Как снежный ком

31.12.1985

      Под звуки авиационной сирены Гай в сопровождении двух людей, одетых в подобие медицинской формы, шёл по полумрачному коридору с голыми влажными бетонными стенами, наощупь казавшимися ему почти мягкими, как губка. Себя он ощущал намного младше, чем на самом деле. «Опять война?..» — с животным страхом подумал Гай, не переставая идти. — «Где мой Янни?..» — Где мой сын? — его охватила паника, он не понимал, почему оказался здесь один. На нём были грязные белые брюки, рубашка и синий пиджак. Должно быть, его принесли сюда. — Где я?.. — Какой сын, Гай? Тебе всего пятнадцать лет, ты сам ещё ребёнок. — раздался насмешливый голос, который, казалось, отражался эхом от бетонных стен.       Ответ окончательно расстроил Гая, он сухо плакал, но его не слышали. Плача, он остановился у одной из дверей. — Твой номер: 95. — произнёс один из сопровождающих без каких-либо эмоций, чьего лица Гай даже не видел. На двери было написано это число мелом. — Заходи. — За мной вернутся?.. — с тревогой спросил Гай, уже готовый войти в комнату за этой дверью. — Вернутся, но тебе нужно подождать здесь. Иди отдыхай. — прозвучал сухой, почти безжизненный голос, вселив в Гая небольшую надежду.       Зайдя в комнату, за ним тяжело закрылась дверь. Комната была такая же серая как бетон, выцветшая, с металлической кроватью в углу и умывальником с грязным зеркалом. Удивительно, но Гай был уверен, что находится в убежище, под землёй. Однако в его комнате было окно, за которым ярко сиял белый свет. Подойдя к окну, он попытался разглядеть что-то за ним, но свет был слишком ярким, и он не смог ничего увидеть. Гай подошёл к зеркалу, чтобы посмотреть на себя, но увидел лишь свой лоб и копну волнистых каштановых волос. Конечно, в свои пятнадцать он был не очень высоким подростком, но не настолько, чтобы не увидеть себя в зеркале умывальника. Он заметил, что дверь, единственный выход отсюда был не закрыт, и даже не плотно заперт, Гай, приоткрыв её и оглядевшись по сторонам и убедившись, что везде пусто, побежал по длинному коридору сломя голову, бежал прямо, долго, пока не заметил лестницу. Побежав по ней, он поднялся на следующий этаж, но он был уже светлым, и там было много людей, но он не видел их лиц. Из открытых окон комнат виднелся охваченный дымом Лондон. Звук авиасирены вызывал у него панику, от которой подкашивались колени и крупной дрожью сотрясало всё тело. Он убежал вниз, в свою комнату и спрятался под тонкое одеяло, наощупь напоминающее простой холщовый мешок. Неизвестно, сколько он пробыл под ним, но Гай услышал приближающиеся шаги к своей двери. — Поднимайся, за тобой пришли. — скорее всего, это была женщина, но Гай был не уверен, так как голос звучал похожим и на женский, и на мужской одновременно и прекрасно подходил к каждому полу.       Выйдя, он увидел Янгмена, одетого в белый халат, как смог понять Гай, но что-то было в Янгмене не так. Он был слишком высоким для Янгмена, и его взгляд был слишком тяжёлым и хмурым для него. Кинув на Гая свой тяжёлый взгляд, Янгмен протянул к нему руку. — Ты же Янгмен?.. — с наигранной радостью спросил Гай, держа его за руку, но он ощущал внутри тревогу. — Ты же скучал без меня? — посмотрев на стены, он пытался пошутить: — Представляешь, тут такие мокрые стены, что к ним никогда не пристанет штукатурка!       