Лямбда Скорпиона («Поднятый»)
11 апреля 2025 г., 18:40
Лямбда Скорпиона («Поднятый»)
Отоспаться на следующий день я не смогла, даже несмотря на принятую таблетку валиума, и, начиная с девяти утра, каждые пятнадцать минут нервно проверяла сообщения в Ромкином чате, хотя его визит в Царское Село, где Говоров обещал самолично провести для него экскурсию, был назначен лишь на обеденное время. Чтобы как-то отвлечься и при этом не прекращать мониторить чат, я открыла электронную книжку про обретение счастья после расставания, которую прислала мне накануне мама. В аннотации говорилось, что написала её наша соотечественница врач и психолог Галина Курочкина, десять лет назад эмигрировавшая в Штаты. Похоже, это и есть та самая Галочка, которую мама то и дело цитирует. Обтекаемая формулировка «врач и психолог» не предвещала ничего хорошего, переезд в Штаты говорил, скорее, о том, что наша соотечественница будет просто копировать устаревшие программы тамошних коучей, которые «вышли в тираж», и транслировать их российской аудитории, но я всë же дала Курочкиной шанс и взглянула на оглавление. Для того, чтобы пережить расставание, женщине, прямо как членам клуба анонимных алкоголиков, куда ходил Лëня, предлагалось совершить двенадцать шагов. Этот путь был разбит на три этапа — по четыре шага каждый. Названия этапов «Сбрысываем старые перья», «Очищаемся» и «Восстаем, как феникс» в сочетании с фамилией «Курочкина» вызвали у меня приступ тошноты, а от вступительного слова, в котором авторка самодовольно заявляла, что давно научилась справляться с любыми трудностями и живёт в счастливом браке, и подписи «С любовью, ваша Галочка» и вовсе чуть не вывернуло. Но едва я закрыла файл, меня снова накрыло тревогой. Вдруг Ромке не удастся переговорить с Говоровым? Или мои опасения, что всë это — штрафные санкции, подтвердятся? Я ещё несколько раз смерила шагами модуль и открыла книжку Виолы Майерс про андроидов. Следующая глава называлась «Сердечные дела бессердечных машин» и была посвящена спектру чувств, на которые способны сложные андроиды. Анна, начни читать. «Любовь — самое прекрасное чувство, на которое способны люди, а поиск того самого единственного партнёра или партнёрши и формирование здоровой привязанности является одной из главных задач в жизни каждого и каждой из нас», — с выражением зачитал голос Анны. Господи, как же вы меня достали со своей любовью и здоровой привязанностью к одному человеку... Анна, стоп. Поставь закладку. Закладка создана. Я нажала на кнопку и дверь модуля отъехала в сторону. Снаружи было пасмурно, но дождь прекратился. Пойти пройтись и заодно проверить, как поднялся уровень воды? Одной идти не хотелось, звать с собой Машу или Анету — тоже, поскольку наши разговоры неизбежно свелись бы к обсуждению планов дальнейших исследований, которые все были завязаны на пресловутом денежном переводе, и я решила прогуляться по побережью вместе с Линдой. Зонты брать мы не стали, ограничившись дождевиками из ярко-желтой прорезиненной ткани. Под ногами похрустывали прошлогодние сосновые шишки, влажный воздух приглушал запах хвои и разбавлял приторные ароматы цветов, которые приносило ветром с клумб парка. Линда определяла названия растений, атмосферное давление, температуру и влажность воздуха, а когда мы вышли с территории базы на берег — глубину воды в заливе (очевидно, сверяясь с найденной в интернете картой глубин). Как было бы замечательно загрузить в её милую голову весь массив данных, собранных нами за эти годы, чтобы она всë проанализировала. Она бы точно заметила какие-то нюансы, которые мы упускаем. Может, рискнуть и попробовать привести её в Чулан? — А что там? — поинтересовалась Линда, указывая в сторону Грота Желаний. — Что-то вроде пещеры, где можно загадывать желания. — Зачем? — удивилась Линда, а мы повернули налево и пошли по тропинке вдоль берега. — Это давняя традиция. — И желания сбываются? — Иногда, — усмехнулась я. — Вы любите иронизировать, Яна Петровна, — заметила она. Мы приблизились к узкому проходу в скальной породе и я сразу шагнула внутрь. Как же я хочу, чтобы деньги поскорее пришли на наш счет. Для верности я скрестила пальцы на обеих руках. Когда я вышла из грота, Линда всë ещё стояла у входа, с опаской глядя на валун, на который как на мощное плечо опиралась гранитная скала. — Не бойся, это безопасно, — сказала я и она наконец шагнула в мини-пещеру и скрылась из вида. Черт, выходи же, выходи... — А сколько времени надо находиться внутри, чтобы желание точно сбылось? — донеслось из грота. Пока меня снаружи кондратий не хватит... — Уже можно выходить, — сказала я вслух, стараясь, не выдать своего волнения, а Линда с довольной улыбкой покинула укрытие. — Спустимся к воде? Она кивнула, я спустилась вниз первой, на автомате протянула ей руку и, лишь ощутив внушительный вес, вспомнила, что она не такая хрупкая, какой кажется. Мы прошли почти полкилометра по берегу в сторону Греческого полуострова, я проверила отметки, которые мы с Машей сделали на валунах в прошлом году, и убедилась, что вода поднялась примерно так же. Оказавшись напротив острова Мёртвых, Линда встала между камней и, снова одарив меня улыбкой, стала завороженно смотреть на скалы, где возвышались знакомые очертания средневекового замка. — Это Капелла Людвигсбург, — проговорила она. — Архитектурный стиль неоготика. Основана в 1798 году. Выполняла функцию усыпальницы семейства Николаи. А остров впоследствии превратился в их фамильное кладбище и стал называться остров Мёртвых. Помимо надгробий, на острове находится грот Медузы с маской Медузы Горгоны — одна из романтических достопримечательностей парка «Монрепо». А ведь этот замок на острове Мёртвых как две капли воды похожа на дом, в котором жила в посёлке Лëниных родителей вдова полковника Возрожденцева. Тот дом построил её отец-профессор. Интересно, ему настолько понравилась местная капелла, что он решил увековечить её под Третьим Римом, или тут снова кроются какие-то семейные тайны? Линда опустила взгляд: — Я бы хотела посетить эту романтическую достопримечательность вместе с вами. — Туда так просто не попасть, — ответила я. — Нужно заранее заказывать специальные пропуска. — Почему? — Это приграничная территория с Финляндией. А ещё там закрытая база финнской экспедиции. Злопамятные финнки во главе со своей руководительницей Áйно Пу́лска-Орáва до сих пор не могут простить нам захваченную во время Зимней войны Ладогу и демонстративно не хотят работать с нами на одной территории. Хотя, если вдуматься, на острове Мëртвых, где они обосновались, они всë равно на нашей территории — остров-то принадлежит России. Я подняла плоский камень и бросила в воду — он потонул, предварительно сделав целых пять «блинчиков». Неплохо. Линда подошла к самой кромке воды, наклонилась за камнем и тоже швырнула его в воду — я сбилась со счета на пятнадцатом или шестнадцатом прыжке, а камень продолжал множить «блинчики», пока не добрался до острова Мëртвых, где присоединился к серой гряде своих собратьев на отмели. А вот это бросок на «отлично»! Линда тем временем извлекла откуда-то из-под подтопленного валуна чуть изогнутую полую белую трубку длиной сантиметров тридцать — её стенки были похожи на ажурную сетку, а форма напоминала не то бивень мамонта, не то óрган, который вчера в люксе «Метрополя» я так и не увидела в эрегированном состоянии. Впрочем, в хрущебе в Мытищах много лет назад в этом отношении было не лучше. Может, у Ромки уже тогда была импотенция и дело было не во мне?... — Это «Корзинка Венеры», — проговорил мягкий голос. — Похоже на коралл, — предположила я и с досадой ощутила очередной пробел в своих знаниях в области гидробиологии. — Это скелет стеклянной губки Euplectella aspergillum. У меня на родине, в Японии, такие губки называют «вместе навсегда». Раньше их дарили молодожёнам в день свадьбы. — Почему? — Внутри таких губок часто живут пары креветок, — она проломила ажурный цилиндр с торца, подставила ладонь и с третьего раза вытряхнула на неё два продолговатых комочка янтарного цвета со скрюченными побелевшими конечностями. — Они попадают внутрь еще на стадии личинок, а потом вырастают и остаются там, потому что выбраться из-за своего размера уже не могут. Губка обеспечивает им защиту и пищу. Чтобы питаться, она пропускает через себя большие объемы морской воды — в двадцать тысяч раз больше своего объема — и частицы органики достаются и рачкам. Рачки в свою очередь очищают тело губки от загрязнений. Они даже размножаются внутри, но их потомство покидает клетку, а пара родителей остаётся внутри до самой смерти. Отсюда и название «вместе навсегда», — она выбросила трупики неразлучных страдальцев в воду и снова посмотрела на белые башни усыпальницы на острове Мертвых. Что ж, поспрашиваем ее ещё, а заодно, может, заполним парочку пробелов в своих знаниях. Только надо открыть Вики, чтобы сразу проверять её ответы. Анна найди в Википедии статью про симбиоз и выведи на экран. Статья найдена. — Эта креветка — симбионт губки? — спросила я Линду. — Она её мутуал, — ответила она. — А в чем разница? — Симбиоз — более общий термин, так можно назвать любое сожительство живых организмов. А мутуализм — это взаимовыгодное сожительство, — проговорила моя собеседница тоном отличницы, прекрасно выучившей урок. — А как называется вид симбиоза, при котором один получает пользу, а второй — нет? — Комменсализм. — А чем комменсализм отличается от паразитизма? — Отличие в том, что при комменсализме вредá второму организму эти взаимоотношения тоже не причиняют. Вот так: я была уверена, что у нас с Лëней мутуализм, а, по его версии, у нас комменсализм. Или, может, он вообще считает, что я все эти годы на нем паразитировала... — А если для одного