Veni, vidi...

Лямбда Водолея («Излияние воды»)

      Трибуна для наблюдения за наводнением была обтянута драпировкой из темно-синего сукна и напоминала эшафот. На нем мне предстояло провести три часа. Повсюду толпилась охрана, мои телохранительницы не отходили от меня дальше, чем на два шага, и от этого было нечем дышать. Или это из-за броника, который давит мне на рёбра под рубашкой? А, может, из-за погоды — похоже, собирается дождь... Антарес ткнулся прохладным носом мне в ладонь. Полное ощущение, что он чувствует хозяина и пытается облегчить его состояние. Милейшее существо мое... А вот и дождь. Может, мне станет еще полегче... Надо мной с оглушительным хлопком раскрылся чёрный купол зонта и дождевые капли начали дробно барабанить по нему, так и не достигнув моего лица. Господи Иисусе, они усиленно охраняют моё тело и совершенно не заботятся о моих чувствах...       Валя поднялся на второй ряд трибуны и сел с краю возле ступеней. При взгляде на него мне как будто стало лучше. И как же ему идёт форма... В устремленном на меня ответном взгляде элегантного красавца сквозило неприкрытое вожделение и в первый момент мне даже сделалось неловко, что он позволяет себе подобное на публике, но, приглядевшись, я понял, что он смотрит не на меня, а сквозь меня. Приглядевшись еще, я увидел, что он быстро касается большими пальцами обеих рук экрана телефона. Я поднялся по лестнице на одну ступеньку выше того ряда, где сидел Валя, и невзначай бросил взгляд ему через плечо. На его экране светилось сообщение: «А я мечтаю о том, как мы придем сегодня домой, я раздену тебя и буду целовать тебя голую в твои сладкие губы и одновременно ласкать тебя пальцами между ног, пока ты не станешь вся мокрая. А потом ты меня оседлаешь и будешь скакать на мне, пока мы оба не кончим». В ответ пришло: «Я сейчас кончу прямо здесь на катере, милый», а я почувствовал такую чёрную зависть к этим двоим, которые смогут увидеться уже сегодня, что даже не сразу обратил внимание, что Валя переписывается с женщиной. Выходит, Влад прав, и наш Валечка — бисексуал... Может, он и жениться мечтает на женщине, а не на... И для того, чтобы обвенчаться в церкви, им не нужно будет залезать в голову к Папе Римскому и делать ему внушения. А священник не будет судорожно соображать, какой вариант чинопоследования использовать. Ты сотворил мужчину и женщину, чтобы они сделались мужем и женою. Вот они, мужчина и женщина, никаких сюрпризов, Господи — под фатой не прячется второй жених. А после выхода из собора этим двоим не потребуется взвод телохранителей и охранников. И, если захотят, они смогут просто прогуляться до дома пешком без бронированного авто и согласования своего маршрута с представителями службы безопасности, и зайти по дороге в любое приглянувшееся кафе. Да, СМИ не напишут про их визит в разделе «Светская хроника», а персонал кафе не станет адаптировать меню под их вкусы, но и проверять помещение и закрывать его для других посетителей тоже никто не станет. Им не надо будет скрываться от папарацци и толп желающих взять у жениха автограф. Никаких бронежилетов под костюмом в душный летний день, никаких террористов, экстремистов и хейтеров, никаких протокольных мероприятий и натянутых улыбок, когда тебе хочется послать окружающих куда подальше. Никакого ПТСР... Почему всë так несправедливо? Я тоже хочу жить, как все, без этой золотой клетки... Господи Иисусе, Виктор Александрович, что вы такое говорите... Может, я просто устал? Или мне просто надо заняться любовью... Влад говорит, что воздержание не идёт мне на пользу — я становлюсь нервным... И почему он всегда оказывается прав? Потому что у него больше опыта или больше информаторов? Или и то, и другое?       Я посмотрел на свинцовые воды Невы, а потом перевёл взгляд на шпиль Петропавловской крепости, в которой были изолированы от общества Алфеевы. Что если они нас обманули? Что если весь этот захват яхты был сделан для отвода глаз? И ведь часть меня как будто хочет, чтобы их план удался...       На установленном между полукруглыми рядами деревьев огромном экране появился логотип экосаммита с надписью «Форум Балтийского моря 2040». Начинается... В углу экрана высветился красным уровень воды в Неве — 211 см — а поверх логотипа саммита стали появляться прямоугольники мини-экранов с прямыми включениями из разных районов исторической части города. Вот и грифоны с Университетской набережной — точнее, макушки их ушастых голов, торчащие из воды. Господи, прошло всего пятнадцать минут... Ещё сто шестьдесят пять минут на этом эшафоте в давящем на рёбра бронике. И надо делать вид, что мне интересно наблюдать, как Нева издевается над нами, иначе высокие гости решат... Что они решат? Что я не выспался? Что у меня болит голова? Да у меня всë тело ломит от этого броника! Может, они решат, что у меня мужской климакс? Нет, таким простым оправданием мне не отделаться, и я, разумеется, опорочу в их глазах своим кислым видом разом и честь мужа, и престиж государства, и репутацию своей партии. Глава партии «Viridis Mundi» зевнул во время прямой трансляции наводнения в Петрограде. Глава Эконадзора не проявляет интереса к исследованиям, которые могут помочь решить проблему наводнений на планете. Валя снова уткнулся в свой телефон. А я даже на телефон отвлечься не могу с этим чертовым протоколом! Что там у него на экране?... Он хотел бы сейчас оказаться в её объятьях, а не сидеть и тупить в чертовы экраны на чертовой трибуне. О да... А я, милый, хотел бы оказаться сейчас там же, где твой телефон... Мне бы точно стало легче... Супруг президента во время наблюдения за наводнением в Петрограде забрался на колени к своему заместителю на посту главы Федерального Эконадзора действительному госсоветнику 1-го класса Валентину Подольскому. Господи Иисусе, ещё час сорок... Нет, я выдаю желаемое за действительное — ещё целых два часа и сорок минут...       