Но в ответ не последовало никакой реакции.       Гай проснулся в холодном поту посреди ночи, в груди настолько громко и отчётливо билось сердце, что отдавало аж в уши. Он тяжело дышал и машинально начал щупать правую сторону кровати, где спал его Янни, и, к его огромному ужасу, он не обнаружил своего любимого рядом. Сердце упало в пятки, пропуская несколько ударов, и Гай в панике нащупал выключатель и включил светильник на прикроватной тумбочке, где стояли ещё и часы, которые показывали 02:44. Гай в спальне шале был один, и он снова оглянулся на место справа — одеяло было откинуто, а подушка с матрасом примяты. — ЯННИ!!! ЯННИ, ГДЕ ТЫ?! ЯННИ!!! — крича на весь дом, разрывая свои голосовые связки, Гай зарыдал, схватившись за волосы.       В ванной комнате, уже помыв руки после туалета, Янгмен услышал вопль папы и, бросив на пол полотенце которым только собирался вытереть руки, немедленно побежал в спальню, забывая о мокрых руках и не выключенном свете в ванной. Янни впервые в жизни слышал от папы такой страшный, пронизывающий вопль. — Папа, папочка! — воскликнул Янгмен, вбегая в спальню и стремительно бросаясь к папе, который сидел на кровати, закрыв лицо от страха. — Я здесь, любимый, что случилось?.. — Янни нежно обнял Гая, ласково покачивая его в своих руках. Гай, всхлипывая, с силой прижал сына к себе, словно не веря в происходящее. Янгмен аккуратно уложил его на постель и лег рядом, крепко обняв и спрятав его в своих объятиях. — Где… где ты был, малыш?.. — он был прижат к голой груди Янни и продолжал всхлипывать, пока крепкие руки его мальчика обнимали его за плечи и гладили его волосы. — Я ходил в туалет, папочка… — успокаивающе шептал Янни, целуя его в тёплую макушку. — Ты опять потерял меня?.. Тебе что-то приснилось?..       Гай продолжал всхлипывать, пока тихий, нежный голос Янни проникал в его сознание, успокаивая его бурю эмоций. Он потянулся к сердцу своего любимого, и принялся слушать его сердцебиение. Этот ровный, чёткий и громкий ритм сердца Янни действовал на Гая как лекарство, как панацея от всех душевных ран. — Я испугался… — выговорил Гай, стараясь успокоиться. — Я думал, что тебя рядом не будет никогда… — он с трудом восстанавливал своё дыхание и продолжал дрожать. — Я был в убежище, ты пришёл за мной, но это был… не ты… — плач Гая усилился, и его пальцы до боли вцепились в нежные плечи сына. — Не-е-е, папа, это всего лишь сон… — тихо произнёс Янни, стараясь отвести мысли Гая от того, что его так испугало. Он прижал его к себе крепче, укладывая его голову на свою руку, и начал гладить его по волосам.       Всхлипывающий Гай внимательно разглядывал лицо своего любимого, пытаясь найти хоть малейший намёк на неестественность и чуждость, что была в кошмаре. «Мягкий взгляд… Улыбается… Это мой мальчик…» — убедился он, разглядывая Янни. — Не плачь, папочка… — Янни продолжал его мягко успокаивать. — Я здесь, с тобой, видишь? Я никуда не ушёл и не потерялся. — ласковая и чуть влажная ладонь парня переместилась к его мягкой щеке и он стал поглаживать её. — Как ты себя чувствуешь?.. — С тобой — лучше… — с облегчением выдохнул Гай, млея от поглаживаний сына. — Мне просто опять приснился кошмар… — Не вспоминай об этом, всё хорошо, папочка… — мягко шептал Янни, его шёпот действовал сейчас на него