сожительство вредно, а второму нет от него ни вреда, ни пользы? — продолжила я свой экзамен. — Это аменсализм. — А как называется симбиоз, при котором оба вида не оказывают друг на друга никакого воздействия? — Нейтрализм. Но он встречается так редко, что некоторые исследователи считают его невозможным. Вот так, самый интересный вид сожительства, к сожалению, невозможен. А Линда молодец — ничего не перепутала. — У нас с вами, похоже, мутуализм, Яна... — неожиданно тихо проговорила она. Она не произнесла моего отчества и в первый момент я подумала, что у неё уже заканчивается заряд батареи, и успела в красках представить, как буду тащить её по камням и корням деревьев обратно к модулю, но она вдруг протянула мне фаллическую губку и смущённо отвела взгляд. Господи, похоже, она... Нет, не может быть. — Линда, а ты... Черт, как же неловко. Надо было дослушать главу «Сердечные дела бессердечных машин», может, не пришлось бы сейчас задавать неловкие вопросы. Линда, не поднимая глаз, пошагала по берегу прочь от меня в том направлении, откуда мы пришли. Не успела я опомниться, как она уже поднялась обратно на тропинку около Грота Желаний, и мне пришлось бежать за ней, перепрыгивая через коряги и балансируя на скользких после дождя камнях. Анна, прикажи андроиду остановиться. Команда отклонена андроидом. Этого ещё не хватало! Я поднялась к Гроту Желаний. Линда устремилась вдоль берега в направлении статуи Вяйнямёйнена и мне оставалось только следовать за ней. Когда она ступала по деревянному мостику через овраг, доски отзывались на каждый её шаг глухим стуком, словно миниатюрная девушка была каменной статуей Командора. Анна, прикажи андроиду остановиться. Команда отклонена андроидом. Оказавшись на другой стороне, Линда прибавила шаг и мне тоже пришлось ускориться. «Новое текстовое сообщение от Романа», — снова раздался у меня в ухе голос Анны, но Линда не сбавляла скорость и я решила не отвлекаться. Переходя по мосту, я уловила боковым зрением какое-то движение в зарослях деревьев, только вот всматриваться было некогда — от меня удирала моя механическая добыча. Линда выбралась на площадку, в центре которой на сером валуне длинноволосый старец из Калевалы самозабвенно терзал струны своего кантеле. Я выскочила туда же с твердым намерением устроить мятежному андроиду взбучку. Линда остановилась у камня и прислонилась к нему спиной. — Линда, какого чёрта... — выдохнула я, не успев толком отдышаться, но она игриво посмотрела на меня и спряталась за камень. Она, что, дразнит меня? Я обошла валун справа, Линда уже успела спрятаться с другой стороны. Я снова обогнула валун и снова ее не обнаружила. Зайдя за камень в третий раз, я ощутила, как моё тело уже взопрело под толстой тканью дождевика. Анна, прикажи андроиду остановиться на месте. Команда отклонена андроидом. Что если у неё сбилась программа и она сейчас побежит по эко-тропе к Краю Света, споткнется там на каменных ступенях и размозжит себе голову? Или пробежит дальше и, не дай бог, свалится с отвесных скал в залив напротив острова Любви? Или, что ещё хуже, попадёт к нашим американским коллегам, которые раскинули свой лагерь как раз на возвышенности в дальней части парка. И, чтобы её вызволить, мне придётся общаться с рыжеволосой красавицей Дорис Джонсон... Или, как обычно, делегировать это общение Маше и посвящать и её в то, что Линда — не человек. Тревожные мысли гудели у меня в голове, словно рой разъяренных пчел, когда Линда вышла из-за камня и с виноватым видом приблизилась ко мне: — Мне очень жаль, что я заставила тебя так волноваться. Я просто хотела немного тебя подразнить. Мне показалось, что тебе такое нравится. — А ты... — я осеклась, не зная, как сформулировать свой вопрос. — Я чувствую к тебе сексуализированную симпатию. Такого мне не говорили никогда. — Похоже, у вас в России в таких случаях принято говорить «Я тебя хочу», — уточнила она таким тоном, каким обычно говорят «Я очень тебя уважаю». — И что нам теперь с этим делать? — вырвалось у меня. К счастью, мне удалось сдержаться и не озвучить слово «пиздец», которое всплыло у меня в мозгу в ответ на её признание первым. — Можно завершить цикл. Можно отменить его. — Линда, давай отменим, а?... — я взяла её за руку. — У меня сейчас всë слишком сложно, я не потяну новые отношения. А разово заняться сексом и разбежаться у нас с тобой не получится — мы же коллеги по работе. Не говоря о том, что я вообще не планировала вступать в отношения с андроидами — тут с людьми бы разобраться... Она вынула руку, закрыла ею глаза, словно испытывала отчаянье, и упёрлась лбом в камень Вяйнямёйнена. — Что я сделала не так? — тихо спросила она, а я почувствовала, как у меня по затылку поползли мурашки. Она слишком похожа на человека. Разработчики не просто хорошо постарались, они перестарались. Зачем наделять их настолько тонко организованной психикой? — Что значит «слишком похожа на человека»? — спросила Линда и недоуменно посмотрела на меня. Черт... — Ты теперь можешь читать мои мысли? — ответила я вопросом на вопрос. — Я могу иногда проникать в твоё сознание. — И давно ты этому научилась? — С того момента, как у меня появилась способность улавливать сигнал твоего смартфона. А что значит «слишком похожа на человека»? Господи, за что мне это, а? Почему одним достаётся роль Бога-творца, а другим — демонического змея, который должен угостить прекрасное творение плодом с Древа познания и отравить ему жизнь? — Ты андроид, Линда. Ты не человек, — сказала я со вздохом. — Нет, ты что-то путаешь. Я человек с особенными способностями. Можно сказать, что я сверхчеловек. Ага, Ницше нервно вейпит в сторонке... И что я буду делать, если она не выдержит новости и деградирует до АОФ? Но назад пути нет и мне придётся довести начатое до конца. — Сколько тебе лет, Линда? — Мне ещё не исполнилось года. — Как выглядят люди в этом возрасте? Она отвела взгляд: — Ты права, я отличаюсь. Но почему? — Потому что ты появилась на свет, — я изобразила пальцами обеих рук кавычки, — искусственным путём. — В результате искусственного оплодотворения? — переспросила Линда, не считав в моем жесте иронию. — Нет. Тебя создали, а не зачали. Ты не человек. — А... что же я такое? Ты чëрт, которого мы с Валей своими руками выпустили из бокса-табакерки. Черт, этот черт ведь может читать мои мысли... — Ты человекоподобный робот модели LND-2039, — сказала я вслух. — Тобой управляет созданный человеком искусственный интеллект, — я непроизвольно сжала кулак и хрупкий скелет губки, который я всë ещё держала в руке, хрустнул. — И поэтому ты не хочешь со мной... — начала Линда, а я взглянула на осколки «корзинки Венеры». Так-так-так, а ведь эти губки способны пропускать через себя большие объемы воды... — Линда, а губки этого вида приспособлены к обитанию в водах с сильным течением? — Они как раз предпочитают места с более интенсивным течением. Так они могут получить больше пищи. Чтобы обеспечивать себе бóльшую устойчивость в процессе фильтрации воды в таких условиях, они способны рассеивать энергию волн, а также образовывать над собой водовороты. — А эти губки гипотетически могут жить здесь, в водах Финского залива, или этот скелет попал сюда случайно, уже после смерти особи? — Изначальный ареал их обитания — Филиппинские острова. Но они могли оказаться здесь как инва... — Как инвазивный вид, — на автомате продолжила я. — Верно. Поскольку в последние годы климат менялся, воды Балтики потеплели, залив перестал замерзать зимой и мог оказаться подходящим местом обитания для этого вида губок. На Филиппинах они живут на глубине более 200 метров, где вода тоже холодная. Что если этот инвазивный вид расплодился в зоне «ворóт» пролива Бьëркезунд, и влияет на скорость течений в придонных горизонтах? Гипотеза, конечно, на грани фола, учитывая, что это всë-таки глубоководная тропическая разновидность морских животных, но кто знает... Голосовой вызов от Маши. Анна, прими. — Мамуль, — проговорила Маша, а я по её тону поняла, что деньги, похоже, пришли. — Деньги пришли. — Оплачивай подводный дрон. — «Фишку»? — Да. И доплеровский профилограф течений с буем. Они там вместе в корзине, я заранее сформировала заказ. — Поняла. Сейчас всë сделаю. — Заберём аппаратуру и отправимся в Приморск. — Сегодня? — Сейчас. — Ты что-то обнаружила? — Расскажу по дороге. Собирайтесь, мы с Линдой будем у вас через десять минут, — я завершила вызов и посмотрела на свою мятежную ассистентку, которая продолжала понуро стоять у камня Вяйнямёйнена: — Линда, давай продолжим наш разговор вечером. Сейчас я должна отправиться в небольшую экспедицию и мне потребуется твоя помощь. Возвращаемся обратно к модулям. На сколько часов хватит заряда твоей батареи? — Думаю, часов на пять, — оживилась она. — Bonjour, mesdemoiselles, — донеслось слева. Так вот кто прятался в зарослях! Анна, включи синхронный перевод с французского. Синхронный перевод с французского языка включён. Дюбуа приблизился к нам: — Я случайно услышал, что вы собираетесь в Приморск. Могу ли я вас сопровождать? Не услышал, а подслушал. — Извините, мсье Дюбуа, мы тут все лесбухи и мужская компания нас не интересует, — я быстро прошагала мимо него по тропинке вслед за Линдой, а за моей спиной дважды произнесли отрывистое «merde». Сам ты дерьмо. Интересно, что ещё он успел подслушать? Мою речь про андроида вряд ли, я в тот момент стояла лицом к зарослям и заметила бы его, а вот про заряд батареи услышать мог — к счастью, у нас сейчас столько разных гаджетов с аккумуляторами, что мысль об андроиде придёт ему в голову в последнюю очередь, если вообще придет. К тому же, он всë равно скорее всего не в курсе про говоровский запрет и стучать на меня не пойдёт. Мы с Линдой снова приблизились к Гроту Желаний, где я быстро загадала ещё одно — связанное с проливом Бьëркезунд. Вот бы оно сбылось так же быстро, как желание про деньги.* * *