На экране показали небольшой увенчанный шпилем павильон жёлтого цвета, напоминающий часовню, и я поднёс к уху наушник аудиогида.       ...Перед вами Кронштадтский футшток. Павильон в стиле петровской архитектуры был возведён в 1898 году в городе Кронштадт на острове Котлин над семиметровым колодцем, который сообщался с Финским заливом. Внутри находится мареограф-самописец, непрерывно фиксирующий изменения уровня моря, а рядом, под Синим мостом — сам знаменитый футшток — чугунная рейка с делениями, по которой на всех территориях бывшего СССР отсчитывают уровень моря.       На нуль Кронштадтского футштока ориентируются в своей работе геодезисты, картографы, гидрографы, климатологи, гидрологи, гидротехники, а также моряки и летчики, которые пользуются картами глубин и высот. Этот футшток — один из старейших в глобальной сети уровневых постов всей Земли.       Искусственный женский голос сделал паузу, а я почувствовал приступ чёрной зависти к футштоку, который всем так нужен.       Из-за строительства дамбы Кронштадтский футшток оказался отделённым от Финского залива, поэтому в 80-е годы прошлого столетия в 40 километрах от Кронштадта был сооружён футшток-дублер, но традиция обозначать уровень воды относительно «нуля Кронштадтского футштока» сохранилась.       Хорошо устроился: работает за него дублёр, а все лавры по-прежнему достаются ему. С каким удовольствием я бы делегировал дублеру часть своих обязанностей! Например, наблюдение за чертовым наводнением.       ...В данный момент вода в реке Нева достигает 211 см относительно нуля Кронштадтского футштока. Это пограничное значение для классификации наводнений: до 211 см наводнение считается опасным, выше 211 — особо опасным.       Как там было у Пушкина? И всплыл Петрóполь как тритон, по пояс в воду погружен…       При таких показателях городские службы закрывают створки комплекса защитных сооружений Петрограда.       Я заглушил аудиогид. Несмотря на закрытие дамб, вода всë равно медленно прибывала. На экране показали затопленный парк в Сестрорецке с многоярусными клумбами на подставках из металлических прутьев, напоминавшими диковинных нахохлившихся птиц, а потом — Крестовский остров, снятый дронами с высоты птичьего полёта. Вода подползала к Западному Скоростному Диаметру, уже завладев и вестибюлем метро «Зенит», и пространством с гигантскими флагштоками, на которых развевались вывешенные в честь саммита тяжёлые полотнища флагов — Российской Империи, СССР и Российской Федеративной Республики. Я вспомнил, как мы с Владом наблюдали с палубы «Принца Шахразада» за первым поднятием огромных флагов в июне 2022. Я тогда, смеясь, пожелал Владу, чтобы у него всегда стоял так же бодро, как гигантские флагштоки, а он ответил, что стосемидесятипятиметровые мачты с флагами, каждый из которых весит полтонны и по площади равняется двум баскетбольным площадкам, обслуживает штат из ста пятидесяти человек. Я сказал, что не потерплю конкуренции и справлюсь с его флагштоком в одиночку, и мы долго хохотали. А потом он подарил мне перстень с крупным аметистово-фиолетовым танзанитом в окружении двух сапфиров и россыпи бриллиантов, выложенных в форме птичьих крыльев, и сказал, что никто никогда не сможет меня заменить. На сайте фанатов моих перстней новое кольцо произвело настоящий фуррор и его тут же окрестили «Крылья печального ангела». Я прикрыл глаза и ощутил, как мои губы дрогнули в улыбке. И в этот момент в моё сознание вдруг вторглись другие воспоминания: мужики с калашами возле флагштока на палубе моей яхты, бондажирование моих рук скотчем, которое не принесло мне ни малейшего удовольствия, звук молнии на ширинке чёрных штанов, мерзкий запах пота и мускуса и кража перстней. Все эти сцены пронеслись перед моим внутренним взором, словно кадры нелепого клипа, у меня закружилась голова и я рефлекторно стал щупать подушечками пальцев шероховатую поверхность россыпи бриллиантов на том самом перстне с танзанитом и резко открыл глаза. Перстень, благодаря Вале, снова был у меня на руке. Как и почти все прочие. Я медленно потрогал каждый из них. Море не отдало мне лишь перстень с «Глазом Бога» — самый первый и самый ценный подарок Влада, который он «зарядил», превратив в охранительный амулет — его оправу из слоновой кости металлодетекторы были обнаружить не в состоянии и мой талисман теперь лежал где-то на дне Выборгского залива и защищал обитателей вод Балтики. И единственное место, помимо своего воображения, где я теперь могу его увидеть — это сайт фанатов моих перстней, которые называют себя перстнелюбами. Но очень скоро внимательные и дотошные перстнелюбы заметят пропажу и все фотографии моей руки с «Глазом Бога» отправятся с главной страницы сайта прямиком в архив... Своего второго персонального талисмана — браслета из вулканических бусин, которые когда-то были четками моего последнего духовника отца Франциска — я лишился во время нападения ковид-диссидента с ножом (и был так удручен гибелью моего верного Муссона, что обнаружил пропажу только после похорон пса).       Дождь перестал дробно барабанить и обрушивался на навес у меня над головой сплошным потоком, листья на липах, до этого вздрагивавшие от ударов небесной картечи, теперь изгибались высунутыми языками, словно издеваясь над моей магической незащищенностью. И ведь я теперь уязвим даже для банального сглаза... Кстати, о сглазе. Надо, наверное, отослать Антареса в лимузин, здесь слишком сыро, как бы не вышел из строя...       