успокаивающе. — Это просто плохой сон… — он потянулся за одеялом, которое сейчас находилось в районе бёдер папы и заботливо укрылся с ним по самые уши, предварительно выключив свет. Гай трясся от страха, но постепенно успокаивался под заботливыми руками Янни. Мягкое, такое родное тепло сына и его успокаивающие слова растворяли ледяной ужас, который сжимал сердце. Гай обнял Янни так сильно, будто хотел сжаться в его объятиях и навсегда остаться в этом безопасном укрытии. Под одеялом он потянулся к губам любимого и судорожно начал целовать, обхватив лицо любимого своими ладонями, но Янни, почувствовав, как у папы трясутся руки и как его губы дрожат от эмоций, ласково отвечал на поцелуй, обхватив Гая за талию. — Сейчас ведь это не сон, Янни?.. — шёпотом с надежой в голосе спросил Гай и получил ответный и очень ощутимый щипок за задницу. — Ай!.. Хорошо… — счастливо улыбнулся он. — Не сон…       Они продолжали обниматься до тех пор, пока Гай, не опустив голову на плечо к сыну-мужу, расслабился, и вскоре заснул прямо на хрупком парне, сжав его руками под подмышками как игрушку. Янгмену не хватало воздуха из-за его веса, и он слегка сместил уснувшего папу с себя, и, наконец уснул вместе с ним.       Янгмен проснулся в одиночестве, крепко обнимая плюшевого медвежонка с зелёным шёлковым бантом на шее. Он поморщился от солнечных лучей, проникающих в комнату сквозь тонкие чёрные занавески. Электронные часы на комоде показывали 12:05. Рядом с часами и баночками с кремами стояла тарелка со свежеприготовленным завтраком. Скрэмбл с ветчиной, сыром и томатами был сложен не очень аккуратно, но аппетитно. К омлету прилагалась чашка сладкого кофе со сливками. На записке, сложенной пополам и поставленной домиком, красивым каллиграфическим почерком было написано: «Для Янни».       Потянувшись в постели, Янни медленно встал. Он был совершенно голым. Аккуратно заправив свою сторону кровати, он усмехнулся в усы и, взяв плюшевого медвежонка, положил его между клетчатыми сине-белыми подушками. Затем он надел свой шёлковый длинный жёлтый халат и подошёл к комоду. Янни уже начал сожалеть, поёживаясь от прохлады, которая касалась его стройного тела, о том, что не захватил с собой хотя бы пару комплектов пижам для себя. Его папа очень любит спать с открытым окном, и в комнате было прохладно, несмотря на то, что окно уже было закрыто, вероятно, совсем недавно. Он с улыбкой на лице, прикусывая нижнюю губу от предвкушения — что же написал ему папочка, первым делом взял с комода эту записку и начал читать:

«С добрым утром, моя маленькая птичка, моя радость! Я проснулся в девять часов утра, и мне очень не хотелось тебя будить, и я не так давно приготовил для тебя завтрак, я очень старался сделать так, чтобы этот скрэмбл выглядел вкусным и без кусочков скорлупы (ха-ха!). Завтрак, как всегда, был приготовлен с любовью. Желаю тебе хорошего дня и помни, что я всегда рядом, даже когда нас разделяют стены и потолки.

Пока ты читаешь мою милую писанину, я нахожусь на первом этаже и подготавливаю для нас с тобой главную вещь нашего с тобой сегодняшнего дня. Не спеши спускаться, просто наслаждайся завтраком. Я надеюсь, что он ещё успел остыть.

С огромной ЛЮБОВЬЮ, твой милый сэр Ги, и просто твой самый лучший папа, и не менее лучший муж.

PS.: Ты улыбаешься, я знаю!»