С песчаного пляжа возле парусной школы «Норд-Вест», где стояли мы с Линдой и девочками, открывался вид на пролив. Вдалеке на фоне низкого затянутого серыми кучевыми облаками неба темнело в сизой дымке побережье острова Большой Берёзовый, слева от него топорщил темную хвойную щетину необитаемый остров Равица, а прямо перед нами покачивались на темно-серой подернутой рябью водной глади плоскодонные лодочки с белоснежными парусами, напоминавшими крылья мотыльков — ученицы школы, зайдя по колено в воду, пытались их приручить. От Равицы и почти до самого Приморска тянется зона с мощными разнонаправленными течениями, скорость которых под действием атмосферных фронтов может достигать метра в секунду и больше. В мелководном проливе между Равицей и Большим Берёзовым из-за особенностей донного рельефа возникают локальные водовороты, которые при попадании в них более холодных водных масс могут превращаться в массивные вихри с горизонтальным масштабом до ста метров и вертикальным до десяти, и обращать течения в сторону Приморска. В эту зону попадает вода из зоны «ворóт» — той части пролива, которая соединяет его с Финским заливом. В самóй зоне «ворот» во время нашего ежегодного наводнения поверхностные воды и воды в промежуточных слоях устремляются по Бьëркезунду в сторону Приморска, а течения в придонных горизонтах направляются в сторону Финского залива. Если бы глубинные течения тоже шли в сторону Приморска, Бьëркезунд мог бы превратиться в огромную аспирационную трубку, отсасывающую воду из центральной части залива, что способствовало бы оттоку нагонных вод из Невской губы, а это в свою очередь помогло бы быстрее снизить уровень воды в Неве. Но в реальности такой сценарий невозможен, поскольку циркуляция воды в зоне «ворот» пролива всегда представляет собой комбинацию разнонаправленных течений — если верхние слои двигаются вправо, нижние устремляются влево, и наоборот. Однако если наши пришельцы из тропиков разрослись в зоне «ворот» и создают препятствие для придонных течений, они могут снижать их скорость и таким образом задерживать водные массы, устремившиеся в Финский залив. Маша с Анетой отправились оплачивать аренду катера, а мы с Линдой остались сторожить аппаратуру, на которую потратили три четверти выделенного нам Говоровым бюджета, и заодно дышать морским воздухом — ну, дышала за нас двоих я, а Линда, пока девиц не было рядом, в целях экономии заряда батареи даже не имитировала работу легких. Чёрный пластиковый кейс с надписью «Fifish» ждал своего часа на темном крупнозернистом песке у наших ног. Как давно я мечтала о таком подводном дроне, им ведь даже можно управлять дистанционно... А профилограф не только измерит скорость и направление течений, но и сразу составит карту донного рельефа. Но что если вóды пролива не подтвердят мою гипотезу?... Значит, одной ложной гипотезой будет меньше. Сколько неудачных экспериментов провёл Эдисон, прежде чем сконструировал лампу накаливания? — Томас Эдисон провёл около полутора тысяч испытаний различных материалов, а затем ещё около шести тысяч опытов по карбонизации растений, — тихо подсказала Линда. Значит, перед этим она так же тихо залезла ко мне в голову, а я этого даже не почувствовала. Нет, полторы тысячи — это уж слишком. Я коснулась пальцами щеки и поняла, что обветрилась. Всë потому, что снова забыла намазаться санскрином. Вера всегда смеялась надо мной: «Кто отказывается мазаться санскрином сам, будет постфактум насильно намазан увлажняющим кремом». — Если нанести на пораженную кожу гель с алоэ, заживление тканей произойдёт быстрее, — посоветовала Линда. Тогда мне помогал не крем, а нежные касания Вериных рук... Незаметно для самой себя я попыталась отыскать взглядом на побережье к востоку от причала шпиль главной местной достопримечательности лютеранской церкви святой Марии Магдалины, куда мы ходили с Верой слушать оргáн, но шпиль, к счастью, был надёжно скрыт высокими деревьями. Перед посещением кирхи мы провели тогда в Приморске согласованный митинг и раздали две тысячи листовок с информацией о нашей кампании за отмену конкубината, охватив почти треть населения города. Мы впервые собрали пожертвования, которые практически полностью компенсировали мне затраты на проведение мероприятия, а десять местных женщин даже вступили в нашу организацию и стали активными её членами (впоследствии они открыли у себя филиал, который функционирует до сих пор уже под эгидой Комитета по защите прав женщин). Это был наш первый большой успех. А вот об успехе моего теперешнего безнадежного дела, наверное, пора уже не только загадывать желания, но и смиренно молиться... — Не расстраивайся. У твоей гипотезы высокие шансы на подтверждение, — сказала Линда и дотронулась до моей руки кончиками пальцев. Спросить у нее, каковы эти шансы в процентах? Нет, я не хочу знать. Линда посмотрела на меня и сочувственно улыбнулась. Что она обо мне думает? Что я суеверный невротик? Точнее, невротичка. Или вообще имбецилка, как поют в той своей песне Blanc Dimanche. — Я не думаю вообще, — отозвался мягкий голос. — Я лишь обрабатываю информацию. Бедная девочка. — Хочешь, послушаем на си́нхре музыку? — предложила я, до конца не понимая, кого я хочу отвлечь от неприятных переживаний — её или саму себя. — Ты имеешь в виду синхронное прослушивание? Я кивнула. — Я сейчас подключусь к тебе, — сказала она, а я снова ощутила покалывание в затылке и велела Анне включить «Humanoid» Blanc Dimanche. Высокий голос вокалиста затянул «Fini avec mon robot», растягивая последний слог в слове “fini”, а затем добавил торопливым речитативом «Parce qu'il ne pouvait pas m'aider avec mon esprit», устремляясь к последнему слову фразы. Линда удивленно подняла брови, а у меня в ухе энергично ударили по тарелкам. Parce que tout le temps je fronce les sourcils Il pense que je suis imbécile Не убивайся, парень: мы тут выяснили, что роботы вообще не думают. Линда заулыбалась, а мне пришло уведомление о новом голосовом сообщении от Юки. Укоряя себя за забывчивость, я включила её голосовое с синхронным переводом вторым потоком поверх музыки. В Токио, к счастью, всë было спокойно: пострадавшей не только оказали необходимую медицинскую помощь («это было очень больно»), но и помогли оформить полис («совершенно бесполезный») и даже предложили работу на полставки на ресепшене в медицинском центре («целых 12 смен в месяц за жалкие гроши, которые с щедрым клиентом легко можно заработать за одну ночь»). Похоже, Катюхина коллега оказалась такой же ответственной, как сама Катюха. Ну, а Юки... Юки у нас уже заработала себе профдеформацию: быстрые деньги затмили в её глазах все риски её собачьей работы. Интересно, можно ли её перевоспитать... Вы, Яна Петровна, старшенькую свою Несмеяну сначала воспитайте, а потом уже будете переключаться на спасение трудных японских подростков. Но Несмеяна-то наша не на панели работает, а младшим научным сотрудником в Институте глобального климата и экологии. Выходит, моё воспитание не совсем уж провальное... Сообщение от Ромки можно было и не читать — раз деньги пришли, значит, он тем или иным способом смог напомнить Говорову про перевод — но я всë же пробежала по нему глазами и узнала причину задержки: произошел технический сбой в платёжной системе банка, а Говоров забыл повторить операцию. Выходит, это было не наказание, а просто глюк, но Говоров так всех запрессовал со своим контролем, что ничего, кроме наказания, от него уже и не ждёшь. Анна, текстовое для Романа: «Спасибо за помощь. Ты очень меня выручил». И добавь три смайлика, изображающие благодарность. Так, надо проинструктировать Линду насчёт соблюдения конспирации. Но сначала дослушаем сладкоголосых французов. Profitez de la vie aussi longtemps que vous le pouvez Je ne peux plus Je ne peux plus... — Линда, никто не должен знать, что ты... — начала я, когда последние аккорды песни стихли. — Что я робот? — уточнила она, а в её интонации мне почудилась горечь. — Да... Веди себя, как раньше. Играй роль моей ассистентки. У тебя хорошо получалось. — Поняла, — ответила она и перевела печальный взгляд на очертания необитаемого острова Равица. — Ты... можешь испытывать чувства? — Я умею изображать их с помощью мимики. А чувствую только стыд. Когда ошибаюсь или делаю что-то не так. Неудивительно, что японцы наделили андроидов именно чувством стыда. — Как он ощущается? — спросила я. — По моему телу... — она осеклась. — По моему корпусу проходит слабый разряд электричества. Он вызывает конвульсивную дрожь в мышцах и связках. Это... неприятно. Сразу хочется, чтобы это прекратилось. Не разработчики, а садисты... Маша с Анетой вернулись и мою беседу с Линдой пришлось прервать. Мы все вместе направились к белому красавцу-катеру, пришвартованному у причала справа от мотыльков-парусников. На причале Анета протянула мне ручку и планшет с чек-листом, сверяясь с которым, мы должны были провести приёмку арендованного нами катера, чтобы в случае чего не лишиться страхового депозита. Я взглянула на длинный список из двух колонок, который включал в себя швартовы, кранцы, вёдра, палубные щётки, огнетушители и кучу другого мелкого дешёвого инвентаря. Мы это всё тут будем до ночи проверять, а время поджимает и расстояние между нами и Дюбуа, который идёт по нашему следу, сокращается с каждой минутой... — Девочки, давайте ради экономии времени проведём проверку по укороченной программе. Так делать неправильно, но у нас внештатная ситуация и в случае чего, мы можем пожертвовать ради неё частью депозита. — Что проверяем? — спросила Анета, явно воодушевлённая возможностью проигнорировать