Подозвав к себе Сотникову и поручив ей забрать пса, я снова взглянул на экран в центре сквера: там мелькали виды Канонерского острова, подтопленного со стороны Петровского фарватера, но уровень воды уже снизился до 206 см и индикатор в углу из красного превратился в жёлтый. Одновременно с этим началась официальная часть заседания, состоявшая из доклада главы петроградского Эконадзора. Дождь поутих, но так и не прекратился и над кафедрой с оратором держали зонт, однако его микрофон, по-видимому, промок и перестал работать, и горемыке Стечкину приходилось рвать глотку, чтобы его было хоть как-то слышно в открытом пространстве сквера. Олух перепутал даты и прокричал, что Петроград был основан в 1713, а не в 1703, но никто из зарубежных гостей не заметил ошибки, потому что все они знают нашу историю ещё хуже, чем Стечкин.       Перейдя от исторического экскурса к более насущным вопросам, Стечкин тоже начал издалека и вспомнил про утверждённый аж в 2023 году Региональный план адаптации Петрограда к изменениям климата.       — План включал в себя 25 оперативных и долгосрочных мер, разработанных для снижения климатических рисков с учётом особенностей города — большого количества промышленных предприятий и водных объектов, — надрывно гнусавил Стечкин.       И ведь он сам не имеет к этому плану никакого отношения — его разработали по инициативе покойного Корзуна.       — Петроград уже достиг самого лучшего показателя среди мегаполисов Балтийского побережья по уровню очистки сточных вод — 99,8%. С 2030 года мы полностью переключили все городские стоки на специализированные сооружения и добились стопроцентного результата, — констатировал докладчик с нескрываемой гордостью, хотя это снова была заслуга не его самого, а его предшественника на посту главы петроградского Эконадзора, который, к слову, принадлежал к команде Корзуна.       — ...Комплекс защитных сооружений Петрограда обеспечивает городу безопасность во время сильных наводнений и позволяет избежать необходимости эвакуировать жителей в пункты временного размещения...       Стечкин, конечно, не упомянул ни о потраченных на возведение защитных дамб средствах в размере 88 миллиардов рублей, ни о том, что их строительство было закончено аж в 2011 году, когда у руля в Петрограде во второй раз встал господин Перегудьев, и, как говорят, хорошо обогатился тогда на этих защитных сооружениях. Призвать его к ответу за злодеяния так и не удалось (не пойман — не вор) и мне осталось лишь ославить его в своих мемуарах — не бог весть какая месть, конечно, но, думаю, репутация его будет очернена.       Стечкин тем временем принялся перечислять достижения Эконадзора в пригородах Петрограда, конечно же, избегая таких опасных названий, как «Петроградская АЭС» и «Дубковский завод по производству аккумуляторов», но эту фигуру умолчания аудитория заметила сразу и вопросы (в форме претензий) посыпались как из рога изобилия. Наглости Стечкину было не занимать и он держал оборону, искажая факты и уходя от ответов, а на любые попытки втянуть в обсуждение меня отвечал, что Федеральный Эконадзор имеет к местным проблемам опосредованное отношение и не несёт ответственности за решения, которые принимаются «на местах» — иными словами, самоотверженно брал удар на себя (чем только усугубил мои подозрения относительно творящихся на подконтрольных ему местах злоупотреблений).       Саммит не играл решающей роли в принятии нашей страны в Экосоюз, но был вехой, знаменующей, что в вопросах защиты экологии родной планеты мы двигаемся с Европой в одном направлении. То обстоятельство, что ещё месяц назад европейские коллеги грезили о колонизации соседней планеты и направляли туда все усилия ученых и многомиллионные бюджеты, а проведение Форума Балтийского моря оставалось под большим вопросом, никого не смущало. Они даже придумали для этого красивое название «Стратегия гибкого экологического планирования» (в рамках этой «чудесной» стратегии можно было поменять всë, включая ее конечную цель). Поэтому одержимая праведным гневом председательница Хельсинкской комиссии по защите морской среды Балтийского моря Вильхельмиина, порицавшая сейчас Стечкина за бездействие и обзывавшая его лицемером, фактически мало чем от него отличалась.       Когда дебаты стихли и Стечкин с горем пополам завершил заседание, а я стал прощаться с высокими гостями до следующего дня, Валя снова достал телефон. Наверное, собирается встретиться с ней. Not so fast, my man…       Я велел своим охранницам отправляться в Царское Село без меня, сказав, что меня будет сопровождать Сотникова, а её саму перед этим отправил в «Метрополь» за папками с делом Корзуна (которые я забрал из архива петроградской прокуратуры в прошлую пятницу и с тех пор штудировал по вечерам без особенного успеха) и клятвенно обещал, что буду ждать ее через сорок минут на парковке возле лимузина в сопровождении девиц из охраны. От Пэриса я отделался, пообещав отвезти его на следующий день на лимузине на посвященное Петроградской аномалии пленарное заседание. В результате, мы остались в Биржевом сквере наедине с Валей — впервые с момента размолвки на Мраморном мосту. Кто бы мог подумать, что строгий чёрный китель и белоснежная рубашка могут добавить +100 к сексуальности. Или дело не в форме?... Но что же происходит у него на личном фронте? Жаль, спросить прямо нельзя — он решит, что я сокращаю дистанцию...       — Валя, а ты... пришел сюда пешком? — вкрадчиво начал я, спускаясь с верхнего яруса трибуны по деревянной лестнице вниз, где Валя дожидался меня с открытым зонтом в руке.       — Нет, Виктор Александрович, я прибыл на своей машине. С утра мне нужно было съездить в пригород и я ехал на наше мероприятие прямо оттуда... — добавил он, а мне стало ясно, что он чего-то не договаривает.       