      Янни улыбнулся, отложив записку в сторону и поглядывая на завтрак. Омлет действительно выглядел аппетитно. Он уселся на край постели и с нетерпением начал есть, наслаждаясь каждой ложкой. Папины старания не прошли даром, и каждый кусочек был чертовски вкусным, поскольку именно папа знает, как готовить омлет так, чтобы его любимый был доволен, и можно сказать, что скрэмбл, пожалуй, был одним из фирменных блюд папы, никогда не готовившего в своей жизни ничего сложнее бутерброда. Вторым фирменным блюдом как раз был любой вид бутерброда.       Молчаливо выпивая чашку ещё горячего, сладкого кофе, облизывая языком свои усы, Янгмен подошёл к окну и не отрывая взгляда, смотрел в окно. Очень солнечная погода, безоблачное небо, и, самое захватывающее: пик Бернина, монструозно большой, покрытый снегом, величественно возвышался на фоне идеального голубого неба. Янни всегда был очарован этим местом, его красота оказывала на него успокаивающее воздействие. Но, конечно, на их собственной вилле в любимой Ницце ему нравилось намного больше, где облака мягко плывут над морем, и солёный ветер играет с его волосами. Вкуснейшие фрукты, местная кухня. Но Санкт-Мориц… он имеет для Янни особое очарование. Чистый воздух, сврекающе-солнечный климат с прозрачным воздухом, тишина, отсутствие людей в этой части города, где находится их шале, минеральные источники с вкуснейшей водой в нескольких частях города, и ощущение полной безопасности. Последние несколько лет родной и любимый Лондон стал для Янни опасным городом. Взрывы в любимых парках и универмаге лишили его покоя и укрепили в их с папой ненависти к ирландцам. Янгмен хотел оказаться где угодно, лишь бы быть рядом с любимым человеком и чувствовать себя в безопасности. Но Лондон не хотел отпускать ни Гая, ни Янгмена…       Для Янгмена папа — его дом, и с ним он везде чувствует себя комфортно, и Янгмен мог бы с ним уехать в Нью-Йорк, Сидней, Флоренцию или Париж, хотя в столице Франции сейчас ему было бы нелегко скрыться от навязчивой любви своего дяди Ричи и его невероятных историй и открытий. От них у несчастного парня болела голова, когда он пытался соединить логические цепочки в повествованиях дяди. Но больше всего Янгмен ждал этой поездки сюда именно для папы, чтобы он уже перестал накручивать себя и возвращаться к событиям того страшного сна. Янни представить себе раньше не мог то, что сновидения могут приносить такой стресс и тревогу.       Доев свой завтрак, Янни привёл себя в порядок: почистил зубы, с трудом расчесал свои чистые, лохматые волосы и надел домашнюю одежду — удобные штаны и обтягивающую футболку. Поверх он накинул свой любимый шёлковый халат. Держа в руках пустую тарелку и чашку, он спустился вниз. — Папочка, ты где, любимый? — бодрым голосом спросил Янни, загружая в посудомоечную машину и всматриваясь в её кнопки управления, нерешительно нажал на нужные. «Шестая кнопка от края… И вот эта большая… Получилось!» — он быстро захлопнул дверцу и вышел из кухни которая плавно переходила в холл и гостиную, откуда за менее удобным диваном и рядом большими книжными шкафами слышалась возня. — Вот ты где! Спасибо за завтрак, папа, он был очень вкусным! — Янни подбежал на шум возни и увидел, как папа, одетый в коричневый комфортный кашемировый кардиган и чёрные домашние брюки, укладывает на довольно красивые санки синий плед и регулирует длину вожжей, сделанных из буксировочного ремня красного цвета. — Какие они красивые! — радостно, с нескрываемым интересом рассматривал Янни большие санки, изготовленные из полого, но прочного металлического каркаса. У них были спинка и подлокотники, широкие изящно изогнутые полозья, небольшая подставка для ног и деревянная сидушка, на которую заботливо был уложен плед. — Я всегда рад стараться для тебя, малыш. Смотри, вот они — санки! Специальный заказ! — напомнил Гай, стоя рядом и уперев руки в бока. Он смотрел на сгорбившегося Янни, который осторожно изучал санки. Из-под волос, скрывающих лицо парня, были видны только его большой нос и усы. — Эти сани выдержат вес до двадцати трёх стоунов, так что мы на них сможем кататься даже вместе! — живо объяснял Гай, подводя сына за талию к саням. — Садись, малыш.       