Veni, vidi...

      На следующее утро ровно в девять Валя отвез меня на базу Эконадзора на территории судоремонтного предприятия Петротрал на побережье пролива Бьëркезунд и проводил на причал. Было пасмурно, моросил дождь, а резкий северо-западный ветер продувал даже через плотную прорезиненную ткань моего дождевика. Мы остановились напротив катера с надписью «Самсон» и силуэтом Самсона, разрывающего пасть льву, Валя поставил на причал кейсы с дроном и профилографом и одернул китель. Он был облачён в парадную форму, поскольку ехал обратно в Петроград сопровождать Говорова на торжественной церемонии наблюдения за наводнением на стрелке Васильевского острова, и белоснежный воротничок его рубашки, казалось, делал хмурую серость утра светлее. Пожелав мне удачи, прекрасный адмирал коснулся губами моей щеки и посмотрел на меня с такой нежностью, что я не удержалась, положила сумку с рабочим ноутбуком поверх кейсов, притянула его к себе и стала целовать в губы прямо на глазах у капитана катера, который устанавливал деревянный трап и был одет в такой же жёлтый дождевик, как у меня. Оторваться от сладких губ было почти физически тяжело, но я сделала над собой усилие, поправила Вале галстук и он пошагал по причалу обратно на берег. Я смотрела ему вслед, потом очнулась, передала капитану свою аппаратуру, узнала, что его зовут Илья, и прошла по узкому трапу на борт, который подрагивал от работающего мотора.       — Мы с тобой прямо как те ребята из фильма «Таинственный лес», — рассмеялся мой новый знакомый, убирая трап. — Ничего, что я сразу на «ты»?       Кокпит, переходящий в полурубку, был защищён от дождя и ветра тентом из непромокаемой ткани. Я положила сумку с ноутбуком и кейс с дроном на деревянную скамейку у левого борта, а профилограф разместила на противоположной скамейке и сняла капюшон:       — Можно мне расположиться с ноутбуком здесь?       — Конечно, — Илья достал из кормового рундука (правильное название этого отсека я никак не могла запомнить) деревянную столешницу, установил её между скамейками и застегнул молнию на торцевой стенке тента. — Или, если хочешь, иди в кают-компанию, пока не прибудем на место. На камбузе есть чайник и бутерброды. Только координаты мне оставь, — он взял с приборной панели в полурубке бумажную карту и механический карандаш и протянул мне, а потом вытащил из кармана штанов телефон.       — Я останусь тут — подготовлю дрон и ещё раз проверю его маршрут. Мне нужен мобильный интернет, а тут будет лучше ловить, — ответила я и нанесла на карту координаты того места напротив Красноостровской бухты, где не решилась в прошлую среду вставать с девочками и Линдой.       Илья выдал мне спасательный жилет и надел такой же сам. На причал вышел мрачного вида мужик, отвязал концы и бросил их Илье, тот подтянул на борт крáнцы, вернулся в полурубку, сел на мягкий крутящийся стул у рулевого колеса и переключил рычаг на нейтраль. Наверное, ветер отжимнóй, раз мы так легко отчаливаем...       — Ветер отжимной? — уточнила я.       — Ага, повезло.       — Слушай, а как причаливать при сильном отжимном ветре? Меня учили, что надо увеличивать скорость и уменьшать угол подхода, но я прям намучилась с этим способом — катер то и дело сносило.       Анна, включи запись звука.       — Есть более простой вариант, — ответил Илья. — Подходишь к причалу кормой против ветра. Останавливаешься в шаге от причала. Крепишь кормовой. Поворачиваешь штурвал от причала и включаешь ход вперёд. Поток воды с винта ударяется в перо руля и прижимает катер к причалу. Чем сильнее ветер, тем больше оборотов двигателя тебе потребуется. Крепишь носовой и шпринги. Всë.       Анна, стоп. Сохрани запись.       Запись сохранена.       — Хм, звучит гораздо проще. Спасибо за совет! — сказала я вслух.       — Обращайся, — Илья посмотрел на меня и улыбнулся.       — А что у твоего «Самсона» в сердце? — спросила я, указывая на белый люк моторного отсека прямо у меня под ногами.       — Судовой дизель «Vetus».       — Сколько лошадей?       — 25.       — Прожорливый?       — Неа. В экономичном режиме при оборотах 1800–2000 меньше двух литров, — Илья плавно потянул рулевое колесо по часовой стрелке.       — А автопилота тут нет?       — Есть. Я просто люблю по старинке, ручками, — усмехнулся он и снова взглянул на меня. — А ты, я смотрю, разбираешься.       — Я интересуюсь. Лишние знания не лишний вес.       — Эт точно.       — А про что тот фильм, о котором ты говорил? «Таинственный лес».       — Про сектантов, которые жили в лесу и не могли попасть в близлежащий город, так как считали, что в чаще вокруг их поселения водятся чудовища. Потом выяснилось, что этих чудовищ придумал их старейшина, чтобы запугать свою паству и уберечь её от контактов с греховной цивилизацией. Поселенцы носили ярко-жёлтые плащи, так как старейшина внушил им, что этот цвет отпугивает чудовищ. А красный цвет якобы, наоборот, тех тварей привлекал. И сами чудища были одеты в красные плащи.       Вот это совпадение: у меня под жёлтым дождевиком красная рубашка... Кто я — чудовище или его жертва? А, может, два в одном?       — Я про этот фильм ничего не слышала, — сказала я.       — Да он старый. 2014 года. Ты, наверное, тогда ещё пешком под стол ходила, — снова рассмеялся Илья и тоже наконец откинул назад капюшон, обнажая рыжеволосую голову.       А ведь мы с ним, похоже, ровесники...       — Я 1995 года. Мне в октябре будет сорок пять, — сказала я вслух.       — Да? — он недоверчиво посмотрел на меня. — Тогда странно, что ты не видела это кино. Оно было супер-популярным.       — Я в то время увлекалась исторической реконструкцией. И всë свободное от учёбы в институте время посвящала своему хобби.       — То есть никакого sex, drugs, rock-n-roll? — рассмеялся он.       — Только лекции, книги, конспекты, обоюдоострые мечи, щиты и кольчуги.       — И кто ты по профессии?       — Сейчас климатолог. А изначально училась на геолога. А у тебя какое звание?       — Каплéй в запасе, — он с хитрым прищуром повернул рулевое колесо. Явно рассчитывает, что я не пойму сокращение. Наивный.       — Значит, товарищ капитан-лейтенант, жена у тебя капитан третьего ранга, — сказала я с улыбкой, села на скамейку и открыла ноутбук.       — Место жены вакантно, — усмехнулся он.       — Так и запишем, — ответила я, ввела пароль и открыла мессенджер, где уже болтались сообщения от Маши и Вали.       Маша пишет, что Дюбуа нигде не объявлялся. Отлично. А что там у милого Валечки?... Он скучает на трибуне в ожидании Говорова. Сейчас мы тебя развеселим, товарищ адмирал. Только надо проверить, не палит ли нас из-за штурвала холостякующий каплéй. Вроде нет.       «Представь, что я сижу рядом с тобой и незаметно провожу пальцами по внутренней стороне твоего бедра. Потом моя рука забирается под полы твоего кителя и касается ширинки на твоих брюках», — написала я в чат, а Валя ответил, что сейчас расстегнет и китель, и ширинку, чтобы мне было удобнее. Я снова бросила взгляд в сторону рулевого колеса, а потом отправила в чат сообщение, что твердость члена у господина адмирала под кителем может сравниться с твёрдостью скелета стеклянной губки. В ответ мне было предложено оценить эту твёрдость губами по десятибалльной шкале и доложить о результатах. Мои губы расползлись в улыбке и я написала, что моя экспертная оценка «11», а контраст между твёрдостью адмиралова члена и мягкостью адмираловой мошонки, которую я одновременно успела обследовать пальцами, вызывает у меня мурашки в самых интимных местах. Мой собеседник поделился со мной планами на вечер с участием его пальцев, моих интимных мест, а также последующими скáчками в позе «женщина сверху» до обоюдного оргазма участников. Я подумала, что сейчас кончу прямо на катере, и без обиняков доложила об этом господину адмиралу. Он поставил на моё сообщение смайлик в виде ухмыляющегося чертенка, после чего нам пришлось прервать возбуждающую беседу, поскольку на Васильевский остров прибыл Говоров, а меня уведомили со стороны рулевого колеса, что мы почти прибыли на место.       Едва я закрыла чат, Илья переключил передачу и катер затарахтел сильнее.       — Поверить не могу, что ты на два года старше меня, — сказал он, надевая капюшон. — Тебе больше тридцати и не дашь.       — Да ладно тебе... Я выгляжу на свой возраст.       Он махнул рукой, снова переключил передачу и отчеканил командным голосом:       — Товарищ капитан третьего ранга, разрешите встать на якорь?       — Выполняйте, — с улыбкой ответила я.       Только вот я никакой не капитан: двадцать лет была генералом при муже-полковнике, а теперь, если Валин чин соответствует адмиралу флота, я вообще маршал...       Илья ловко вылез из кокпита, а я сунула в ухо коммуникатор.       У вас одно новое текстовое сообщение от Валентина.       Анна, выведи на экран.       «Как бы я хотел оказаться сейчас рядом с тобой и обнимать тебя, а не сидеть на этой чертовой трибуне и пялиться в экран с трансляцией наводнения».       Надо же, тоскует... Я достала телефон, а с палубы донеслось звяканье якорной цепи.       «Я тоже скучаю по тебе, милый», — быстро набрала я на виртуальной клавиатуре и поняла, что так и не посмотрела карту расположения морских губок в Защитной бухте, которую составили Маша с Анетой. Что, товарищ маршал, халтурить изволите? Один адмирал в голове? Если бы только в голове... Я дополнила свое сообщение красным сердечком и отправила Вале, а катер характерно дернулся — значит, встали на якорь.       Связавшись с диспетчером Северо-Западного управления по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды, я удостоверилась, что уровень воды в Неве достиг наивысшей точки в 211 см относительно нуля Кронштадтского футштока, которую мы раз за разом фиксировали во время нашего повторяющегося июньского наводнения последние пять лет. Эта отметка была пограничной между опасными и особо опасными наводнениями. В первом случае речь шла о площади затопления до 45 км², во втором — уже до 100 км². Защитные дамбы, конечно, закрыли, но вода продолжала медленно подтапливать Сестрорецк, Васильевский остров, соседствующий с ним остров Декабристов, а также Крестовский и Канонерский острова, а городские службы были готовы при необходимости эвакуировать людей в пункты временного размещения. И при самом хорошем раскладе у меня есть два с половиной часа, чтобы проверить свою гипотезу, а потом вода начнёт уходить из города. Если же губки так разрослись с прошлого года, что будут тормозить придонные течения сильнее, то времени у меня и того меньше.       Я достала из кейса профилограф и вставила его в углубление в нижней части буя, а потом открыла кейс с дроном, вставила айфон в держатель на пульте и скрестила пальцы на обеих руках. Ну, красавцы, не подведите меня...       Илья вернулся в кокпит и осторожно поднял буй, из которого выступал детектор профилографа с четырьмя красными сетчатыми кругами, напоминавшими уплощённые глаза мухи:       — А что делает этот зверь?       — Измеряет скорость течений и выдает на экран ноута картинку рельефа дна, — ответила я и подключила профилограф к ноуту по Bluetooth.       — Сонар, что ли?       — Практически. Доплеровский профилограф течений.       — А почему «доплеровский»?       — Из-за эффекта Доплера, который лежит в основе его работы. Профилограф посылает звуковой сигнал определенной частоты в толщу воды и измеряет возврат звукового сигнала. Изменение частоты возврата пропорционально скорости воды.       