Значит, до самого утра где-то развлекался... Расстроился, что я неделю не оставался с ним наедине, и решил забыться в объятьях какой-то сердобольной бабенки?       — Ты... ездил в пригород по работе? — спросил я, глядя на свои перстни, а сам тут же сделал Вале внушение, чтобы он говорил правду.       — Да, — ответил он, а я понял, что он не врёт.       Неужели я зря его подозревал? Нет, надо всë проверить — его переписка в чате была слишком уж чувственной...       — Валя, мне нужно, чтобы ты поехал со мной в Царское Село.       — Как скажете, Виктор Александрович. Мне следовать за вашим кортежем?       — Мой лимузин привлекает слишком много внимания, мы поедем на твоей машине.       — Я сейчас сообщу начальнику охраны кортежа, что автомобиль меняется.       Он хотел коснуться коммуникатора в ухе, но я удержал его руку:       — Мы... поедем инкогнито. И обойдемся без кортежа.       — Это небезопасно, Виктор Александрович. Особенно, в текущих условиях.       — Ты про захват яхты?       — Да, Виктор Александрович, я имею в виду захват яхты представителями радикальной группировки.       — Захват произошёл почти неделю назад. И за это время больше ничего не произошло. Значит, все злоумышленники обезврежены, — я слегка сжал его предплечье.       Слушай, что говорит тебе Люцифер, и выполняй.       — Как скажете, Виктор Александрович.       Я взял его под руку, мы прошли под одним зонтом сквозь полицейский кордон и вышли на парковку на Биржевой площади, также оцепленную полицией. Все машины уже разъехались, в противоположных углах оставались лишь мой серебристый лимузин и белый Валин BMW.       Валя снял с сигнализации свой летающий электрокар, очень напоминавший свадебное авто, и я велел ему садиться за руль.       — Виктор Александрович, я давно не водил и боюсь, что... — начал он.       — Управление автомобилем — такой же простой навык, как управление велосипедом. Он не забывается, — возразил я.       И ведь сам я велосипед так и не освоил, потому что мама опасалась, что я упаду и получу травму головы. Надо, кстати, написать ей и узнать, не прекратила ли она свою голодовку, хотя вероятность этого ничтожно мала — она не прекратит, пока не добьётся своего.       — Давайте всë же воспользуемся автопилотом, иначе мы не сможем долететь до места назначения по воздуху... — снова запротестовал Валя.       — Нет, ты сядешь за руль, — ответил я. — Движение перекрыто, дороги пусты, мы доберемся до места за сорок минут.       Слушай, что говорит тебе Люцифер, и выполняй.       Валя развернул кресло к рулю. Я нажал на рычаг, крутанул второе кресло и уселся справа от него.       — Валя, а как дела с проверкой фермы моллюсков в Карасёвке? Уже удалось что-нибудь выяснить? — спросил я, едва мы выехали с парковки к Дворцовому мосту.       — Я побывал там на выходных. Они явно что-то темнят. На саму ферму мне попасть не удалось — менеджер сослался на санитарный день, а сразу после моего ухода стал консультироваться с кем-то по поводу того, стоит ли давать мне взятку. И разговор звучал так буднично, словно это для них обычная практика. Я также располагаю косвенным доказательством, что на ферме, помимо устриц и морепродуктов, выращивают жемчуг Акойя, хотя лицензии у них на это нет.       Значит, мои подозрения не беспочвенны…       — Продолжай расследование, — сказал я вслух. — И обязательно проверь, не ведут ли ниточки на самый верх. Рыба всегда гниет с головы.       — Вы имеете в виду Стечкина?       Я покивал головой:       — Нужно проверить всех и вся самым тщательным образом.       — Будет сделано, Виктор Александрович.       Почему он называет меня по имени и отчеству, мы ведь здесь одни? Опасается, что в его машине «жучки»?       — А как продвигается расследование захвата моей яхты? — поинтересовался я. — Уже выяснили, как захватчикам удалось попасть на борт?       — Ребята говорят, что преступники воспользовались отключением интернета и пробрались на территорию парка «Монрепо» через боковую калитку. В ней был магнитный замок, который при отключении сети ослабевал. Дальше злоумышленники разделились на две группы. Одна встретила в парке вашего друга Романа Авраменко и сопровождавшего его охранника. Представившись сотрудниками парка, преступники велели им соблюдать масочный режим и выдали маски. Когда гости с яхты дошли до здания администрации и Авраменко зашёл внутрь, охранника вырубили, заперли его бездыханное тело в подсобке, а вместо него Романа встретил один из преступников, спрятавший лицо под маской. Второй тем временем вернулся на пристань, где злоумышленники из другой группы отвлекли внимание охраны судна, бросив на палубу петарды. Охранника, стоявшего на пристани, тоже вырубили, а его место занял преступник из первой группы.       Значит, то обстоятельство, что я пренебрёг досмотром яхты в Кронштадте, роковой роли не сыграло. Повезло. Хотя что считать везением, учитывая, как всë обернулось...       — Сколько же было захватчиков? — спросил я, снова отгоняя от себя навязчивые воспоминания о событиях недельной давности.       — Всего десять человек.       — Как остальные попали на борт?       — Изменение швартовки яхты спутало им карты и им пришлось добираться до судна вплавь.       — А как они узнали, что моя яхта в «Монрепо»? Я принял решение отправиться туда спонтанно, уже на полпути из Кронштадта.       — Ребята предполагают, что они перехватили управление одним из спутников GPS-навигации. Подробности пока уточняются.       — Задержали всех десятерых?       — Практически всех.       — Практически?       — Леший сбежал, — Валя включил поворотник и перестроился в другой ряд. — Поэтому я и беспокоюсь о вашей безопасности.       