Янгмен скинул с себя халат и кинув его на ближайший диван, с осторожностью опустился на санки, аккуратно поставил босые ноги на подставку согнув их в коленях и, опершись на спинку и положив руки на подлокотники, с широкой улыбкой посмотрел на своего радостного папочку. — Тебе нравится? — с волнением спросил папа, сцепив пальцы в предвкушении. — Плед я постелил для того, чтобы тебе не надуло спину и твоей попке было мягко. — Мне очень нравится, папа! — с восторгом откликнулся Янни. — Ты проделал большую работу. — Ну, не совсем я… — скромно улыбнулся Гай, опустившись на колени и принявшись гладить и массировать голые пятки Янгмена обеими руками. — С меня был только эскиз и пожелания, а всё остальное сделал один из моих знакомых мастеров, всё держится крепко и не погнётся. Даже крепления для вожжей сделаны очень надёжно. — Всё равно!.. — захихикал Янни, когда его любимый провёл пальцами по его нежным пяткам. — Ой, папа, тебе будет легко меня тянуть?..       Гай поднял голову и с улыбкой посмотрел на радостного сына-мужа. Мужчине было всегда приятно делать для своего любимого что-то хорошее, что может его приятно удивить и порадовать. Тем более, на санках Янни никогда в жизни не катался. — Не переживай, я в отличной форме! — рассмеялся он, покачивая головой. — Кроме того, я всегда готов к физическим нагрузкам, особенно если это связано с тобой. — Гай подмигнул Янни. — Ты понимаешь, о чём я… — А как же спина?.. — с тревогой спросил он у Гая, удивлённо хлопая глазами.       Он приподнял свои поседевшие дугообразные брови и усмехнулся, понимая, о чём говорит Янни. — Спина? Ой, это пустяки! — уверенно ответил он, поднимаясь с колен и вставая рядом с санками. — Доктор мне запретил только поднимать тяжести, но он ничего не говорил о физических нагрузках, в которых нет подъёма тяжестей. Так что все отлично, Янни! — с энтузиазмом добавил Гай, проверяя крепления на санках и то, как удобно сидит Янни. — Здесь буксировочный трос, а это значит, что ничего не порвётся и руки будут целы. — Когда же мы пойдём кататься, пап? Ты уже выбрал маршрут? — Янгмен поднялся с санок и сел на диван, положив ногу на ногу. — Мы уже можем начать одеваться, — начал Гай, присаживаясь рядом с ним и кладя свою ладонь ему на колено, и начав мягко гладить его бедро, — я накрою тебя сверху другим пледом, чтобы ты не замёрз, а то знаешь, ветер с озера может очень плохо на тебя повлиять… — он положил свою голову ему на плечо. — Наш маршрут будет проходить вдоль берега озера, нас с тобой ждут удивительные виды! — На целый день? — тихо спросил Янни, положа на его руку свою ладонь. — Я думаю, что на часок-другой, мне бы не хотелось, чтобы ты простудился. — Гай почесал подбородок, обдумывая. — А потом вернёмся сюда, оставим санки отдыхать от нас и пойдём гулять в город. Как тебе мой план, Янгмен? — он заглянул в большие голубые глаза любимого, которые смотрели на него с нежностью.       Янгмен игриво захихикал в ответ, словно не замечая вопроса, и уверенно положил голову на колени Гая, потянувшись рукой к его щеке. Гай с нежностью запустил свои тонкие пальцы в длинные ореховые волосы своего любимого, перебирая их и нежно поглаживая кожу головы. Длинные волосы Янни, волнами ниспадали на бёдра его любимого. Заботливые руки папы нежно гладили его щёки и лоб, аккуратно убирая назад чёлку и приглаживая её. Затем указательный палец Гая проследовал от линии роста волос своего сокровища к переносице. Пройдя по небольшой горбинке, он достиг кончика носа Янгмена и игриво нажал на него. Янни вновь захихикал, сморщив смешно свой нос, и лучезарно улыбнулся папочке. — Чудо моё, я тебе задал вопрос… — так же игриво спросил его Гай, положа свою ладонь ему на грудь. — Мне очень нравится твой план, пошли уже одеваться. — с улыбкой на лице прошептал Янгмен. — Я возьму фотоаппарат.       