Илья поджал губы и одновременно поднял брови. Я что, непонятно объяснила?...       — Погружаем зверя? — наконец уточнил он.       В поверхностном слое на глубине до 10 метров скорость течения составляла 2,5 метра в секунду и это превышало сезонную норму в 2,5 раза. Компьютерная симуляция наводнения показывала, что этот фактор оказывал влияние на нагонные воды в том месте, где «ворота» пролива соединялись с водами залива, однако значимо повлиять на водные массы в открытой части залива не мог. Посмотрим, что творится в других зонах. Особенно, в придонье, где обитают губки.       В промежуточной зоне на глубине 15–17 метров скорость течения тоже была выше нормы в два раза — до полуметра в секунду — и вода там двигалась в сторону Приморска. В глубинной зоне скорость падала до 20 сантиметров в секунду, а направление течения менялось на противоположное (в сторону Финского залива); в придонных горизонтах вода тоже текла в залив со скоростью 25 сантиметров в секунду, что было вдвое медленнее нормы. Губки-фильтраторы снижали скорость течения и судя по всему ещё и рассеивали его.       На глубине вода была мутной — крупные пучки водорослей, улитки и мелкие дрейссéны хаотически двигались в плотной взвеси ила и песка. Похоже, именно это облако грязи и обеспечивает нашим губки питание, необходимое для активного роста и размножения. Но откуда оно тут взялось?       — Странно... — пробормотала я себе под нос.       — Что такое? — Илья навис над моим левым плечом.       — Неделю назад вода здесь была чистая как слеза, а теперь тут такая муть, что без фар ни черта не видно, а местами приходится врубать сонар.       — Похоже на отходы с ферм моллюсков, — сказал он, глядя на экран моего айфона.       — Что за отходы?       — Ребята на фермах регулярно чистят свои запруды с моллюсками и жемчужницами, спускают грязную воду на дно пролива по трубам, а потом набирают в запруды чистую воду с поверхности.       А ведь управляющий «Великого моллюска» как раз говорил что-то про санитарную обработку фермы...       Анна, открой галерею.       Взглянем на схему фермы... Вот и обозначение трубы для сточных вод. Значит, надо искать ее где-то в районе Карасëвки.       — А мы можем встать на якорь у берега Равицы напротив Карасëвки? — спросила я Илью, который по-прежнему нависал надо мной слева.       — Где тебе надо, там и заякоримся, — ответил он и снова покинул кокпит, чтобы поднять якорь.       Мы добрались до Равицы, Илья нашел небольшую спокойную бухточку в районе северо-западной оконечности острова, мы благополучно встали там на якорь и я отправила на разведку дрон.       Искомый объект удалось обнаружить очень быстро: труба для сточных вод выдавалась вперед от того самого места, где на мелководье у берега располагалась ферма «Великого моллюска», и была вся густо облеплена дрейссенами. Лазерный скалер дрона показывал, что диаметр длинной скругленной гряды ракушек, изрыгающей темные потоки ила, составляет 50 сантиметров.       — И никаких требований к фильтрации этих отходов у Эконадзора нет? — на всякий случай уточнила я.       Илья отрицательно покачал головой:       — Стоки нетоксичные, все загрязнения биоразлагаемые.       И гомогенные с фауной залива... Непонятно одно: управляющий «Великого моллюска» говорил, что санитарная обработка у них по выходным, а сегодня уже вторник. Или, может, они сначала сливают воду в какой-то отстойник и только потом — сюда?       Анна, открой галерею.       Никаких баков или танкеров на плане фермы нет... Значит, либо управляющий наврал про чистку в выходные, либо они производили сегодня внеплановую чистку, либо это еще одна плановая чистка, о которой управляющий умолчал.       Я отвела дрон в сторону от трубы и включила фары: под самой трубой лежала крупная поросшая наростами раковина, непохожая на дрейссену.       Я вернула дрон, Илья поднял его на катер, я установила на него щуп, отправила его назад к трубе и ухватила нестандартную раковину клешней манипулятора. Когда дрон снова оказалась на борту «Самсона» уже с добычей, Илья с первого взгляда определил, что это жемчужница, тут же вскрыл раковину, ловко подцепив створку ножом, и потом так же ловко выдавил из мясистой плоти крупную перламутровую бусину.       Значит, Валина гипотеза о том, что, помимо моллюсков, на этой ферме выращивают ещё и жемчуг, косвенно подтверждается. Но Илье об этом лучше не рассказывать, вдруг у товарищей из «Великого моллюска» сговор с местными эконадзоровцами.       — Я могу забрать эту раковину? — спросила я.       Илья отрицательно покачал головой:       — Я обязан сдавать такие находки по описи, иначе у меня будут проблемы. Но можешь сфоткать её, если тебе это как-то поможет.       Пока я фотографировала раковину и жемчужину и отправляла снимки Вале, Илья открыл дверь в кают-компанию, сходил вымыл руки на камбузе, вернулся в кокпит, и разложил на столе большой прозрачный пакет с зип-локом, пустой бланк на желтоватой бумаге и механический толщиномер с круглым циферблатом.       — У тебя сохранились точные координаты той трубы? — спросил он, измеряя бусину толщиномером — стрелка на циферблате остановилась на единице.       Я отыскала на карте, которую автоматически подгружал из интернета софт дрона, координаты трубы, Илья достал из внутреннего кармана дождевика ручку, вписал координаты в бланк, а затем указал в графе «размер объекта» «10–10,5 мм» и посмотрел на меня с хитрым прищуром:       — Кого-то выебут.       Что он имеет в виду? Неужели он всë-таки успел сунуть нос в мой мессенджер, когда мы с Валей обсуждали наши эротические планы на вечер?       — В смысле? — уточнила я вслух.       — Этот кто-то проебал крупную жемчужину Акойя, — он вынул перламутровую бусину из тисков толщиномера и зажал между пальцев. — Знаешь, сколько такая стоит?       — Нет. Я не ношу украшения.       — Зря. Тебе бы пошли жемчужные серёжки.       — Я не ношу украшения, потому что не люблю их.       — Одна такая бусина стоит больше штуки баксов. На фермах работники даже извлекают их из раковин под видеонаблюдением... — добавил он и поднёс жемчужину к мочке моего левого уха. — Представь, идешь ты такая по улице, а у тебя в ушах сто штук деревянных.       Он ведёт себя так же, как Лëня со своими красными розами. Говоришь ему, что тебе что-то не нравится, а он продолжает настаивать. Как же это бесит...       Илья отвлёкся на упаковывание жемчужницы, я молча велела Анне сфоткать заполненный им бланк и отправила снимок Вале.       А теперь момент истины — запускаем симуляцию наводнения со всеми новыми данными о скорости воды. Я снова скрестила пальцы на обеих руках, хотя интуиция подсказывала, что меня ждёт успех.       Бинго! Стихия остановлена.       Симуляция также показала, что спровоцированное губками замедление придонных течений в проливе влияло на уровень воды у нас в Защитной бухте сильнее, чем стоки из Сайменского канала.       Снова связавшись с диспетчером Северо-Западного управления по гидрометеорологии, я убедилась, что уровень воды в Неве уже начал снижаться. С моего предыдущего звонка прошло всего два часа.       Неужели это всë и моя миссия завершена? Даже не верится...       Дамы и господа! Нобелевская премия по экологии присуждается гражданке Орловой из Российской Федеративной Республики за исследование Петроградской аномалии и вклад в предотвращение наводнений на планете.       Я написала Вале, что моя гипотеза подтвердилась и можно докладывать об этом Говорову, а потом взглянула на Илью, который уже отнёс в кают-компанию толщиномер и пакет с жемчужницей и вернулся в кокпит.       — Можешь меня поздравить, каплéй. Пять лет моей работы наконец увенчались успехом.       — Премию дадут? — спросил Илья.       — Нобелевку.       — Поздравляю, — радостно сказал он.       Я вплотную приблизилась к вожделенной цели, но какой-то червячок точил меня изнутри. Я же победила, обскакала Дюбуа, почему у меня на душе такой осадок, словно я проиграла? Столько усилий и никакого удовлетворения. Может, я просто вымоталась и мне действительно пора в отпуск?       При мысли об отпуске мне чуть не сделалось дурно.       — Ты выглядишь недовольной... Поздравлять раньше времени — плохая примета? — обеспокоенно уточнил Илья.       — Не бери в голову. Это у меня свои загоны. В последние дни было много стресса.       — Давай выпьем? За окончание нашей экспедиции. Заодно снимешь стресс. У меня есть хороший коньяк.       Он открыл дверь в кают-компанию, мы спустились по деревянным ступеням, сняли спасжилеты и дождевики. До потолка над нашими головами оставалось ещё сантиметров 5. Значит, высота тут 185, а мы с каплéем не только возраста, но и роста почти одинакового.       Илья долго намывал руки в рукомойнике в гальюне, а затем достал из рундука бутылку, две металлические рюмки и блюдце, где через полминуты появились дольки лимона. Коньяк пился легко и после первой рюмки, поднятой за окончание моих исследований, я почувствовала лишь тепло в районе солнечного сплетения. После второй — за знакомство — Илья протянул мне дольку лимона, я куснула кисловатую мякоть прямо из его пальцев и поняла, что меня повело. После третьей рюмки, которую я выпила одна, я обратила внимание, что Илья похож на Влада — такого, каким тот был 20 лет назад. Рыжие волосы, усы и эспаньолка, под оранжевой футболкой-поло угадываются очертания атлетичного торса. Только смотрит он на меня как кролик на удава. И стоит у него на меня так, что штаны сейчас порвутся. И явно без всякого силденафила.       — Я смотрю, тебе уже дало в голову. Если хочешь прилечь, в носовой каюте есть кровать, — псевдо-Влад кивнул в сторону двери за моей спиной, а потом посмотрел мне в глаза и я ощутила, как по моему телу побежали мурашки. — Только надо раздеться.       Я сняла ботинки, расстегнула джинсы, стянула их и трусы, бросила на диванчик слева и расстегнула две нижние пуговицы на рубашке.       И зачем я это делаю? Я ведь не хочу его, а хочу лишь тот образ, с которым он у меня ассоциируется, и который, по сути, недостижим. И, кто знает, может, именно поэтому он так меня привлекает?...       — Эротично, — сказал псевдо-Влад. — Напоминаешь женщин с фотографий Боба Гуччионе.       Вот так, я ему тоже кого-то напоминаю. Наверное, какие-нибудь порно-фотографии.       — Это фотограф, который делал эротические снимки в 80-е прошлого века. Там не порно, а красивая эротика. И у женщин на его фотках буйная растительность на лобке, — разъяснил он. — Мне такое нравится, а сейчас все бреются. Даже многие мужчины.       — Ты бисексуал?       Он кивнул:       — Но секс с женщинами кажется мне более увлекательным.       Он улыбнулся и провёл рукой по своей эспаньолке точно таким же движением, как Влад. Наверное, он в курсе, что похож на него, и пользуется этим...       — А если бы я была мужчиной, ты бы сказал то же самое про секс с мужчинами? — усмехнулась я.       — Я бы просто сказал «Выеби меня скорее, жеребец». И надел бы на твой член презик прямо ртом.       Так, похоже, он считывает меня. Значит, кролик здесь не он, а я...       — Ты открытый сенсор? — я сделала шаг назад и упёрлась спиной в закрытую дверь носовой каюты.       — Ага. А ты — где-то посеяла свою ментальную защиту и я могу читать тебя как книгу. Все твои фетиши и тайные желания. Тебе нравится поза «женщина сверху». И когда жемчужину у тебя между ног как следует натирают пальцами... А ещё тебя возбуждает гей-порно и грязные разговорчики... И ты любишь трахаться перед зеркалом. О, да ты влюблена...       Вот кого-то и выебали — только не физически, а ментально. И удовлетворения от этого ноль целых ноль десятых...       Я начала стремительно трезветь и без трусов мне стало холодно.       — Ты так сейчас простудишься, — сказал он. — Пошли в кровать. Погрею твою жемчужину интенсивным трением, а ты потом пососешь мне и трахнешь меня сверху, как ты любишь.       — У меня фетиш на пикантные беседы, а не на грубые попытки доминирования надо мной, — я схватила джинсы и быстро натянула их на себя. — И не лезь ко мне в душу, я тебя туда не звала.       Какое счастье, что мы с ним одной комплекции и примерно в одной весовой. Если он сейчас вздумает настаивать, чтобы я ему дала, я могу просто дать ему в челюсть. А что бы делала на моем месте женщина с комплекцией моей Алëнки? И потом ее бы еще и обвиняли в том, что она его спровоцировала, хотя встал у него вообще-то до того, как она сняла трусы. В смысле, не она сняла, а я...       Илья вдруг рассмеялся:       — Наконец-то закрылась. Я уж подумал, ты эксгибиционистка и сейчас дашь мне и на травмы свои посмотреть.       — Я не эксгибиционистка, — я быстро застегнула пуговицу и молнию на джинсах. — Просто, третья рюмка коньяка была лишней.       — А ты что, брезгуешь типовыми защитами открытых сенсоров?       — Я не в курсе про них.       — В смысле? Никогда не интересовалась НТП?       — Интересовалась. Но мне сказали, что я сенсор в доспехах — коррекции не поддаюсь, — ответила я, надевая спасжилет.       — Ты губка, а не доспешница.       — Что значит «губка»?       — Так называют открытых сенсоров. За их способность, подобно морским губкам, впитывать чужие эмоции и боль.       Вот это новости. Выходит, Ника и Серафима тогда, много лет назад, обе ошиблись, когда меня типировали? И Говоров на яхте тоже обознался?       — Дай свой телефон, я пришлю тебе в вотсап полезную книжку, она тебе всё разъяснит, — сказал Илья и достал свой телефон.       Ага, конечно.       — Скажи название, я сама найду в интернете.       Он недовольно поджал губы, а потом ответил со вздохом:       — «Настольная книга сенсора».       — А фамилия автора?       — Да она там одна такая, эта книжка. Сразу найдешь.       — Ясно. Спасибо.       — Прости, что я к тебе влез. Ты просто с таким вожделением смотрела на меня, пока мы плыли до первой стоянки, что у меня сорвало крышу.       — Черт, извини. Это было адресовано моему мужу. Я с ним переписывалась, а на тебя смотрела, чтобы убедиться, что тебе не видно мой мессенджер на экране ноута.       При мысли о Вале в груди у меня стало саднить.       — Слушай... — Илья снова провёл рукой по эспаньолке. — Давай встретимся ещё раз и сходим куда-нибудь? В кафе, в музей или на концерт?       — Я... замужем.       — Да я заметил кольцо, — он махнул рукой. — Но подумал, что ты носишь его для отвода глаз, чтобы к тебе меньше приставали. Ну, мне хотелось так думать.... У вас же с ним наверняка открытые отношения? — торопливо добавил он.       — Нет.       Сейчас меня назовут шлюхой, которая обманывает мужа...       — Так это он тебя сюда провожал?       Я кивнула в ответ.       — А я подумал, что это любовник. Вы так страстно прощались с ним на причале. Завидую ему.       — Было бы чему завидовать.       — Да ладно тебе, не подбадривай меня. Ты просто выпила лишнего, вот и утратила бдительность... И в итоге, всë равно нашла в себе силы остановиться, — он закрутил крышечку на бутылке с остатками коньяка и убрал ее в рундук. — И ты так на этого своего мужа смотрела, когда он уходил. Как будто он воплощение какого-то божества. Хотел бы я, чтобы моя женщина смотрела на меня попеременно то с таким вожделением, то с таким обожанием.       Тогда смотри на неё с вожделением и обожанием сам.       — Дай мне свой телефон на случай, если... — снова начал он.       Сколько можно настаивать?       — Нет, извини.       — Тогда запиши мой. Или давай зафрендимся в соцсетях. Вдруг решишь разойтись со своим.       Когда же ты отвалишь-то? Тебе отказали, смирись с поражением.       Я покачала головой.       — Вот видишь, — сказал он с видом человека, который только что доказал теорему. — А говоришь, нечему завидовать. Мне нравятся такие женщины, как ты. Но они обычно заняты, — он накинул дождевик, надел спасжилет и покинул кают-компанию, а через минуту снаружи послышалось недовольное тарахтенье якорной цепи.       Я вышла в кокпит только под самый конец путешествия, когда мы уже подошли к причалу, и даже не отследила, какой был ветер и как Илья швартовался; благодарность за помощь мне пришлось тянуть из себя клещами, а протягивать Илье на прощанье руку я не стала вовсе, быстренько прижав к груди сумку с ноутбуком. Когда я прошагала по трапу на причал под пристальным взглядом мрачного мужика, который привязал швартовочные концы, меня переполняло острое, непреодолимое желание... принять душ или исповедаться. А лучше — и то, и другое и желательно одновременно. Интересно, кто-нибудь уже придумал совместить исповедальню с душевой кабиной?       Анна, включи геолокацию и проложи маршрут до кирхи святой Марии Магдалины в Койвисто.       Маршрут построен.       Два с половиной километра. Можно дойти пешком, заодно окончательно протрезвею.       Дождь снова начал моросить и я сняла капюшон. Вот и душ...       Анна, найди книгу под названием «Настольная книга сенсора».       Анна быстро отыскала книжку, автором которой оказался некий В. Светов, но читать мне не хотелось, потому что на душе кошки скребли.       Почему мне так мерзко, как будто я извалялась в грязи? И дело ведь не в том, что этот каплéй влез ко мне в душу, а в... Но ведь я еще ничего Вале не обещала. И почему мне ни разу не было так же мерзко при мысли о Лëне, когда в моей жизни появлялись другие мужчины? Потому что много лет назад, когда я впервые завела роман на стороне, он не отрéзал мне волосы, как это сделала тогда с Артёмом его жена? И вполне возможно, что я тогда коротко постриглась не только ради того, чтобы поддержать Артёма, но и из подсознательного желания тоже получить наказание за адюльтер, хотя бы символически. Мне было больно, что Лëне всë равно, с кем я сплю, помимо него, и кого целую. И вот, я на такой же вехе с Валей. И неизвестно, как он... Кого я обманываю? Всë же ясно как день. Он ревнует меня и не хочет, чтобы я ему изменяла. Но ведь и он ничего мне не запрещает. Таковы будут наши с ним негласные правила игры? Я не обещаю верности, потому что от меня её не требуют, но остаюсь верной?       И почему все они упрямо отказываются сажать меня в клетку? Потому что до прекрасной жар-птицы, которую хотелось бы удержать, я не дотягиваю?       Дождь усилился и я надела капюшон.       Валя прислал голосовое, в котором поздравлял меня с успешным завершением исследований, рассыпáлся в благодарностях за информацию о жемчужнице, и выражал сожаления, что вынужден задержаться, так как Говоров в дурном настроении и пока его не отпускает.       Мне снова стало мерзко от самой себя, я ускорила шаг и велела Анне начать читать «Настольную книгу сенсора». Стиль показался мне знакомым, но я не могла вспомнить, где я уже его встречала. В отличие от нравоучительного пособия Галины Курочкиной, тональность этой книжки была, скорее, дружеской, чем наставнической, и так же выгодно отличалась от сухого, похожего на инструкции пособия Виолы Майерс про андроидов. В предисловии автор сразу признавался, что сам является открытым сенсором и что такие люди, как он, обладают повышенной чувствительностью и действительно способны впитывать энергию, как пористые морские губки. «Но у этой восприимчивости есть своя тёмная сторона», — добавлял он. — «Ты впитываешь всë подряд — от амброзии до помоев». Мне сразу понравился и его тон, и чувство юмора, и постепенно я отвлеклась от своих переживаний и незаметно добралась до церкви.       За те десять лет, что я к ней не приближалась, стремясь обезопасить себя от болезненных воспоминаний, кирха совсем не изменилась. Перед массивным строением под остроконечной многощипцовой крышей в сопровождении увенчанной шпилем колокольни из натурального камня, по-прежнему расстилался изумрудно-зеленый газон. «Ян, ты только посмотри, здесь же можно играть в лютеранский гольф. И на рукоятках клюшек выгравировать розы Лютера, чтобы сразу было понятно, что это не какие-то беспринципные толстосумы, а благочестивые люди» — прозвучал у меня в голове звонкий голос Веры.       Внутри храма у входа висела афиша органного концерта, расписание богослужений и объявление о том, что 19 июня и 20 июня в храме будет проводиться исповедь. Очень кстати. В скобках были указаны фамилии священников: «преп. Ю. Кострик» рядом с сегодняшней датой и «преп. Б. Кострик» возле завтрашней. Наверное, братья. Или отец и сын. Интересно, как зовут сегодняшнего падре — Юрий, Юлиан? Или, может, Юстиниан?       Напротив входа над алтарным возвышением с деревянным распятием красовался всë такой же яркий, как десять лет назад, витраж с изображением Христа («Правда забавно, что на стекле Иисус ещё в добром здравии, а чуть ниже, на алтаре, уже висит на кресте? Кирха контрастов!»).       Сверкающие трубы органа на хорах напоминали фаллические трубки гигантских стеклянных губок в проливе. Десять лет назад я тоже пошутила, что у органа отличная эрекция, а Вера страшно обиделась на меня, сказала, что у меня нездоровая фиксация на членах, и до конца дня со мной не разговаривала.       Может, у меня и правда фиксация? Не столько на членах, сколько на Вере? В груди стало саднить. Что нужно сделать, чтобы расставания не оставляли в сердце незарастающие бреши? Никогда ни в кого не влюбляться? И ведь я даже пробовала: в какой-то момент я перестала признаваться в любви — не только её объектам, но и себе самой. Только вот роза продолжает пахнуть розой, даже если ты никак её не называешь и упрямо делаешь вид, что её нет. И болит потом так же, только ты как будто перестаешь понимать, почему у тебя болит. И ключевые слова здесь «как будто»...       На инструменте репетировали что-то знакомое.       Анна, определи музыку.       Иоганн Себастьян Бах. Ария «Овцы могут спокойно пастись».       Органист сбился с ритма. Видимо, что-то пока мешало овцам пастись спокойно.       Исповедальня располагалась у правой стены и представляла собой две объединенные кабинки из лакированного дерева: одна была с дверью — для священника, вторая — для исповедующихся — с плотной шторой из бордового бархата и золотым узором в виде множества миниатюрных геральдических львов. Из-под задернутой занавески торчала подошва и каблук мужского ботинка. Значит, придётся ждать. Ладно, попробуем пока сформулировать, что меня гнетёт, чтобы доходчивее рассказать обо всем падре Ю. Кострику.       