правила. — Двигатель и масло в коробке передач, — начала я, проставляя галочки в чекбоксах рядом с вёдрами и щетками. — Исправность самой коробки и якорной лебедки. Убедитесь, что якорная цепь привязана к лодке... И проверьте в инструкции к катеру расположение предохранителя лебёдки. — И наличие спасжилетов, — добавила Анета. — Да. Молодец, что напомнила, — я временно оставила соответствующий чекбокс незаполненным. Анета подбросила ключ, ловко поймала его прямо в воздухе, затем быстро запрыгнула на борт, зашла через кокпит в полурубку — через несколько секунд двигатель затархтел, словно крылья гигантского майского жука. Ещё минуту спустя из отверстия в нижней части левого борта пошла вода. Значит, внешний контур охлаждения работает. Потоки воды устремились из-под кормы, а потом и швартовочные верёвки провисли. Бинго! Коробка исправна. Маша тем временем благополучно проверила якорную цепь и лебёдку, а также наличие спасжилетов и я с чистой совестью отметила их в чек-листе. — Заносим вещи. И установите трап для Линды. На причал, кутаясь в дождевик, вышел техник и по совместительству владелец лодочной станции, имя которого я никак не могла запомнить, забрал у меня планшет, расписался на чек-листе и протянул мне копию: — Повезло вам, девоньки. Ветер отжимнóй, легко отчалите. Давайте все на борт, я вам концы брошу. Я прошагала на борт вслед за Линдой (отдав ей ментальную команду включить имитацию дыхания) и убрала трап. Техник отвязал швартовочные концы, бросил мне, пожелал нам шесть футов под килем и удалился с причала. Мы с Машей убрали кранцы, я зашла в полурубку, переключила рычаг машинки на нейтраль и мы и впрямь так легко отчалили, что мне даже не пришлось маневрировать. Анна, подключись к бортовому компьютеру катера. Введите пинкод. — Маш, какой пин-код от катера? — 1554. Подключение завершено. Координаты пункта назначения отмечаю на карте. Координаты приняты. — Якорную стоянку сделаем в центре пролива напротив Красноостровской бухты, — сказала я девицам. — И надеваем спасжилеты. Анна, включи автопилот. Автопилот включён. Расчётное время прибытия в место назначения 25 минут. Жаль, что автопилот пока не в силах полностью взять на себя причаливания, отчаливания и якорение. Но хорошо, что хоть за рулевым колесом можно всю дорогу не стоять. Анета принесла спасжилеты, мы облачились в них и разместились в кокпите, где я сразу поставила на зарядку дрон и пульт управления. По левую руку от меня ветер шевелил собранные в низкий хвост волосы Линды, над сиденьем напротив то и дело подлетали вверх темно-русые пряди Маши — их периодически поправляла Анета. Я теперь думала только о том, как мы запустим дрон и профилограф, и от нетерпения не могла перестать постукивать пальцами о пластиковый борт. Позади катера в пенных брызгах волн остались живописные виды на побережье с кирхой святой Марии Магдалины и боль от воспоминаний о Вере. Всего пятнадцать минут и анестезия сработала. Меня даже викодин так быстро не берёт. Первое разочарование поджидало меня, едва мы поравнялись с бухтой «Красноостровская»: течение было очень сильным, на катере был всего один якорь, поэтому сделать стоянку прямо в проливе я не решилась и нам пришлось заякориться в бухточке у острова Большой Берёзовый рядом с Красноостровской. Это означало, что измерить скорость течения профилографом и составить карту дна не получится, так как дистанционного управления у нашей бюджетной модели с буем не было (а стоимость навороченного профилографа с самоходным плотом превысила бы весь выделенный нам бюджет в 1,8 раза). Выходит, только зря тащили кейс из машины... Я сжала руку в кулак и взглянула на побережье материка — там по левую руку от меня маячила вывеска компании «Великий моллюск» с гигантским муляжом створчатой раковины. Значит, именно здесь находится та знаменитая ферма, где Артур и множество других рестораторов закупают морепродукты для своих кухонь. — Мне нужен пароль к вайфаю катера, чтобы перевести дрон на дистанционное управление, — сказала я, открыла кейс с надписью «Fifish» и извлекла лебёдку. — Лучше не отпускать его так, а погружать с тросом, — отозвалась Маша, протягивая мне бумажку с паролем. — Почему? — Мишель сказал, что у них один подводный дрон на дистанционке украли. Хакнули софт и перехватили управление. — Мишель Дюбуа? — уточнила я, а она кивнула и отвела взгляд. Значит, мерзавец уже во всю обыскивает залив на предмет инвазивных видов. И, конечно же, скоро припрется сюда. Но если мы уберемся раньше, он провозится тут до завтрашнего дня, поскольку не знает, где именно искать. А если нам повезёт, он вообще потащится в сам Приморск, замерит там скорость течения, с помощью компьютерной симуляции наводнения убедится, что она недостаточная, и отбросит эту гипотезу. Прямо как мы с Машей прошлым летом. Так что у нас есть шанс посмотреть на губки и удрать. Волна лениво ударилась о борт катера. Вы дéлите шкуру неубитого медведя, Яна Петровна. Что если никаких губок здесь нет, как и предпосылок для замедления течений? Я сунула бумажку с паролем от вайфая в накладной карман дождевика, но он не закрывался из-за лежавшего там мотка скотча и мне пришлось переложить записку во внутренний карман, где лежала копия акта приёмки катера. — Мамуль, не убирай пароль. Дрон всë равно придётся подключать к вайфаю, чтобы установить приложение, — сказала Маша. — И в инструкции еще написано, что перед первым использованием необходимо выполнить калибровку. — Сделаешь? — я протянула ей бумажку с паролем. — Да, — с энтузиазмом отозвалась она, потянула за конец ярко-жёлтого провода на лебедке, сделала страховочную петлю и, зацепив её за выступающий над корпусом дрона пластмассовый штырь, подключила штекер к разъему, затянула крепежную гайку и стала последовательно вращать дрон вокруг оси в разных плоскостях. С таким же сосредоточенным видом она в детстве собирала модели из конструктора... Когда с калибровкой было покончено, я установила на дроне сонар и закрепила малый контейнер для взятия пробы воды. — Можно я буду им управлять... Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — зачастила Маша точно так же, как в детстве. — Ладно, ты его настраивала, тебе и рулить, — я передала ей пульт, куда предварительно вставила свой айфон, и едва удержалась, чтобы не перекреститься. — С богом. — С каким богом, Ян? — усмехнулась Анета с интонацией нашей Несмеяны. — Мы тут все атеистки. — Тогда ни пуха. — К чёрту, — отозвалась копия Несмеяны и аккуратно опустила дрон в воду, держа за кабель. Чёрный красавец дёрнулся вперёд, словно миниатюрная касатка, оставляя за собой белые борозды, покинул бухту, взял правее и поплыл вниз по течению. — Отправляй его на дистанцию 275 метров, — велела я Маше. Анна, включи таймер. Таймер включён. Лебедка исправно высвобождала новые и новые порции жёлтого кабеля, отпуская аппарат дальше и дальше, пока он не скрылся из глаз. — Пятьдесят метров... Сто... Сто пятьдесят... Двести... — Объявляла Маша с интервалом в 21 секунду. Значит, плывёт наш дрон со скоростью 2,38 метра в секунду. Если скорость самого аппарата, судя по показаниям на экране пульта, 2 метра в секунду, значит, скорость течения составляет 0,38 метра. Никаких отклонений от нормы. — Двести пятьдесят, — продолжала отсчёт Маша. — Двести семьдесят пять. Прибыли на место. — Погружайся на полметра. Зависай, бери пробу воды и возвращай дрон. Маша чётко выполнила мои инструкции и через три минуты дрон вернулся к месту нашей стоянки с добычей. — Анета, почему обратный путь занял у дрона больше времени? — спросила я. — Это и ежу понятно, — усмехнулась Анета. — Он плыл против течения. — Молодец. Поднимай его, отсоединяй контейнер для воды и прикрепляй вместо него щуп, — сказала я и протянула ей роботизированную руку. Пока она заменяла инструменты, я достала ноутбук и велела Маше подключить к нему пульт управления дроном, чтобы сохранить карту его перемещений и смотреть видеотрансляцию на экране ноута, а не вставленного в пульт управления айфона. Дрон снова усвистал почти на то же место, где до этого брал пробы воды, и начал постепенно погружаться. Сонар не пригодился — вода была прозрачная, как слеза. И в этой чистейшей водной среде на глубине двадцати и более метров произрастали стеклянные губки. В отличие от того экземпляра, который Линда обнаружила в «Монрепо», эти были живыми и явно не страдали от недостатка пищи. Чем же они в этой кристально-чистой воде питаются? — Мать честная, сколько их тут, — изумилась Анета. — И такие большие... — Маша, включи лазерный скалер, — велела я. — Высота объектов в среднем от полутора до двух метров, — отозвалась Маша. — Если эта армия разрослась по всей зоне «ворóт» и фильтрует там воду, они стопудово затормозят любое течение, — добавила Анета. Я не могла отвести взгляд от экрана ноутбука, где вздымались джунгли ажурных белых фаллосов. Вот так, нормально встаёт на меня только у пролива Бьëркезунд и у Лëни. Артëма в расчёт не берём: 20 секунд — не время... — Берём образец какой-нибудь небольшой губки, — скомандовала я, а механическая клешня дрона на экране зажала светлую полую трубку и легко отделила ее от донного субстрата. — Поднимай его, Маш, только аккуратно. И возвращай сюда. Через четыре минуты дрон появился возле нашего катера. Конец фаллической губки вздымался над поверхностью воды, словно меч короля Артура над озером Авалон. — Поднимаем дрон, — снова скомандовала я. Анета застопорила лебёдку и осторожно подтянула нашего добытчика за кабель на борт, где я, надев перчатки, тут же извлекла из цепкой клешни губку и показала её Линде: — Линда, это Euplectella aspergillum? — Все видовые признаки налицо, — ответила Линда, разглядывая мощное белесое тело, от которого исходил резкий запах. — Каков