Veni, vidi...

Эпсилон Водолея («Глотающий»)

      Панорамный ресторан «Метрополь-360°», куда я пригласил Ромку на ланч, находился на крыше главного небоскреба гостиницы «Метрополь». Мои воспоминания о нападении, конечно, были ещё свежи, но лучшего ресторана, чтобы произвести впечатление на старого друга, который никогда раньше не посещал Петроград, было не найти — виды оттуда открывались не менее роскошные, чем с купола Исаакия (с поправкой на другую сторону реки и бóльшую высоту).       С момента нашего ночного общения с Ромкой в чате я пребывал в таком возбужденном состоянии, что меня не успокоила даже прогулка по территории парка вместе с Антаресом: я то и дело погружался в свои мысли, гадая, каким стал Ромка, отбирая события прошедших двадцати лет, о которых ему было бы интересно услышать, и предвкушая, как мы с ним предадимся воспоминаниям об учёбе в аспирантуре, и очнулся возле Чаши с химерами перед павильоном Эрмитаж, незаметно обойдя весь Екатерининский парк.       Пэрис, ночевавший в гостинице в Екатерининском дворце, сопроводил меня из Царского Села в петроградский штаб «Viridis Mundi», три часа просидел в моём кабинете, наблюдая, как я сначала проводил в Скайпе совещание по подготовке к проведению экосаммита, а потом вел прием населения, и покинул меня до четверга, чтобы обработать уже собранный материал. Я посвятил ещё сорок пять минут приёму посетителей и, пристегнув к ошейнику Антареса шёлковый поводок, отправился на ланч в «Метрополь» пешком в сопровождении черных костюмов.       Лишь завидя горы васильков и трепещущие в красных лампадках поминальные свечи на Благовещенском мосту, я понял, что идти пешком было ошибкой, но время уже поджимало, машину вызывать я не стал, пересек Английскую набережную и быстрым шагом устремился на Васильевский, держась правой стороны моста. Я старался не смотреть налево, попеременно фокусируя взгляд то на Дворцовом мосту, то на возвышавшемся прямо по курсу небоскрёбе «Метрополя», но не мог не заметить боковым зрением очередь людей с букетами васильков в руках, которая растянулась по всей длине Благовещенского моста и даже загибалась на пару десятков метров вправо, на набережную Лейтенанта Шмидта. Антарес был абсолютно спокоен, его шёлковый поводок всю дорогу покорно провисал без малейшего натяжения, а вот сопровождавшие меня чёрные костюмы сильно нервничали и, когда мы наконец оказались в гостиничном вестибюле, на их обычно непроницаемых лицах появилось выражение облегчения, а начальник группы даже стер бумажной салфеткой пот со лба, хотя на улице было прохладно из-за шквалистого ветра.       В застеленном коврами и заставленном велюровыми диванами и креслами вестибюле нам пришлось задержаться, так как передовой отряд охраны ещё не закончил проверку служебного лифта, на котором я должен был подниматься в ресторан.       Сидеть не хотелось и я стал расхаживать по фойе вдоль огромного аквариума во всю стену, где была представлена фауна Балтики, но морские обитатели не шли ни в какое сравнение с толпой представителей вида homo sapiens на Благовещенском. Я ещё раз попытался оценить на глаз длину хвоста очереди, но и здесь меня поджидало разочарование — издалека было плохо видно, а к окну меня из соображений безопасности не подпускала охрана.       Несмотря на все задержки, я оказался в зале ресторана ровно в назначенный час. Ромки не было. Наверное, едет сюда прямо с вокзала и его поезд задержали. Или, может, ждёт багаж в аэропорту...       Ради нашего ланча ресторан закрыли для других посетителей на полтора часа. Ещё час перед этим здание проверяла охрана и в совокупности простой составил два с половиной часа (и пренебречь идиотскими досмотрами было нельзя, поскольку после покушения меня по приказу Влада оберегали с удвоенной бдительностью).       Сделав заказ, я решил насладиться видами на город. Я старался устремлять взгляд на северо-запад, но меня, словно магнитом, тянуло к Большой Неве и в итоге я сдался и подошёл к панорамному окну в юго-восточной части зала. Очередь змеилась по всему Благовещенскому мосту, изгибаясь, выходила на набережную Лейтенанта Шмидта и тянулась аж до памятника Крузенштерну — то есть не на десять или двадцать метров, как я подумал сначала, а на все пятьсот!       