Я в красках представил себе, как неуловимый Леший подкарауливает меня на Благовещенском мосту, куда я на прошлой неделе в первый раз отправился один. Следующие два посещения места гибели Корзуна я уже совершил в сопровождении своих охранниц. Новые ночные путешествия через временной водоворот не приблизили меня к разгадке этого тёмного дела — я смог услышать лишь звуки вертолёта, доносившиеся со стороны памятника выстрелу крейсера «Аврора», убедиться, что Влад действительно предупредил Корзуна об опасности в мессенджере (его сообщение удалилось из чата спустя полчаса в соответствии с настройками безопасности и поэтому в материалы расследования попасть не могло) и запомнить номера двух легковых машин, промчавшихся по Благовещенскому мосту в момент смерти нашего Просперо — обе были зарегистрированы в Петрограде. Увидеть вертолёт было невозможно — он находился слишком далеко от эпицентра энергетического следа.       — А этот Леший сбежал из СИЗО? — аккуратно спросил я, всë ещё ощущая на спине неприятный холодок.       — Нет, он скрылся прямо с яхты ещё до прибытия легионеров. Старший сын Алфеева дал против него показания на допросе. Они давние враги и конкуренты.       — И за что же они конкурируют?       — За пост главаря их группы. И расположение Алфеева-старшего.       — Леший предпочитает мужчин?       — Похоже на то. Он водит близкую дружбу с младшим сыном Алфеева. Но доподлинно о его ориентации ничего не известно. Может, бисексуал.       Так-так-так, может, этот Леший и есть тот самый возлюбленный, имя которого я прочитал у Алфеева-младшего на сердце...       — А как зовут Лешего?       — Алексей Викентьев.       Похоже, это действительно он. Лëша-Леший... И фамилия «Викентьев» уже встречалась мне где-то в материалах дела Корзуна...       — И, Виктор Александрович, — неуверенно продолжил Валя. — У меня есть к вам деликатный вопрос... — Он замолчал, словно подбирал выражения.       Да, озвучь то, о чем мечтаешь столько лет. И, кто знает, что Его Высочество тебе ответит...       Валя набрал в лёгкие побольше воздуха.       Давай уже, ворвись в мою жизнь и...       — Тут такое дело... — наконец продолжил он, а я, чтобы придать ему смелости, коснулся кончиками пальцев его тёплого запястья. — Словом, старший сын Алфеева просит о свидании с родственником. И ребята просили уточнить, можно ли...       — Он просит о свидании с матерью? — я медленно убрал руку. — Конечно, разрешите, — добавил я, стараясь не выдать своего разочарования.       — Не с матерью — с отцом. Они... сидят в одном и том же СИЗО в Петропавловке.       Этого ещё не хватало!       — Может, им ещё всей бандой собраться и продолжить плести свой заговор прямо в тюрьме?! — проговорил я вслух, а пластик на дверной ручке под моей правой рукой задребезжал. — Я решительно против.       — Как скажете, Виктор Александрович.       Мы подъехали к служебному въезду в Екатерининский парк, где Валя припарковал машину, предъявил документы охране на КПП, и мы прошагали на территорию. Там нас встретили мои телохранительницы под предводительством Сотниковой, которая с Антаресом на поводке напоминала богиню Диану, явно разгневанную. По лицам её девиц-подчинённых я понял, что им устроили взбучку, ощутил укор совести и молча забрал у Сотниковой Антареса, а она холодно сообщила мне, что отнесла мои папки и оставленный в лимузине ноутбук в столовую Эрмитажа.       Женский конвой сопровождал нас до самого павильона и отделаться от них мне удалось, только перейдя по мостику на мраморную имитацию шахматного поля. Мы с Валей и Антиком вошли внутрь и поднялись по скрипучей лестнице в столовую на втором этаже, где на маленьком обеденном столе лежал мой макбук и возвышалась стопка скоросшивателей с материалами расследования убийства Корзуна.       Я велел Антаресу лечь на зарядный коврик и взглянул на Валю. Похоже, он хочет поскорее убраться отсюда... А я тебя не отпущу. Раз собрался там где-то развлекаться, сначала будешь развлекать меня, потому что меня в этой командировке развлекать некому, кроме доспешника Питерсона, к которому я не могу ни толком залезть в душу, ни даже приставить наружку.       Я вообще хоть что-нибудь могу в этой жизни или я уже превратился в свои сорок семь в полного импотента? Черт, только эрекции не хватало... И ведь она меня тоже не особенно спрашивает и появляется, когда ей вздумается.       Сесть за стол? Или пусть он увидит? И чем, кстати, его занять?... Пусть разложит на столе папки с делом Корзуна в хронологическом порядке. Черт, они уже так и лежат. Быстренько перетасовываем... Господи Иисусе, Виктор Александрович, чем вы только занимаетесь...       — Какие будут распоряжения, Виктор Александрович? — спросил Валя.       Вот это номер! А где же «Ваше Высочество»? Мы ведь здесь с тобой совершенно одни, я намеренно оставил охрану внизу у дверей... Неужели какая-то баба так вскружила тебе голову? Зато и эрекция у меня пропала…       — Валя, мне нужно, чтобы ты разложил... меня... В смысле, для меня... эти папки, — я ощутил жар на щеках и постучал пальцами по стопке скоросшивателей, — в хронологической последовательности. Прямо на этом столе... — я коснулся деревянной лакированной поверхности, которая обдала кожу приятной прохладой. — В них документы под грифом «Секретно», я больше никому не могу их доверить.       — Конечно, Виктор Александрович. Сейчас я всë разложу.       И эрекция снова с нами... Господи Иисусе... Отойдем к окну.       