Итак... У меня есть муж. Он не работает, не следит за собой, не заботится обо мне, осыпает меня упрёками, и демонстративно напивается, когда я уезжаю в командировки. На мой прошлый день рождения он опустился до того, что украл предназначавшийся мне подарок. Для секса со мной ему надо принимать силденафил. У мужа есть брат, который всегда нравился мне внешне, но которого я считала геем. Опытным путём мы выяснили, что этот брат бисексуал. Он ухаживает за мной, дарит мне подарки, решает мои проблемы, оказывает эмоциональную поддержку. Он признался мне в любви и сказал, что ему не нужен никто, кроме меня. И еще он мой начальник и не ревнует меня к работе. У нас с ним крышесносный секс и не менее крышесносное взаимопонимание. И сегодня я... сняла трусы перед едва знакомым мужчиной на катере, потому что после трёх рюмок коньяка он вдруг напомнил мне нашего Президента, в которого я была влюблена двадцать лет назад и который тогда же лишил меня девственности. А коньяк мы с тем мужчиной пили, потому что я расстроилась, что скоро получу Нобелевку, а он решил меня подбодрить. Мда... Всë это звучит почти так же абсурдно, как Ромкин рассказ его мужу Фернандо о событиях на говоровской яхте... Хотя в жизни чего только ни бывает. Вам ли не знать, падре, вы же принимаете исповеди уже, наверное, лет тридцать или, может, все сорок.       И в конце я спрошу, приравнивается ли снятие трусов к греху прелюбодеяния. И еще: изменила ли я брату своего мужа, если пока не обещала хранить ему верность, но уже чувствую себя так, словно обещала? Ах да, надо ещё уточнить, что с мужем у нас открытые отношения. И что я никогда его не любила, но прожила с ним двадцать лет и удочерила троих девочек. Интересно, в курсе ли преподобный, что такое открытые отношения, или он выше этого?...       Представим реакцию падре. Шлюхой он меня, конечно, не назовёт, но блудницей, наверное, может. С другой стороны, его церковь посвящена Марии Магдалине и, учитывая кое-какие детали ее биографии, я, наверное, могу рассчитывать в этих стенах на большее снисхождение, чем, скажем, в церквях, посвященных Деве Марии...       Шов на джинсах впился мне в промежность. А ведь мои трусы так и остались где-то в кают-компании. Что если Илья решит отдать их Маше вместе с аппаратурой? Например, из мести. Или, просто, не задумываясь о последствиях. «Вот кейс с вашим подводным дроном, Мария Леонидовна, а вот профилограф. А это — трусы вашей матери. Она слишком быстро их снимает». А трусы эти к тому же полиняли от частых стирок и возле резинки у них наметилась дырка...       Золушка потеряла на балу хрустальную туфельку, а вы, Яна Петровна забыли на корабле линялые дырявые трусы... Голова-то у вас осталась на месте?       А, может, и хорошо, что я их там забыла? Может пора заменить линялое и дырявое на новое и целое?       Я отошла от исповедальни и села с краю на деревянную скамью. На торце лавочек слева от меня были вырезаны розы Лютера с сердцем посередине. Господи, а я ведь действительно никогда не любила Лëню. Мне просто было с ним привычно, как со старыми трусами: они, конечно, дырявые, но ходить в чём-то надо и со временем ты привыкаешь не тянуть их за ту часть, где дырка, чтобы не порвались окончательно.       Справа от меня резко отдернулась бархатная шторка с геральдическими львами, оттуда показался красный как рак мужчина и быстрым шагом направился к выходу, словно преступник, который пытается поскорее скрыться с места преступления.       Как только дверь церкви закрылась, открылась дверь на священническую половину исповедальни и в проёме появился падре-исповедник. Он оказался женщиной примерно моего возраста. Значит, падре Ю. Кострик у нас не Юрий и не Юлиан, а Юлия или Юлиана. Или, может, даже Юнона или Юдифь. Преподобный умеет удивлять...       Священница поправила на чёрном одеянии зеленую стóлу с вышитыми золотом крестами и поинтересовалась, буду ли я исповедоваться.       — Нет, спасибо. Я хотела, но передумала.       Сейчас она скажет, что я трусиха и мне надо себя пересилить...       — Вы... отказываетесь, потому что рассчитывали, что священник будет мужчиной? Если это так, завтра исповедь будет принимать мой брат...       — Нет-нет, я за равноправие. Я просто поняла, что я раскаиваюсь не перед богом, а перед другим человеком. И правильнее будет извиниться напрямую перед ним.       Сейчас она скажет, что перед богом я тоже должна покаяться.       — Прошу прощения, а вы... случайно не родственница Яны Орловой? — спросила священница. — Она возглавляла Комитет по защите прав женщин во время проведения гендерных реформ. Вы... просто очень на неё похожи...       — Я ведь смогла принять сан только благодаря вам, — сказала преподобная Юлия, подливая мне в чашку ароматный травяной чай в доме причта, куда мы переместились с ней из церкви. — Молюсь за вас на каждой службе как за одну из благодетельниц нашего прихода. Если бы не вы, я бы не решилась бороться за право предстоять у алтаря. Но вы подали мне пример и я смогла организовать прихожан и собрать подписи под прошением о разрешении женского священства в лютеранской церкви России и передать их нашему епископу.       — Мужчины вас тоже поддержали? — спросила я.       — Я решила не агитировать их напрямую, а сделала ставку на молодых женщин с активной жизненной позицией. А они уже сами привлекли своих родственников-мужчин.       — Хороший ход. А епископ сразу согласился на ваше предложение?       — Практически сразу. В качестве дополнительных аргументов я привела снижение рождаемости мальчиков и необходимость заблаговременно перенять опыт у еще имеющихся авторитетных священников-мужчин.       — Вы молодец.       — Ну что вы! Это вы молодец! Я много лет слежу за вашей деятельностью, — она подлила мне ещё чаю и придвинула ко мне тарелку с пирожками. — А когда на вас ополчились из-за вашего романа с тем женатым мужчиной, я была всецело на вашей стороне. Вы заявляли, что состоите с вашим мужем в открытых отношениях, и не собирались ни разводиться, ни разрушать семью того мужчины. Он же изменял жене и обманывал ее. Смотреть, как вас травят в интернете, было невыносимо. Я хотела написать вам слова поддержки, но вы закрыли свои страницы в соцсетях и удалили отовсюду свои контактные данные. И тогда я написала вашему мужу. Мне очень хотелось донести до вас, что вы не одна, и есть люди, которые вас поддерживают. Ваш муж ответил, что вы разочаровались в идеях феминизма и женской солидарности и не хотите иметь с нами ничего общего. Мне было досадно, но я понимала, что вы приняли такое решение на эмоциях. Я также понимала ваши чувства: все ваши заслуги были в одночасье обесценены и кем — вашими же соратницами по фемдвижению...       Я слушала её и думала, скольких ещё людей Лëня так же отфутболил тогда из желания меня защитить. Может, никакого единого феминистического фронта ненависти ко мне и не было, а сотрудничать со мной потом никто не хотел из банальной обиды на его хамство от моего имени?       Юлия тем временем упомянула о Вере и я снова сосредоточилась на её словах:       — ...И это был тонкий дипломатический ход с вашей стороны. Вы сумели накормить волков и сохранить всех своих овец...       Только вот Вера не оценила мою тонкую дипломатию и назвала меня предательницей.       И всё же, является ли мой сегодняшний поступок предательством по отношению к Вале? И что будет, если ему кто-нибудь донесёт про меня и Илью? Например, тот мрачный мужик с причала, если каплéй ему проболтается. Еще и трусы эти... Надо самой всë ему рассказать прямо сегодня. Тем более, что мы договорились не врать друг другу.       А вдруг, моя прелесть, Валя не поверит, что, кроме трусов, мы этому капитану ничего больше не отдали, и назовёт нас ш...?       Надо почитать в «Настольной книге сенсора», как самому снимать свою ментальную защиту, чтобы Валя смог заглянуть ко мне в душу и убедиться, что я не лгу.       Я поблагодарила Юлию за чай и добрые слова и вызвала такси, она вышла проводить меня до машины и дала мне на прощанье бумажный кулёк яблок сорта «Белый налив» — из-за потепления климата они теперь начинали созревать уже в середине июня. Я никогда не любила садовые яблоки, но отказаться не смогла, потому что Юлии очень хотелось хоть чем-то отблагодарить меня за идейное вдохновение, которым она подпитывалась от меня все эти годы.       Оказавшись в такси, я собралась почитать рекомендации по снятию ментальной защиты, но сначала решила уточнить, ест ли Валя свежие яблоки, или лучше будет сварить из них, например, компот.       Насыщенный аромат плодов напомнил мне, как мы с Лëней ходили в легендарный яблоневый сад его отца. Осенью в год нашей свадьбы мы впервые приехали навестить Марину и Семена Валентиновича после нашего переезда в Петроград. По пути мы впервые заехали в детдом проведать Свету и Машу; Лёня был тронут, когда девочки наперебой благодарили его за привезенные гостинцы. В Лёнином родительском доме нам были не так рады. Точнее, Марина радовалась, а Семен Валентинович вел себя сдержанно, если не сказать холодно. Я тогда еще не знала, что он придерживается такой манеры общения со всеми, расстроилась и хотела уехать. Лёня убедил меня потерпеть и не расстраивать Марину, и повел смотреть яблони.       Ухоженный сад обдал нас ароматом спелых плодов и прелой листвы и окропил водой с мокрых после недавнего дождя листьев. Огромные ветвистые деревья, усыпанные яблоками, расходились во все стороны прямыми рядами и напоминали гигантских перевернутых спрутов с присосками. Лёня долго перечислял названия сортов и с гордостью рассказывал, как его отец самоотверженно выбирал саженцы и впоследствии упорно добивался от каждого дерева максимального плодоношения, а потом отошел к самому разлапистому осьминогу, сорвал большое полосатое яблоко, обтер о свою рубашку и подал мне.       — Это штрейфлинг, они с этого дерева очень сладкие. Ты должна попробовать.       Чтобы не расстраивать Лёню, я снова стерпела и попробовала, хотя садовые яблоки не любила уже тогда.       Потом мне приходилось терпеть его красные розы, безразличие к моей работе и жизни за пределами бытового обслуживания семьи и нарочитое обесценивание любых моих достижений. Потом он стал по пьяной лавочке обзывать меня шлюхой... И, если вдуматься, на заре наших с ним отношений после переезда в Петроград он ничем не помогал мне с созданием моей феморганизации. Помогал мне сначала Артём, а потом Вера, а Лëня — только вставлял палки в колёса всех моих инициатив, ссылаясь то на необходимость соблюдать конспирацию, то на отсутствие денег на мои «безумные идеи», то на мои обязанности жены и матери семейства. И ведь я никогда не чувствовала рядом с ним и десятой доли того, что чувствовала сейчас рядом с Валей. Так зачем же я терпела?...       На момент нашей с Лёней свадьбы мне было двадцать четыре, весь мой опыт отношений сводился к нескольким коротким романам, каждый из которых закончился моим разбитым сердцем. Мне надо было идти лечить душу и пересматривать отношения с собой и с миром, но я предпочла пойти под венец — практически с первым встречным. Почему? Потому что он обещал мне помощь в борьбе с режимом. Эту причину я считала основной. В действительности после нее стояла маленькая звездочка, а к ней прилагалась сноска внизу страницы мелким шрифтом со списком дополнительных причин, каждая из которых иллюстрировала мое плачевное женское бесправие:       Часики твоей востребованности тикают.       Внешностью ты пошла в папочку, а он красотой никогда не отличался, поэтому женихи к тебе в очередь не выстроятся, а женской хитрости у тебя нет.       Стыдно сидеть в девках в двадцать пять лет. Стыдно, Яна!       Мужчины не хотят жениться на бесплодных, а Лёня от тебя не убежал.       У тебя тяжёлый характер и нет гибкости, а он готов тебя терпеть, так что ешь что дают и не кривись.

