама назначила встречу — мой визит не будет выглядеть как повод для получения рецепта...       Надо проверить, достаточно ли заряда у электрокара, чтобы мы с Линдой смогли насладиться панорамами города с высоты птичьего полета. Захватила ли я карточку? К счастью, да.       Мы зашли на парковку возле нашего дома, я сняла кар с сигнализации и вставила карту в слот на приборной панели. Аккумулятор почти на нуле. Сейчас сразу и зарядим.       Мой план, однако, провалился: индукционная колонка отказала мне в подключении, а на почту и по смс тут же пришли «письма счастья» от КОКСа.       Анна, выведи смс на экран.       «Уважаемая Яна Петровна!       Ваш персональный карбоновый след превысил рекомендуемую норму. Просим Вас до начала следующего расчетного периода (15.06.2040) пользоваться железнодорожным транспортом.              С уважением к Вам и планете,       Комитет по Отслеживанию Карбонового Следа»       Вот так, никаких мне видов на город. И никакой комфортной поездки с Линдой в Выборг.       — Что-то не так, Яна Петровна? — поинтересовалась Линда.       — КОКС перекрыл мне кислород.       — Кокс? — удивлённо переспросила Линда. — Так на русском сленге называют наркотик кокаин...       — Нет, я имела в виду аббревиатуру, которая расшифровывается «Комитет по Отслеживанию Карбонового Следа».       — Поняла! И как Комитет перекрыл вам кислород? Вы вроде бы дышите.       — Это фигуральное выражение, оно означает «помешать чему-то». КОКС пишет, что карбоновый след моего кара превысил норму, — я указала рукой на электрокар.       — Но электрокары не производят выхлопов и являются одним из наиболее экологичных видов транспорта.       — А как насчёт производства, зарядки и утилизации их аккумуляторов?       — Вы правы. Для этого требуется электричество, при получении которого может происходить вредное воздействие на экологию в случае, если для этого используются углеводороды.       — Вот-вот. Поэтому у нас введены нормы на количество зарядок аккумулятора машины. И мой лимит в этом месяце исчерпан.       — Но вы говорили, что три недели находились в командировке и не пользовались машиной.       — Ну, тут у нас есть ещё любители полётов, помимо меня...       И сейчас я вернусь домой и устрою им разбор этих самых полетов. Зато теперь понятно, с чего это у некоторых вдруг случился приступ хозяйственности — пыталась загладить вину.       Как только мы с Линдой поднялись обратно в квартиру, я тут же направилась в комнату Несмеяны. На мой стук в дверь никто не ответил — неудивительно, ещё восьми нет, а она раньше одиннадцати в выходные не встаёт.       — Я могу открыть дверь, — предложила Линда.       — Не надо. Это её личное пространство, — отозвалась я и напоследок дёрнула дверь — без особой надежды на успех, так как Несмеяна всегда запирала её изнутри. Дверь, на удивление, отъехала в сторону.       В комнате было душно, но царил относительный порядок, хотя уборка сюда тоже ещё не добралась, сама же хозяйка отсутствовала. Неужели встала так рано? Или, может, пошла в туалет? Кровать была небрежно застелена, а ни на одном из стульев не было привычных гор одежды. И что всë это значит? Подойдя к магнитной доске над письменным столом, я обнаружила там надпись маркером:       «Жанчик, я уехала к баб Яни́не. У неё авария — стояк засорился.       P.S. Капельницу Лëне я вчера сделала. Он просил не будить его, пока вы не вернетесь вечером с концерта»       Только аварий мне не хватало! И почему, спрашивается, нельзя было отправить мне сообщение, а не оповещать о своём отъезде через эти наскальные послания — неизвестно, когда бы я их обнаружила... Хотя, наверное, на это и был расчёт. Интересно, когда она отчалила?       На столе всë ещё покачивался серебристый магнитный маятник. Выходит, она сбежала прямо перед нашим возвращением. И скорее всего пряталась на лестнице, когда мы поднялись на лифте. А «вы» в постскриптуме, видимо, означает, что сама Несмеяна на концерт не идет и ее билет пропадет... Ну что за безответственный человек!       Анна, голосовой вызов для Царевны Несмеяны.       Голосовой вызов начат.              Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.       Придётся звонить баб Янине...       — Анна, видео-звонок для Мамы, — проговорила я, подходя к заляпанному зеркалу.              Черт, в отражении видно Линду, сейчас начнутся расспросы...       Видео-звонок начат.       — Линда, выйди, пожалуйста, в коридор, — попросила я, а Линда послушно удалилась из комнаты.       После двух звуковых сигналов у меня перед глазами появилось изображение мамы, которая была одета, причесана и даже слегка подкрашена. Её лоб и макушка не вошли в кадр, потому что она держала телефон слишком низко. Так и не хочет пользоваться коммуникатором и контактными линзами и юзает для видео-звонков фронтальную камеру на смартфоне...       — Мам, привет. Подними повыше телефон.       — Яночка, ты уже вернулась? — спросила она, быстро меняя положение телефона.       — Я же тебе вчера присылала сообщение, что возвращаюсь 7го.       — Надо быть терпимее к матери — я уже старый человек, могла и перепутать...       Но какая же актриса! Её памяти можно только позавидовать — ничего не забывает.       — Мам, а... Света уже у тебя?       — Яночка, ты что, не в курсе, где твоя дочь? — она удивлённо подняла вверх свои чёрные брови, которые, как и волосы, остались совершенно не тронутыми сединой.       — Она собиралась сегодня идти с нами на концерт. И, я так понимаю, она не пойдёт, — проговорила я.       — Про концерт я ничего не знаю, — ответила моя собеседница и отвела взгляд.       Всë понятно. Сговорились за моей спиной.       — А что у тебя там со стояком приключилось? — спросила я вслух.       — С каким стояком?       Понятно. Никакой аварии нет. Значит, они даже сговориться толком не успели.       — Ладно, мам, мне пора.       — Яночка, задержись на две минуты. Я должна сказать тебе кое-что очень важное.       Началось в колхозе утро...       — Да, мам, — со вздохом ответила я.       — Яночка... Нужно протирать зеркала хорошим моющим средством, тогда они будут более устойчивы к появлению пятен.       Черт...       — Мам, я не убираюсь сама. У меня для этого есть андроид.       — Поэтому у тебя дома такая грязь... Но моющие средства, я надеюсь, закупаешь ты, а не этот твой железный истукан?       — Их закупаю я.       Потому что у Бена эта функция работает со сбоями и однажды он перепутал и заказал 5 литров бесхлорного отбеливателя и литр геля для стирки.       — Ищи в составе нашатырный спирт, — сказала мама, понизив голос. — Такие средства продаются не везде, но при желании можно найти, — она многозначительно подняла брови.       Неужели нашатырный спирт тоже внесли в список запрещенных к продаже веществ?       — Ладно, мам, я поняла.       — Яночка... Подожди ещё минуту.       — Да, мам, — моё отражение в зеркале закатило глаза.       — Светочка не доверяет тебе, потому что ты в своё время не принимала в её жизни должного участия. Поэтому она теперь не говорит тебе всей правды...       Всей правды! Да эта Светочка врёт как дышит!       — Мам, я сама разберусь.       — Яночка, есть только один действенный способ исправить ошибки прошлого...       Да-да, додать ей любви и принятия, как это сделали в своё время вы с теть Любой...       — ...Нужно додать своим детям ту любовь и принятие, которые тебе не удалось подарить им в их детские годы, — назидательно проговорили с экрана. — Так советует наша Галочка в книге «Лёгкие дети».       Как же ты достала меня со своей Галочкой...              — Мам, детство Света провела в детском доме, а не со мной. У меня не было возможности ей что-либо подарить чисто физически, — возразила я вслух.       — Значит, она нуждается в любви в двойном объеме. Она травмированная девочка. Ты... обращаешься к ней «детка», как я тебя учила?       — Она говорит, что её тошнит от этого обращения, мам.       — Естественно!       — То есть моя цель — вызвать у неё тошноту?       — Нет. Но поначалу проявления любви и принятия могут вызывать такую реакцию. Галочка пишет, что это постепенно пройдёт и произойдёт а-да-птация. И жизнь твоей девочки резко изменится к лучшему.       — Мам, этой девочке уже 33...       — Вспомни, что произошло, когда мы с тётей Любой стали обращаться к тебе, Лилечке и Катеньке «детка»? — продолжила она. — Вы быстренько повыскакивали замуж. А ведь вам всем уже было за 20.       А Лиле — почти 40.       — Катя не выскакивала замуж, мам, а съехалась с Лерой, — возразила я.       — Это частности, Яночка. Главное, что вы все после этого встали на крыло и обрели своё счастье.       — Мам, «после» не значит «вследствие».       — Яночка, ты сначала попробуй, а потом уже будешь всë отметать, как ты обычно делаешь...       — Ладно, мам, я поняла. Значит, Света не у тебя?       — Нет.       — Как твои дела?       — У меня всë хорошо. Это у вас всë время какие-то проблемы.       — Тогда я побежала, мам.       — Беги. Не за ноги же тебя держать. Молодец, что стала раньше вставать по утрам. Может, хоть что-то начнёшь успевать... — разочарованно добавила она и завершила вызов.       Анна, переименуй контакт «Царевна Несмеяна» в «Света».       Контакт переименован.       Анна, голосовой вызов для Царевны Несмеяны...       Контакт не найден.       Черт...       Анна, голосовой вызов для Светы.       Голосовой вызов начат.       Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.       Смена имени не помогла. Или она сразу встала на крыло и уже обрела своё счастье в замужестве.       Анна, сколько времени?       Третьеримское время восемь часов пятнадцать минут.       Если поставить Линду на зарядку часов в одиннадцать, то в четыре ее можно будет взять с собой на концерт — и Несмеянин билет используем, и Линде посещение общественного места обеспечим. И перед этим как раз успеем заехать к Катюхе. Главное, чтобы Линду пропустили в метро...       А пока можно пару часов поспать. Только надо сказать Линде, чтобы заняла себя какой-нибудь энергозатратной деятельностью — так мы сможем за эти два дня понять, каков реальный расход ее батареи при максимальной нагрузке, и прикинуть, хватит ли заряда на поездку до Выборга.       Линда восприняла мое предложение с энтузиазмом и сказала, что с удовольствием займется алгебраической геометрией, я отвела ее в уже убранную первую гостевую и заперла там, а сама пошла во вторую гостевую, кое-как зашторила окно, завалилась на заботливо застеленную Беном кровать и сразу погрузилась в сон.       Мне снилось, что окно осталось незанавешенным и через него в комнату проникают лучи, похожие на множество тонких сияющих рук. Руки дотянулись до меня, подняли мое тело в воздух над кроватью и покачивали, словно рок-звезду на концерте, пока одна из них не достала откуда-то электрошокер и не ткнула мне им в правое бедро.       — Подстилка режима, голосовой вызов от Маши, — проговорил презрительный женский голос, а поддерживавшие меня руки исчезли, я рухнула на матрас и проснулась.       В правом кармане джинсов истошно вибрировал телефон, а в правом ухе голос Анны настойчиво повторял про голосовой вызов от Маши, уже без обзывательств.       Анна, прими.       — Привет, мамуль, — бодро проговорила Маша и моё хриплое «Салют, Машунь» прозвучало на контрасте как приветствие от ковидного пациента, который страдает лёгочной недостаточностью.       