Представляю, как обрадуются писаки из желтых газетенок. Breaking News: Заместитель главы Эконадзора разложил начальника на столе среди секретных документов. И иллюстрация, созданная нейросетью: мужской зад в спущенных брюках с грифом «Секретно» на левой ягодице. Вполне в духе аватарки с радужным хвостом в заднице. Вам бы, Виктор Александрович, с вашей фантазией романы писать, а не политикой заниматься. Да, займёмся политикой... Немедленно... Иначе я сейчас приду к финалу прямо в брюки...       Новое голосовое сообщение от Влада.       Очень во время...       Я отдал Алине ментальную команду, включить сообщение.       — Kochanie, как там твои наблюдения за наводнением? Сильно устал? — прозвучал у меня в ухе бархатный голос.       Я снова отдал Алине ментальную команду — теперь уже записать голосовое для Влада — а потом произнес вслух: «Я очень устал, милый. И очень тебя хочу».       Слово «хочу» отдалось от украшенных золотой лепниной стен гулким эхом. Валя на секунду замер, но тут же продолжил своё бесполезное занятие.       Не пытайся сделать вид, что ты не принял мои слова на свой счёт, милый... И я очень надеюсь, что у тебя тоже встал.       Новое голосовое сообщение от Влада.       Алина, включи.       — Витенька, у меня такой стояк. Давай займёмся сексом по телефону?       Я снова мысленно велел Алине записать голосовое для Влада, а вслух сказал: «Пришли мне dick pic, милый. Чтобы мне было на что посмотреть».       По напряжённой Валиной спине было видно, как он судорожно соображает, что ему делать.       И ведь я могу сейчас воспользоваться способностью «Сердцеведец» и узнать, чье имя написано у него на сердце.       Покажи мне своё…       Новое изображение от Влада.       А вдруг там она? Вдруг у него там не только секс, но и...       — Валя, мне... позвонил Владислав Игоревич по срочному вопросу, — сказал я вслух, с трудом отводя взгляд от Валиной спины. — Оставайся здесь, пока я не вернусь.       Облегченно вздыхает. Значит, у него не встал. Жаль...       Когда, сбросив на пару с супругом сексуальное напряжение в ванной комнате и прогулявшись в компании охранниц по парку, я через два часа вернулся к Вале, тот понуро сидел в кресле с телефоном в руке, но, завидев меня, тут же поднялся, а мне стало неловко, что я заставил его так долго ждать.       — Валя… ты свободен… — Я замолчал.       Наверное, надо принести ему изви...       — Мне... жаль... что тебе пришлось меня дожидаться, — продолжил я, ощущая себя униженным. — Но я не был уверен, что мне не потребуется ещё помощь...       — Всë в порядке, — отозвался он и сунул телефон в накладной карман своего пиджака. — Тогда я поехал. Хорошего вечера.       Что, Виктор Александрович, пользуетесь своим служебным положением? Да! Потому что мне плохо!...       Я опустился в кресло — бархатная обивка всë ещё была тёплой — и нащупал в кармане пачку бумажных платочков, так как в глазах уже жгло из-за попавшего в них санскрина.       За окном стал моросить дождь. Очень кстати.       Я поднялся и вышел на балкон, где подставил лицо под небесные струи. Вот так, и никакие платочки будут не нужны...       Водяная прохлада смыла пыль и слезы с моих щек и увлажнила волосы, которые тут же начали кудрявиться. Внутри меня гулко плескалось разочарование. Не столько в Вале, не проявившем ко мне внимания, сколько в себе самом. Зачем я устроил ему эту экзекуцию? Ведь если бы он поддался на мою провокацию, я бы его отверг... Мне нравится ускользать от него, но при этом мне хочется, чтобы он не терял ко мне интереса. Этот лёгкий флирт вот уже много лет повышает мою самооценку и дает ощущение...       Голосовой вызов от Влада.       Господи Иисусе...       Алина, прими.       — Да, милый...       — Kochanie, ты плакал?       — Я...       — Что случилось, друг мой?       Как можно быть таким недогадливым? И таким забывчивым?       — Милый, — процедил сквозь зубы я. — У меня был отвратительный день. Во-первых, я был вынужден битый час сидеть на трибуне в бронежилете под проливным дождём, слушать идиотку из Хельсинкской комиссии, которая пыталась выставить меня лицемерным коррупционером, и одновременно краснеть за идиотское выступление главы местного Эконадзора, который нагло присваивал себе достижения своих предшественников. Во-вторых, у меня чуть не случилась там паническая атака. В-третьих...       — Витенька, почему ты не рассказал мне об этом сразу?       Он что, издевается надо мной?!       — Потому что ты не спрашивал!! — вспылил я, а дежурившая под балконом рыжеволосая охранница обернулась и посмотрела в мою сторону. — Тебя интересовал только твой стояк. И как побыстрее получить с моей помощью разрядку, — добавил я, стараясь говорить тише, и вернулся в столовую.       — Kochanie, я не знал, что у тебя был настолько напряжённый день. Но, мне кажется, я поинтересовался твоим самочувствием, а ты в ответ недвусмысленно сказал о своём желании и даже попросил меня прислать тебе...       — Ты не дослушал про мой тяжёлый день, — резко перебил его я.       — Хорошо. Что ещё случилось?       — Я расстроился из-за Вали, — я принялся расхаживать по лакированному паркету вдоль окон. — Я... ожидал от него помощи, но не получил её.       — Это входит в его должностные обязанности?       — Мне нужна была помощь в одном совсем небольшом, но деликатном деле... — уклончиво начал я.       — Это входит в его обязанности? — переспросил Влад.       — Нет, но...       — Витенька, в таком случае я убеждён, что тебе следует не упираться рогом, а завести личного ассистента. И платить ему зарплату как отдельной штатной единице, а не эксплуатировать Валентина, который и так совмещает две должности...       Не упираться рогом? Он что, наставил мне в Третьем Риме рога? Надо зайти на форум воксдейщиков проверить…       — И я уже говорил тебе и ещё раз повторю, — продолжал у меня в ухе бархатный голос тем тоном, каким родители поучают неразумных детей. — Нельзя пользоваться услугами людей без компенсации. Это увеличивает твой кармический долг.       