Как будто он какой-то национальный герой... И что он сделал для государства? Объединялся то с феминистками, то с радикалами и ратовал за равноправие. И стал последним градоначальником Петрограда. Тоже мне подвиги!       Я отошёл от окна и сел за столик с видом на стрелку Васильевского, где шла установка трибуны, с которой высокопоставленные участники экосаммита во главе со мной должны были через неделю наблюдать за наводнением. Молодцы, идут с опережением графика... Я погладил Антареса, а тот сел у моих ног. И ведь можно сказать, что эту трибуну построил я. Если бы не я, не было бы у нас сейчас никакой экологической евроинтеграции. Я менял законодательство, подгоняя его под необходимые нормы, занимался пропагандой экономии природных ресурсов, поощрял сортировку и переработку отходов и штрафовал тех, кто не желал соблюдать правила. Я модернизировал Эконадзор и превратил его из импотентского комитета в эффективную машину контроля за компаниями и предприятиями. А до этого навёл порядок в Депздраве и инициировал разработку вакцины от смертельно опасного вируса. Я...       В зале с опозданием на двадцать минут появился Ромка, и если бы он не был единственным посетителем, кого могла пропустить сюда охрана, я бы вряд ли узнал его: он сильно постарел, облысел и стал похож на монаха с тонзурой. Я рефлекторно погладил шелковистую макушку Антареса, а тот положил морду мне на колени.       Не извинившись, Ромка грузно плюхнулся на стул напротив меня. Наверное, я должен сказать ему, что я рад встрече, ведь мы не виделись с ним целых двадцать лет, но проблема в том, что я уже не очень-то и рад...       — Я угощаю, — проговорил я и придвинул к Ромке меню, а он сразу подозвал официанта и сначала попросил принести ему ещё и технологическую карту с точным содержанием белков, жиров и углеводов, а потом долго терзал официанта, требуя уточнить содержание БЖУ в интересовавших его блюдах на сегодняшний день. Когда Ромка наклонялся к меню, на его лысой монашеской макушке, словно зачатки нимба, появлялся сверкающий блик.       Надо было мне найти его профили в соцсетях и хотя бы заранее посмотреть на его фотографии... Интересно, моя внешность так же сильно изменилась за эти годы?       — А ты, я смотрю, почти не постарел, — заметил Ромка, отпустив несчастного официанта и откладывая в сторону меню и технологическую карту. — Колись, какие бьюти-процедуры делаешь, какие кремлёвские таблетки принимаешь?       — Каждый день ухаживаю за кожей.       — У косметолога?       — Нет, сам. И несколько раз в год делаю инъекции ботокса.       — В лоб?       — В подмышки. Чтобы меньше потеть, — ответил я и не без удовольствия убедился, что вульгарных пятен на моей рубашке сегодня нет.       — И всë? — спросил он с недоверием в голосе.       — Да.       Он усмехнулся, как будто не поверил мне, но больше ничего не спросил и начал жаловаться на своего мужа Фернандо, рефреном повторяя вопрос о том, как обстоят дела у нас с Владом. Мои ответы его не интересовали, совместные воспоминания — тоже, так как он сразу возвращался к ламентациям по поводу недопустимого поведения абьюзера-Фернандо и не делал пауз, даже когда к нам подходил официант.       Я молча слушал и думал, что мне и жаловаться не на что — Влад не позволял себе ничего из того, что так бесило Ромку в его благоверном: не кричал, не ревновал, не подкарауливал меня после работы, чтобы убедиться, что я ему не изменяю, почти не пил и курил только вейпер (Фернандо пил всë, что горит, и курил всë, что дымится — от запрещённых сигарет до запрещённой же трубки).       Нескончаемый Ромкин монолог тем временем дошёл до измен самого Фернандо. Тот явно считал девизом фразу «Quod licet Iovi, non licet bovi» и роль ущемленного в правах быка в этой богоанималистической паре отводилась Ромке.       