Я прочистила горло и поинтересовалась, что у них произошло.       — Американцы решили разогнать облака, так как их наблюдателям было плохо видно.       — Как разогнать? Засеиванием? — остатки сна тут же развеялись, я встала с кровати и дернула занавески на окне, но крючки опять заело и мне пришлось вставать на стул и их поправлять.       — Да. Хотели распылить с беспилотников реагент с йодистым серебром.       Она, наверное, шутит. Не могли же они... Чёртовы крючки!       — Ты меня троллишь, Маш?       — Нет, мамуль. Я не сумасшедшая, чтобы троллить тебя с утра.       — А они что, спятили? Они нам испортят состояние атмосферного фронта! — я слезла со стула.       — Слава Ктулху, все уже под контролем. Циклон почти не пострадал.       — Почему ты не сообщила мне эти подробности утром? Я бы связалась с Дорис Джонсон и надавила на нее.       — Мамуль, Анета взломала дверь в модуль Дорис, но мы ничего не добились. Дорис сказала, что мы тут, конечно, хозяева, но не господа. И что мы слишком много на себя берём. Думаешь, ты смогла бы переубедить её по конфколлу?       — И как же вы решили проблему?       — Новый руководитель французской группы помог.       Час от часу не легче...       — У них сменился руководитель?       — Да, буквально на днях. Он поднял в воздух свои дроны, те вывели из строя два американских беспилотника, а остальные сразу вернулись на свою базу.       — Прямо атака дронов.       — Ага, настоящие «Звёздные войны». Даже с канцлером Палпати́ном, — добавила Маша со смехом.       — С каким ещё Палпатином?       — К нам в четверг приезжал сам Говоров.       Еще до покушения, что ли? Или решил сорвать на нас зло после?       — Чего хотел? — спросила я вслух.       — Всë тут проинспектировал. Даже цветы на клумбах — и те понюхал.       Только я за порог, сразу начинаются чрезвычайные происшествия, кадровые перестановки и неожиданные визиты... И как её оставлять там одну за старшую?       — Почему ты мне не сообщила?       — А какой смысл был тебя беспокоить? Ты же из Токио сюда все равно бы не телепортировалась. Только дергалась бы зря... Да и он вроде остался доволен, — добавила она, а затем раздражённо рявкнула: — Да иду я, иду!       Наверное, опять поругалась с Анетой... А насчёт того, что Говоров остался доволен, она, похоже, права, иначе финансирование нам бы не выделили. Но сообщать ей радостную весть пока рано — вдруг наш Палпатин до понедельника передумает, только зря обнадëжу...       — Ладно, мамуль, я побегу, а то там Анета от меня опять чего-то хочет в срочном порядке, — продолжила Маша, а я по её интонациям поняла, что она закатила глаза — и от кого у неё эта дурацкая манера...       — Беги-беги, — сказала я вслух.       — Ты когда к нам?       — В понедельник.       — Отлично. Дома... всё в порядке? — с неуверенностью в голосе спросила она.       — Да, всё в порядке, не волнуйся.       Хотя после таких вкрадчивых вопросов можно подумать, что тут всё не в порядке...       Маша завершила вызов, а я взглянула на экран телефона, где светилось 10:45. Вот это да, я проспала больше двух часов... Я отключила вибрацию телефона — эта настройка, по всей видимости, сбросилась до дефолтной, когда система перезагрузилась после выдворения вражеского лончера «Нэко но мэ».       Заряд батареи вашего андроида составляет 8%. В скором времени потребуется подзарядка.       Анна, дай команду андроиду подключиться к зарядной станции.       Команда отправлена.       Команда принята и выполнена.       Ваш андроид заряжается.       Это может занять какое-то время.       Какое-то время! Судя по прошлому опыту — около пяти часов.       Я на всякий случай заглянула в гостевую, где была заперта Линда — она действительно заряжалась, чинно сидя на стуле. Её собранные в хвост волосы статическое электричество поднять в воздух не смогло.       Интересно, к чему был мой сон про качавшие меня в воздухе руки...       Надо проведать Алёнку, вдруг она тоже передумала идти на концерт.       Дверь в Алëнкину комнату оказалась заперта, а на мой стук никто не ответил.       Не день, а черт-те что: телефоны не включаются, двери не открываются...       Анна, текстовое для Аленушки: «Солнышко, ты где?»              Сообщение отправлено.       Голосовой вызов от Аленушки.       Анна, прими.       — Мам, привет. Я спустилась во двор. Тут Тина... — добавила она таким тоном, словно речь шла о нежелательной растительности в водоеме.       — У вас всë в порядке?       — Ну... У нас тут... разговор.       И голос какой-то грустный.       — Хочешь, пригласи Тину с нами на концерт, — предложила я. — Света не сможет пойти и один билет свободен.       — Нет, мам, не нужно. Я... подъеду к Колизею за час до начала.       — Хорошо, солнышко. Ты позавтракала?       — Да, мам... Я... пойду.       — Иди, солнышко. Тине привет.       Так, а мне ведь тоже не помешает позавтракать и вместе с Анной более тщательно проанализировать графики погоды в Выборге за последние пять дней.       На кухне меня встретила полная мойка грязной посуды. Предсказуемо…

* * *

      Хотя андроиды-охранники в метро вопреки моим опасениям благополучно считали код Линды и без вопросов позволили ей пройти в вестибюль в обход металлоискателей, я на всякий случай решила воспользоваться небиометрическим турникетом. Я дважды поднесла к считывателю свою карту, с которой списали в сумме 112 рублей. А на турникетах с использованием биометрии я бы потратила на 30% меньше...       Раздался звуковой сигнал и приветливый женский голос стал зачитывать информационное сообщение:       Уважаемые пассажиры! Наш Президент напоминает: при оплате проезда с помощью биометрии стоимость поездки составит всего 35 рублей!       Иностранные гости могут воспользоваться для сдачи биометрических данных киосками «Био+» в вестибюлях станции. Оплачивайте проезд с помощью биометрии и экономьте свои деньги!       Dear passengers, Mr. President kindly reminds you...       Вот это да! За те полгода, что я не пользовалась столичным метро, тарифы поменялись и теперь с биометрией я бы потратила на билеты аж на 37,5% меньше. Только вот и количество небиометрических турникетов сократилось с двух до одного. Такими темпами ещё через полгода цену на проезд «по биометрии» снизят вполовину, небиометрические турникеты упразднят вовсе, а у иностранных туристов будут собирать биометрические данные сразу на вокзалах и в аэропортах.       Взгляды пассажиров в вагоне были устремлены куда-то в пространство — все сидели в интернете через нейрокоммуникаторы и смотрели на виртуальные экраны. Те немногие, кто был без затычек, смотрели в экраны на стенах вагона, где рекламировали очередное обновление игры «Рандеву с Президентом»: одетый в черный костюм и белоснежную рубашку Владислав Игоревич, созданный нейросетью, поправлял в петлице алую розу, улыбался голливудской улыбкой и указывал на серебристые буквы слева от себя, которые складывались во фразу «Я снова выбрал тебя...» Создатели игры обещали незабываемые впечатления в компании самого желанного мужчины страны с эффектом полного присутствия. Затем экран заполоняли восторженные отзывы пользователей: «Лучшая игра тысячелетия», «Симулятор свиданий, которому нет равных», «Президент, как всегда, на высоте. Я вкрашилась по самые уши😍😍😍», «Обновление — бомба!!💣🔥 10 новых историй в разных жанрах! Скачал сам и советую всем друзьям». Поверх отзывов появился огромный QR-код для скачивания обновления.       Анна, считай код.       QR-код распознан.       Обновление приложения «Рандеву с Президентом» невозможно из-за нестабильного подключения к интернету. Приложение будет обновлено во время следующего включения.       Черт...       QR-код на экране напротив сменился видеороликом о том, как жители Столицы отмечают годовщину принятия Закона об отмене гендерной дискриминации. Десятки улыбающихся людей возлагали в Аллее Царей белые гвозди́ки и называли главу государства Владом-освободителем и Отцом нации.       Может, и мне заглянуть в Аллею Царей? Нет, лучше не травить душу...       Анна, продолжи читать инструкцию к роботу-пылесосу.       Когда мы доехали до станции «Лубянка-1», я узнала, что у Линды есть функция имитации дыхания. Перед встречей с Катюхой очень кстати, а то как бы она со своей проницательностью чего не заподозрила…       Вынырнув из метро на свет божий, мы быстро прошагали по Лубянскому проезду, свернули на Маросейку, а оттуда — в Петроверигский переулок, где в старинном особняке с бюстом академика Мясникова у входа находился Катюхин исследовательский центр.       На ресепшене администраторка-андроид тут же выдала нам электронные пропуска и так же, как и её коллеги в метро, пропустила Линду в обход металлоискателя.       — К сожалению, вам придется подниматься по лестнице, — неуместно бодрым голосом проговорила она нам вслед. — В настоящее время лифт закрыт на ремонт.       Она указала на двоих мужиков в комбинезонах, которые суетились возле раздвижных дверей, время от времени оглашая вестибюль крепкими выражениями.       Один из лифтеров взглянул на Линду, причмокнул губами, проговорил что-то на ухо своему напарнику и они оба расплылись в мерзких улыбочках.       Хорошо, что они не отличили ее от человека. Плохо, что женщины всë ещё воспринимаются не как люди, а как объект для сексуальных домогательств.       — А почему починкой лифтов занимаются люди, а не роботы? — поинтересовалась Линда, когда мы подошли к ступеням массивной каменной лестницы.       — Это у нас одна из немногих рабочих профессий, где по-прежнему используют только людей.       — Почему? В Японии роботы хорошо справляются с выполнением этой работы.       — У нас в большинстве зданий в Третьем Риме лифты старого образца и роботы не могут научиться их ремонтировать.       Потому что старые лифты нужно чинить с помощью изоленты и такой-то матери, а словарный запас у роботов ненастолько богат.       — А какую работу у вас выполняют только роботы?       — Они работают продавцами-консультантами, ассистентами на ресепшенах, официантами, курьерами и грузчиками.       И ещё трудятся в секс-индустрии. Но об этом, наверное, лучше умолчать. Как и о том, что роботы не получают зарплату — ведь в случае с андроидами это сильно отдаёт эксплуатацией.       Когда мы поднялись на четвертый этаж, у меня сбилось дыхание и занемели икроножные мышцы. Что, Яна Петровна, времена, когда вы могли взбегать на пятый этаж как горная лань, прошли? Три недели без массажа и привычных занятий на тренажёрах и физическая форма утрачена безвозвратно?       На стене напротив Катиного кабинета нас встретили две золоченые таблички: одна сообщала, что в этом здании 5 июня 1975 года был впервые в мире проведён внутрикоронарный тромболизис при остром инфаркте миокарда, а вторая — что 12 января 2034 года здесь же была проведена первая в мире успешная операция по пересадке искусственно созданного сердца. Линда стала внимательно смотреть на табличку на стене, словно хотела сфотографировать её взглядом, а затем перевела глаза на меня с явным намерением прочитать мне лекцию по истории кардиологии. К счастью для меня, дверь кабинета напротив с табличкой «Ведущий кардиохирург: д.м.н. Екатерина Николаевна Чекменëва» открылась, на пороге появилась сама Екатерина Николаевна, одетая в светло-розовый медицинский халат, и попросила нас подождать ещё пять минут, пока у неё закончится совещание по конфколлу.       