Вскоре они были готовы к прогулке. Гай сегодня был одет в джинсы, без шапки, чёрные полуботинки и норковую шубу до середины бёдер. Янни же, накрасив свои губы гигиенической помадой, захватив с собой сумку с фотоаппаратом, надел бордовый берет и просторное кремовое двубортное пальто, которое, казалось, было ему немного велико. Но Янни всегда был в курсе модных тенденций и не хотел отставать от них. Он предпочитал опережать моду, чем ограничивать себя устаревшими рамками. Вместо своих мешковатых брюк он выбрал джинсы, потому что Гай считал, что мешковатые штаны не очень подходят для катания на санках. Янгмен не стал возражать. Гай помог ему завязать чёрный шерстяной шарф, который должен был защитить горло от холодного ветра с озера. Вместе они Янни взял санки, на которые парень положил свою сумку, и вышли на улицу. — Какой воздух! — глубоко вдохнул Гай чистый, слегка морозный, тонко пахнущей хвоей воздух. — Чувствуешь, малыш?       Янни вслед за папой заполнил свои лёгкие этим вкусным воздухом и медленно выдохнул, прикрывая глаза от удовольствия. — Да, папа! Чистый кайф. — держа сложенный в несколько раз плед под подмышкой, он шёл вместе с любимым к дороге и снег со скрипом хрустел у них под ногами. — А мы что, не скатимся на санках прямо к озеру? Там имеется тропа. — Нет-нет-нет, Янни, если мы это сделаем, то оба провалимся под лёд, он у берегов местами не схватился, боюсь, так по всему периметру озера. — он на мгновение замолчал. — И я не умею плавать. — Прости, папа… — щёки Янгмена покраснели отнюдь не от лёгкого мороза. — Заметил, что очень тихо вокруг? — Да, действительно. — улыбнулся Гай, оглядывая тихую зимнюю картину. — Снег поглощает звуки. Ты не знал об этом? — он улыбнулся и вокруг чёрных глаз мужчины, смотрящих на Янни с очарованием, появились симпатичные морщинки. — А если я крикну? — его любимый был как обычно в своём репертуаре — непосредственном и очаровательно-детским. — Если ты закричишь, — с усмешкой начал Гай, — это будет единственный звук, который нарушит эту тишину. Но я бы предпочёл, чтобы ты не испытывал её на прочность и не вызывал в горах лавины. Давай лучше насладимся спокойствием вокруг. — Папа, ты посадишь меня на санки сейчас или позже? — Янни оглядывался по сторонам автодороги Виа Димлей, ведущей справа от них вверх по холму, и слева от него ведущая вниз, к городу, в сторону железнодорожного вокзала. — Конечно же потом, Янни! — он, держа санки впереди, начал идти и Янгмен пошёл за ним следом, придерживая санки за спинку. — Мы спустимся до подножия этого холма, и я тебя начну катать. По рукам? — По рукам, папа. — улыбчиво отозвался он, пружинистой походкой следуя за любимым и посвистывая весёлую мелодию. «Моя любимая птичка…» — сердце Гая готово было выпрыгнуть из груди из-за переизбытка любви к его Янни, окутывающей и согревающей его даже сейчас, в зябкий мороз. Ему самому хотелось кричать о своей любви к этому прекрасному парню, бодро плетущемуся за ним.       Но Гай сдерживал себя: каждое сладкое чувство переполняло его, но вместо слов он предпочёл просто наслаждаться этим счастьем с любимым Янни. Подойдя к подножию холма, Гай повернулся к своему сокровищу и протянул ему руки. — Готов? — счастливая улыбка не думала сходить с лица Гая. Прищурив от радости глаза, он недолго ждал решения от Янни.       Янгмен, обрадованный этим жестом, быстро подошёл к Гаю и, взяв его за руки, вдруг начал кружиться вместе с ним. Они начали смеяться от радости как маленькие дети, наслаждающиеся простыми радостями жизни, и Янни было невероятно приятно видеть то, как его любимый хохочет, кружась вместе с ним в нескольких метрах от озера, на прогулочной дорожке. Они кружились и хохотали, и всё вокруг них казалось волшебным: заснеженные пики и холмы, деревья, в особенности ели, яркое зимнее солнца и хрустящий снег под их ногами, слегка подтаявший благодаря солнцу.       