С искренней заботой о тебе и пожеланиями семейного счастья,

мама и Лиля.

      Перед вами выступала группа «ДДД» — «Дуэт двух дур». Я стала третьей, потому что всю жизнь их слушала. А надо было не терпеть и послать этого змея-искусителя с его яблоком к черту прямо в саду его отца.       Новое голосовое сообщение от Валентина.       Анна, включи.       — Душа моя, садовые яблоки я ем разве что в составе шарлотки, — рассмеялся Валя. — В детстве их переел. У родителей был большой яблоневый сад и отец заставлял нас дегустировать сорта, пока мы не научимся отличать их с завязанными глазами на вкус. Лёня, наверное, тебе рассказывал.       Про принудительную дегустацию Лëня мне никогда не рассказывал...       А из яблок преподобной Юлии можно и впрямь сделать шарлотку — я ведь её тоже люблю. Прямо как Валю... В смысле, прямо как Валя. Черт...       Когда я вошла в прихожую Валиных апартов с ноутом, кульком яблок и пакетом с прочими ингредиентами для шарлотки, мне пришло ещё одно голосовое от хозяина дома.       — Душа моя, я, к сожалению, задерживаюсь ещё часа на два, а, может, и на три, — он тяжело вздохнул. — Отнеси, пожалуйста, мои костюмы в химчистку, чтобы их успели почистить до завтра. Химчистка в здании отеля на минус первом этаже. Костюмы в шкафу в прихожей — серый и новый темно-синий. Второй мне особенно нужен, я хочу надеть его в четверг. Только проверь, пожалуйста, карманы пиджаков, у меня есть дурацкая привычка оставлять в них всякую мелочевку. Если тебе надо что-то почистить из одежды, разумеется, её тоже захвати. Платить ни за что не надо, я расплачусь сам, когда буду забирать вещи... А, чуть не забыл! У синего пиджака оторвалась пуговица. Она тоже там в кармане. Отдай её приемщице вместе с костюмами, чтобы они её пришили после чистки.       Я поставила на его сообщение реакцию «Ok», отнесла продукты на кухню, вернулась в холл и открыла створку шкафа. Справа на штанге висели две вешалки с его костюмами. В накладных карманах серого пиджака, в котором он впервые приехал в прошлый четверг ко мне на базу, лежал ярко-бирюзовый браслет из плетёной кожи и бумажная салфетка, в левом внутреннем кармане обнаружился ещё один кожаный браслет — светло-коричневый. В правом кармане тёмно-синего пиджака я нашла роскошную металлическую пуговицу с золотым напылением и инкрустацией — судя по всему, камнями из ювелирного стекла. Отдавать такую красоту приемщице в химчистке небезопасно — ещё потеряют или попортят — лучше пришью потом сама. Во внутреннем кармане было пусто, а в левом накладном я нашла презерватив. При виде серебристого конвертика с полустершейся печатью срока годности меня как будто кольнули острой иглой куда-то в область сердца.       Я поочерёдно достала свои пиджаки и оценила их состояние: бежевый и зелёный можно освежить. А завтра на выступление надену синий. В карманах обоих пиджаков, подлежащих чистке, лежали презервативы, а в зелёном, который я часто надевала по вечерам в Японии, еще и две латексные салфетки. Мда...       Я убрала свои презики и салфетки в карман синего пиджака, который остался в шкафу, а находки из Валиных карманов сложила на консольном столике.       А ведь я могу предложить ему закрытые отношения сама. Почему я этого не делаю? Потому что на любовную сферу равноправие не распространяется и первый шаг всегда должен совершать мужчина? Значит, я тоже придерживаюсь политики двойных стандартов... Кто бы мог подумать...       Я сняла все вещи с вешалок и отправилась на минус первый этаж. Он оказался целым подземным городом, где, помимо химчистки, был еще бассейн, сауна, тренажерный зал, аптечный киоск и даже круглосуточный продуктовый магазин. Будем иметь в виду.       Уже у самой химчистки я на всякий случай решила проверить рекомендации по уходу на Валиных пиджаках и обнаружила, что у темно-синего подкладка из натурального шёлка и производитель не рекомендует подвергать ее какой-либо чистке вовсе. Я также увидела у ворота белую бирку с надписью «Gucci». Значит, надо обязательно поговорить с технологом и убедиться, что они умеют работать с такими тканями и не испортят ему подкладку.       — Доброго дня! — приемщица одарила меня дежурной улыбкой. — Вы проживаете в гостинице?       — Добрый день. Да, я из 36 номера.       — Кладите вещи, — она дважды постучала рукой по прилавку и я положила туда пиджаки и брюки.       Пока она бегло просматривала вещи, из тренажерного зала вышел высокий раскачанный мужчина чуть за шестьдесят с полотенцем на плече, остановился там же у стеклянных дверей как раз напротив меня и стал крутить между пальцев такую же карточку от магнитного замка, какая лежала у меня в кармане джинсов. Значит, тоже из нашей гостиницы.       — Пуговку от пиджака принесли? — поинтересовалась приемщица деловым тоном.       — Нет.       — Но вы же ее срéзали.       — И что?       — Кто ее будет потом пришивать?       — Я.       — Но ваш... муж всегда оставляет пуговицы нам и просит пришить.       — Он оставляет, а я — пришью сама.       — Как желаете, — сказала она с той интонацией, с которой обычно говорят «Ну и дура». — Вещи будут готовы завтра к восьми вечера. Задаток не нужен, с постояльцев гостиницы мы его не берем, — она снова улыбнулась дежурной улыбкой и сгребла все вещи в кучу.       — Постойте, а квитанцию вы не будете заполнять?       — Я заполню ее потом. Сама.       Ага, и напишешь, что у Валиного нового пиджака был износ 75%, и потом вы будете отмахиваться этой квитанцией от любых претензий по поводу косяков в вашей работе.       — Это нарушение процедуры приемки, — сказала я. — Вы должны заполнить квитанцию сейчас, дать мне на подпись и оставить мне копию. К тому же, мне нужно поговорить с вашим технологом по поводу подкладки на одном из пиджаков. Она из шелка и я хочу убедиться...       — Я знаю весь гардероб вашего мужа наизусть, — перебила меня она с той же дежурной улыбкой. — Он уже отдавал эти вещи нам в чистку. Как видите, с ними всё в полном порядке.       — Он отдавал, а я не отдам. Пока вы не позовёте технолога.       — У него выходной.       Похоже, штатного технолога у них нет.       — Значит, я пойду в другую химчистку, — сказала я вслух.       — Удачи, — саркастически отозвалась она, уронила вещи на угол прилавка, вышла, подняв часть столешницы, и удалилась в подсобку, откуда донеслось шипение. Дверь она оставила открытой.       — Всë, девки, закатывайте губу, наш красавец из 36-го номера женился, — громко проговорил её голос.       — Это тот высокий брюнет, который брендовые шмотки приносит? — спросил другой женский голос под аккомпанемент шипения.       — Ага, он.       — И на ком женился наш красавец? — поинтересовался третий женский голос.       — Конечно же, на чудовище, — всë так же громко ответила приемщица, а шипение прозвучало с утроенной силой. — И оно уже наложило свою лапу на его бабло и во всю его экономит. Смотреть тошно, как прижимистые бабы хомутают богатых мужиков и превращают их в скряг... Ни себе, ни людям...       Было понятно, что ее цель состояла в том, чтобы меня унизить, но в контексте сегодняшних рассказов про сектантов и чудовищ в плащах мне стало смешно, а не обидно. Отдельно меня повеселила её уверенность, что моей целью было превращение Вали в скрягу, в то время как я всего лишь стремилась уберечь от грубого обращения подкладку его пиджака.       Я сложила пиджаки и брюки и взяла всю стопку в руки. Раскачанный мужчина с полотенцем на плече так и стоял у открытой двери «тренажерки» и не сводил с меня глаз.       — Прошу прошчения, — обратился он ко мне, когда я с ним поравнялась. — Я стал нэволным свидэтэлэм вашей бэсэды с той жэншчиной...       — Беседа была не из приятных.       Он сочувственно покивал головой и коснулся моего запястья кончиками пальцев:       — Это бэда всэх болших сэтэвых прэдпрыяти, — он указал на вывеску химчистки, где было написано «Сеть химчисток “Аврора”». — Оны гоньятся за колычэством и прэнэбрэгают качэством — и работы, и обслюживаныя. Но, еслы ви жэлаетэ, я мог бы подэлытся с вами контактами другой хымчыстки, которую нашёл здэс нэподальëку. Она нэболшая и поэтому там ценьят каждого клыента.       — Я буду очень вам признательна.       Он достал из кармана своих спортивных штанов с логотипом «Adidas» телефон и продиктовал мне адрес. Когда он согнул руку в локте, его бицепс надулся так, что, казалось, сейчас порвет рукав на его алой футболке-поло с миниатюрной аппликацией крокодила на груди.       — Спасибо вам. Я могу что-то сделать для вас в ответ?       Он сначала махнул рукой, а потом вдруг улыбнулся:       — Ест одна вьешчь... Нэ знаю, правда, как к такому отнэсьëтся ваш муж... — он задержал взгляд на моей руке с обручальным кольцом.       — Смотря что за вещь, — улыбнулась я в ответ.       — Научи́тэ мэнья правылно прышиват пуговыцы к пыджаку. Как я ни стараюс, оны всьë врэмья отвалываются, — он развёл руками.       — Без проблем. Встретимся в лобби через полчаса. Приносите пиджак и захватите из своего номера швейный набор.       Я вернулась в лобби гостиницы через двадцать пять минут с квитанцией о приемке вещей в рекомендованную мне химчистку и распиской о получении от меня двух тысяч рублей задатка, уверенная после обстоятельного разговора с тамошним технологом, что отдала Валин пиджак в надежные руки.       Мой новый знакомый уже дожидался меня на одном из диванов у окна — со своим пиджаком и необходимым швейным инвентарем. На чёрной бирке его однобортного пиджака песочного цвета, который из-за отсутствия подкладки напоминал кардиган, красовалась надпись «Brioni». Составник уведомлял, что ткань пиджака на 62% состоит из шелка и на 38% — из хлопка, а стежки́ на внутренней стороне борта — что их сделали аккуратно и без спешки. Странно, что пуговица отвалилась...       — А позвольте взглянуть на пуговицу?       Хозяин пиджака протянул мне на раскрытой ладони увесистую пластиковую шайбу, я взяла ее, коснувшись его тёплой руки, и осмотрела отверстия. Вот и ответ, почему она не держится...       — Видите, здесь в отверстиях острые края? Они со временем перетирают нитки, потому что пуговица тяжелая. Вам просто нужна другая пуговица — более лёгкая или более гладкая в зоне отверстий.       — Ah, mismatch. Нэсовпадэние... Такое иногда слючается. И с этым дэйствитэлно ничьего нэ подэлаешь... — он провёл рукой по своему накачанному загорелому бицепсу. — Значыт, нэбходыма замэна...       Я кивнула:       — Можно, конечно, пришить эту же пуговицу, сделав из ниток ножку. Это ослабит трение в зоне отверстий. Но и пиджак сядет чуть хуже, потому что не будет так плотно застегиваться.       