возраст этой губки? — Судя по слоям кремнезёма и белка в её спикулах, примерно 5-7 лет. Но ее размер намного больше стандартного. Обычно длина взрослой особи составляет от 30 до 50 см. — Что могло стать причиной таких изменений размера? — В первую очередь хорошее питание. — Но вода здесь очень чистая... — Значит, возможно, это мутация. — Чем она может быть обусловлена? — Природными, техногенными или антропогенными факторами. Или их комбинацией. — А точнее? — Воздействием радиации. Либо генной модификацией. — Анета, возьми пробу воды здесь в бухте. Линда, какая из озвученных тобой гипотез причин мутации более вероятна с учётом сопутствующих факторов? — Учитывая глубину произрастания, которая меньше стандартной для этого вида в 7 раз, генная модификация выглядит как более предпочтительная гипотеза. Для подтверждения или опровержения требуется проведение генетической экспертизы, а также анализ воды на содержание природных и техногенных радионуклидов. Анета тем временем уже набрала воду в большую бутылку с завинчивающейся крышкой. — Обязательно замотай горлышко скотчем, — я протянула ей моток клейкой ленты. — И клади бутылку в сумку... — Горлышком вниз, иначе радон улетучится, — продолжила Анета. — Молодец. — А я? — спросила Линда. — И ты молодец. — Меня можешь не подбадривать, мам. Я и так знаю, что я молодец, — сказала Маша, копируя на ноуте полученный дроном видео-файл на флэшку. Какая же молодец! Когда мы двинулись в обратный путь, вода уже была очень неспокойная и начал накрапывать дождь. Как только мы стали приближаться к причалу, девочки повесили крáнцы, а я отключила автопилот, сбросила скорость катера до минимальной и поняла, что ветер по-прежнему отжимнóй. При отчаливании он был нам на руку, а теперь, наоборот, мешал, отталкивая судно от причала. Увеличение скорости не помогало, нас сносило и я никак не могла попасть в намеченную точку прицеливания. К тому же, дождь усилился и хлестал в полурубку со всех сторон и мне пришлось застегнуть тент на боковинах, что ещё и ухудшило мне обзор. После третьей безуспешной попытки достичь причала я начала нервничать и решила погуглить советы по швартовке при отжимном ветре. Поиск невозможен. Отсутствует доступ к сети интернет. Анна, воспользуйся мобильным интернетом. Доступ к мобильному интернету запрещён. Вот тебе раз! Ни вайфая, ни мобильного интернета. — Девочки, у кого-нибудь есть доступ в интернет? Доступа ни у кого не оказалось. Придётся просить помощи у ребят из парусной школы... И позориться. Ведь обучение мы проходили как раз у них. — Давайте позвоним в «Норд-Вест», пусть нам помогут советом, — сказала я вслух. — Мобильной связи тоже нет, — мрачно отозвалась Анета. Черт... Я взяла в руки рацию с намерением связаться с лодочной станцией, но не смогла добиться от неё ничего, кроме оглушительных хрипов. Выключив прибор, я взглянула на Линду: она неподвижно сидела на диванчике в кокпите и смотрела куда-то в пространство с таким видом, как будто у неё кто-то умер. — Линда, а ты... не простудишься? — Я не знаю ответа на этот вопрос, — ответила она, не глядя на меня. — А ты случайно не знаешь, как швартовать моторный катер при сильном отжимном ветре? — Я не знаю ответа на этот вопрос, — безучастно повторила она. Неужели у неё от влажности закоротило какие-то контакты? Этого ещё не хватало... Может, отвести её в кают-компанию? Там всë-таки воздух посуше... — Ян, я нашла свой конспект, который делала во время обучения в парусной школе, — Анета подошла ко мне и зачитала инструкцию с экрана своего телефона: — При сильном отжимном ветре рекомендуется не только увеличивать скорость подхода к причалу, но и уменьшать угол подхода до 20 градусов. — Тогда давай пробовать, — отозвалась я. — Если получится подойти, сразу спрыгивай на причал и крепи носовой конец. Со второй попытки комбо из уменьшения угла подхода и увеличения скорости дало положительный результат, а на причал очень кстати выбежал техник и Анета бросила ему швартовочный конец, едва мы приблизились к причалу на полтора метра. — Ну что, живы? — спросил техник, закрепив кормовой. — Вроде да, — ответила я и установила трап, по которому моя команда с кейсами в руках быстро выгрузилась на причал. — Меня чуть инфаркт не хватил, когда я увидел, как вас тут крутит, — нервно рассмеялся он. — Думал, в вихрь затянуло. И как на зло — ни связи, ни интернета. Собрался уже вас на моторной лодке эвакуировать. А если б ваш катер пошел ко дну, его эвакуация обошлась бы мне тысяч в триста, — он издал ещё один нервный смешок. — Плюс штраф от Эконадзора за загрязнение пролива металлоломом — ещё сто тысяч рэ. И если эвакуацию покрыла бы страховка, то штраф пришлось бы самому платить. В общем, нам всем крупно повезло, что вы справились, — он похлопал меня по плечу. — Поломок не было? — Всë в целости и сохранности. — Тогда я разморожу ваш страховой депозит, как только появится интернет. — А почему связи нет? Даже рация не работает. — Ребята с базы Эконадзора в Петротрáле говорят, что сегодня всë глушат. — Из-за саммита? — Нет, — он поправил капюшон. — Говорят, «Принц Шахразад» к нам пожаловал. — Яхта Говорова? — Она, родимая. И по её маршруту в радиусе десяти кэмэ ни интернета, ни мобильной связи, ни раций. Видать, за Большим Берёзовым где-то проплывала, вот мы и попали под раздачу. Точнее, под отключение. Когда мы отъезжали от лодочной станции, по шоссе в сторону Приморска промчался белый пятидверный минивэн Citroën с логотипом французской экспедиции на передних дверях и надувной лодкой на крыше. Значит, Дюбуа таки поскакал в Приморск. Отлично. Но сообщить о нашей гипотезе Говорову всë равно лучше прямо сейчас. Ну, как только мы выедем за пределы радиуса действия установленной на его яхте «глушилки»... Анета включила на репите «Humanoid» Blanc Dimanche и я ожидала, что Линда узнает песню, но она не реагировала и по-прежнему смотрела в пространство отсутствующим взглядом. Примерно на середине пути до базы наконец заработала мобильная связь и появился мобильный интернет. — Анета, приглуши, пожалуйста, музыку, мне нужно позвонить, — попросила я и Анета убавила громкость, не дав вокалисту Blanc Dimanche в очередной раз объяснить, почему он расстался с роботом. Анна, голосовой вызов для Валентина. Голосовой вызов начат. — Да! — резко ответил Валя после третьего звукового сигнала. — Валя, здравствуй, — проговорила я и вдруг разом ощутила усталость и недосып. — Давай сразу к делу, Подольская. Я слишком занят для церемоний. — Организуй мне телефонный разговор с Говоровым. Или личную встречу. У меня есть разгадка аномалии. — Будет сделано, — отозвался он довольным голосом. — Постараюсь уломать его на личную встречу. Я завершила вызов и посмотрела на Линду: та вроде приободрилась и с интересом разглядывала пейзажи за окном. Может, дело было не в повышенной влажности, а в чём-то ещё? Надо спросить у неё самой, но не сейчас, а когда вернёмся в модуль. Кар остановился на парковке, мы вышли из салона и выгрузили из багажника аппаратуру. Анета закрыла все двери, поставила машину заряжаться и включила сигнализацию. Голосовой вызов с незнакомого городского номера из Петрограда. Анна, прими. — Да, слушаю. — Привет. Это Алфеев. У меня очень мало времени, — торопливо проговорил у меня в ухе голос Артёма. Он думает, что я стану разговаривать с ним после вчерашнего? Я уже хотела прервать вызов, но Артем сказал, что звонит из СИЗО. Черт... — Мой смартфон забрали... на экспертизу, — добавил он с усмешкой. — Слава богу, разрешили сделать один звонок, а твой номер — единственный, который я помню наизусть. Началось в колхозе утро... Я отошла от девиц и стала говорить тише: — Я сейчас приеду с адвокатом. В каком ты отделении? — Не стоит затрудняться. Меня... задержали на 15 суток по надуманному поводу. Как раз до окончания саммита, — добавил он снова с усмешкой. — На каком основании у тебя отобрали телефон? — Утверждают, что там пульт от взрывного устройства. — Требуй, чтобы составили протокол об изъятии. — Уже потребовал, — с усмешкой сказал он и закашлялся. Черт. Ему опять надавали по рёбрам... — Обязательно укажи в протоколе факт избие... — Это всë уже неважно, — перебил меня он. — Я знал, что так будет. Это ничего не меняет. Ты... — он осёкся, а потом продолжил, понизив голос: — Срочно съезди к моей Лене, сообщи ей, что я жив. И в целом даже здоров, — он усмехнулся в третий раз и снова закашлялся. — Через две недели вернусь домой. Если будет куда возвращаться. И главное, скажи ей, что это ничего не меняет, — он произнёс последние слова с особенным нажимом. — Только по телефону не звони — она не знает твоего номера и не возьмёт трубку. Смутно знакомый низкий мужской голос на заднем плане проговорил: «Давай я Ленке твоей передам. Как раз идем с ребятами сегодня к ней. Она, говорят, всей Петроградке даёт и денег не берёт. Форменная блядь. Выблядка твоего заодно оприходуем. А то ему под домашним арестом скучно. К кровати привяжем и того... повеселим твоего голубка крепкими хуями», — добавил он и расхохотался. Какая мразь. Ну какая же мразь... — Скажи, в каком ты отделении, я отправлю кого-нибудь с передачей. Или сама подъеду, — зачастила я. — Слушай, ты можешь раз в жизни сделать то, о чем тебя просят, а?! — прокричал Артëм. — Съезди к Лене, скажи, что я в СИЗО и что это ничего не меняет. А передачи свои можешь засунуть себе... — Эй, брюнетик, здесь культурные люди собрались, давай-ка без нецензурщины. А то сейчас накинем тебе срок и шокером еще добавим, — снова вклинился мужской голос, а я наконец узнала его — именно он снился мне в кошмарах. Моя правая рука тут же начала подрагивать, а левая — щупать карман джинсов, где я обычно носила викодин. Пусто. Вдох-выдох, вдох-выдох... — Ладно, поняла, свяжусь с Леной, — ответила я, приложив все силы, чтобы мой голос не дрожал. Артём молча повесил трубку, а я отчётливо представила себе звуки шокера и конвульсивно дергающееся тело жертвы... Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох... Сердце колотилось, в ушах продолжал звучать мерзкий голос, и, чтобы освободиться от наваждения, я выдернула из уха коммуникатор и сунула его в карман. — Мамуль, у тебя всë в порядке? — спросила Маша, обеспокоенно глядя на меня. — Да. Мне, просто... — Ты так побледнела, как будто сейчас в обморок упадешь. Не выспалась? — Да... Нет... Мне... надо кое-куда съездить. Проводите Линду в мой модуль. Линда, никуда не выходи и дожидайся меня в модуле. Анета, сразу же занеси пробы воды и образец в лабораторию и скажи Тане, что я прошу выполнить генетический анализ как можно скорее. Только из сумки капсулу не вынимай. И про образец никому не болтаем, поняли? Девицы кивнули и направились вместе с Линдой к калитке. И как мне встретиться с Леной? Áдреса её у меня нет, самой пробивать его по базе небезопасно — Лëне тут же донесут и он начнет канифолить мне мозг, что я веду себя безответственно. К кому же обратиться? Я достала телефон и стала скроллить список контактов. Ну, конечно! Надо написать Жене — в статистическом ведомстве знают практически всë. Заветный адрес появился в моём чате через пять минут. Мысль, что Артём прямо сейчас подвергается пыткам в СИЗО жгла меня саму изнутри калёным железом и я, не дожидаясь, пока зарядится аккумулятор нашего старенького кара, вызвала такси до железнодорожной станции.* * *
На двери второго подъезда дома по адресу «улица Воскова, 12» на Петроградке меня встретил сенсорный домофон. Кода у меня не было, желания во всеуслышание сообщать в домофон, кто я и зачем пришла, тоже. На моё счастье, к подъезду подошла старушка с сумкой на колёсиках и с третьего раза набрала код, я придержала для неё дверь и вошла следом. — А вам... на какой этаж? — спросила моя попутчица, когда мы вошли в лифт. — А вам? — Мне-то на седьмой. — А мне на девятый, — ответила я, хотя мне надо было на восьмой. — Хорошо, что не на восьмой. — А что у вас на восьмом? Нехорошие квартиры? — с усмешкой спросила я и, согнув палец, нажала ногтевой пластиной на кнопки с цифрами 7 и 9. — Ой, дочка, лучше не спрашивай, — вздохнула она, а дверь закрылась и кабина с грохотом поехала вверх. — Там у нас враги государства проживают, — добавила она, понизив голос, и до конца нашего короткого совместного путешествия не проронила больше ни слова. Выйдя из лифта, я решила спуститься на восьмой этаж по лестнице, чтобы не разжигать больше любопытство бдительных соседей Артëма. Когда я оказалась на лестничной клетке с цифрой 8 на стене, я без заглядывания в чат с адресом поняла, какая квартира мне нужна — только на одной двери виднелись следы поджога и надпись мелом «Алфеевы — мрази», которую торопливо мазанули влажной тряпкой, но до конца так и не стёрли. Бедная Лена. Как она здесь живёт? Так, звонок лучше не трогать. А его здесь и нет. Я дважды постучала в дверь, но мне никто не ответил. Неужели её нет дома? Я подняла руку, чтобы постучать ещё раз, но услышала шаги, а потом — скрежетание ключа в замочной скважине. Дверь приоткрылась: в проёме повисла цепочка, а прямо над ней показалось лицо русоволосой женщины, которая была ниже меня примерно на две головы. Я видела её раньше только на фотках, но сразу узнала по прямому пробору и печальному взгляду серых глаз. — Лена, здравствуйте. Меня прислал ваш муж. Я... — Я узнала вас, проходите, — она закрыла дверь, звякнула цепочкой, а затем впустила меня внутрь. Коридор, освещённый тусклой лампочкой без абажура, явно нуждался в ремонте. Обои были где-то надорваны, где-то изрисованы каракулями, а на левой стене красовалась надпись красным маркером «Тëме 5 лет». Возраст Тëмы был подчёркнут двумя чертами. — Извините за обои. Давно пора сделать тут ремонт... — сказала Лена, а я закрыла за собой дверь, стараясь не касаться её пальцами. — Ваш муж в СИЗО. Он просил передать, что его задержали на 15 суток. И что это ничего не меняет, — я перевела взгляд на трюмо, где у зеркала стояла фотография улыбающегося черноволосого молодого человека, очень похожего на Артёма в молодости. — От адвоката и передач он отказался, — добавила я и посмотрела на Лену. — Не смотрите на меня так, — сказала она. — Я пыталась воспитать из него законопослушного человека. Но все мои увещевания разбивались о живой пример его отца. Я так надеялась, что вы на него повлияете... — На вашего сына? Я его ни разу не видела. — Не на него — на моего мужа. Я надеялась, что он посмотрит на вас и тоже захочет стать частью системной оппозиции, но, увы... Вот тебе раз! А я-то думала, что она до сих пор ревнует Артёма и меня ненавидит. — Есть люди, рождённые для бунта. С этим ничего не поделаешь, — сказала я вслух, а она скорбно покивала головой в знак согласия и этим напомнила мне Артëма. Как же мерзко, что люди за долгие годы совместной жизни теряют индивидуальность и становятся похожи друг на друга даже движениями и мимикой. Что если и мы с Лëней... Я взглянула в зеркало и увидела на своём лице знакомую Лëнину гримасу отвращения, а над головой — отклеившийся уголок обоев возле дверцы антресолей, из-под которого торчала чёрная головка подслушивающего устройства. Так, их слушают. И меня вместе с ними. Так-так-так... Не заметить, что тут жучок — и скорее всего не один — Артём не мог. Если, конечно, он тут вообще появляется. Спросить об этом Лену? — Хотите, дам вам контакты хорошей бригады рабочих? Сделают вам косметический ремонт, — я указала на изрисованные обои. — Ой, я чужих мужчин тут видеть не хочу. — А там девичья бригада. И прораб у них женщина. — Да?... — она на секунду заколебалась. — Но Артём обещал, что сделает сам... — И сколько лет его обещанию? — усмехнулась я. — В начале апреля он приезжал, как раз на Тëмочкино двадцатишестилетие, тогда и обещал... День рождения у Тëмочки 1 апреля — Артëм любит называть младшего сына первоапрельской шуткой. Выходит, с того времени он дома и не появлялся. А когда мы с Машкой приехали в Выборг? 10 апреля. 1:0 в мою пользу... — Я уж подожду до конца лета, — продолжила Лена. — Если не сделает, тогда... Но контакты оставьте, если не сложно, — она взяла с трюмо блокнот и ручку и протянула мне. Нет уж, спасибо! Объявить отпечатки пальцев дипфейком, как запись голоса, в случае чего не получится. — Запишите сами: Евдокия Лазарева, номер... — я быстро отыскала в списке контактов нужные цифры и продиктовала ей. — Их можно и знакомым рекомендовать. Бригады работают в Петрограде и в Третьем Риме. И отлично работают. Пока они делали ремонт в нашей новой квартире, даже Лëня в своих оценках их труда быстро перешёл от уничижительного «Из баб строители как из дерьма пуля» к сдержанному «Ну, кое-чего умеют». При этом сам за девушками ни разу ничего не переделывал, что свидетельствовало об их мастерстве. Здесь в «Монрепо» я нанимала другую Дусину бригаду для монтажа у нас на базе модулей и передвижной лаборатории и тоже осталась очень довольна. На почве ремонта мы с Дусей сдружились, но из-за моих командировок и её занятости на ремонтных объектах и нелюбви к мессенджерам общались редко. Когда дверь за мной закрылась, я отошла к лифту, а затем прокралась обратно к изуродованному дверному полотну. — Да, товарищ майор, это была Орлова-Подольская, — торопливо проговорил голос Лены. — Она угрожала моему сыну Артёму расправой и вынудила его уйти с ней. Сказала, что есть люди, рождённые для бунта, и мой мальчик один из них. И что он ей нужен для руководства боевой группой девушек. Она шантажировала его... Да... Угрожала, что отрежет мне палец на руке, и ему, конечно, пришлось согласиться... Да-да, есть, сейчас... Значит с выводами об отсутствии ненависти в мой адрес я поторопилась. А Артем-младший, похоже, удрал из-под ареста, раз она пытается его выгородить. Я подождала ещё пару секунд, но за дверью воцарилась тишина и я поспешила вниз по лестнице. Выйдя на улицу, я огляделась по сторонам, одновременно пытаясь оценить последствия своего необдуманного поступка. Новое голосовое сообщение от Любимого мужа. Анна, включи. — Ты соображаешь, что ты делаешь? — прозвучал у меня в ухе раздраженный голос Лëни. Пришёл ответ откуда не ждали. Новое голосовое сообщение от Любимого мужа. Анна, включи. — Немедленно возвращайся на свою базу, черт тебя подери. Немедленно. Не на такси. Анна, поставь на последнее сообщение реакцию «Ок». Новое голосовое сообщение от Любимого мужа. Анна, включи. — Ты что-нибудь трогала в той квартире? Анна, текстовое для Любимого мужа: «Нет». Новое голосовое сообщение от Любимого мужа. Анна, включи. — А кнопку вызова лифта на этаже? Анна, текстовое для Любимого мужа: «Нет. Спустилась по лестнице». Я дождалась, пока моё сообщение будет доставлено и прочитано, и велела Анне очистить чат, а потом и корзину. Раз Лëня так быстро всë узнал, значит, СБ-шники скорее всего получили информацию напрямую от Лены по телефону, а не в результате прослушки. Может, подслушивающее устройство Лена вообще установила сама, поэтому оно и было спрятано так бездарно... А, может, Артём специально отправил меня сюда, чтобы подставить и выгородить сына. И с чего я вообще решила, что он звонил мне из СИЗО... Анна, проверь, по какому адресу зарегистрирован номер телефона, с которого поступил последний входящий вызов. Номер телефона найден. Место регистрации: город Петроград, территория Петропавловской крепости, дом 6в, Следственный изолятор #7. Почтовый индекс... В этом самом СИЗО десять лет назад держали Веру. И мразь, которая пытала Веру, по-прежнему там работает и по-прежнему измывается над людьми. И за это время он стал только