У меня также создалось впечатление, что у Ромки слишком много свободного времени и бóльшую его часть он посвящает обсуждению своих бурных отношений с Фернандо с психологом — разумеется, в отсутствие юпитероподобного виновника торжества, который наотрез отказывался ходить к «мозгоправам» (что снова невыгодно отличало его от Влада).       — И тебя это устраивает? — спросил я, когда над столом наконец повисла долгожданная пауза, а нам принесли латте и десерты.       — Что он не ходит со мной к психологу? — уточнил Ромка, ковыряя ложечкой шарик какого-то веганского мороженого.       — Нет, что ревнует тебя к каждому столбу и ведет себя как абьюзер.       Ромка воззрился на меня, точно впервые видел:       — Но это же доказывает, что у него ко мне настоящие чувства. Один раз он так меня приревновал, что даже ударил... — добавил он с видом триумфатора.       — Кого ударил? Твоего потенциального ухажёра?       — Меня.       Я вдруг подумал про пощёчину, которую дал Владу после гальперинской анонимки. Эта мысль обожгла меня и я решил не продолжать расспросы, чтобы ненароком не обнаружить ещё какое-нибудь сходство между Фернандо и... собой.       — А как дела у тебя? Чем занимаешься? Ну, помимо саммита, — поинтересовался Ромка и наконец сделал паузу.       — Только что закончил книгу.       — Ещё один роман?       — Мемуары. Накопилось много материала. Мне стало жаль, что он так и пропадёт.       — И как ты всë успеваешь?       — Я не успеваю. Приходится жертвовать сном и едой, — добавил я с усмешкой.       — Как называется новый литературный шедевр?       Я достал из кармана телефон и стилус и написал на белом экране приложения для заметок слово «Ситибосс», зачеркнул в нём последнюю «с», а затем таким же образом исправил обе «и» на «е», превратив ситибосса в темного бога из шекспировской «Бури».       — Какая ирония, — проговорил Ромка. — Мы вернулись к стилусам и табличкам.       — Всë новое — хорошо забытое старое, — отозвался я и протянул ему телефон. — Мой издатель предлагает сделать анимированную обложку и исправления в слове будут появляться сами собой.       — Отсылка к шекспировскому Сетебóсу выглядит оригинально. И кто же стал твоей Музой на этот раз?       — Тот же, кто был ею раньше.       Он поднял брови. И чему он удивляется?       — Мой крылатый гений, — продолжил я. — Я тебе разве про него не рассказывал?       Он отрицательно покачал головой, а затем вернул мне телефон, налил себе в стакан минералки и сделал большой глоток.       — Это что-то вроде внутренней фигуры или части моей личности. Он выглядит как Демон с одной из акварелей Врубеля, — я быстро отыскал в галерее фото акварели из нашей Галереи и снова протянул телефон Ромке. — Влад подарил мне её на день рождения.       — Репродукцию? — уточнил Ромка и снова глотнул воды.       — Нет, ему удалось добыть оригинал.       Ромка поджал губы и стал рассматривать Демона на фото:       — Какой андрогинный... А где будешь издаваться, опять в «Памятнике»?       — В «Альдебаране». «Памятник» закрылся десять лет назад, а его владелец эмигрировал в Америку.       Вместе со своим попавшим в опалу братцем...       — А как же лучший редактор на земле? Как там его... Ветлицкий?       — Левицкий, — я убрал телефон в карман жилета и поправил шейный платок. — Он теперь владелец «Альдебарана».       — Вот это совпадение, — Ромка снова торопливо глотнул воды. — А ты с ним до сих пор... — он многозначительно повёл бровями.       — Нет. Мы же разошлись 20 лет назад.       — Но у тебя, наверное, куча других любовников. С твоим высоким положением...       — Нет у меня никаких любовников. Я однолюб.       — А у господина президента? — спросил Ромка с видом заговорщика, — Он уже который год возглавляет список самых сексуальных людей планеты в журнале «People». Причём не только по мнению мужчин, но и по мнению женщин. Мне кажется, ему даже пальцами щёлкать не надо — любой почтет за честь отдаться ему прямо на улице средь бела дня. У него такой вайб сексуального папочки...       — Ром, оставь эротические фантазии при себе. Он всë-таки мой муж.       — Да это я так, гипотетически, — попытался оправдаться он. — Он просто уже превратился почти в мем.       — Это из-за игры «Рандеву с Президентом»...       Голосовой вызов от Валентина.       — Извини, мне надо принять звонок, — я встал из-за стола и не без удовольствия отошёл к окну в противоположной части зала.       Алина, прими вызов.       — Да, Валя.       — Ваше Высочество, — голос Вали звучал встревоженно. — Я... не хотел вас беспокоить, но...       Что там ещё?       — Что случилось?       — Поступил сигнал от матери Алфеева-младшего. Она утверждает, что её сына помимо его воли собирается похитить Леший.       — Какой ещё леший? Она накурилась там, что ли?       — Прошу прощения, что сразу не разъяснил. Это известный представитель петроградской группы «Свободные радикалы».       — И чем он известен?       — Его ни разу не удалось задержать. Мастерски умеет заметать следы и морочить голову слежке. Отсюда и кличка «Леший».       — И что, наружка подтверждает его визит?       — Нет. Этот Леший ростом почти под два метра. А ребята докладывают, что сегодня, помимо жильцов, в подъезд заходил только разносчик готовой еды, юноша субтильного телосложения.       — И зачем Алфеевой оговаривать этого Лешего?       — Возможно, она хочет выгородить сына.       — И как она себе представляет похищение? За их домом ведется круглосуточная наружка, а у её сына на ноге электронный браслет для отслеживания его местонахождения.       — Она не в курсе про наружку. И скорее всего переоценивает возможности «Свободных радикалов».       — На всякий случай проверьте, на месте ли Алфеев-младший. И сразу доложите мне о результатах.       — Будет сделано.       Я завершил вызов и рефлекторно взглянул вниз на Благовещенский мост — он был по-прежнему заполнен желающими возложить цветы к месту гибели национального героя из Вырицы. Кому-то цветы, а кому-то нашатырным спиртом в лицо... А теперь ещё и этот Леший!       В воздухе вдруг разлился удушливый аромат лилий. Я же говорил этим болванам: никаких лилий...       Я стал искать глазами официанта, но у центральной колонны, которая одновременно служила подпоркой для стеклянного куполообразного потолка, являлась вместилищем для шахты лифта и опорой для винтовой лестницы, стояли только мои телохранители.       Хм, а на столиках лишь букеты роз... Неужели... Неужели у меня аура? Только этого не хватало! Столько лет не было приступов мигрени и вот, пожалуйста. Всë из-за этих Алфеевых, черт бы их побрал! Надо заканчивать ланч и принимать меры.       Я вернулся к столику, где Ромка в моё отсутствие заказал себе ещё два десерта. Голова у меня уже начала раскалываться, но уходить, не прощаясь, показалось мне грубым.       Появился официант и я заказал чёрный кофе без сахара, который помогал мне при мигрени много лет назад.       — А ты говорил, что ты тут проездом, — обратился я к Ромке, чтобы отвлечься от подступающей тошноты. — Далеко направляешься?       — Еду завтра утром на переговоры с поставщиком японского жемчуга.       — Ты сменил профессию?       — Нет-нет. Я... оказываю услугу Фернандо.       Вся его жизнь вертится вокруг Фернандо...       — Ты едешь куда-то на Дальний Восток? — спросил я вслух.       — Нет, — он усмехнулся. — Всего лишь под Выборг. В посёлок Карасевка.       — Там производят японский жемчуг? — удивился я.       — Я точно не знаю, где у них производство. Я должен уточнить у них пару юридических вопросов. Фернандо считает, что человека, который говорит на их языке и знает их менталитет, поставщикам будет сложнее обмануть. Чтобы произвести на них впечатление, я арендовал в каршеринге летающий электрокар Бентли, — добавил он с сияющим видом.       — Поэтому и опоздал к тебе на ланч, никак не мог выбрать марку машины... — улыбнулся он, а мои утренние фантазии о возрождении старой дружбы окончательно разрушились, как замок из песка.       Но покрасоваться тебе на твоём Бентли не удастся...       — А ты знаешь, что автомобильное движение в городе с завтрашнего дня будет ограничено? — сказал я вслух. — Тебе придётся ехать в Выборг на поезде. А до вокзала добираться на метро.       Он покраснел и ослабил галстук:       — Черт... В каршеринге об этом не предупредили.       Меня стало подташнивать сильнее и я уже хотел прощаться, но у Ромки был такой несчастный вид, что мне опять стало неловко.       — А ты... остановился в этой гостинице? — спросил он, сделав ещё глоток воды, которая, как по волшебству, придала его лицу нормальный оттенок.       — Нет, я живу в резиденции в Царском Селе, — я глотнул кофе, пытаясь вспомнить, как ещё боролся раньше с приступами мигрени.       — Всегда мечтал там побывать...       Господи Иисусе, теперь мне придётся лицезреть там не только Пэриса...       — Приезжай туда завтра часа в два, — сказал я вслух, стараясь не выдать своего недовольства. — Не уверен, что смогу лично провести для тебя экскурсию, но кто-нибудь из экскурсоводов...       — Говорят, там фонтаны с настоящей водой.       — Да, так же, как в Петергофе... — рассеянно отозвался я и вдруг вспомнил, что от головной боли мне помогала ванна. Значит, вся эта беседа оказалась не такой уж и бесполезной.       И я ведь могу выдать Ромке разрешение на использование автомобиля до конца этой недели.       Обещание автопривилегии обрадовало Ромку гораздо больше, чем перспектива прогулки по Царскому Селу, и я, оплатив счёт, в сопровождении Антареса и чёрных костюмов наконец покинул зал и спустился на ресепшен, где поинтересовался у администратора, в котором сразу опознал открытого сенсора, есть ли в их гостинице люксы с ваннами.       — Конечно, нет, Виктор Александрович! — воскликнул он. — Мы строго соблюдаем установленные Эконадзором правила экономии воды. Никаких ванн, только душевые.       Я вгляделся в серые глаза собеседника. Врёт... И правду не скажет, так как боится, что я их оштрафую или лишу лицензии... Вот так, я стал жертвой мною же инициированных ограничений.       — Но на минус первом этаже есть бассейн, — поспешно добавил администратор. — Мы можем закрыть его для всех прочих гостей и обеспечить вам приватность.       — Там есть джакузи?       — Да, Виктор Александрович.       — Наполните его водой погорячее и принесите мне туда большую кружку чёрного кофе без сахара.       — Всë будет готово буквально через пять минут, — вежливо ответил он. — Халат и полотенца будут ожидать вас там же. Я сейчас провожу вас к служебному лифту, — добавил он, торопливо покидая своё рабочее место за лакированной стойкой красного дерева.       Голосовой вызов от Валентина.       Алина, прими.       — Ваше Высочество, у нас тут проблема...       — Что ещё стряслось?       — Алфеев-младший действительно сбежал из-под домашнего ареста и скрылся в неизвестном направлении.       — Когда?       — Сегодня около одиннадцати утра.       — Как ему это удалось?       — Он срéзал браслет и ушёл под видом того самого разносчика готовой еды. В Петрограде они, как назло, до сих пор носят медицинские маски после вспышки НКП…       — Уволить всех, кто его проморгал.       — Так точно, Ваше Высочество.       — Заменяйте Алфееву-младшему домашний арест на заключение под стражу и объявляйте его в розыск.       — Будет сделано, Ваше Высочество.       — Наружку с квартиры не снимать... И пусть закрывают Алфеева-старшего, не дожидаясь 14 июня. Есть шанс, что младший явится его выручать, там его и примем.       — Нет повода, Виктор Александрович... Старший в последнее время тише воды, ниже травы.       — Так найдите повод, черт вас всех подери! — мой голос отозвался в пустом служебном коридоре раздраженным эхом.       — Так точно, Ваше Высочество. И... — его интонация неуверенно повисла и я сразу понял, что мне грозит усиление чертовой охраны. — Необходимо усилить вашу охрану.       — К чему такие меры, Валя?       — Для обеспечения вашей безопасности.       — Что мне сделает этот молокосос? Опять попытается облить нашатырным спиртом?       — Лучше перестраховаться, Ваше Высочество, и...       — Я соглашусь, если ты пообещаешь, что мой муж не узнает про побег Алфеева до окончания саммита.       — Даю слово, Виктор Александрович.       — И пусть пиар-отдел прямо сейчас промониторит все петроградские интернет-СМИ. И пусть сразу позвонят мне с отчетом, — добавил я, а голос Вали ответил «Так точно, Ваше Высочество». — Болванов из Исаакия уволили? — уточнил я.       — Ещё вчера, Ваше Высочество.       Хоть что-то хорошее.       Я передал поводок с Антаресом охраннику, так как инструкция не рекомендовала эксплуатировать пса в условиях высокой влажности, и в сопровождении двух других чёрных костюмов и всë усиливающейся тошноты дошёл до лифта и спустился на минус первый этаж. Ещё один сотрудник отеля проводил меня к служебному входу в бассейн, где меня ждало бурлящее во всю джакузи, полотенца, халат, пульт управления от моей импровизированной ванны и кружка с кофе.       Голосовой вызов от Сергея Подольского из PR-отдела.       Алина, прими.       — Да!       — Ввиктор Аллександрович, ддобрый день... Вы рраспорядились вам позвонить, как только мы промониторим СМИ.       — Что в новостях?       — Все новости посвящены предстоящему экосаммиту.       — Про Алфеевых что-то есть?       — Нет, Ввиктор Александрович.       — Ладно. На всякий случай запустите утку про Мавзолей.       — Ббоюсь, это невозможно, Ввиктор Александрович, — ответил мой собеседник, а его дрожащий голос снова подтвердил, что он действительно боится.       — Почему?       — Она уже ззапущена по распоряжению господина Президента. Все жёлтые издания только и пишут про вынос вождей с Красной площади и предание их тел земле.       — Во сколько появилось первое сообщение про Мавзолей?       — В восемь утра, Виктор Александрович, на портале «Третьеримского сплетника».       Учитывая, что Алфеев-младший сбежал только в одиннадцать, новость про псевдовынос с Красной площади Ленина и Сталина никак с ним не связана. И от чего же тогда хочет отвлечь внимание общественности Влад — от своего романа с новым ассистентом-девственником?       — Ах да, я совсем забыл, — как можно более непринуждённо проговорил я. — Я же просил Владислава Игоревича отдать распоряжение...       — Ббудут ли ещё какие-то распоряжения лично от вас, Виктор Александрович?       — Продолжайте следить за новостями. Если появится что-то про Алфеева-младшего, немедленно сообщите мне.       Я велел охране оставить меня одного, разделся догола, вынул из уха коммуникатор, забрался в джакузи и погрузился в бурлящий гейзер с головой.       Плеск воды превратился в монотонный гул, я выдохнул пузыри воздуха и закрыл глаза. Через десять секунд тошнота отступила, я вынырнул и сделал несколько больших глотков кофе из кружки.       После второго погружения боль тоже уменьшилась и я смог сфокусировать взгляд на экране смартфона, где уже болталось сообщение от Ромки с номерами арендованной им машины, которое я переадресовал Вале.       Посмотрим, что пишут про сегодняшнюю «утку» на форуме воксдейщиков. Я включил VPN и открыл сайт форума. На экране под знакомым заголовком «Vox populi, vox dei» появился список веток с обсуждениями разных групп селебов. Я выбрал раздел «Наша монархия», в котором было два подраздела: «Влад I, Освободитель (Владислав Юдашевич)» и «Его Говоровское Высочество (Виктор Говоров)». Интересующую меня информацию следовало искать в ветке Влада, но я не удержался и сначала открыл свою. Она подразделялась на две части: «Викзорцист» и «В. Светов». Я выключил джакузи и открыл ветку Викзорциста на последней странице (3455-й по счету).       