Я быстро удалила из ткани остатки старых ниток и принялась орудовать иголкой, демонстрируя ему, как пришить пуговицу с небольшой ножкой.       Как же я намучилась с пришиванием пуговиц, пока Лëня возглавлял СБ и ходил на работу в форме. Он наотрез отказывался, чтобы ему пришивали их в химчистке из опасений, что пуговицы подменят или украдут, и мне приходилось каждую неделю и сидеть с иголкой, и таскаться в чистку, потому что за счёт конторы ему выдавали всего два комплекта повседневной формы, а покупать на свои деньги дополнительные он отказывался, называя это расточительством. Моё время он не ценил совсем и даже искренне считал, что мне нравится каждый день отпаривать его форму и еженедельно пришивать к его кителями пуговицы и бегать перед работой в химчистку: «Можешь там перед другими бабами повыпендриваться, что ты замужем за кадровым военным, полковником, а не за каким-нибудь сосунком гражданским». И матерому полкану было невдомек, что его хваленые погоны с двумя просветами и тремя звездами в химчистке никто не видит, потому что я снимаю их с его кителя заранее и оставляю дома вместе со срезанными пуговицами. То обстоятельство, что выпендривалась я не в химчистке, а у себя на работе, когда добивалась результатов в борьбе за женские права, ему, наверное, тоже в голову не приходило.       Я закрепила нитку, отрезала конец мини-сниппером и убрала и его, и иголку обратно в швейный набор. Ну вот, теперь пуговица продержится дольше.       Пиджак всë ещё лежал у меня на коленях, когда мой новый знакомый сказал, что у него есть ко мне ещё один вопрос, достал свой телефон, стал касаться экрана большими пальцами обеих рук, а потом протянул телефон мне и добавил, чтобы я, в случае чего, включила переводчик.       Я посмотрела на экран, где светилось сообщение:       «My dear, are you into casual sex? My place, your place — any option will do. Let me be honest with you, I am very much into redheads, but your personality seems so appealing as well. I feel innocence in you mixed up with taste for passion and it turns me on as much as your sexy looks. Fancy a fuck, dear? Or may be a bj and some mouthlove from me in return?»       Я поняла без перевода всë, кроме «bj», но после слова «mouthlove» догадалась, что это сокращение от «blow job». Хорошее предложение. Приятно, что он не стал озвучивать его здесь в лобби вслух. И вдвойне приятно, что он считает меня сексуальной. Даже жаль отказывать.       — Can I type the answer here? — спросила я, указывая на его телефон. Он кивнул и мне показалось, что он сразу понял, каким будет мой ответ. Я написала, что благодарю его за предложение и комплименты. И добавила, что раньше я практиковала одноразовый секс, но теперь мои отношения не предполагают связей на стороне и поэтому я вынуждена отказаться. Закончив фразой «But I'm sure you'll find your redhead» и поставив смайлик в виде руки со скрещенными пальцами, я протянула ему телефон, он прочитал мое сообщение, улыбнулся и поставил на него реакцию в виде красного сердечка.       — I have to go, — сказала я. — It was nice meeting you. Thanks again for your help with the... How do you call it in English?       — Drycleaner, — снова улыбнулся он. — Thanks for the button. Have a passionate night with your husband, — добавил он и скрестил пальцы на обеих руках. Когда я встала и передала ему его пиджак, я не увидела на его лице ни обиды, ни злости, лишь легкое сожаление.       Я подошла к лифту и нажала на кнопку. И ведь, если вдуматься, Илья на катере по сути предложил мне всё то же самое, что и этот иностранец, но дьявол, как всегда, таился в деталях. Иностранный гость не пытался заходить сверху, а предложил совместное удовольствие, расточая комплименты. И как элегантно он задрапировал “blowjob” сокращением, а оральные ласки в мою сторону, наоборот, подчеркнул романтическим “mouthlove”. Сразу видно, что человек знает толк в обольщении. А между «Не хотите ли потрахаться, дорогая?» и «Пошли в кровать, трахнешь меня сверху, как ты любишь» разница такая же, как между «Титаником» и катером «Самсон»...       Лифт не торопился и я обернулась. Наверное, так же чувствовала себя жена Лота, возжелавшая в последний раз взглянуть на Содом — порочный и подлежащий уничтожению от небесного огня, но такой родной и знакомый. Велюровый диван у окна был пуст. Я ощутила досаду, но тут же заметила боковым зрением алое пятно его футболки возле аквариума, совсем рядом со мной. Он стоял, закинув пиджак на плечо и поглаживая свою роскошную бицуху, и разговаривал по телефону — на его рельефной грудной мышце скалил клыкастую пасть крокодил «Lacoste». Мой случайный знакомый не улыбнулся и не помахал мне на прощанье, а лишь скользнул по мне таким плотоядным взглядом, что бедная жена Лота не сразу заметила открывшуюся перед ней кабину лифта, которая должна была умчать её в беспорочные высоты моногамных отношений. Fuck your mouthlove, sexy bastard… Fuck, fuck, fuck you...       Нажмите кнопку нужного вам этажа.       Push the button...       Да закрывайся уже!       Фух...       Этаж 45.       Я вошла в апарты. Есть не хотелось и я сразу занялась шарлоткой, включив на музыкальной колонке Guns N' Roses. Моё возбуждение быстро сменилось каким-то настольгическим настроением — то ли от музыки, то ли от мысли, что в последний раз я готовила шарлотку... И когда это было? Лет пять назад. Да, точно. Я тогда благодаря Вале в первый раз вышла на работу в Эконадзор, была полна энтузиазма и, вернувшись домой, попросила у Марины рецепт, чтобы порадовать своё семейство. Девочкам результат понравился, а Лëня сказал, что я пытаюсь смухлевать, воспользовавшись чужим рецептом, но вкус блюда зависит от сноровки хозяйки, а она с рецептом не передается. Больше экспериментировать с выпечкой мне не хотелось.       Я нарéзала яблоки, удалила из них сердцевину, сбрызнула лимонным соком и поймала себя на мысли, что впервые жду кого-то с работы. В Третьем Риме я всегда приходила домой позже всех, а на базе в «Монрепо» рабочий день часто перетекал в рабочий вечер. Да и ждать мне было некого, потому что я всегда ночевала в модуле одна.       Меня обескураживало, что я легко и без раздражения занимаюсь тут у Вали домашними делами. Может, потому, что у него всë укомплектовано лучшей бытовой техникой? Или потому что часть этих домашних дел, вроде ежедневной готовки, мытья полов, вытирания пыли и стирки белья, выполняет персонал гостиницы? Или причина в том, что Валя не брезгует заниматься бытом наравне со мной?       И ведь даже поход в химчистку не вызвал у меня отвращения, как было всегда, когда я носила туда Лëнину одежду. В чем разница? В том, что Валя попросил, а не требовал этого от меня как должного? Или в том, что он, несмотря на свою занятость, готов забрать вещи сам? Или в том, что он упомянул и про мою одежду тоже? Или в том, что он готов заплатить за всë? Надо, кстати, положить квитанцию на консоль в прихожей...       Я отправила форму с шарлоткой в духовку, искусственный интеллект тут же опознал, какое блюдо я хочу приготовить, и выбрал оптимальный режим выпекания с конвекцией. Замечательная духовка. У него всë тут замечательное. Такое же, как он сам...       Я убрала остатки муки и сливочного масла, вымыла посуду, а затем вышла в прихожую, достала из кармана джинсов квитанцию и положила её на консоль рядом с пуговицей. И пуговица у него замечательная. И пришью я её к его роскошному пиджаку с удовольствием. А презерватив... Ну, в конце концов на нём срок годности почти стерся, значит, он давно носил его с собой и... Сейчас он придёт, поест, мы будем вместе пить чай с шарлоткой и разговаривать о том, как у нас обоих прошёл день, а потом — смотреть «Евангелион».       Я увидела в зеркало, как отъезжает в сторону входная дверь, и сердце у меня радостно заколотилось.       Валя появился в дверном проеме с недовольным видом в расстегнутом кителе, держа в руках галстук, и тут же начал раздеваться. Я подошла к нему, взяла у него китель и повесила в шкаф.       — Чумовой день... — проговорил он, бросил галстук на банкетку, опустился рядом, скинул ботинки и прислонился спиной к стене. — Ты отнесла мои костюмы в химчистку?       — Да. Квитанция здесь на столике...       — Какая ещё квитанция? — раздражённо спросил он. — Они всегда выдавали мне вещи без бумажек. Я говорил им, из какого я номера, и всë.       — Они обязаны выписать тебе квитанцию, когда ты отдаешь им вещи. В здешней химчистке не соблюдают эту норму и я отнесла вещи в другую.       — Куда? — резко спросил он.       Анна, отправь Валентину адрес химчистки «Лоск» из моего последнего маршрута на навигаторе.       Геолокация отправлена.       — Это же у чёрта на рогах, — недовольно проговорил Валя, коснувшись пальцем своего коммуникатора, а потом встал с банкетки и подошёл к консольному столику. — И какого чёрта ты не отдала им пуговицу?       — Я...       — Я чётко обозначил задачу, — резко перебил меня он. — И я не понимаю, почему нельзя было сделать всё так, как я сказал.       — Послушай, мы не на работе. А дома люди обычно не ставят задачи, а просят.       — Да дело не в задаче, а в ценности моего времени! — начал горячиться он тем тоном, каким обычно спорил со мной из-за рабочих вопросов. — Чтобы забрать костюм из здешней химчистки, мне нужно 15 минут. А на поход в этот «Лоск» мне придётся выделить минимум полчаса. А если ещё придётся ждать, пока они пришьют обратно пуговицу... Моë время стоит дорого и я...       — Да заберу я для тебя твой грёбаный костюм! — вспылила я. — И пуговицу пришью — это вообще дело пяти минут! Твоё ценное время не пострадает.       — А твоё? — спросил он уже спокойнее. — Его я тоже ценю.       — Мой час на работе обычно стоит 454 рубля 50 копеек, а в летний сезон, когда я работаю шестидневку, а зарплату мне никто не индексирует, и того меньше — 384 рубля 61 копейку. Как видишь, я продаю себя задёшево. Так что если тебя замучит совесть, ты легко сможешь оплатить мне 35 минут моего летнего времени — 224 рубля 35 копеек.       — Нет уж, давай по зимнему тарифу, гулять так гулять, — усмехнулся он, а мне стало горько, что моё время стоит так дёшево, хоть по летнему, хоть по зимнему тарифу.       — Иди ты к чёрту со своими шутками, Валь.       — Я пытаюсь разрядить обстановку.       — Сначала сам ее накалил, а теперь разряжаешь, — я села на банкетку. — Какой-то Сизифов труд, не находишь?       — То есть это я её накалил...       Вот так, моя прелесть, медовый месяц закончился, началась бытовуха... А мы могли бы сейчас не слушать тут упреки, а стонать от mouthlove в номере у того вальяжного иностранца. Было сразу понятно, что он хороший любовник. Ещё и язык бы подтянули. В смысле, английский... Надо было спросить, в каком номере он остановился.       — Ты здесь? — спросил Валя.       — Неа.       Он ушёл в гостевую, а я встала с банкетки, прошагала в спальню и вышла на балкон.       Никакие прояснения и договорённости не работают. Вы всë равно ругаетесь. И Валя ещё, чуть что, будет переключаться в роль начальника.       Лимоны в кадках распространяли тонкий цитрусовый аромат, а на Васильевском острове разбирали напоминавшую детский конструктор трибуну.       С чего мы вообще с ним сцепились? Ведь когда он пришёл, я была в таком приподнятом настроении... А вот он выглядел усталым. Может, у него проблемы на работе? Может, надо было поинтересоваться его состоянием?       Я отошла от окна и села в плетеное кресло. И зачем я полезла причинять ему добро с этим пиджаком? Отдала бы туда, куда он сказал, и всë. Ну, попортили бы ему подкладку, может, его это вообще не смущает — пойдёт и купит себе новый пиджак.       Валя постучал в балконную дверь и заглянул ко мне:       — Я пойду прогуляюсь на часок.       — Давай.       Когда он ушёл, я поняла, что дико хочу есть, и вспомнила про шарлотку. Духовка уже отключилась в соответствии с выбранным режимом. Выпечка удалась на славу и так и таяла во рту. Вот что значит хорошая конвекция. Я выпила чаю и хотела начать смотреть одна «Евангелион», но в последний момент передумала.       И куда он пошёл?... На консольном столике в холле поблескивала роскошная инкрустированная камнями пуговица, которую я вынула из кармана злополучного пиджака. Конвертика с презервативом рядом с ней не было. Вот так, он взял резинку и пошёл трахаться с кем-то мне назло.       Я взглянула в зеркало и заметила, что из кармана моих джинсов торчит край визитки. На обороте карточки, оказавшейся визиткой нашей гостиницы, размашистым почерком было написано «Room 63». Я подушилась своим джомалоновским «Шалфеем и солью», который уже обосновался на столике в прихожей рядом с Валиным «Чёрным гранатом», обулась, взяла из кармана своего пиджака в шкафу два презерватива и латексную салфетку и вышла из апартов в коридор. Взглянув на дверь с номером «36», которая только что закрылась за моей спиной, я подумала, что, наверное, слишком тороплюсь.       Давай, моя прелесть, сиди жди его дома, как верная собака, а он тем временем будет сидеть на минус первом этаже голый в сауне с теми девицами из химчистки. Будет обнимать их, целовать, называть «душа моя» и жаловаться им на тебя. А они будут обнимать его в ответ, называть «наш красавец» и говорить, что ты настоящее чудовище.       Это невыносимо...       Дверь с номером «63» открылась, едва я в неё постучала. Он стоял в дверном проеме, почти полностью загораживая его своим массивным телом, которое теперь было облачено в тёмно-синие брюки и шёлковую рубашку жемчужного цвета с жемчужными бусинами вместо пуговиц, надетую навыпуск. Значит, он почти два метра ростом. Интересно, каково это, когда тебя вжимает в матрас такой шкаф?...       — You finally came!... — сказал элегантно одетый шкаф и расплылся в улыбке.       — Not yet. But you can make me come, — ответила я тоже с улыбкой, а он впустил меня в прихожую и запер дверь.       — I'm at your service, my lady. Let me help you undress. Shall I?       Я кивнула, он обхватил меня за талию и развернул спиной к себе и лицом к зеркальной дверце шкафа. Моя макушка едва доставала до его гладко выбритого подбородка, а моё немаленькое тело на фоне его широкоплечего сильно раскачанного торса казалось миниатюрным. Он быстро расправился с пуговицами у меня на рубашке, обнажил мою грудь и какое-то время молча смотрел на неё через зеркало уже знакомым мне плотоядным взглядом и у меня возникло ощущение, будто он меня уже всю облапал.       — You look confused? Or is it excitement? — поинтересовался он.       — Your bold gaze makes me horny.       И мой английский тоже сразу ожил — прямо как мои соски.       — This is so sexy, — он поочерёдно погладил мои соски пальцем. — You've got terrific breasts. Botticelli type. Rare...       Он стал трогать меня, но не сжимал мою грудь, как это делал Валя, а прикладывал к ней пальцы, как будто пробовал на ощупь дорогую ткань.       Вот так, дорогой Валечка, нашлись ещё ценители моей груди. И пусть тебе в объятьях твоих любовниц будет от этого больно.       Рука нового ценителя тем временем расстегнула пуговицу у меня на джинсах. А ведь трусы я так и не надела...       — What a surprise, — улыбнулся он. — Do you go like that every day? Or was it for me?       — I wish it was for you...       — When you say «you», do you mean «вы» or «ты»?       — You choose.       — Let me think for a moment... «Вы» is more formal and respectful. And more about submission. And you don't look like a submissive type, — он коснулся губами моей шеи. — Whereas «ты» is more intimate. It's like having no panties underneath your jeans. And I can unzip you and immediately put my fingers into your pubic hair and touch your clit, — он расстегнул молнию на моих джинсах и скользнул пальцами внутрь. — Does it feel right?       И пальцами он умеет не хуже некоторых...       — Super right, — сказала я вслух. — Продолжай, мне очень нравится.       — Oh my, you're so wet down here... Wanna put your wet hairy pussy on my face?       — I've never tried things like that before...       — Хочэшь отдат мнэ свою дэвствэнност? Я буду нэжен с тобой, обэшчаю... — снова улыбнулся он.       Чу́дно!       Я кивнула и мы переместились в комнату, бóльшую часть которой занимал огромный траходром круглой формы. Наверное, он устраивает тут оргии... Зеркальный потолок над кроватью, плотно задрапированное белыми занавесками окно, огромная керамическая тарелка с презервативами и латексными салфетками и два кальяна на прикроватных столиках, над одним из которых поднимался дым, косвенно подтверждали мою догадку.       — Wanna smoke some hookah first? — предложил он.       — I gave up smoking.       — Do you mind if I smoke?       — No. Go on.       Он сел на край кровати, взял в руку мундштук, а другой рукой похлопал по матрасу, приглашая меня сесть. Я опустилась на кровать рядом с ним, он приобнял меня за талию и какое-то время сосредоточенно курил, оглашая комнату булькающими звуками и наполняя её сизым дымом с отчетливой нотой чернослива. У меня запершило в горле и он протянул мне маленькую бутылку минералки.       — Wanna sit on my lap, baby? — предложил он после третьей или четвёртой затяжки.       Я снова кивнула, а он с лёгкостью пересадил меня с матраса к себе на колени и из-за его массивного плеча моему взору снова предстала огромная круглая кровать.       — Do you have orgies here? — поинтересовалась я, сделав глоток воды.       — Sometimes, — буднично ответил он, выдыхая дым. — Wanna join?       — I'm not into group sex.       — Why?       — Too crowded.       — Have you tried?       — No, never.       — Feel hurt when you're not the only one?       Какой дьявольски точный вопрос. Я сделала ещё пару глотков воды и поставила бутылку на прикроватный столик:       — When it comes to my life partner, I do.       Мой английский приходит в себя с невероятной скоростью... А сами формулировки получаются точнее и как-то искреннее, что ли. Я и не думала, что измена партнёра меня ранит, а ведь это так и есть.       — That's why I'm nobody's partner. Too much pain, — отозвался он с видом философа.       Я погладила его по обтянутому шёлком плечу:       — You have this self-confidence and chivalry in you and at the same time sound lonely. May be I'm wrong and you aren't... May be I have no right to talk to you like that cause we're having a one night stand. And this is what we appreciate about one night stands — you don't have to undress. Emotionally, I mean...       — You aren't wrong, princess, — отозвался он, выдыхая дым. — Lonely I am, — он взял мою руку и приложил её к своей широкой рельефной груди, а я вдруг поняла, точнее, почувствовала, что он сенсор в доспехах. И его доспехи видно без всяких сеансов НТП — это его раскачанная до предела мускулатура.       Я ощутила сочувствие к нему и мне захотелось поговорить с ним ещё, но он отложил мундштук:       — Let's get laid, hon. This is too open for me.       Вот так же и мне самой до недавнего времени было проще раздеться и заняться сексом, чем открыть кому-то душу. Что ж, милый, нет так нет...       Он помог мне снять джинсы и рубашку, а сам распростерся на матрасе прямо в одежде и поманил меня к себе. Я забралась на него верхом, прижалась грудью к его широкой груди, обтянутой прохладным шёлком рубашки, и стала целовать его в шею, от которой распространялся знакомый запах джомалоновского «Шалфея и соли». Надо же, у нас с ним даже одеколон одинаковый...       — This is so sweet, baby, — простонал он и сжал руками мои бедра.       Я снова села на него верхом, ощущая, как мне в попу упирается его вставший член. У меня самой между ног уже было так мокро, что на его рубашке появилось влажное пятно. Черт...       — I left a stain on your shirt...       — It's just a shirt, baby, — он махнул рукой. — You can make it all wet through. No biggie.       Вот так, он не стал бодаться со мной из-за рубашки. Не то что некоторые, одержимые чисткой своих пиджаков в «правильной» химчистке...       Хорошо, что я такая мокрая, латексная салфетка как следует прилипнет ко мне и не будет съезжать. Но ощущения какие-то странные: возбуждение на месте, но чего-то не хватает...       — Touch my dick with your hand, baby, grab a napkin and come up here, — сказал он, придерживая меня за бёдра.       Я погладила пальцами его приятно вздыбленную ширинку, потом взяла с тарелки упаковку с салфеткой и уже хотела коснуться губами его губ, а после — сесть ему на лицо и назло Вале отдать ему свою девственность, но он вдруг посмотрел куда-то вверх и выдохнул «Oh Monica, my love...»       Я тоже подняла голову — прямо надо мной в зеркальном потолке отражалась женщина с длинными пышными рыжими волосами и более пышными, чем у меня, формами и насмешливо смотрела огромными серо-голубыми глазами прямо мне в глаза, закрывая обеими руками глаза моего партнера по кровати.       