Чтобы отвлечь Линду от кардиологии, я попросила её включить симуляцию дыхания. Она выполнила мою просьбу, предупредив, что эта функция увеличивает расход заряда батареи на 10%.       Когда минутная стрелка на больших настенных часах переместилась на пять делений вперёд (всё это время я с удовольствием наблюдала как небольшая грудь Линды под рубашкой болотного цвета мерно опускается и поднимается) дверь кабинета снова открылась и Катюха пригласила нас внутрь, где я сразу представила Линду как свою ассистентку. Катюха многозначительно посмотрела на меня. Надеюсь, она не распознала, что Линда — андроид...       Катюха стала быстро накрывать на стол, а моя отказавшаяся от чаепития ассистентка принялась разглядывать горшки с цветами на подоконниках. Линда увлечённо определяла названия растений и просвещала нас относительно тонкостей ухода за ними и использования технологий анабиоза для транспортировки рассады.       Наш разговор с Катюхой не клеился: она всё ещё обижалась на меня за то, что я не выходила с ней на связь во время своей командировки, я — была зла на неё за попытки склонить Алëнку к поступлению в медицинский за моей спиной. Каждая из нас понимала, почему другая недовольна, но выяснять отношения ни у кого желания не было. В таких условиях пространные лекции Линды оказались настоящим спасением, но как только осмотр последнего цветочного горшка был завершен, с ним закончились и рассказы про статистические данные и новые агротехнологии и в кабинете всё же повисла неловкая пауза.       — Как там Лера? — спросила я, хотя жизнь Леры меня не интересовала от слова «совсем».       — Не знаю, — ледяным тоном ответила Катюха. — Я с ней не разговариваю.       Теперь понятно, зачем я тебе понадобилась во время командировки — пожаловаться на свою благоверную...       — Из-за чего на этот раз? — мне хотелось, чтобы мой голос прозвучал непринуждённо, но получилось как-то злорадно.       — Я заказала себе вибратор. А у робокурьера сбилась программа, он перепутал дату доставки и привез его, когда Лера была дома. Разразился скандал и эта ретроградка уехала к себе на старую квартиру. Может, уже пригласила туда свою обожаемую Ингу.       — Кто это?       — Одна из её охранниц. Служит в ФСО.       Вот это да! Выходит, я путешествовала в одном купе с Катиной соперницей...       — Она по-прежнему тренирует телохранительниц? — спросила я, стараясь не выдать своего удивления.       — Муштрует своих баб. Даже агентство зарегистрировала. Она и меня пытается дрессировать. Как собаку. Только со мной этот номер не прокатит, — она звучно хрустнула печеньем, сделала глоток из стакана в серебряном подстаканнике и со стуком поставила его на стол. — У меня теперь тоже есть запасной аэродром. Как у всех вас, — она многозначительно посмотрела на Линду.       Так вот в чем дело! Она решила, что я сплю с Линдой. Не будем её разубеждать.       — Но ты же всегда была за моногамию... — сказала я вслух.       — Времена меняются, — ответила Катюха и снова глотнула из своего стакана.       Значит, ее Галя всë же разводится с мужем... Я хмыкнула в ответ и тоже сделала глоток чая.       — А у кого ещё есть запасной аэродром? — спросила я после паузы.       — Кроме тебя и Лëни? — нарочно уточнила Катюха. — У Виссарика. У его мужа. Про Леру я уже сказала. Вообще, у нас тут давно не Третий Рим, а настоящий Содом с Гоморрой. И, наверное, легче назвать тех, кто до сих пор за верность и моногамию. В моём окружении осталась лишь одна такая пара — Влад с Виктором.       — А что у Виса стряслось? — поинтересовалась я.       — А он тебе как будто не рассказал, когда встречал вчера на вокзале, — недовольно процедила Катюха.       — Он больше месяца не выходил на связь.       — Да? — отозвалась Катюха с плохо скрываемой радостью. — Ну... Он переспал со своим бывшим. По пьяни, — она многозначительно подняла брови.       — С Сашенькой?       Она кивнула:       — А Висов муженёк завёл шашни с каким-то аспирантом у себя на кафедре. В отместку, — её брови снова поднялись вверх.       — И что теперь?       — Вис рвёт и мечет.       — Но он ведь сам...       — Это другое, — Катя изобразила пальцами обеих рук кавычки. — Вис считает, что его собственная измена была минутной слабостью, а Димина — продуманной акцией.       — Двойные стандарты какие-то.       — И я ему про то же. Но там дело в уязвленном самолюбии. В таких случаях логика отключается. Димин фаворит вдвое моложе Виса и в двадцать раз образованнее. А Дима, похоже, этот, как его... Кто западает на интеллектуалов...       — Сапиосексуал, — вежливо подсказала Линда.       — Точно, спасибо, — Катюха мило улыбнулась и сделала глоток чая.       — Когда всë это случилось?       — У Виса — в мае. А мы с Лерой разругались в прошлую пятницу, 1 июня, в День защиты детей. Как раз после того, как мы проводили здесь в НИИ торжественное открытие детского хирургического отделения. Тебе, наверное, Алëнка рассказывала, она приходила мне помогать с самого утра...       — Ну да, — ответила я, хотя Алëнка ни слова не сказала мне про поход в НИИ в свой учебный день в школе.       — И Галя приходила меня поддержать... — добавила Катюха.       — Так, может, Лера просто приревновала тебя к Гале? А вибратор был только поводом? — предположила я, а Катюха одарила меня ещё одним многозначительным взглядом.       — Линда, скажи, у вас в Японии женщины пользуются вибраторами? — поинтересовалась она елейным голосом.       — Женщины в Японии активно пользуются как вибраторами, так и вакуумными стимуляторами клитора, — отозвалась Линда. — 75% мужчин в Японии страдают от эректильной дисфункции и импотенции, поэтому секс-игрушки очень распространены.       — А что насчёт однополых пар, состоящих из женщин? — уточнила Катюха.       — Такая статистика в Японии не собирается.       — А сколько в Японии таких однополых пар? — спросила Линду я.       — Каждая четвертая пара. Ведь рождаемость мужчин по всему миру вот уже почти 30 лет равняется практически нулю.       — Вот так: однополые женские пары есть, но статистика по ним не собирается. А что с мужскими однополыми союзами?       — По ним статистика собирается.       — Несправедливо, — отозвалась я.       — Да, равноправия в мире по-прежнему нет, — ехидно сказала Катюха и снова хрустнула печеньем.       — Таковы условия сейчас, — спокойно объяснила Линда, хотя её объяснение ничего не объясняло.       — Ян, а как дела у Алëнки? — спросила Катюха, не глядя на меня.       Это она про Аленкины планы на поступление на будущий год?       — Нормально, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Только что вернулась от бабушки с дедушкой. Идём с ней сегодня на Музфест.       Вместо ответа, Катя покивала головой с таким видом, словно знала про мою дочь что-то, чего не знала я. Как же вы меня все достали, чертовы специалисты в воспитании!       — Ладно, Катюх, нам пора. А то опоздаем на концерт.       Теперь надо уйти, а потом в последний момент «вспомнить» про рецепт и набрехать, что я снова натрудила руку, а к своему хирургу до отъезда записаться не успеваю.       На этот раз мой план сработал — Катюха без лишних вопросов выписала мне рецепт и даже прислала его копию на емейл.       Едва мы с Линдой вышли на улицу и остановились возле бюста Мясникова в ожидании, пока сотрудники городских служб закончат промывать монумент после кислотных дождей, мне пришло сообщение от Катюхи.       Надеюсь, она ничего не заподозрила… Тонкие струйки воды растекались от подножия памятника и кое-где собирались в маленькие лужицы, а те отбрасывали на стены исследовательского центра солнечных зайчиков.       Анна, выведи сообщение на экран.       «Какой стимулятор у Линды?»       Что она имеет в виду? Неужели решила, что я просила рецепт для Линды и на всякий случай интересуется, не принимает ли та стимуляторы?       Анна, текстовое для Катюхи: «В смысле?»       Новое текстовое сообщение от Катюхи.       Анна, выведи на экран.       «Ну, какая у неё модель кардиостимулятора? Я закрывала ваши электронные пропуска и увидела там пометку».       Фух, пронесло...       — Линда какая модель кардиостимуляторов сейчас самая распространенная в Японии?       — Наибольшей популярностью у врачей пользуется кардиостимулятор Medtronic Micra-AV2, который производит американская компания Medtronic.       Переслав информацию о кардиостимуляторе Катюхе, я получила от нее голосовое: «Я так и подумала. Когда я в первый раз вышла к вам в коридор, у Линды было очень ровное дыхание. А вы ведь перед этим поднимались по лестнице».              «Передай Линде, что у нас можно сделать операцию по пересадке сердца, созданного на 3d-принтере. Всю информацию можно найти на сайте НИИ», — добавила Катюха, а я поставила на ее сообщение знак «Ok».       Вот до чего дошел прогресс — даже Катюха не поняла, что Линда — робот.       Я взглянула на свою невероятно человекоподобную спутницу:       — Ну что, в обратный путь?       — Нам нужно снова выйти к станции метро Лубянка-1? — уточнила она.       — Да.       — Тогда целесообразнее идти напрямик через парк-сквер «Аллея Царей». Так мы сможем сэкономить 8 минут.       Я кивнула, а в груди у меня предательски заныло.       Едва мы зашли в сквер, ноющее ощущение усилилось, хотя атмосфера там была почти райская — повсюду щебетали птицы, на клумбах пышным цветом цвели петунии, а в тени раскидистого вяза вздымались к небу струи небольшого фонтана.       Мы быстро миновали скульптурную группу с табличкой «Династия Рюриковичей», прошли между ещё двух — с табличками «Династия Романовых» и «XX век» — и приблизились к паре бронзовых скульптур в дальней части сквера с указателем «XXI век». Слева стояла невысокая фигура с распущенными волосами в длинном балахоне, которой щедро плеснули в лицо белой краской, а по левую руку от неё располагалась бронзовая лавочка, на ней, закинув ногу на ногу, сидел бронзовый же мужчина с усами и эспаньолкой. Его правая рука с большим перстнем на указательном пальце лежала на спинке лавочки, а левая — была отведена чуть в сторону и развёрнута ладонью вверх. У его ног лежали охапки белых гвоздик, а на его раскрытую ладонь то и дело садились воробьи, придавая фигуре сходство со святым Франциском Ассизким. Скульптор постарался на славу и портретное сходство с Владом было и вовсе поразительным. Насколько был похож на оригинал мой бронзовый двойник, пострадавший от рук вандалов, мне было сложно судить.       — Я.П. Орлова-Подольская, — зачитала Линда вслух надпись на табличке. — Её лицо очень похоже на ваше... Только ростом она вам будет по плечо. А рядом на лавочке... — она перевела взгляд на вторую табличку, — Последний император Российской Империи и первый президент Российской Федеративной Республики Владислав Игоревич Юдашевич. Его я уже видела — на цифровых плакатах и на экранах в метро и на улице, пока мы сюда шли.       Рост моей скульптурной копии был рассчитан так, что она оказывалась ниже сидевшего рядом на лавочке Президента примерно на полголовы и складывалось впечатление, что это статуя ребенка.       Какая-то девочка лет пяти подбежала к памятнику и стала просить маму сфотографировать её с дядей Владиком. Родительница быстро подсадила дочку на бронзовую скамейку рядом с Владом, девочка расправила подол платьица и положила маленькую руку на раскрытую ладонь президента, отполированную до блеска многократными касаниями.       — Кто такой дядя Владик? — спросила мама-фотограф тоном учительницы.       — Наш пересидент, — ответила юная фотомодель.       А ведь сидит он тут на лавочке и впрямь долго — целых десять лет, а у власти — все двадцать, если не считать те пять лет, когда он управлял страной в должности принцепса инкогнито. Итого: фактически четверть века.       — Нет, солнышко. Он Пре-зи-дент. Первый человек в государстве, — поправила дочку мама, а девочка кивнула и сделала серьёзное выражение лица.       Сквер несколько раз огласили звуки имитации затвора фотоаппарата, фотомодель слезла с бронзовой лавочки и побежала по дорожке, прихватив с собой на память большую гвоздику. Мама-фотограф присела на то место, где несколько секунд назад сидела её дочь, протянула мне смартфон и попросила сделать снимок. Руку она положила бронзовому Владу на бедро, которое сияло полированным блеском в лучах солнца так же, как и его ладонь. Когда я вернула смартфон хозяйке, она поинтересовалась, кто такая Орлова-Подольская.       — Она боролась за права женщин, — ответила я, возвращая ей смартфон.       — Надо же, никогда про неё не слышала. Маленькая такая... Девочка, что ли? И так обгадили птицы, что лица не видно... И в путеводителе про эту Подольскую ничего... — она с недоуменным видом потрогала пальцем экран смартфона.       — А вы из какого города? — поинтересовалась я.       — Из Сталинграда, — ответила она и поспешила за своей маленькой дочкой.       — Почему они не написали на табличке ваши имя и отчество полностью, Яна Петровна, и не указали, что вы боролись за права женщин? — спросила Линда.       — Наверное, нашего президента скульптор любил больше, чем меня, — усмехнулась я.       — Вы иронизируете?       — Констатирую факт.       — А почему ваш памятник облит краской?       — Как раз от большой любви... — я изобразила пальцами обеих рук кавычки.       — Теперь вы иронизируете?       — Ага.       — Вы иронизируете, потому что не хотите об этом говорить?       — Давай как-нибудь в другой раз.       — Как скажете. Я не настаиваю.       Зачем я каждый год прохожу через этот сквер? Чтобы удостовериться, что моё изваяние снова облили краской? Или чтобы ещё раз посмотреть на бронзового Влада? Что если прийти сюда ночью, залезть к нему на колени и коснуться губами его холодных губ? И касаться их до тех пор, пока они не станут такими же сияющими, как его заласканные посетителями ладонь и бедро. Вдруг он в итоге оживёт, как каменная Галатея — по велению богини любви...       — Вы любите его? — спросил мягкий голос, а на бронзовую ладонь Владислава Игоревича с чириканьем вспорхнула парочка воробьев.       — Да, — неожиданно для самой себя ответила я.       Как его можно не любить? Всë в нём прекрасно, совершенно...       — Но ему ведь уже шестьдесят три года. Он для вас старый.       Какое это имеет значение? У Солнца нет возраста...       — Вы слышали о феномене, который называют очарование власти? — не унималась Линда.       Мне не хотелось слушать очередную лекцию и я проигнорировала вопрос.       — Пойдём, а то опоздаем на концерт, — я указала на асфальтированную дорожку, которая вела к решётчатой калитке, выходившей в Спасоглинищевский. Через дорогу как раз аптека... Но идти на рок-концерт с викодином в кармане — не лучшая идея, так что покупку придётся отложить до вечера.       Как только мы отошли от памятника, ныть у меня в груди перестало и я тут же вспомнила, что симуляция дыхания увеличивает расход заряда батареи Линды.       — Линда, выключи, пожалуйста, симуляцию дыхания.       — Симуляция отключена.

* * *

      Толпа у входа в Колизей, словно огромная лужа, растекалась узкими ручейками в направлении многочисленных калиток, которые вскоре должны были пропустить собравшихся за высокую решётчатую ограду, завешенную цифровыми экранами, где мелькали рекламные ролики предстоящего концерта. Дождей не обещали, но стадион был закрыт защитным куполом — по-видимому, из соображений безопасности.       Мы присоединились к хвосту общей лужи-очереди. Алëнка, одетая в голубые джинсы, белоснежную футболку с единорогом и парадную худи из розового плюша на молнии, была какая-то напряжённая и то и дело проверяла телефон.       — Солнышко, а какие там еще будут группы, кроме «Disturbed»? — спросила я, чтобы её отвлечь.       — Я не помню, мам, — рассеянно ответила она. — Посмотри в программке, которую вместе с билетами присылали.       — Но ты же так хотела пойти на концерт. Я думала, тут будут твои любимые исполнители.       — Я хотела сходить куда-нибудь с тобой и Несмеяной. Вас обеих подрывают эти «Disturbed», вот я и подумала, что было бы кул посетить этот ивент.       Вот так, она решила идти ради нас, а Несмеяна всё испортила...       — Солнышко... — начала я, так и не определившись, буду я оправдываться от своего имени или от имени Несмеяны, но Аленка снова отвлеклась на телефон и я решила не продолжать.       На одном из экранов, закреплённых на ограде, появилась программа действа. В списке исполнителей, помимо Disturbed, значились Hot Chill, BBTTSS, Mary(f*king)K, B2B и Свежая Зелень. Похоже, всё новое — слегка видоизмененное старое... Кроме Mary(f*king)K. На мониторе всплыла фраза «Наш Президент горячо одобряет рок-музыку» и появилось лицо Влада — он улыбался, обнажая белоснежные зубы, а потом игриво подмигивал и показывал пальцами «козу». Черт...       Уткнувшаяся в телефон Алëнка тоже чертыхнулась.       — Тебе некомфортно в толпе? — снова обратилась к ней я — не только из беспокойства, но и из желания самой отвлечься от президентской улыбки.       — Я ок, мам, — отозвалась Аленка. — Узнала, что на концерт придёт Владислав Игоревич с мужем, — она вздохнула.       — И что?       — В зале из соображений безопасности дропнут интернет и мобильную связь... — с грустью разъяснила она.       — Ну, как-нибудь потерпишь три часа без соцсетей и общения с Тиной.       Аленка сделала кислое выражение лица и сунула смартфон в карман джинсов, а сотрудники стадиона стали одну за другой открывать массивные скрипучие калитки, призывая посетителей сохранять спокойствие, не создавать давку и проходить через металлоискатели строго по одному. И тут сегодня не андроиды... И полиции как-то особенно много. Наверное, ради усиления мер безопасности в связи с визитом Влада. Вот бы мне усилить свою защиту от его чар...       Полиция тем временем оттеснила людей от одного из проходов и оцепила его, а у нас над головами мерно затарахтели винты электрокаров. Вот и первый человек в государстве прилетел.       Мы уже подходили к рамке металлоискателя, когда очередь застопорилась — какой-то мужик собирался пронести с собой платиковую бутылку с водой, охранники хотели её изъять, но мужик решил сражаться за свое право на пол-литра H2O от бренда «Священный источник» не на жизнь, а на смерть, кричал, что он не просто человек, а член партии «Viridis Mundi» и размахивал каким-то удостоверением. Откуда он его взял?       — А говорили, что пейпер доки закэнселили и все ведомства перешли на цифру, — заметила Аленка, глядя на скандалиста с «корочками».       — Может, купил в антикварном магазине, — предположила я.       — А там разве такое сейлят?       — В Японии в антикварных магазинах можно купить даже яйца динозавров, — сказала Линда, а Алëнка округлила глаза и уставилась на неё.       — Наверное, окаменевшие, — снова предположила я.       — Вы совершенно правы, — ответила Линда с улыбкой, а Аленка закусила губу.       Охранники тем временем изъяли у члена партии «Viridis Mundi» его доисторическое бумажное удостоверение, но бутылку ему оставили, так как в процессе отстаивания своих прав он неоднократно к ней прикладывался и успел полностью опорожнить.       — Ребят, у этой девушки кардиостимулятор. Ей нельзя проходить через работающий металлоискатель, — обратилась я к охранникам, когда мы подошли к калитке, и указала на Линду.       — Сейчас отключим. Только сначала проверим код, — один из ребят навел Линде на лоб сканер, похожий на лазерный пистолет.       — Такая молодая, а уже сердце не в порядке, — сочувственно покачала головой наша соседка по очереди — она явно не относилась к фанатам рок-музыки и, судя по всему, провожала двоих девочек с талисманом группы «Disturbed» на мерчах и многочисленными кольцами в ушах. Надо было мне тоже тряхнуть стариной и надеть мерч... И кольца... И серьги. Если, конечно, уши ещё окончательно не заросли.       Я прошла через металлоискатель вслед за Алёнкой и забрала из пластикового контейнера свой телефон и кейс с коммуникатором. Линду пропустили в обход «рамки».       — Ну что, девочки, заходим внутрь?       — Сейчас, мам... — Алёнка стала отчаянно барабанить по экрану большими пальцами обеих рук. — Вы... заходи́те, а я вас догоню...       О чем можно столько переписываться с Тиной? Утром ведь виделись. Или они поругались и теперь выясняют отношения?       — Хорошо, солнышко, — сказала я вслух, открыла стеклянную дверь, на которой красовался стикер с перечеркнутыми значками вай-фая и мобильной связи, и придержала ее для Линды.              Оказавшись в вестибюле, я обернулась — Аленка на крыльце у дверей поднесла телефон к лицу и явно записывала голосовое.       — А это концертный зал? — поинтересовалась Линда.       — Это стадион.       Аленка присоединилась к нам минуты через три. Едва стеклянная дверь закрылась за её спиной, лампы у нас над головами засияли ярче, а раскатистый мужской голос произнёс с интонациями ринганонсера, который представляет бойцов перед спортивным поединком: «Дамы и господа! Наш Президеент — Владислаав Иигоревич Юдашевич. Встречайте!»       Вслед за автоматной очередью вспышек фотокамер, вестибюль, где, точно из воздуха, материализовалась высокая широкоплечая фигура, огласили неистовые крики девочек-подростков, которые бросились к нашему Президенту и, наверное, разорвали бы его на части, если бы не усилия одетых в чёрное ФСО-шников с непроницаемыми лицами — они быстро оттеснили фанаток и стали подпускать их к объекту обожания по одной.       Я перевела взгляд на Алëнку, та переминалась с ноги на ногу и смотрела вслед толпе возбуждённых девиц.       — Тоже хочешь взять автограф?       — Да... — ответила она и покраснела.       — Ну, иди. Мы с Линдой подождём тебя тут.       Алëнка отошла от нас и присоединилась к толпе, с одного края которой донеслось истошное «Я люблю тебя, Влад!!», а с другого — «Я хочу от тебя пятерых детей!!» Я б для батюшки-царя родила богатыря... Выходит, со времён Салтана ничего не поменялось — просто, царя переименовали в президента...       Царь-президент бросил взгляд в мою сторону и улыбнулся голливудской улыбкой, обнажив белоснежные зубы. В груди у меня заколотилось, в висках застучало и мне тоже захотелось бежать за ним, как обезумевшей групи за рок-звездой.       Линда вдруг взяла меня за руку и твердо проговорила, глядя мне в глаза своим кошачьим взглядом:       — Это очарование власти, Яна Петровна. На самом деле он такой же человек, как вы и я.       Меня вот уже двадцать лет тянет к человеку, с которым я пару раз виделась и один раз переспала, а успокаивает меня робот, который утверждает, что он такой же человек, как я. Кафка бы явно оценил абсурдность ситуации.