В первом сообщении завсегдатай форума под ником «Любовник императора» сообщал, что Викзорцист недавно повздорил с КМ — «Коронованным Муженьком» (так мои хейтеры называли Влада). В качестве доказательства комментатор принес короткое видео, на котором кто-то запечатлел меня на перроне Петроградского вокзала у входа в синий вагон с надписью «Золотой Орел» (вагон элитного поезда специально присоединили к обычному «Сапсану», чтобы я мог насладиться не только приватностью, но и комфортом) с телефоном в руке: не меняясь в лице, я произносил «Иди ты на хер, милый» и резким движением засовывал гаджет в карман своего пыльно-розового пиджака. Слов было не слышно, так как съемка велась с дальнего расстояния со значительным увеличением, но моя как всегда четкая артикуляция не оставляла возможностей для альтернативных трактовок содержания реплики. Для идиотов в нижней части кадра всплывали субтитры — не только на русском, но и на английском (на языке Шекспира я говорил «Fuck you, honey»).       Надо же, я сказал «на хер», а я-то был уверен, что послал мужа к черту... Память иногда подводит.       Надо было мне прислушаться к совету Влада и отправиться в Петроград на самолете, ведь нормы карбонового следа мне вполне позволяли. Заодно оценил бы реновацию спецтерминала во Внуково, на которую угрохали полмиллиона долларов. Наверняка ведь эти дилетанты где-то накосячили... Да и охраняют правительственный спецтерминал так, что ни один любопытный комар носа не подточит, не то что перрон вокзала, где я был защищён от посторонних взглядов лишь торсами своих телохранителей — дырявыми как чертово решето...       Я взглянул на аватарку Любовника императора, которую он не менял уже несколько лет: там было фото моего зада в профиль с торчащей из него анальной пробкой, украшенной конским хвостом цвета радуги. Когда я впервые увидел его юзерпик, я решил, что во время нашего с Владом круиза по Онежскому озеру несанкционированную фотосъёмку вели не только папарацци, но и наши телохранители, и потребовал уволить весь штат личников — и моих, и Влада. Когда выяснилось, что измены не было, а скандальное фото нарисовала нейросеть, прокрутить фарш обратно было невозможно и возвращать уволенных мы не стали (для этого мне, правда, пришлось, сделать Владу небольшое внушение).       Форум воксдейщиков я посещал регулярно: он не только забавлял меня, но и был источником инсайдов и неожиданных версий событий и порой мог посоперничать по степени осведомлённости с отчетами спецслужб. С помощью материалов с этого сайта я также мог легко проверять качество работы своей службы охраны и так же легко компрометировать бестолочей в черных костюмах в глазах Влада. Минус был только один: мои недруги не брезговали использовать информацию с форума в качестве компромата против меня самого.       Я открыл ветку, посвященную Владу, но тамошние «хомяки» всë еще обсуждали поездку моего КМ в Японию на выставку роботехники. Я уже хотел закрыть страницу, но зацепился взглядом за сообщение, где говорилось, что Влад вернулся из Страны Восходящего Солнца раньше времени и не по железной дороге.       Очень интересно...       Комментатор со ссылками на источники добавлял, что в ночь после окончания Токийской выставки роботехники с космодрома «Утиноура» стартовал ракета-носитель легкого класса «Ню-2», который, по сообщениям японских СМИ, якобы вывел на низкую околоземную орбиту космический аппарат научного назначения.       Вот это да! Неужели Влад действительно летел домой не только в переносном, но и в буквальном смысле? Зато теперь понятно, зачем ему понадобилась «утка» про вынос тел из Мавзолея — пытается отвлечь внимание от своего несанкционированного полета, который превысил его нормы карбонового следа на двадцать лет вперед. Ох, милый, что же ты наделал...       Зато все его «хомяки» в восторге. «Президент просто морочит европейцам голову. Он заигрывает с экоповесткой, чтобы Россию поскорее приняли в Экосоюз, а сам вертел все их эконормы на своём огромном президентском...» Ладно, хватит с меня инсайдов.       Я отложил телефон и ещё раз опустился в джакузи с головой.       И ведь представители Экосоюза вполне могут сделать точно такие же выводы, как Владовы «хомяки» на форуме — что вся наша экоповестка — потёмкинские деревни для отвода глаз. И тогда пять лет моей работы по подготовке к вступлению в Экосоюз отправятся прямиком псу под хвост... Значит, Владу на саммите лучше не появляться, чтобы не дразнить гусей. Надо будет поговорить с ним об этом сегодня же вечером.       