Опять он со своим буддизмом...       — Милый, Валя получает 800 тысяч ежемесячно. Без учёта премий и тринадцатой зарплаты. И это только на своей основной должности без дополнительных проектов, где он в совокупности зарабатывает еще столько же. Это с лихвой покроет любой кармический долг.       — Витенька, если те услуги, которые он тебе оказывал, не входят в его должностные обязанности, их следует оплачивать отдельно. Ты же платишь ему не за почасовое просиживание штанов, а за его усилия.       — Так тут, у меня, он как раз просиживал штаны. Мне просто нужна была поддержка. Эмоциональная... Я же сказал: у меня во время наблюдения за наводнением случилась паническая атака.       — Когда речь идёт об эмоциональном обслуживании, компенсация особенно важна. Ты же не можешь отплатить ему такой же поддержкой, потому что тебе необходимо соблюдать субординацию. Значит, плати деньгами, друг мой.       — Бюджет ведомства не позволит мне в этом месяце выдать ему сверхурочную премию.       — Значит, плати из своих. И впредь думай, к кому обращаться за психологической помощью.       — Ты что, ревнуешь и хочешь, чтобы я обращался за ней только к тебе?       — Витенька, я всегда готов тебя поддержать. Но в данном случае я имел в виду твоего психотерапевта.       Дожили — он посылает меня к психотерапевту. То кривился на сеансы у Святослава, а теперь сам же отправляет меня туда!       Я промолчал в надежде, что на этом разговор будет закончен, и Влад, как обычно, на прощанье скажет, что любит меня и ждёт нашей встречи.       — Почему ты не сообщил про свой приступ паники Филатову? — вдруг спросил он.       Только этого не хватало!       — Он... ни разу не позвонил мне на этой неделе и не поинтересовался моим самочувствием… У него одни только заработки на уме. А я, как идиот, ещё и предоставил ему для приёма населения свой кабинет в Доме Демидова.       — Почему ты не позвонил ему сам?       Это невыносимо!       — То есть я должен звонить ему первым?! Это же унизительно! Он мой врач и должен сам интересоваться моим самочувствием!       — Витенька, — Влад вздохнул. — Не стоит уподобляться... — он осёкся, а я решил сделать вид, что не понимаю, на кого он намекает своей фигурой умолчания. — Позвони Филатову и расскажи про свой приступ. Я... конечно, могу позвонить ему за тебя, но, мне кажется, это как раз будет унизительно...       — Для тебя?       — Для тебя. Ты же взрослый самостоятельный человек, а не ребенок, — на заднем плане послышалось шуршанье бумаг. — Всë, друг мой, мне пора, труба зовёт, вечером созвонимся.       Вызов завершен собеседником.       Позвони Филатову! Ты не ребёнок! Ещё и первым бросил трубку ради своих бумажек. Неслыханно! Когда ему надо, чтобы я нашёл ему нового ассистента или помог справиться со стояком, он так себя не ведет.       Новое голосовое сообщение от Влада.       Решил извиниться?       Алина, включи.       — И расплатись с Подольским, друг мой, не оставайся в долгу.       Расплатись! Не оставайся в долгу! Сколько можно учить меня жизни?!       С досады я сел за стол и снова пролистал первые четыре тома дела Корзуна. И ещё раз убедился, что заключение судмедэкспертов несмотря на неправильно определенное время смерти содержало самые точные сведения об убийце: в ночь с 31 мая на 1 июня 2030 года на Благовещенском мосту в Петрограде на сорок первом году жизни основателя и первого председателя партии «Социального равенства» и четвёртого градоначальника Петрограда Ивана Арнольдовича Корзуна убил снайперский винтовочный патрон 7,62 СН (индекс ГРАУ — 7H1), выпущенный по всей видимости из снайперской винтовки Драгунова (в народе именуемой «эсвэдэшка») модификации С.       Учитывая радиус стрельбы, расположение входного пулевого отверстия и положение тела, специалисты по баллистической экспертизе смогли определить наиболее вероятное место, с которого был произведен роковой выстрел — как раз от памятника выстрелу крейсера «Аврора». Там, конечно же, не было обнаружено ни орудия убийства, ни гильз с уникальными баллистическими метками, ни вообще каких бы то ни было следов — всë было безнадёжно затоптано туристами, а камеры наружного наблюдения по всей Английской набережной были отключены аж с вечера 31 мая и до позднего утра 1 июня, так же, как и видеонаблюдение на Благовещенском мосту и даже на набережной Лейтенанта Шмидта.       Все остальные документы, подшитые в картонные темно-серые скоросшиватели — протоколы допросов, списки вещдоков, заключения экспертов, фотографии, видеозаписи, аудиозаписи и расшифровки телефонных разговоров — со стопроцентной достоверностью утверждали лишь одно: никто из потенциальных свидетелей (включая водителей и пассажиров двух автомобилей, что проезжали по мосту в момент убийства) ничего не видел, не слышал и не знал, а у всех подозреваемых было железное алиби. Единственным человеком, который в промежутке между 02:30 и 03:10 ночи с 31 мая на 1 июня 2030-го находился один в помещении штаба радикального фемдвижения «Петроградскте феминистки», была Земцова Вера Глебовна 2009 года рождения. Её отпечатков на месте преступления и теле убитого не обнаружили, «эсвэдэшки» при ней не было. Мотив Земцовой вызывал сомнения, так как они с Корзуном были политическими союзниками, а с уходом последнего из жизни ушёл из нее и весь их так называемый протест — он стремительно вылетел в печную трубу или, может, слился в водосточную. Единственной зацепкой был телефонный звонок Земцовой Корзуну в 21:35 31 мая, содержание которого, впрочем, полностью исключало какой-либо враждебный настрой со стороны Земцовой и носило чисто формальный характер: собеседники обсудили маршрут шествия, назначенного на следующий день, и расстались на дружеской ноте.       