* * *

      Кафкианская абсурдность повторилась еще раз, когда после окончания концерта и ужина в «Макдональдсе» я зашла в круглосуточную аптеку. Андроидка-провизорша отказалась продавать мне викодин, так как в базе данных отображалось, что я уже отоварила накануне рецепт на анксиолитик, а одновременный прием обоих препаратов представлял серьёзную опасность для жизни человека. Никакие попытки разубедить бездушную машину-гуманистку не сработали, мне пришлось капитулировать и купить для отвода глаз ожидавших меня у входа Аленки и Линды самые дешёвые витамины.       — Мам, мне кажется, эти витамины лучше вернуть, — строго сказала Алёнка, глядя на коробку у меня в руках и оторвавшись ради этого от своих чатов в телефоне.       — Почему?       — Катя говорит...       — Тётя Катя, — поправила её я.       — Она сказала, что я уже взрослая и могу обращаться к ней просто по имени и на «вы».       Спелись тут за моей спиной...       — Ладно. И что же Катя говорит про витамины?       — Что мультивитаминные комплексы — маркетинговый трик производителей. Во-первых, в них содержатся микродозы витаминов и минералов, которые тоталли анэйбл повлиять на кондишн организма. Это делается для того, чтобы снизить вероятность побочек и жалоб от пациентов, — она замолчала и взяла коробку с надписью «Мультивитаминки» у меня из рук.       — А во-вторых? — спросила я.       — Во-вторых, многие вещества плохо усваиваются вместе. Вот, к примеру, здесь в одной таблетке железо и магний. Они антагонисты по всасываемости — их нет пойнта принимать одновременно, так как магний будет мешать усвоению железа. Кто тебе посоветовал эти таблы?       — Мой психотерапевт, — тут же соврала я.       — Ирина Мальцева?       Черт...       — Ну, да.       — Катя говорила, что Мальцева — скилфул врач с большим ворк экспириенсом. Странно, что она выписала тебе этот фуфломи... — она запнулась, — Этот препарат с недоказанной эффективностью.       — Я вспомнила! Мне их не Ира посоветовала, а… другой врач, который был с нашей делегацией в Японии, — сказала я, пытаясь спасти Ирину репутацию.       — Значит, у вас там был плохой врач. Сорри.       — Ладно. Я не буду их принимать. Но и возвращать не пойду.       — Тебе не жалко денег? — удивилась Алëнка. — Давай лучше вернём.       — Это невозможно, — заметила Линда. — Согласно пункту 2.17. «Порядка отпуска лекарственных средств», утвержденного Приказом Депздравсоцразвития России N 785 от 14 декабря 2005 года, приобретенные гражданами лекарственные препараты надлежащего качества не подлежат возврату или обмену.       — Значит, эта пачка фуфломицина не достанется никому, — я открыла коробку, раздала своим спутницам блистеры, взяла один сама, подошла к урнам и выдавила розовые таблетки в чёрное жерло контейнера для органики.       Когда с утилизацией маркетингового трика было покончено, я выбросила коробку и инструкцию в урну для бумаги, забрала у девиц блистеры, вернулась в аптеку и отправила серебристые пластинки в автомат, который высветил на мониторе слова благодарности и QR-код. Анна считала код и мне на аптечную бонусную карту сразу начислили 20 рублей — по 5 за каждый блистер.       Всю дорогу Алëнка шла, уткнувшись в телефон, но на подходе к дому вдруг решила поинтересоваться у меня, отличалось ли выступление голографических «Disturbed» от оригинальных.       И ведь с технической точки зрения отличий почти не было — голограмма Дреймана не только рвала струны, но даже потела — а вот эмоционально...       — Да как тебе сказать, солнышко... — начала я.       — Не подорвали они тебя, — философски констатировала Алëнка.       — Ощущение, что это призрак группы, которой больше нет. Дрейман же объявил об их распаде несколько лет назад.       — Группа «Disturbed» прекратила своё существование 4 года назад, когда фронтмен и вокалист Питер Дрейман решил начать отдельный сольный проект, — уточнила Линда.       — А тебе понравился концерт, солнышко?       — Сначала да, но потом я узнала, что группа «Blanc Dimanche», которая мне тоже очень нравится, хотела поучаствовать, но их не взяли на фест, потому что у них нет ни одной женщины. Они могли бы заинвайтить какую-то рэндом гëрл для бэк-вокала, но они приняли десижн не прогибаться под анфейр требования и скипнуть весь ивент.       — А сколько лет до этого женщин не брали в рок-группы...       — Хочешь сказать, это такой ревендж?       — Ну, не то чтобы ревендж. Просто, маятник теперь качнулся в другую сторону.       — Но ведь в «Disturbed» тоже нет женщин. Но их же взяли.       — Думаю, так вышло, потому что у «Disturbed» не было возможности пригласить в группу женщину. Ведь самой группы уже не существует.       — Мэй би... — нехотя согласилась Алëнка.       — И давно ты начала слушать метал?       — Ты про «Blanc Dimanche»?       — Ага.       — Это не просто метал, а пост-прогрессивный панк-метал. Синтетический жанр современной рок-музыки.       Ого, она стала разбираться в жанрах.       — И давно ты их слушаешь?       — Пару недель...       Неужели так скучала тут без меня...       — Мне... надо кое-что тебе рассказать, — продолжила она, трогая пальцем венчик петунии на клумбе перед нашим подъездом.       — Я слушаю, солнышко.       — Не здесь, мам, — недовольно отозвалась она. — Давай поднимемся домой и ты придёшь ко мне в комнату перед сном. Как ты делала в детстве.       — Хорошо, солнышко, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя я тут же начала беспокоиться.       Алëнка звучно допила апельсиновый сок, выкинула трубочку и крышку в урну для пластика, а стакан — в урну для бумаги. Линда тем временем подошла к двери в подъезд. Я приблизилась к ней со спины и собиралась поднести карту к считывателю замкá, но дверь оказалась открытой. Странно... Неужели магнит неисправен?       Когда мы зашли в вестибюль, я закрыла дверь и проверила прилегание дверного полотна — ни зазоров, ни щелей...       Мы подошли к лифту, я нажала на кнопку, а Алëнка снова отвлеклась на телефон.       — Вы говорили, что в Третьем Риме лифты старые, Яна Петровна. Но этот выглядит новым, — заметила Линда, глядя на сверкающие хромированные створки.       — Это исключение. Здесь элитный дом, поэтому лифты современные.       — Элитный — это значит для элиты?       — Да нет, скорее, просто для обеспеченных людей.       — Так вы обеспеченный человек, Яна Петровна? — спросила Линда с улыбкой и мне показалось, что она спрашивает с сарказмом, ведь обеспеченные люди ходят в рестораны, а не в «Макдональдс», не сожалеют о суммах, потраченных на дешёвые витамины и не сдают блистеры от таблеток, чтобы вернуть 20 рублей. Хотя черт их знает, этих сложных андроидов — может, они и впрямь способны на иронию. К счастью, блестящая серебристая створка лифта отъехала влево и я проигнорировала неприятный вопрос.       Когда дверь нашей квартиры тоже отъехала в сторону, я быстро зашла в холл, разулась, сходила вымыть руки, отвела Линду в гостевую и усадила там на стул.       — Как ваше самочувствие? — поинтересовалась она.       Господи, мне сто лет никто не задавал этого простого вопроса... Неужели у меня такой взволнованный вид из-за слов Алëнки?       — Я в порядке, Линда, спасибо.       — Я рада слышать, что вы уже пришли в себя после приступа перед концертом.       Ах вот оно что!       — Линда, а почему ты стала меня там успокаивать?       — Я заметила, что ваш пульс и дыхание участились, а зрачки сузились. У вас также вспотели ладони. Подобные симптомы наблюдаются при панических атаках, когда человек испытывает сильный страх.       — Страх?       — Да... Этот стра... — она замолчала, закрыла глаза и откинулась на спинку стула.       Я пододвинула к ней зарядную станцию, которая тут же пристыковалась к её ступням. На боковой части прорезиненного корпуса зарядного устройства загорелся синим световой индикатор. Кажется, в первую зарядку он горел зелёным... Хотя, может, я просто не запомнила.       Интересно, можно ли верить Линде по части диагнозов? Надо будет посмотреть инструкцию... Но сначала примем душ и пойдём к Аленке брать быка за рога.       На левом краю Алëнкиного письменного стола, как обычно, стоял учебный муляж человеческой головы в разрезе, подаренный ей Валей на прошлогодний день рождения. Поначалу эта голова мне не нравилась, так как поощряла Аленкино увлечение медициной, но когда Аленка показала мне все ее функции, включая голографическую симуляцию инсульта, я смягчилась и даже сама несколько раз включала муляж, пока Алëнки не было дома.       На противоположном краю столешницы красовался букет нежно-розовых пионов в стеклянной вазе и стеклянный же флакон джомалоновского одеколона в трэвел-формате. Марина ей купила в подарок, что ли?       — Ты садись, мам, — Алëнка переложила с кровати на стол бумажный пакет, из которого торчали засушенные бутоны роз.       Так, и этот гербарий, и приглашение присесть явно не к добру. Неужели она решила меня обрадовать, что будет поступать на будущий год в чертов медицинский...       Я села на кровать, Аленка забралась туда же с ногами и прислонилась спиной к стене.       — Мам... — произнесла она тихим голосом после паузы. — У меня появился новый краш. Мальчик.       Вот это новости!       — А как же Тина? — спросила я, просто чтобы не уронить свою челюсть на застеленный ковролином пол.       — Ну, с Тиной было, конечно, имбóво, но хэви... — она поправила волосы, которые уже успели выгореть почти до платинового блонда. Или, может, она стала их красить — они ведь мне теперь ничего не рассказывают...       — Почему вам с Тиной было тяжело? — спросила я вслух.       — Каждый раз было анклиар, кто из нас должен... Ну, ты понимаешь.       — Нет, солнышко, не понимаю. Тебе придётся мне объяснить.       — Ну, кто должен быть первым... Первой...       — Проявлять инициативу?       — Да... А Вадик... Это моего краша так зовут. Вадим... В общем, он...       — Всегда знает, кто должен быть первым, — продолжила я.       — У него больше экспириенса в таких делах и это делает всë лайтóвее...       Господи, неужели у них с чертовым Вадиком уже дошло до секса? Попробуем изобразить святую простоту и что-нибудь выведать.       — А в каких именно делах, солнышко?       — Ну, мам, что ты как бэйбик... — смущенно ответила она и взглянула сначала на меня, а потом на цветы на столе.       Точно уже потрахались. Надеюсь, хоть про резинки не забыли... И я очень надеюсь, что вся эта информация не дошла до Янины Павловны, иначе кубок с гравировкой «Худшая мать тысячелетия» наденут мне прямо на голову, как шлем. И ведь я так надеялась, что Аленка будет по девушкам, как Машка, но нет — с Тиной нам, видите ли, сложно...       — А сколько Вадику лет? — спросила я.       — Почти двадцать семь. Он из последнего поколения мальчиков.       Это не мальчик, а мужик под тридцатку, а она — ещё совсем ребенок...       — Значит, он старше тебя на целых одиннадцать лет, — сказала я вслух.       — На десять. Мне ведь в июле будет семнадцать. А у него в середине августа дэ рэ. Прикинь, мы с ним оба Львы по гороскопу.       Они оба Львы — перст судьбы, не иначе!       — А у вас с папой разница в возрасте двенадцать лет, — добавила она. — И ничего...       Вот именно: ни-че-го...       — А кем он работает? — спросила я.       — Продавцом-консультантом в бутике «Джо Малон» на Новом Арбате. Мы там с ним и познакомились.       Теперь понятно, откуда у нас одеколон...       — Правда, у них на работе сокращение, — добавила она. — Всех консультантов-людей будут заменять на андроидов, чтобы резать косты́. И Вадик сейчас ищет себе джоб.       То есть он ещё и без пяти минут безработный.       — И... давно вы познакомились? — спросила я вслух.       — Три недели назад.       — Но ты же обещала, что не будешь разгуливать одна по городу и после школы будешь сразу возвращаться к бабушке с дедушкой.       — Обещала. И нарушила свой промис, сорри. Мне было так тоскливо, а ароматы всегда меня саппóртят. Особенно, твой одеколон «Шалфей и морская соль». Я приходила в бутик его слушать и мне казалось, что ты рядом.       А рядом очень кстати оказался Вадик...       — Но потом Вадик всë время приезжал в бабушкин район сам. Он отвозил меня в школу, а потом приезжал вечером и мы ходили с ним гулять, — продолжила она, опустив взгляд. — И у нас тут тоже ходили...       — Когда?       — Вчера, — ответила она и снова посмотрела на пионы на столе.       — И во сколько ты вернулась вчера домой?       — Около двенадцати... Вадик проводил меня прямо до флэта... — торопливо добавила она и покраснела.       Значит, никакого секса у них пока не было. А Вадик у нас романтик, исчезающий вид.       — Ты чего замолчала? Тебе не хотелось, чтобы он тебя провожал? — спросила я.       — Нет, что ты, наоборот... Мы просто с ним на прощанье... — она снова покраснела.       — Поцеловались?       — Ты нас тоже видела, мам? — проговорила она и закрыла руками лицо, словно они с Вадиком не поцеловались, а кого-то грохнули.       — Нет, я легла в начале одиннадцатого и сразу отрубилась из-за джетлага.       — Значит, тебе Света рассказала, — с досадой проговорила Алëнка. — Она как раз вернулась из супера и застукала нас возле лифта.       Света ничего мне не рассказывает, потому что я в своё время не принимала в её жизни должного участия и не заслужила её высокое доверие.       — Света ничего мне не говорила, солнышко. Я сама догадалась. И если тебе всë понравилось и Вадик ведет себя как воспитанный человек, то я не против, чтобы вы встречались. Только обещай, что не станешь делать того, чего не хочешь, даже если Вадик будет тебя торопить.       — Да помню я про взаимный консент, мам. Нам в школе про него все уши прожужжали, — она закатила глаза.       — Вот и хорошо. А когда дело таки дойдет до секса, проследи, чтобы Вадик надел...       — Про кондомы нам тоже рассказывали. А папа ещё и купил для меня отдельный пэк, — она встала и открыла нижний ящик письменного стола, где лежала большая запечатанная пачка с надписью «Visit». — Хотя я бы скóупилась сама. Их с шестнадцати лет продают, а мне уже почти семнадцать, я давно не бэйбик, — недовольно добавила она, одергивая свою футболку с единорогом.       Вот уеду я в понедельник, а к нашему небэйбику сюда придёт с визитом Вадик и они совместными усилиями распечатают эту пачку... Почему дети так быстро взрослеют? Кажется, только вчера мы провожали её в первый класс...       А Несмеяна, выходит, снова наврала мне — про то, что Алëнка ушла вчера гулять с подружками. Наверняка ведь всë знала уже тогда... Интересно, когда узнал Лëня. И тоже молчал, как партизан. Неизвестно ещё, кто привёз её сюда из школы. Может, новый краш...       — Но Вадик предлагает не торопиться с сексом, а сначала привыкнуть друг к другу, — сказала Алëнка и закрыла ящик стола.       Посмотрим, надолго ли Вадика хватит...       Алëнкин телефон на столе завибрировал, но она стоически села обратно на кровать со мной рядом, хотя было понятно, что ей очень хочется узнать, что же там написал ей Вадик. Зато теперь ясно, почему она так расстраивалась, что на стадионе во время концерта глушили мобильную связь и интернет — голубки́ не могли переписываться.       — Солнышко, а с Тиной ты поговорила?       — Да... — она вздохнула. — Сказала, что мне с ней хэви. Она сказала, что всë понимает.       Будем надеяться, Тина поняла, что ей дают от ворот поворот, а не восприняла Аленкины слова как призыв к более активным действиям.       — Ладно, я пойду спать. Спокойной ночи, солнышко, — я поднялась с кровати и направилась к двери. — Вадику привет.       — Спасибо, мам. За саппóрт, — она догнала меня в дверях, порывисто поцеловала в щеку и с мечтательным видом упорхнула обратно к письменному столу. От её волос тянулся шлейф джомалоновского колокольчика.       Я окинула взглядом её комнату, где, как всегда, был идеальный порядок. И в кого она у нас такая аккуратная? Либо в Яни́ну Павловну, либо в нашу Катю с искусственными руками...       Когда дверь в идеально убранную комнату закрылась, оттуда донеслось знакомое вступление к песне «N.E.B.» Blanc Dimanche, а высокий голос вокалиста запел про ангела. Наверное, про эту группу ей рассказал Вадик — увлечение Blanc Dimanche как раз подходит ему по возрасту… Господи, ему почти столько же, сколько Несмеяне... Ладно, более молодых кандидатов в женихи всё равно нет в наличии.       Я вспомнила, как мы слушали «N.E.B.» вместе с Юки. Она ещё так лихо опознала в конце, что ангел, к которому обращены слова песни, это Люцифер. Как тонкое понимание поэзии может сочетаться с практически нулевыми знаниями о Марсе и неумением решать простейшие арифметические задачи? С другой стороны, наша Несмеяна такая же: с лёгкостью решает логарифмические уравнения и ничего не знает про статическое электричество. Все они сейчас владеют лишь фрагментарными знаниями — болезнь века...       Анна, текстовое для Светы: «Сколько денег ты потратила на моющие средства?»       Неизвестно, когда она соизволит мне ответить...       Новое текстовое сообщение от Светы.       Анна, выведи на экран.       «Я 8го з.п. получила».       Никогда не отвечает прямо. Ну что за человек!       Анна, текстовое для Светы: «Ты где?»       Новое текстовое сообщение от Светы.       Анна, выведи на экран.       «У Лили».       Ну и сиди у своей Лили дальше. Хоть бы извинилась за свое поведение!       Анна, переименуй контакт «Света» в «Несмеяна».       Контакт переименован.       Я как раз проходила мимо комнаты провинившейся, зашла внутрь и открыла окно, но извинений от её хозяйки, разумеется, не дождалась.       Ладно, надо идти в супружескую спальню выяснять, как там Лёня после попойки. Надеюсь, он дома и у него не появился новый краш...       Царившая в квартире чистота так разительно контрастировала с вчерашним беспорядком, что по-прежнему бросалась в глаза, а утомившийся трудяга Бен не успел добраться до своей зарядной станции в прачечной и так и остался в проходе — опять неверно рассчитал время. Сейчас закатим его вручную.       Как только хромированное тело с тумбой со встроенным пылесосом вместо ног и надписью на корпусе «Benedictus-2030» заняло положенное место на зарядном поддоне, механические ладони робота соединились в молитвенном жесте, а на маленьком мониторе у него на груди загорелась фраза «Ora et labora». Мне всегда нравилось остроумие разработчиков: назвали модель бытового робота-помощника в честь монаха ордена бенедиктинцев, в котором главными добродетелями считали труд и молитву. За остроумие я была готова простить их детищу и сбои в программе, и отсутствие обновлений ПО, и необходимость добавлять исключения в алгоритмы вручную. Заряжайся, брат Бен.       Спальня утопала в приятном полумраке, Лëня лежал на кровати, подложив под спину подушки, и листал что-то на планшете, который, впрочем, отложил, едва я переступила порог.       — Лëнь, я воспитала безответственного человека, — сказала я, закрыв за собой дверь.       — Опять проблемы с Несмеяной? — спросил он и одернул ярко-жёлтую футболку с надписью «Слёт выпускников Академии СБ России 2014», которая едва доходила ему до середины живота.       Раз он откопал где-то этот раритет, значит, все чистые футболки закончились. А это в свою очередь означает, что Бена они не заряжали с самого моего отъезда во Владивосток...       Я прилегла на кровать рядом с Лëней:       — Несмеяна говорит, что я в её воспитании не участвовала, так как меня всë время не было дома. Так что ее безответственность на твоей совести.       — Это у неё возрастное, пройдёт.       — Когда, Лëнь? Ей 33. Когда она уже образумится? В 55, к выходу на пенсию? Или, может, после моей смерти?       — Не надо так шутить, милая. Ты же знаешь, как я это не люблю.       — У меня на редкость паршивый день. С Несмеяной проблемы, на работе проблемы, с электрокаром проблемы, — я достала из кармана халата телефон и положила на прикроватную тумбочку. — Даже телефон, и тот утром устраивал мне спектакли с переодеванием.       Я вспомнила про Вадика, о котором мне никто не рассказал, и в груди у меня заныло ещё сильнее:       — И когда ты, кстати, собирался мне рассказать про Аленкиного ухажера — накануне их свадьбы?       — Какая свадьба, Ян? Они три недели назад познакомились.       — И чего ты молчал?       — Не хотел зря тебя беспокоить. Ты как всякая мать начала бы дергаться.       — Моя мать мне, кстати, сегодня мозг делала битый час. Что я плохая мать и упустила Несмеяну...       — Лиля делала тебе мозг? — удивлённо переспросил он.       Интересно, он вспомнил про Лилю случайно или он в курсе, куда отчалила Несмеяна?       — Да нет, не Лиля, а Яни́на, мать ее, Павловна, — сказала я вслух, а Лëня недовольно скривился из-за того, что я ругнулась.       — А я уж хотел вправить самой Лиле мозг на тему морального облика, — отозвался он.       — А что там у неё?       — Коля жалуется, что она завела интрижку на стороне.       — Опять?       Он кивнул:       — И, Коля говорит, опять с каким-то молокососом, которому даже тридцати нет.       — Откуда он знает про его возраст?       — Лиля зафрендила своего любовника на Фейсбуке и флиртовала с ним там, чтобы заставить мужа ревновать.       — Но они с Колей только недавно ругались из-за её измен и он даже уезжал к родителям.       — Уезжал. Но быстро вернулся обратно. А Лиля опять за старое.       — А он сам так и трахается с той уборщицей?       — Зачем же так грубо, милая... К тому же, она не уборщица, а медсестра из нашей ведомственной поликлиники.       — Это, конечно, в корне меняет дело, — саркастически отозвалась я. — И чего он тогда трахает Лиле мозг, раз у самого рыльце в пушку?       — Он ходит к медсестре, только когда Лиля его совсем достанет со своими изменами. В воспитательных целях. Ему простительно.       — Это двойные стандарты, Лëнь.       Он развёл руками.       Вот что делают с людьми закрытые отношения — шаг влево, шаг вправо...       — Хорошо, что нас с тобой это всë миновало, — сказала я вслух.       — Я тоже рад, что у нас хотя бы таких проблем нет.       Намекает, что у нас есть много других проблем? Нет, для выяснения отношений я слишком устала.       — А как там Говоров после нападения? — спросила я, чтобы сменить тему.       — Валька говорит, что на работе он появлялся и вчера, и сегодня.       — Сегодня же суббота.       — Валька говорит, он перед отъездом в Петроград что-то там доделывал. В итоге, самого Вальку тоже дёрнули в офис в выходной. Он ведь тут остаётся — будет временно замещать Говорова.       — А когда уезжает Виктор?       — В понедельник.       Надеюсь, отъезд Говорова в понедельник — просто совпадение, а не часть коварного плана по надзору за нами...       Так, теперь надо донести до Лëни, что я тоже уезжаю в понедельник... Попробуем подсластить пилюлю проявлением заботы о доме.       — Лëнь, давай установим дома умные шторы.       — Зачем? Мне и так хорошо.       — Это удобно. Крючки не застревают. Можно настроить сенсоры, чтобы шторы сами постепенно раздвигались по утрам. Говорят, так полезнее просыпаться.       — Для этого у нас уже есть световой будильник. А шторы лучше контролировать самому, не то станешь объектом несанкционированного наблюдения.       — Ты же знаешь, я не пользуюсь световым будильником.       — Ты и дома редко бываешь. А эти твои шторы еще и стоят, небось, как крыло самолёта. Когда ты, кстати, улетаешь на свою базу?       Ну вот, заговорить ему зубы не удалось, придётся, как обычно, идти в бой с открытым забралом... И когда я уже смирюсь с тем, что женские хитрости не входят в мой арсенал?       — В понедельник, — ответила я вслух. — У нас там дел невпроворот...       — Ты же собиралась остаться дома до среды. Говорила, что Маша сама справляется.       — Нам увеличили финансирование и теперь будут контролировать сильнее, чем раньше. Ей потребуется помощь старших товарищей.       — Тебе-то зарплату повысят?       — Ничего не говорили.       — Так ты спроси сама.       — Как-то неудобно. И нам же хватает. Несмеяна работает, Маша работает...       — Понятно, альтруизм на марше, — недовольно процедил он. — А Маша так и не научится руководить экспедицией, если ты будешь то и дело бегать её подстраховывать.       — Научится! Какие её годы...       — А Алëнку куда, обратно к моим везти, что ли? — продолжил он, нервно постукивая пальцами по матрасу.       Как будто это ты её сюда привозил...       — Алëнка остаётся дома. Последний экзамен она сдала в среду. А вчера у них был последний учебный день. Следить за её режимом и выполнением домашек больше не надо. Пусть отдыхает.       — Ей-то отдых, а мне...       — А что тебе? Ей почти 17. Она уже взрослая.       — Мне Несмеяны хватает, — он резко провёл большим пальцем под обросшим щетиной подбородком.       — Так Несмеяна же работает. Только по вечерам дома и в выходные. Вчера капельницу тебе сделала. Или ты до сих пор так плохо себя чувствуешь?       — Самочувствие так себе. Но вчера было несравнимо хуже, — мрачно добавил он. — Мне было так плохо здесь одному, что хотелось повеситься, а любимая жена вернулась из длительной командировки и легла спать в гостевой. И даже поздороваться со мной не зашла.       — Ты же просил тебя не беспокоить.       — Ты могла бы лечь спать тут.       — Ты, когда с похмелья, сильно храпишь и я заснуть не могу.       — Какие мы нежные! А кто обещал в болезни и здравии, пока смерть не разлучит? Забыла уже брачные клятвы? А вот я — помню. И люблю тебя и в болезни, и в здравии.       Слова «люблю тебя» он произнес с такой интонацией, как будто речь шла о непосильном труде.       — Потому что я болею раз в пять лет, — сказала я. — У меня даже ПМСа не бывает. А ты у нас напиваешься как раз каждый месяц и...       — Слушай, у тебя есть хоть капля сочувствия? — вклинился он. — Я страдаю, но превозмогаю себя и хожу ради тебя на чертовы «12 шагов». Мне под кожу ввели микрочип, который устраивает мне интоксикацию... — он тронул себя за дряблый бицепс.       — А почему ты его вчера не отключил?       — У нас на программе устрожили требования. Теперь, если отключаешь кодирование, тебя возвращают обратно на первую ступень. Потому что отключение означает, что ты осознанно готовился выпить.       — А если не отключаешь? Им ведь всë равно приходит оповещение, что капсула сработала.       — Тогда тебя тоже вернут назад, но всего лишь на третью ступень. В этом случае они считают, что человек уже получил основное наказание в виде интоксикации, и поэтому применяют более мягкие санкции.       — А ты был на восьмой ступени?       — На девятой, — ответил он со вздохом.       — Лëнь, но ты ведь ходишь туда, чтобы избавиться от зависимости. Так что дело не во времени, а в полученном результате. Какой смысл мухлевать?       — Я в курсе, зачем я туда хожу, милая, — процедил он сквозь зубы. — Но я хочу как можно скорее выйти на работу. Ты ведь у нас хочешь умные шторы, а прибавку к зарплате не хочешь просить. И, думаешь, приятно лишние две недели сидеть на групповых встречах со всеми этими забулдыгами и в очередной раз с ними друг другу представляться?       — А устраивать самому себе интоксикацию, после которой надо капельницы делать, не так неприятно?       — Тут я по крайней мере один. Только свою позеленевшую физиономию в зеркале вижу, — он потер рукой глаза, словно устал от созерцания собственной физиономии, которая действительно выглядела не очень.       — А Артура ты зачем приглашал?       — Пытался отвлечься на секс, когда понял, что снова тянет выпить. И очень удачно совладал с собой. Можно сказать, переключился.       — Но тебе ведь и сексом нельзя заниматься до окончания программы.       — Нельзя. Но об этом, к счастью, мои наставники уведомлений не получают, — он усмехнулся. — А у Артура муж в командировку уехал, а второй муж с ним спать отказывается. Вот мы и выручили друг друга.       — Но ты ведь всё равно потом напился.       — Я выпил сто грамм, когда узнал новости про Влада. Это было уже после того, как Артур уехал. А пока он был здесь, я не пил. Он же вообще в рот не берёт.       — Ну да, конечно, — саркастически отозвалась я.       — Да я про алкоголь, а не про минеты... Я поэтому именно его и позвал, чтобы не было соблазна накатить за компанию.       Знаем мы, зачем ты его позвал. Как раз потому, что в рот он берёт всë, что хоть отдалённо напоминает член.       Я повернулась на бок, а Лëня вплотную придвинулся ко мне и я ощутила, что у него стоит просто как каменный. Невероятно: меньше суток назад этот же самый человек в отчаянии заливал коньяком душевную тоску, а потом мучился от интоксикации. Неужели он так по мне соскучился? Или это капельница даёт такой эффект? Может, мне тоже попробовать?       — Ты чего замолчала? Осуждаешь меня?       — Кто я такая, чтобы тебя осуждать? — вздохнула я. — Мне выписали анксиолитик и грозят новым курсом антидепрессантов.       — Опять ходила к своей мозгоправке, — недовольно отозвался он. — И когда ты успела? К мужу в спальню не успела зайти, а к этой...       — Мне плохо, Лëнь. У меня опять флешбэки.       — Какие еще флешбэки? Говори человеческим языком!       — Я же тебе рассказывала...       — Если я буду запоминать всю ту чепуху, которую ты мне рассказываешь...       — Ладно. Флешбэки — это образы из прошлого, которые преследуют человека в кошмарах.       — Образы из прошлого, — передразнил меня он. — Меньше надо по кабинетам мозгоправов ходить и не будет никаких образов. Всë же просто как дважды два: это прошлое, оно прошло и нечего в нём ковыряться. Забыла и забыла.       — Я хочу забыть, но у меня не получается.       — Плохо стараешься. Хотела бы, давно бы забыла.       — Я чувствую вину.       — Перед этой твоей девкой?       — Да.       — Ты всë тогда сделала правильно. Выбрала единственно верный компромиссный вариант. А она — предлагала слишком радикальные меры. И если бы не я, вы бы обе оказались за решёткой. Или даже закончили, как Корзун.       — Но Вера же так не закончила.       — Ага, — саркастически отозвался Лëня. — А всего лишь отправилась на много лет на Алтай под подписку о невыезде.       — На Алтай, а не на тот свет.       — Такие медвежьи углы ещё поискать, так что в каком-то смысле это мало чем отличается от того света. Про неё все забыли, — он снова взял в руки планшет. — И никто, кстати, не гарантирует, что Говоров не решит воспользоваться этим и убрать её, как в своё время убрал Корзуна.       Опять завел свою шарманку про Говорова!       — Зачем ему это?       — Чтобы она не мозолила ему глаза. Республика Алтай — единственный регион, где у руля стоит член говоровской партии. Подпольщики им нужны меньше всего. Именно поэтому я тебе категорически не рекомендую навещать её там даже сейчас.       И откуда он узнал про мои намерения? Надо сменить тему от греха.       — Представляешь, я проходила сегодня через сквер в парке «Горки» и...       — Заходила в Аллею Царей?       — Угу. У памятника Владу по случаю годовщины принятия закона об отмене гендерной дискриминации лежат охапки живых цветов. А мне в лицо опять плеснули белой краской...       — Кто-то напал на тебя? — переспросил Лëня, понизив голос.       — Да не на меня — на мой памятник.       — А я уж испугался, что и на тебя было покушение, как на Говорова.       — Да какая разница? Раз это мой памятник, значит, это посягательство на гражданку Орлову...       — Орлову-Подольскую, — поправил меня Лëня.       — Это частности, — ответила я, а он недовольно поджал губы.       — Это проделки тех психованных баб.       — Лëнь, я вообще-то тоже женщина.       — Ты — женщина, а они — психованные бабы, которые устроили тебе пять лет назад настоящую травлю.       — А ведь я чуть костьми не легла сначала ради создания Комитета по защите прав женщин, а потом — ради проведения гендерных реформ, — сказала я, ощущая досаду. — Если бы я тогда не надавила на Влада, ничего бы не было. И, знаешь, чем дольше я анализирую события десятилетней давности, тем сильнее убеждаюсь, что система использовала меня тогда как громоотвод.              — Меньше надо анализировать. Ты же женщина.       Началось в колхозе утро...       — То есть женщинам, по-твоему, думать не надо?       — Надо. Но поменьше. Ваша сфера — чувства, а не интеллект.       — Я так не могу.       — Не может она! — раздражённо отозвался Лëня. — Я десять лет назад фактически предотвратил госпереворот и помог Владу остаться у власти. И что получил от него взамен? Меня при первой возможности уволили с моей должности по надуманному поводу, потому что я слишком много знал. Жизнь вообще несправедлива.       — Ну, уволили тебя только через пять лет после тех событий. Из-за того, что ты...       — Это неважно, — он махнул рукой. — Памятников мне не поставили. Машин и элитных квартир, как тебе за твой вклад в проведение реформ, не предложили. Хотя у тебя была обычная бумажная работа, а я — жизнью рисковал... — он сел на кровати и взял в руки планшет. — Зачем ты, кстати, растрепала про меня Вальке?       — Что растрепала? Что тебе не поставили памятник? Он это и так знает.       — Не притворяйся, что не поняла, о чем я.       — Я не притворяюсь, я правда не понимаю.       — Зачем ты растрепала ему про мою интоксикацию?... — он положил планшет обратно на тумбочку экраном вниз. — Тоже мне жена СБ-шника! Язык как помело!       — Я поделилась с ним проблемой. Он же наш родственник.       — Проблема у неё! Это у меня теперь проблема.       Черт, что Валя ему наговорил?       — Какая проблема, Лëнь?       — Он предлагает мне пойти лечиться к его мозгоправам, — ответил он таким тоном, словно ему предложили прыгнуть с крыши нашей элитной высотки. — И денег предлагает.       — И что в этом плохого?       — А то, что деньги он предлагает дать мне в долг. Потому что психотерапию лучше оплачивать самому, это имеет особый смысл, — добавил он с издёвкой в голосе. — Знаю я его особый смысл! Ему просто жалко денег на родного брата. У меня на шее жена и три дочки, а он живёт бобылем, зарабатывает бешеные бабки и все их спускает на себя любимого.       — Он же как раз предлагает тебе деньги... И девочкам нашим всегда дарит дорогие подарки на дни рождения и на Новый год.       — А тебе ничего не дарит — хотя ты моя жена, а девкам я даже не отец, — обиженно сказал Лëня.       — Он каждый год присылает мне на день рождения букет моих любимых розовых гвоздик, — отозвалась я.       — Не обольщайся, милая. Я уже говорил тебе, что он дарит их тебе, потому что это дешёвые цветы. Он на самом деле жмот, как все богатеи.       — Это его деньги и его добрая воля, кому и что дарить. Я на него не в обиде. И тебе не на что обижаться — он тебе последнюю модель айпада презентовал. А она стоит больше ста тысяч.       — Не нужны мне его подачки с барского плеча! — он снова взял в руки планшет. — Я, наивный, двадцать пять лет назад уступил ему место в дипкорпусе, а сам пошёл на волчью работу — командовать отрядом «Легион». Обеспечил ему всю его карьеру и баснословные заработки!       Началось в колхозе утро...       — А он в благодарность за моё великодушие, — продолжал бубнить Лëня, — подсидел меня на посту главы СБ. А потом демонстративно отказался от этой должности и ушёл в эконадзор. И теперь ещё смеет советовать мне своих мозгоправов!       — Может, тебе и правда пойти к психотерапевту?       — На какие шиши?       — Может, взять из тех денег, которые ты получаешь от сдачи твоей квартиры?       Он сделал кислое выражение лица:       — Это неприкосновенный запас! Только идиоты лезут в кубышку, когда в этом нет острой необходимости.       — Но тебе же плохо. Вдруг психолог тебе поможет.       Хотя мне вот не слишком помогает...       — Чтобы ваш мозгоправ понавешал на меня диагнозов и настучал на меня куда следует? Отец мне рассказывал, как всë это делается, — он перевернул планшет экраном вниз. — Не успеешь оглянуться, окажешься в психушке.       — Но ты же не к отцу пойдёшь, а к проверенному специалисту.       — А ты вообще на чьей стороне? Что, спелись с Валькой в своей японской загранке?       — Лëнь, он мой начальник вот уже пятый год. Мы с ним общаемся по телефону почти каждый день без всяких загранок.       — Вот-вот! И на эту должность он попросился специально, чтобы...       — Он не просился, его Говоров назначил. В итоге, Вале приходится совмещать две должности. Это тяжело.       — А мне не тяжело?       — В смысле? Ты же сейчас не работаешь.       — Смотреть, как он из зависти ко мне тебя обхаживает.       — С чего ты взял, что он тебе завидует?       — С того, что он то и дело поёт, как мне повезло с женой.       Неожиданно.       — Ты же говорил, что он гей.       — Чтобы обмануть женщину, много ума не надо, — он перевернул планшет и снял блокировку.       — Как он будет обманывать, если у него на женщин не встаёт?       — А силденафил на что? Принял — и через час у тебя стояк.       — Но ты же сам говорил, что силденафил только усиливает уже имеющееся возбуждение. Как усилить то, чего нет?       — Гей-порно перед приемом посмотреть. Или просто фотки всяких красавчиков в сети, — он стал листать что-то на планшете. — Квартплату, кстати, опять повысили. Уведомление пришло.       Только этого не хватало!       — Сильно повысили?       — Будем теперь платить за дарованные тебе элитные хоромы аж 25 штук в месяц, — злорадно сказал он, продолжая свайпать по экрану.       Значит, на 7,5%.       — Лëнь, давай продадим эти хоромы, — я взглянула на него, но он продолжал свайпать по планшету. — И машину, — свайпанье сразу прекратилось. — Купим на эти деньги две квартиры где-нибудь за Третьим Транспортным и одну из них будем сдавать. Появятся свободные деньги на умные шторы...       И на унитаз с подогревом.       — Опять ты со своими безумными инициативами... — он выключил планшет и отложил его на тумбочку.       — Почему же безумными?       — Что про меня Валька скажет? Что я нищеброд?       — Почему нищеброд?       — Единственную машину продают только нищеброды.       — Так мы же ею не пользуемся.       — Ты — не пользуешься, потому что тебя по полгода дома нет, а я...       — Так и ты никуда на ней не ездишь. На ней катается только Несмеяна и оплачивать нашей царевне персональную летающую карету я не нанималась.       — И кто же будет заниматься продажей?       — Ты мог бы начать, а я бы к тебе присоединилась.       — Когда?       — После экосаммита.       — То есть ты будешь в своём Выборге перед мужиками хвостом крутить, а я тут — твою квартиру продавай и морочь себе голову объявлениями и звонками от покупателей...       — Я не развлекаться еду, а работать. У нас самая горячая пора. А ты мог бы нанять риелтора. Дусе Лазаревой напиши. Она говорила, у неё есть проверенный специалист.       — И потом отстегивать этому дармоеду после продажи кругленькую сумму? Нет уж, дудки!       — Тогда Несмеяну подключи. Пусть помогает тебе на выходных.       — Терпеть не могу этот твой начальственный тон. Всë-то у тебя просто, всë-то ты знаешь. А нам, убогим, остаётся только взять под козырёк...       Господи, ты можешь хоть в чем-то со мной согласиться, а не ломаться, как красна девица?       — Как прошёл концерт? — спросила «девица».       — Под знаком Владислава Игоревича, — отозвалась я.       — Он приходил туда? — кислое выражение на лице Лëни тут же сменилось на заинтересованное.       Что, жалеешь теперь, что не пошел с нами?       — Девочки-подростки визжали и умоляли его их коснуться, — ответила я вслух. — А наша сдержанная Алëнка бегала брать у него автограф и потом аж подпрыгивала от удовольствия. «Disturbed» на неё такого впечатления не произвели. Как будто он рок-звезда. Или Иисус. Как он это делает?       — С помощью «чипов любви», которые всем нам вживили вместе с вакцинами от вируса, — рассмеялся Лëня.       — Ну, это совсем уж оголтелая теория заговора. Я вот думаю, может, это какая-то психотехника, доступная только избранным? Как в аниме «Код Гиас».       — Опять мультик какой-то идиотский?       — Ага... — вздохнула я. — Думаешь, я всё придумываю?       — Не думаю. В молодости магия Влада, — он изобразил руками кавычки, — на меня тоже действовала.       Можно подумать, сейчас перестала. Напился до чёртиков, едва узнал, что Влад помчался спасать своего Виктора... Но говорить ему об этом не надо, иначе начнутся завывания, что я пинаю и без того страдающего человека.       — Что ты ощущал тогда? — спросила я вслух. — Ревность, что он не с тобой?       — Злость.       — На Виктора?       — На себя.       — За что?       — За то, что не смог оказаться на его месте, — он поправил штаны и сполз обратно на матрас.       — Думаешь, на его месте хорошо? Все эти покушения, стресс, телохранители, протокольные мероприятия... Он ведь тоже своего рода громоотвод. Только не по женскому вопросу, а по вопросам экологии. Его партия лоббирует самую непопулярную у общественности повестку.       — Ну, можно ведь не лезть в политику.       — Можно подумать, ты бы так смог.       — Кто знает. Вдруг мне бы хватило...       — Чего? — рассмеялась я и придвинулась к нему.       Он молча положил мою руку себе пониже пояса:       — Или ты в Японии своей наигралась и не хочешь?       — 75% японских мужиков, Лëнь, страдают импотенцией, — сказала я, скользя рукой по его домашним штанам из эко-льна, под которыми не ощущалось даже намёка на импотенцию.       — Ты их там проверяла, что ли? — спросил он с притворным недовольством.       — Мужиков не проверяла. Но все женщины, с которыми меня свела судьба, жаловались на недостаток секса. Так что косвенное подтверждение есть.       — Так, может, этих баб обделили не мужики-импотенты, а другие бабы, — рассмеялся Лëня и запустил руку мне под халат.       — Практически все они утверждали, что они гетеро-.       — То есть ты сбивала их с проторенного пути и вносила в их жизнь сумятицу, — его рука скользнула вниз к моему лобку и остановилась именно там, где мне хотелось, без всяких указаний с моей стороны — со случайными людьми такого не бывает.       — И, похоже, теперь я сбиваю тебя — с пути воздержания... — усмехнулась я.       — А мы не будем заниматься любовью, — ответил он, не убирая руки́. — Ограничимся ручной работой — её мне не запрещали.       Последняя мысль, которая пришла мне в голову перед тем, как я ее отключила и отдалась во власть так хорошо знавших меня рук, была о том, что анксиолитик мне сегодня не потребуется.