Я вынырнул из воды и открыл глаза: между бассейном и джакузи стоял человек с пластиковой бутылкой в руке. Черт, они таки меня достали и здесь...       Ощущая, как внутри расползается липкий страх, я протянул руку, схватил коммуникатор, быстро вставил его в ухо и уже собирался отправить охране сигнал «SOS», когда незнакомец приблизился ко мне и я понял, что это Пэрис.       — Fuck you, Paris! You scared the shit out of me! — проговорил я, чувствуя неимоверное облегчение. — Как вы сюда попали?       — I beg your pardon, — он приложил руку к груди, обтянутой футболкой с логотипом «Lacoste» и подошёл еще ближе. — Я был в трэнажьёрном залье, — он указал на дверь, а потом смущенно добавил: — I'm staying at this place.       — What a coincidence, — отозвался я, вспомнил, что лежу в воде голый, нащупал пульт и включил джакузи. — Мне сказали, что бассейн будет закрыт для посетителей... — добавил я, когда бурлящая пена наконец скрыла от глаз Пэриса мою подводную наготу.       — Они пытались меня вытурить, когда я принимал душ, — сказал он по-английски и усмехнулся. — Но я сказал, что подам на них в суд.       Я в красках представил всю эту сцену и не смог сдержать улыбку, а потом вдруг представил, что подумал сам Пэрис, увидев меня в разгар рабочего дня голым в джакузи в luxury-отеле на противоположном от моего офиса берегу реки.       — Могу я задат вам лычны вопрос? — спросил Пэрис.       И потом ты напишешь в своей статье, что муж российского президента — бесстыжий сибарит, который только притворяется, что работает… Но деваться мне некуда, придётся что-то отвечать.       Я ощутил, как кровь приливает к моим щекам, взял с бортика кружку и сделал глоток остывшего кофе:       — Спрашивайте. Но я не гарантирую, что отвечу.       — У вас мыгрэн?       — Как вы догадались?       — Hot bathtub and a cup of coffee was my only remedy for many years.       — Get out!       — Yeah.       — И что помогает вам теперь, когда ванны стали почти музейной редкостью?       — Ботокс.       — Ботокс? — переспросил я.       — Нэужелы вы нэ слышалы про такой мэтод лэчэныя мыгрэни?       — У меня много лет не было приступов. С тех самых пор, как я переболел НКП.       — Неожиданны побочны эффект. Прыятны.       — Утрата обоняния его с лихвой перевесила, увы...       — А сэйчас обонание вэрнулос? — поинтересовался он.       — Да... Пару дней назад.       — Похоже, у вашей мыгрэни обоньятэлны триггер.       А ведь он, похоже, прав...       — А как применяют для лечения мигрени ботокс? — спросил я по-английски.       — Колют в виде инъекций в мышцы на голове. Это позволяет их расслабить.       Проходя по вестибюлю к выходу из гостиницы, я остановился возле аквариума с фауной Балтийского моря. Кучка створчатых раковин в углу напомнила мне про поставщиков японского жемчуга, о которых говорил Ромка. Что если на фермах в Финском заливе выращивают не только моллюсков, но и жемчужниц? И сбывают их потом на чёрном рынке? Надо устроить им проверку...       Алина, голосовое для Валентина: «Валя, заканчивай первоочередные дела и приезжай завтра же вечером в Петроград. Ты нужен мне здесь».       На выходе из стеклянных дверей я представил предстоящий разговор с Владом, а потом — как он летел из Японии в Третий Рим по околоземной орбите. Ромка, наверное, посчитал бы его поступок знаком настоящей любви, я же считаю, что Влад поступил безрассудно и поставил под угрозу аннигиляции пять лет моей работы в сфере защиты окружающей среды. Неужели любовь действительно отключает разум?       Я передал поводок Антареса одному из охранников, чтобы тот погрузил пса в багажник лимузина, а сам сел на заднее сиденье.       Когда машина поднялась в воздух, я не удержался и бросил взгляд на по-прежнему запруженный народом Благовещенский мост, а потом заметил, что обтер манжетом своей белой рубашки дверь лимузина и рядом с запонкой теперь отчётливо видно серую полосу. Эти идиоты черт-те как сделали чистку салона! Сегодня явно не мой день…