Янни, с широко распахнутыми глазами, не мог сдержать свою радость, он продолжал тепло хохотать вместе с любимым, кружась с ним в импровизированном танце рядом с санками. — Готов! — воскликнул он. — Я готов, папа! — Вместе с любимым Янгмен начал замедляться и, переведя дыхание, крепко обнял его, чтобы избавиться от головокружения. Перед их глазами всё плыло, и они держались друг за друга. Янгмен положил голову на плечо папы и закрыл глаза от удовольствия, крепко обнимая его и запуская пальцы в мех его норковой шубы. — Тогда я приглашаю тебя на зимнюю прогулку, которая, я уверен, тебе понравится. — Он взглянул на сына и, слегка отстранившись, но не выпуская его рук, галантно подвёл к большим санкам. С деревянной сидушки, заботливо накрытой пледом, он убрал кожаную сумку Янни. Он помог Янгмену удобно устроиться: его любимое сокровище, его любимый мальчик, поставил ноги на подставку для ног и, поёрзав на попке, комфортно устроился в санях. В то же время он поправил своё длинное, до середины икр пальто, укрывая им ноги. — Тебе удобно? Всё хорошо? Не холодно? — Гай передал ему в руки его сумку и заботливо накрыл его пледом. — Да, папа, всё отлично! — откликнулся Янни, улыбаясь, и передавая ему в руки вожжи.       Папа взял вожжи и, оглядевшись по сторонам и убедившись в том, что сейчас кроме них практически нет никого рядом с озером — большая часть жителей была в это время либо в городе, либо на горнолыжных склонах, легко потянул санки на себя. Гаю совсем не было тяжело, несмотря на то, что он везёт всего лишь девять стоунов сплошного счастья. Они довольно легко тронулись с места, скользя по снежному покрову как по маслу, и Янгмен, счастливо улыбаясь, прислушивался к своим первым ощущениям от санок. Для него это было немного странно и необычно, учитывая то, что он никогда в своей жизни не катался на них и совершенно не представлял, какие ощущения надо испытывать при катании — радость или даже лёгкий страх. Его эмоции били через край, Янгмен тепло хихикал от радости, когда Гай не торопясь тянул своего большого мальчика за собой. — У меня такое чувство, папа, что я навёрстываю один из потрясающих моментов своего детства. — не переставая улыбаться, признался Янни. — Вот видишь, малыш, я тебе подарил детство. — отозвался Гай, оглянувшись на своего любимого, везя за собой сани с ним. — Я получил целый мир, папа! — с восторгом продолжил Янни, пряча под красно-зелёный плед свои руки. — Не только детство. Кстати, папа, нам с тобой скоро семнадцать лет, ты не забыл? — Семнадцать?.. — переспросил Гай, не веря услышанному. — Боже, время так быстро летит… — тихо сказал он, неторопливо везя любимого под лёгкий скрип снега под полозьями саней и подошвой обуви, не веря в столь внушительное число. — Я всё ещё помню тот день, когда я стал твоим папой. Ты был таким маленьким, хотя ты и сейчас у меня маленький… — усмехнулся Гай и услышал хохот своего сына-мужа. — Но это было моим лучшим решением в жизни. — Я знаю, папочка. — Янгмен поправил свой берет и потёр глаза, защищаясь от яркого солнца и холодного ветра с озера. — Моя великая любовь… — мечтательно произнёс он, наблюдая за тем, как папа, повернувшись к нему лицом, взялся за вожжи второй рукой и, продолжая вести сани задним ходом, игриво улыбнулся, не скрывая своего счастья. Ветер играл с его волнистыми седыми волосами, придавая Гаю очень трогательный и милый вид, на который имеет право смотреть только сам Янни. — Я хочу тебя сфотографировать, продолжай идти. — он открыл свою сумку и взяв свой фотоаппарат, оставив сумку лежать на животе поверх пледа, Янни быстро настроил свой «Pentax» и быстро сфотографировал широко улыбающегося Гая, продолжающего тянуть санки за вожжи. Ветер с озера окончательно