На меня как будто вылили ушат холодной воды и всë моё возбуждение тут же утекло в сливное отверстие. Похоже, нас на этом траходроме четверо: я с Валей в голове, а он — с Моникой. И теперь я понимаю, как это выглядело, когда я в постели с Юки всю ночь называла её Верой — так себе зрелище...       — Sorry, I can't continue. This is wrong, sorry, — я слезла с него и встала с кровати.       — Did I hurt your ego with this misnaming?       — You showed me myself. Like in a mirror, you know, — я указала на зеркальный потолок. — And I realized I'm still chasing ghosts too. I have to go... Thank you for the lesson. And for the beautiful foreplay.       Вот так, чуть-чуть практики и результат не заставил себя ждать — английский у меня стал более беглым. Наверное, и с работой над отношениями так же — нужно просто больше практики. Но если сбегáть каждый раз на запасной траходром, прогресса не будет... Надо поделиться этой мыслью с Валей.       Я натянула джинсы, накинула рубашку и стала застегивать пуговицы. Мой недолюбовник смотрел на меня с кровати, подперев голову рукой:       — Как же ви на нэë похожи...       — На Монику?       Он кивнул:       — Ви даже убэгаетэ от мэня так же, как она... — он сел на краю кровати и поднёс к лицу руку, которую запускал мне в джинсы. — И у вас такой же аромат. Salty as the Mediterranean Sea... — мечтательно добавил он.       — Вы её любите?       — Uhuh, — снова кивнул он. — Но она нэдосьягаема. Cinderella type.       — Либо ищите её саму, либо отпустите ее. Но не ищите её в других людях. Мираж никогда не заменит вам настоящий оазис. Поверьте, я знаю, о чем говорю.       — Я думаю, чито ви правы... — он поднялся и подошёл ко мне. — Can I kiss you goodbye? — я кивнула, он взял мою руку и коснулся её губами.       Когда я вошла в апарты, там звучал проигрыш из «Sweet Child O'Mine» Guns N' Roses. Похоже, Валя вернулся раньше, чем обещал. И что это значит?       Я сняла кроссовки. Но как же после всех сегодняшних прогулок у меня болят икры... Я села прямо на пол возле банкетки, задрала штанины, которые оказались забрызганы грязью, и стала разминать затекшие мышцы. Ну и денёк...       Валя вышел из комнаты, встал в дверях холла и скрестил руки на груди. Похоже, меня ожидает разбор полётов... Но поскольку у тебя самого рыльце в пушку, милый, вынос мозга будет взаимным.       — Шарлотка божественна, — сказал он. — В жизни не ел ничего вкуснее.       — Это рецепт твоей мамы. Наверное, поэтому тебе понравилось.       — У тебя получились лучше, чем у мамы. Ты удалила все жёсткие околосеменные чешуйки, которые я терпеть не могу.       Неожиданно. Или, может, он пытается меня задобрить, потому что успел за неполный час перетрахать половину Петрограда?       Я сняла носки и вытянула ноги. Как же хорошо...       Валя вздохнул и зашёл ко мне в холл:       — У меня... неприятности на работе и я... выместил на тебе зло. Прости меня.       Вот это поворот! Что ж, раз ты ведешь себя благородно, я буду благородной в ответ.       — Извинения приняты.       — Как прошёл твой день? — спросил он.       Я пересказала ему случившееся на катере. Он внимательно слушал, опершись рукой на шкаф и периодически постукивая по нему пальцами.       — Я не смогу уволить этого каплéя, если он хорошо справляется со своими должностными обязанностями. В нашем ведомстве такое не поощряется и меня самого могут уволить, — проговорил Валя, когда я закончила свой рассказ. — Но я вполне могу набить ему морду в частном порядке и забрать у него твоё белье...       — Милый, мне кажется, это лишнее.       — Но этот подлец пытался напоить тебя и тобой воспользоваться.       — Мне лестно, что ты рвешься защищать мою честь, но в данном случае наше с ним взаимодействие привело к обоюдному поражению. Он, конечно, залез ко мне в душу, но не получил то, чего хотел.       — Ты уверена? Одно твоё слово, душа моя, и мерзавец получит по заслугам.       Интересно, не получу ли по заслугам я сама, когда он узнает про моё недосвиданье с тем иностранцем? Но если я не расскажу и не покаюсь, у меня не будет морального права требовать покаяния от него. Да и искренности не получится. А если, не дай бог, какой-нибудь недоброжелатель видел, как я захожу в номер 63, и решит на меня настучать...       — Я уверена, милый. И у меня... сегодня произошло кое-что ещё. Мне неловко об этом говорить, но раз уж мы условились делиться друг с другом...       — Да, я слушаю, — он сел на банкетку.       Вот так, Яна Петровна, вашу исповедь сегодня принимает преп. В. Подольский.       — В общем... Когда ты ушёл... погулять, — я изобразила пальцами кавычки и поняла, что руки у меня подрагивают, — я вышла в холл, увидела, что ты забрал презерватив, который я выложила из кармана твоего пиджака и... В общем, я почувствовала жуткую ревность, решила отомстить тебе, выскочила из апартов и чуть не села на лицо одному мужчине.       — Он... лежал на скамейке в парке и ты его не заметила? — усмехнулся Валя.       — Нет, милый, у него фетиш на фейс-ситтинг. А я раньше его не пробовала. И он такой: «Отдай мне свою девственность, детка».       Валя рассмеялся:       — Я бы многое отдал, чтобы увидеть выражение его лица, когда ты с него слезла со словами «Извини, я передумала».       — Он настоящий ловелас, ему всë нипочём. Даже не раздевается.       — Ты считаешь это проявлением уверенности в себе?       — Ну да...       — По-моему, это признак крайней уязвимости.       — Или он просто не хотел открываться передо мной.       — И при этом хотел, чтобы ты отдала ему свою девственность. По-моему, это нечестно с его стороны.       — Наверное, ты прав... Но, учитывая, что и он ничего не получил, думаю, с ним мы тоже квиты.       Ну что, дорогой падре, ваша очередь каяться в грехах. С кем переспали вы?       Валя молчал.       И что это значит? Двойные стандарты, но теперь уже в отношении меня?       — Милый, а ты... Тот презерватив тебе пригодился?       — Пойдём, — он поднялся со своего места.       Я тоже встала и босая проследовала за ним в спальню, где он достал из тумбочки знакомую коробку с презиками, открыл её и высыпал содержимое на застеленную покрывалом кровать. Все конвертики были золотистого цвета и лишь один был серебряный и дата на нем почти стёрлась...       Он ни с кем не спал, а просто убрал резинку сюда... Господи, какая же я дура...       Я закрыла лицо руками. Сейчас он назовёт меня ш...       — Ты чего? — обеспокоенно спросил Валя.       — Прости меня… Мне так мерзко, что я подумала о тебе плохо и сразу побежала мстить. Я мерзкая...       — Ты не мерзкая, — он подошёл и обнял меня. — Ты просто чувствуешь сильный стыд.       — Но я ведь... Неужели тебе не противно?... — я не могла заставить себя отлепить руки от лица и посмотреть ему в глаза.       — Неужели ты думаешь, что я не найду в себе силы простить тебя, если ты оступилась и раскаиваешься? Ты же простила меня за то, что я вспылил. Все иногда оступаются. Мы живые люди, а не роботы.       Я медленно убрала руки:       — Раньше, когда я оступалась, мне никто не протягивал руку помощи. Все стремились меня добить. Ногами...       — Я не стану делать так, — он взял с туалетного столика бирюзовую коробочку, перевязанную белой лентой, и протянул мне. — Вот, держи. В знак моей преданности. Я как раз ходил забирать их из мастерской, где делали гравировку.       Я развязала ленточку. На бирюзовой крышке была выдавлена надпись «Tiffany & Co», такая же надпись была нанесена на бархатный бирюзовый мешочек с кулиской, который лежал внутри. Внутри мешочка лежали два серебряных кулона в форме двух сердец на серебряной цепочке. Гравировка на обратной стороне одного сердца гласила «Я выбрал тебя», а на обороте другого — «И искренне хочу быть с тобой рядом всегда».       — Я обратил внимание, что ты не носишь украшения, — добавил Валя. — Но, может быть, ты сделаешь исключение и станешь носить эту вещицу под одеждой. Ну, или просто будешь хранить её как талисман.       — Спасибо, милый... За эту чудную гравировку. И за то, что ты не пошёл использовать по назначению тот презерватив... И за Тиффани, конечно, тоже... — я надела цепочку, притянула Валю к себе и стала целовать его в щеки и подбородок.       — Душа моя, я не ловелас. И не люблю превращать свое тело в орудие мести, — сказал он, а потом добавил мне на ухо: — Но у меня тоже есть к тебе интимное предложение.       — Озвучивай, — улыбнулась я в ответ.       — Давай займёмся любовью и ты сядешь мне на лицо. Я... тоже раньше такое не пробовал. Лишимся оба девственности, чтобы больше не было соблазна отдать её кому-то ещё. А если нам понравится, добавим эту практику в наш постельный репертуар, — я кивнула, а он принялся расстегивать пуговицы на своей рубашке.       — Но сначала я должна сказать тебе кое-что еще... — я достала из карманов джинсов оба презерватива и салфетку, которые брала сегодня с собой, бросила их в общую кучу на кровати, и набрала в лёгкие побольше воздуха: — Я хочу с тобой закрытые отношения. И не просто закрытые, а супер-закрытые, чтобы ты не смел даже думать ни о ком, кроме ме...       Черт...       — В общем, я хочу, чтобы в них были только ты и я, — быстро добавила я и подумала, что моё предложение прозвучало так, как будто я хочу от него пятерых детей.       Будем честны, моя прелесть, мы не предлагали, а требовали.       Валя молчал и недоуменно смотрел на меня; его рубашка так и осталась расстёгнутой лишь наполовину.       Насколько же моя самооценка более хрупкая, чем у того ловеласа. Мне пока ещё ничего не ответили, а мне уже так неспокойно, как будто меня трижды послали на три буквы...       — Что скажешь? — неуверенно спросила я.       — Я не верю своим ушам, — наконец ответил Валя. — Я... не знал, как начать с тобой этот разговор. Боялся, что если я предложу тебе такое, ты решишь, что я хочу запереть тебя в клетке.       — Мне просто никто не предлагал такую клетку. И мне приходилось делать вид, что мне туда не хочется.       — Дорогая моя... — он стал жадно целовать меня в губы, потом мы оба освободились от одежды и переместились на кровать.       Я оставила свою девственность у него на лице (и новая практика пришлась нам обоим по душе), потом пересела на его пальцы и, наконец — на его член. На груди у меня позвякивали два серебряных сердца, а в зеркале на туалетном столике, куда я периодически бросала взгляд, всякий раз отражались только мы двое. Мы действительно занимались не сексом, а любовью и я отчетливо поняла, что именно ее мне не хватило под зеркальным потолком в номере 63.