Мне не нужно было напрягать воображение, чтобы представить характерное выражение, которое появляется на лицах следователей и полицейских, когда они осознаю‌т, что пытаются раскрыть заведомо нераскрываемое — «Висяк!»       И теперь вместо того, чтобы помочь им, я лишу их единственной, пусть и мнимой, но всё-таки подозреваемой.       Поначалу наряду с Земцовой по подозрению в причастности к безвременной гибели нашего Просперо был задержан ещё и заместитель Корзуна на посту градоначальника Петрограда Ипатьев — он был последним, кто видел Корзуна живым поздним вечером 31 мая. Ипатьев с Корзуном повздорили, так как зам настаивал, чтобы начальник отправился домой на машине в сопровождении охраны и в бронежилете, а Корзун отказался наотрез, сказав, что бояться собственного народа — последнее дело. Алиби Ипатьева, который с горя отправился пьянствовать в vip-сауну с приватными кабинетами, администрация заведения подтверждать отказывалась, ссылаясь на полную анонимность посетителей и отсутствие камер наблюдения. Напуганный до смерти Ипатьев предпринял в СИЗО попытку суицида — на простыни — но был во время остановлен. Когда информация о неудачном самоповешении просочилась в СМИ, одна из сопровождавших Ипатьева в сауне «ночных бабочек» обратилась в полицию и решила дать показания. В качестве доказательств невиновности Ипатьева она предоставила выложенные в сторис ее закрытого инстаграма фото и видео, где она до трёх часов ночи наслаждалась в компании Ипатьева трапезой и горячительными напитками, потом исполняла для гостя lap-dance и под конец, в 03:25 по третьеримскому времени, сползала к его ногам и звучно расстегивала на Ипатьевских брюках ширинку. Под громкие причмокивания камера телефона показывала искаженное истомой лицо Ипатьева, который заплетавшимся языком сравнивал себя с Григорием Распутиным, пирующим в ресторане «Яр». Ирония была в том, что сауна называлась «Ярко!» — в честь владельца заведения (и по совместительству одного из главных неофициальных меценатов петроградской оппозиции) бизнесмена Ярослава Колезева. Подпись под видео в инстаграме банной путаны гласила: «Наш Ипатьюшка всегда так щедр на чаевые, что я никогда не отказываю ему в мuнеtе на посошок». Колезева тут же привлекли к ответственности за организацию нелегальных секс-услуг, поскольку у щедрой на минеты девицы не было лицензии. С Ипатьева обвинения были сняты, но вместе с ними его покинула и законная жена, лишив права видеться с их младшим сыном-дошкольником.       Секс-скандал с Ипатьевым муссировали в СМИ едва ли не с большим интересом, чем убийство его начальника. В отличие от гомоцеломудренного трезвенника Корзуна, Ипатьев представал щедрым любителем застолий и возлияний и ценителем женского пола, его натура была людям понятна, а грехи простительны, так что его политическая карьера не пострадала, а популярность даже выросла. Аскеза самого Корзуна казалась подозрительной даже мне, ведь он, по сведениям моих информаторов, после расставания с Владом на заре их политической карьеры не заводил не только романтические, но и сексуальные связи (даже на одну ночь). Как будто хранил себя на случай, если Влад возжелает снова разделить с ним ложе.       Я открыл пятую папку, где были собраны материалы, касавшиеся боевой группы «Свободные радикалы». За компромиссы с федеральной властью члены группы обвиняли Корзуна в предательстве и угрожали ему расправой. Пролистав несколько страниц, я наткнулся на фамилию «Викентьев» и понял, что это тот самый Леший. Где он находился в ночь убийства, было неизвестно, так как его так и не удалось задержать и допросить.       Неуловимый Леший оказывается замешан во всех серьёзных преступлениях... Как же нам на него выйти?       Я закрыл серую папку и вдруг осознал, что подельники неуловимого уже у нас в руках, включая даже Алфеева-старшего. И если откровенничать с представителями власти они едва ли пожелают, может быть, они поведают что-нибудь интересное друг другу?       Алина, голосовое для Валентина: «Валя, разрешите старшему сыну Алфеева свидание с отцом. Завтра в 7 утра».       Новое голосовое сообщение от Валентина.       Алина, включи.       — Будет сделано, Виктор Александрович, — ответил Валя, но привычного бодрого энтузиазма в его голосе я не услышал — можно даже было сказать, что он звучал понуро.       Алина, голосовое для Валентина: «И предупреди сотрудников СИЗО в Петропавловке, что я прибуду туда сам в 6:30. Соответственно, за час их посетит передовой отряд охраны. С охраной тоже свяжись».       Новое голосовое сообщение от Валентина.       Алина, включи.       — Всех предупрежу, Виктор Александрович, — ответил знакомый низкий голос всë так же вяло.       Неужели обиделся? Или его любовница вынесла ему мозг за опоздание? Что ж, раз ясности пока нет, возьмём паузу до появления новой информации.       Я вынул из уха коммуникатор, включил ноутбук и VPN, зашел на форум воксдейщиков и открыл ветку Влада. Никакого компромата и намеков на адюльтер там не было — все восхищенно смаковали, как мой Коронованный Муженек открутил на своем коронованном детородном органе европейских экобюрократов, не явившись на экосаммит.       Я открыл чат Влада и переслушал его последнее голосовое, в котором он велел мне расплатиться с Валей. И ведь здесь всë ясно: Влад прав. А вот насчёт звонка Святославу я с ним не согласен. Тем более, что у меня есть альтернативный источник психологической помощи.       Я подбросил коммуникатор в воздух, поймал его той же рукой и вставил в ухо.       Устройство подключено к нейронной сети.       Алина, голосовое для Натальи Фрязиной...