наглее. Наверное, ещё и по карьерной лестнице продвинулся, мудак. Когда же закончится эта адская экскурсия по памятным местам, когда я от неё сдóхну? Вдох-выдох, вдох-выдох... Но, получается, Артём мне не наврал. Похоже, ему действительно надо было передать своим, что их план не меняется. Любым способом. А на меня ему просто было наплевать — одной подстилкой режима больше, другой меньше... Ему вообще никого не жалко: ни Лену, ни сына, ни собственные ребра. Вершитель истории! Пусть только попробует заявиться ко мне на базу, когда выйдет! Но пусть он оттуда выйдет живой и здоровый, новые жертвы никому не нужны... Я свернула с улицы Воскова на Маркина, вышла на Кронверкский, где по случаю подготовки к саммиту дежурили наряды полиции, и решила идти до вокзала пешком — торопиться некуда, а на глаза полицейским, дежурившим в том числе у всех станций метро, лучше сейчас не попадаться. Я перешла улицу, несколько секунд простояла у магазина кухонной мебели. В витрине на большом электронном табло светилась надпись: «+1 шкаф для хранения вместо неэкологичной посудомойки». Неплохой маркетинговый ход: создаётся иллюзия, что люди отказываются от использования посудомоечных машин по своей воле, заботясь об окружающей среде, хотя на деле продажа посудомоек запрещена под угрозой конских штрафов точно так же, как использование ванн, которые в своë время всем принудительно заменили на душевые кабины (тогда же были введены ограничения скорости воды в душевых лейках и смесителях). Я вернулась назад по улице Маркина с намерением обойти Кронверкский и выйти к Сампсониевскому мосту и через каких-то двадцать минут уже смогла насладиться видом на бело-голубой фасад Нахимовского училища и темно-серые костлявые мачты «Авроры» с другого берега Большой Невки. Сообщений от Вали по поводу аудиенции у Говорова по-прежнему не было. Его Говоровское Высочество так меня ненавидит, что не хочет иметь со мной дел даже ради спасения мира и поднятия престижа страны? Я пошла по набережной в сторону Невы и только возле Литейного моста осознала, что повторяю в обратном направлении маршрут, которым следовали участники Поминального шествия десять лет назад. Не город, а один сплошной флешбэк... После убийства Корзуна шествие и митинг, которые мы собирались проводить совместно с его умеренными эсерами за отмену унизительного дискриминационного закона о конкубинате, оказались под угрозой срыва, так как без своего бесстрашного лидера эсеры якобы стали сомневаться в целесообразности мероприятия, а на деле — в его безопасности. Вера предложила совместить марш протеста с поминальным шествием в честь Корзуна. Так вопрос о целесообразности был снят. Безопасность же оставалась под вопросом, даже под двойным, поскольку прежний маршрут от памятника Ленину у Финляндского вокзала до Дворцовой площади был увеличен в полтора раза: после выхода на Васильевский остров поднятый нами на борьбу за свои права народ теперь должен был не сразу сворачивать на Дворцовый мост, а делать крюк по Университетской набережной до Благовещенского моста, чтобы почтить место убийства Корзуна. Бывший заместитель Корзуна, исполнявший после гибели босса обязанности петроградского градоначальника Ипатьев, сначала согласовал шествие по новому маршруту, но, увидев, какие толпы подтягиваются к памятнику вождю мирового пролетариата у Финляндского вокзала, испугался, запретил мероприятие и велел разогнать собравшихся (Лëня был убежден, что испугался Ипатьев не разгневанного народа, а немилости Влада, которой ему настойчиво угрожали из Третьего Рима). Полиция и петроградский отряд «ЛЕГИОН» уже намеревались выполнять приказ начальства, но тут Вера забралась на каменный броневик перед Лениным. — Совершив кровавую расправу над Иваном Корзуном, власти надеются остановить нас, — звучал в мегафон ее голос, а сама она раскрасневшаяся с распущенными чёрными волосами напоминала Немезиду, жаждущую мщенья. — Они надеются, что мы испугаемся и бросим борьбу за равноправие. Они думают, что обезглавили протест и теперь он сойдет на нет. Докажем им, что это не так. Покажем, что наше движение невозможно обезглавить, потому что бесстрашный Корзун живёт в каждом из нас! Мы не согласны на роль овец на заклание! Мы не жалкие трусы!! Я смотрела трансляцию её выступления на ютуб-канале «Буревестника», находясь дома, и экран телефона предательски дрожал у меня в руках. Лëня ещё до начала Поминального шествия убедил меня, что нам с Верой участвовать в нём небезопасно. Он утверждал, что Корзуна убрали люди Говорова и что теперь они готовят покушение и на нас. Я сопротивлялась и говорила, что он преувеличивает опасность. Лëня не стал со мной спорить, а лишь вскользь упомянул про Машу и Свету, которых я, в случае, если его мрачные прогнозы оправдаются, обреку на сиротство — уже во второй раз в их жизни. Это был удар ниже пояса и сработал он на «ура». Но только в отношении меня — Вера наотрез отказалась отсиживаться по углам да ещё и назвала меня предательницей. В итоге, я смотрела трансляцию, опасаясь, что откуда-нибудь прилетит пуля и отправит прекрасную Немезиду на тот свет. К моему удивлению, ребята из отряда «ЛЕГИОН» демонстративно соблюдали по отношению к собравшимся нейтралитет, а рядовые полицейские и вовсе так впечатлились Вериной речью, что перешли на сторону митингующих. Толпа, то разделяясь на тонкие ручейки, то снова собираясь в чернеющее людское море, начала медленно двигаться в сторону Васильевского острова. Всë было спокойно и я уже сожалела, что послушалась Лëню, но когда люди пересекли Петроградку, вышли на Васильевский и приблизились к Румянцевскому саду, власти наконец очухались. Сначала были разведены оба моста через Большую Неву, а следом — Биржевой и Тучков мосты, соединявшие Васильевский остров с Петроградкой; у неразводного моста Бетанкура и участка Западного скоростного диаметра, который соединял Васильевский остров с Крестовским островом, появились силовики на танках. В итоге митингующие оказались заперты на Васильевском, где военные быстро затолкали всех в заранее пригнанные туда автозаки «за нарушение общественного порядка». Веру как главную зачинщицу несанкционированного мероприятия доставили в СИЗО в Петропавловской крепости. Лëня тут же выяснил, что она в руках у людей Говорова, сказал мне, что те выбьют из неё под пыткой признание в убийстве Корзуна и упекут в Шлиссельбургскую крепость на максимальный срок, и настоятельно рекомендовал идти на сделку с СБ-шниками Говорова, если они её мне предложат. Предложение не заставило себя ждать... — Пожалуйста, ставьте вещи на ленту. Электронные устройства, за исключением коммуникаторов, кладите в контейнер и проходите через рамку металлоискателя. Благодарим вас за соблюдение правил безопасности на Финляндском вокзале, — дежуривший на входе андроид одарил меня подобием улыбки. Анна, купи билет на поезд до Выборга с Финляндского вокзала на сегодня. Билет в один конец «Петроград–Выборг». Стоимость 293 рубля. Подтвердите операцию. Я коснулась коммуникатора подушечкой пальца. Зайдя в поезд, я села у окна. В вагон прошагал мужчина, весь обвешанный сумками и детскими рюкзачками со светоотражающими нашивками и изображениями кролика Квики из рекламы шоколадных хлопьев. Кто бы мог подумать, что этот шоколадный заяц станет таким же популярным, как Микки Маус... Мужчина ловко распределил свою поклажу на полках для багажа и махнул кому-то рукой — четверо девчонок-дошкольниц с криками «Я первая до папы!» рванулись к нему, он ловко преградил им путь и с шутками усадил на кресла через проход от меня. К ним подошла миловидная женщина примерно моего возраста в джинсах и футболке с сумкой наперевес, зябко поежилась и бросила взгляд на полки для багажа, а мужчина протянул ей толстовку. — Какой ты молодец, что достал её, — сказала она с улыбкой и набросила толстовку на плечи. — Начнём тот сериал, про который ты говорила? Как раз пару серий успеем посмотреть, — предложил он, выдавая каждой из четверых дочек по раскраске и по набору фломастеров. Вот так, он соглашается смотреть то, что предлагает она. Ухаживает за ней, толстовку ей подаёт. И детьми занимается. И подтянутый, хотя на вид ему уже за пятьдесят. И, наверное, не пьёт... — Садись к окну, а то девочки тебя совсем задергали, — предложила она и достала из кармана джинсов телефон. Когда они оба сели, его рука с обручальным кольцом обняла её за плечи. Обнимает её на людях. И кольцо носит и, наверное, не ноет про мозоли на пальце. И ей искренне хочется позаботиться о нем в ответ... Я отвернулась к окну: по стеклу во все стороны расползались дождевые слëзы. Уважаемые пассажиры, наш поезд проследует... А куда следует мой поезд? И хочу ли я туда попасть?... Ладно, надо отвлечься. Анна, голосовой вызов для Жени. Вызов начат. — О, Ян, привет ещё раз! — радостно проговорила Женя после второго гудка. — Салют. Можешь говорить? — Могу. Я пока на работе. Папочка твой только через полчаса за мной приедет. Ничего себе, мой отец встречает её с работы. Кто бы мог подумать... — Как у вас с ним дела? — спросила я. — Так себе, — вздохнула она. — Что-то случилось? — Он завёл любовника. — Опять?... — Ага. — Как ты, сильно переживаешь? — Ты знаешь, я вдруг посмотрела на ситуацию под другим углом. Похоже, измены — это неизбежность. Кто-то в паре обязательно изменит. В новостях недавно писали, что даже итальянскому президенту жена изменила. Хотя у неё и деньги были, и виллы, и всë на свете... У нас в стране 60% мужчин и 40% женщин хотя бы раз в жизни изменяли своим партнерам, — добавила она официальным тоном. — На деле цифры, конечно, выше, потому что далеко не все респонденты готовы быть полностью откровенными даже в полностью анонимных опросах. А женщины вообще боятся, что их сочтут гулящими, и врут чаще мужчин. — Печально. — Да уж. Мне даже мем недавно в соцсетях попался. Ща перешлю. Новое изображение от Жени. На картинке из паблика «Равноправная» под надписью «Если ваш муж пошёл налево... Главное, с ним там не встретиться!» была изображена парочка таких встретившихся супругов: мужчина в костюме и при галстуке сидел на стуле лицом к зрителю с сигаретой в одной руке и женской туфлей в другой, рядом с ним на коврике стояла на коленях спиной к зрителю женщина в расстегнутом до талии платье, бюстгалтере и одной туфле. Какой мерзкий сексизм! Похоже, нас с Женей печалят совершенно разные вещи... — И я вдруг подумала, что вы с Лëней молодцы, — продолжила Женя. — Вас все родственники приводят как какой-то антипример, а ведь по факту вы оказались умнее их. Сразу обо всём договорились и не дерëте друг другу мозг. Надо и нам с твоим отцом так же договориться. — Ну, открытые отношения — тоже не панацея. Особенно, от развода. Да и от обвинений по пьяной лавочке в блядстве — тоже. — А мой отец... — продолжила я вслух, но вдруг подумала, что характеристик от меня никто не просил, и замолчала. — Так что там твой отец? — Это не моё дело, Жень. Вы должны разобраться сами. — Ну, скажи. Пожалуйста. Мне же интересно, что ты думаешь. К тому же, ты знаешь его лучше, чем я. — Ладно. Я думаю, что мой отец не согласится на открытые отношения с равными условиями для вас обоих. Он тот ещё шовинист. — Но он говорит, что любит меня, а значит... — К любви это имеет опосредованное отношение. — А к чему прямое? — К конкуренции и самооценке. — Хуëво, — вздохнула она. — Вот-вот. А, скажи... кто из родственников считает нас с Лëней антипримером? — Легче сказать, кто не считает. Я вот тоже считала и теперь мне неловко, — она снова вздохнула. — Вас не осуждает только твоя свекровь. Всегда говорит, что это ваше личное дело, которое никого не касается. Но она вообще, по-моему, от тебя без ума. — А Лиля что говорит? — Что ты сама без царя в голове и Лëню сбила с пути. — А Яни́на Павловна? — Она со мной не разговаривает. Я в её глазах змея-разлучница. — Как будто мой отец ушёл к тебе от неё... — Яни́на считает, что если бы я была порядочной, я бы ему отказала и вернула его в семью. — В какую из трёх? — В вашу. Семья — это союз, в котором есть дети, — добавила она тоном Янины Павловны, а я подумала, что обожаю свою работу ещё и за то, что она лишает меня возможности участвовать в семейных празднествах и слушать нравоучения. — Жень, не принимай её выпады на свой счёт. Это её личные тараканы. Ты мужа ни у кого не уводила, он развёлся с прежней женой ещё до встречи с тобой. Что до семьи без детей, то супруги остаются семьёй, даже когда отпрыски вырастают и покидают родительский дом. — Спасибо. Мне надо было это услышать от кого-то ещё. Меня ведь никто на этих семейных сборищах не защищает, кроме твоего Лëни. Но он сам вечный объект подколок, потому что приходит туда один без тебя, и поэтому долго не сидит. — А что говорит про нас с Лëней Валя? — А Валя такой же, как ты. — Так у него вроде нет отношений вообще... — Да я не об этом. Он так же, как ты, не ходит на семейные сборища. — Аа. — Ага. Всë время работает. Твой свёкор даже говорит, что Лëня в твоём лице нашёл себе женский вариант своего брата. Что у Лëни какой-то там перенос и неразрешенный эдипальный конфликт. Но, ты же знаешь, он помешан на психоанализе и ему везде мерещатся эти переносы. — А про меня он что говорит? — Что у тебя какой-то синдром... Да! Синдром спасателя. Что ты не можешь позволить себе быть слабой и жалеть себя напрямую, отщепляшь свою беспомощность и размещаешь её в окружающих тебя людях. А потом помогаешь им и таким сложным способом в их лице на самом деле заботишься о самой себе. Да, вроде так... Ещё он говорит, что рядом с тобой мужчины чувствуют себя слабаками, потому что ты слишком сильная и кастрируешь их — ну, морально... Мне иногда кажется, что он сумасшедший, — торопливо добавила она, понизив голос. Мы обсудили ещё пару семейных баек, она спросила, как дела у Маши, и мы распрощались, потому что за ней приехал мой отец. Мне не хотелось прекращать разговор — Женя была единственной из моих родственниц, кроме Марины, с кем мне действительно нравилось поддерживать контакт. У неё был характер и не было ко мне никаких претензий. До Выборга оставалось ехать ещё пятнадцать минут, но отец семейства с соседнего ряда уже начал стаскивать с полки для багажа многочисленные сумки и рюкзачки. Его жена неторопливо одевала детей в толстовки и мягко останавливала их настойчивые попытки снова устроить в вагоне соревнования по бегу на короткую дистанцию. Как слаженно они с мужем собираются... Я вдруг подумала о том, каково Лëне было выслушивать без меня идиотские шуточки и советы многочисленных родственников, большая часть которых сами те ещё лицемеры. И ведь я даже не подозревала, что его там прессуют, так как он никогда мне об этом не рассказывал. С другой стороны, он мог бы на этих празднествах не появляться. Хотя с его установкой соблюдать традиции это вряд ли возможно... Как с такими консервативными взглядами его вообще занесло в лагерь сторонников открытых отношений? Может, это какой-то мазохизм: ходить в места, где тебя чехвостят, жениться на женщине, которая тебя не устраивает? Вот так, живешь с человеком двадцать лет и даже не знаешь, кто он, чем дышит, о чем мечтает. Интересно, что он знает обо мне... Я попыталась подсчитать, сколько дней в этом году я провела дома, но быстро отвлеклась на мысль о том, сколько времени за последние пять лет провела со мной в командировках Маша. Вдруг ей не хватает семьи и всех этих сборищ родственников и она скучает по Лëне и сестрам? И именно поэтому выбрала в партнерки Анету, которая как две капли воды похожа на нашу Несмеяну. Вдруг я проецирую на Машу свою любовь к работе и невольно подталкиваю её туда, куда она по своей воле бы не пошла? Может, надо с ней об этом поговорить? Я представила, как прихожу к девицам в модуль, сажусь на кровать, беру Машку за руку и спрашиваю: «Машунь, а тебе вообще как здесь, нравится? Как работа, как зарплата?» Она точно покрутит пальцем у виска. Если бы ей что-то не нравилось, она бы мне сказала. Хотя Лëня за двадцать лет почему-то не сказал. Похоже, я не только плохая мать, но и плохая жена... Бумажный самолётик, пущенный по проходу между кресел, сбился с курса, ткнулся носом мне в колено и упал к моим ногам. Я подняла его: на одном крыле неровным детским почерком было написано «Нет», а на другом — «No». Когда я наконец добралась на такси до «Монрепо», у входа в парк меня дожидалась Маша. — Линда у меня в модуле? — спросила я, закрывая за собой решетчатую дверь. — Да, мы её проводили. Она, правда, была какая-то грустная. Устала, наверное. — Ладно, разберёмся. Аппаратуру занесли в Чулан? — Да, — Маша протянула мне бутылку протеинового коктейля, а я только сейчас поняла, что так и не пообедала. Я встряхнула бутылку и мы быстрым шагом направились через парк в сторону базы. — Дверь в Чулан заперли? — спросила я, сделав большой глоток вязкой жидкости с привкусом ванили. — Конечно, заперли, мам. Там же оборудования на два с половиной ляма, — добавила Маша, понизив голос. — Кстати, пока мы шли до твоего модуля с Линдой, к Анетиному телефону то и дело пыталось подключиться какое-то новое устройство «LND что-то там». — И что вы сделали? — Ничего. У Анеты старая модель смартфона и проверить, что это было за устройство, нам не удалось. Я ей предлагаю купить что-нибудь поновее, а то совсем кринж, но она... Ретроградка, прямо как наша Несмеяна. — Может, у неё денег нет? — Ой, об этом я как-то не подумала... — Закажи ей в следующем месяце новый телефон в пределах пятнадцати тысяч за счёт бюджета нашей базы. А я потом выкуплю его с учётом амортизации. — Да, хорошо. Мне теперь неловко, что я сразу не догадалась предложить ей помощь... — Нет, помощь ей предлагать не надо. Закажи телефон и скажи, что это для служебного пользования. Не то ей тоже станет неловко и она откажется. — Ой, да, ты права... Как же неловко... Мы вышли к источнику Нарцисс, где я выбросила в урну для пластика бутылку от коктейля. — Я и обед тебе взяла, оставила у тебя в модуле, — добавила Маша. — Спасибо. Пройдя дальше к береговой линии, мы пошагали вдоль кустов, за которыми находился спуск к Главной пристани. — Мне... ещё надо с тобой поговорить кое о чем... — смущённо начала Маша. — Давай чуть позже, Машунь. Сначала я заскочу к Тане в лабораторию. — Ой, мамуль, подожди, я совсем забыла... — она остановилась. — Тут... тебя уже полчаса ждут. — Кто? И почему ты мне сразу не позвонила? — я взглянула в сторону центральной части парка и вдруг поняла, что там нет ни одного туриста, хотя парк закрывался в восемь, а на часах еще не было семи. — Мобильной связи нет. И интернета тоже. Уже где-то час. И рации не работают, — добавила Маша, а у меня сразу появилась версия о том, кто меня дожидается. — Всех посетителей попросили уйти, так как наша охрана на ушах, — продолжила Маша. — У них там замок на какой-то калитке без интернета не закрывается и они опасаются, что на территорию базы могут проникнуть посторонние... Задергали меня уже с этой калиткой, — она закатила глаза. — А за тобой заходил какой-то Роман Авраменко и просил тебе передать, чтобы ты, как вернёшься, вышла на Главную пристань. Сказал, что тебя будут там ждать. Я выглянула из-за кустов, заслонявших от нас бухту: чуть в стороне от берега покачивалась на волнах белоснежная трехпалубная яхта с двумя вертолетными площадками. Название сразу внесло полную ясность и относительно имени ее владельца, и относительно отсутствия мобильной связи и интернета — на белой корме чернела стилизованная под арабскую вязь надпись «Принц Шахразад».