взъерошил волнистые волосы мужчины. — Я растрёпанный, малыш! — скромно воскликнул Гай, притворно смущаясь, но всё равно счастливо улыбаясь. — Нет-нет, папа, ты выглядишь потрясающе! — он прокрутил плёнку и, в момент когда папа улыбаясь, пытался поправить свои волосы, сделал ещё один снимок. — Я снова поймал твою улыбку! — Как же я люблю тебя, Янни. — произнёс Гай, повернувшись к нему спиной, но не переставая оглядываться назад. — Ты взял цветную плёнку? В кадре видны твои ноги? — Ага, цветная. — Янгмен, убирая волосы со своего лица, положил обратно в сумку фотоаппарат. — Вроде немного видны. — и жмурясь от солнца, игриво добавил, вновь убирая свои волосы: — Тебе принципиально важны мои ноги в кадре, пап? — и захохотал. — Конечно, конечно! — Гай смеясь, ответил Янни. — Важны, ведь это часть тебя, моего большого мальчика! Тебе не холодно? — Неа. А тебе не тяжело везти меня, любовь моя? — незаметно для папы, он опустил руку к засыпанной снегом прогулочной дорожке и, зачерпнув побольше снега, легко сформировал из него снежок. — Ну что ты, малыш, вовсе нет! — рассмеялся Гай, чувствуя себя прекрасно и счастливо, не подозревая, что для него подготовил сын. — Ты же знаешь, что для меня нет ничего легче, чем везти и нести тебя. Главное, чтобы ты был счастлив! — Да я всегда с тобой счастлив! — радостно крикнул Янни и, смеясь, кинул снежок в спину папы. — Ай! — промеж лопаток ему прилетело снегом. — Что это было? — опешил он, продолжая везти Янгмена. — Игра в снежки, папа! — довольно просто ответил он и в папочкину спину прилетело ещё два снежка, мягко разбившись об его шубу, и разлетевшись в разные стороны. — Янни! — воскликнул Гай, обернувшись с прищуром. — Ты решил сегодня наставить мне синяков? — Неа! — он запустил ещё один снежок. — Синяки я наставлю тебе сегодня ближе к полуночи… — с лёгкой интригой, игриво и тихо произнёс Янни.       Сердце Гая забилось быстрее, когда он понял, что имеет в виду его большой мальчик, и легонько прикусил нижнюю губу. — Ах! Не могу дождаться! — Гай нахально рассмеялся, продолжая идти, и решил немного изменить тему. — Янни, лучше посмотри вокруг! — Он остановился рядом с первой развилкой, чья тропа, ведущая налево вела вверх к холму и сделал левой рукой полукруг, показывая на живописные пейзажи, которые их окружали: хвойная лесополоса, тронутое льдом и снегом озеро, рядом с берегом которого вода не покрылось льдом. Впереди них, вдалеке возвышались альпийские пики, чьи вершины были покрыты лёгким снежным туманом. Слева от них, через озеро был виден весь центр города, на фоне которого возвышались монструзозными каменными глыбами пики Юлир и Найр, и гора Корвилья, на последней из которых с утра и до самого вечера кипела горнолыжная жизнь. Янгмену не терпелось оказаться там, и опробовать свой сноуборд в действии. Но пока по мнению Гая, сейчас не время, но Янгмен решил не торопиться. — Мы уже прошли довольно большой путь, малыш! Дальше нас с тобой ждёт прогулочная дорожка, путь которой будет проходить под снежными елями и соснами! — И куда помчимся, пап? — Янни снова спрятал свои замёрзшие руки под плед.       Гай почесал задумчиво подбородок, прикидывая маршрут. — Если ты хочешь, можем пойти дальше, вдоль берега озера, но если ты дашь мне передышку и будешь часть нашего пути везти меня на санках. Хотел бы поменяться со мной местами? — Гай внимательно смотрел на слегка озадаченного любимого. — Не сейчас, чуть позже, малыш. Тебе всё равно нужно будет немного разомнуться, чтобы твои ноги не замёрзли.       Янни задумался, потирая замёрзшие руки, оглядываясь и смотря на следы, оставленные санками на снегу. — Звучит разумно. — кивнув, он широко улыбнулся и посмотрел на папу. — Я хочу сфотографировать тебя на фоне города и этих гор, дай-ка пожалуйста мне фотоаппарат. — положив вожжи на землю, он подошёл ближе и с огромным искушением протянул руки к сыну, перебирая пальцами, с нетерпением ожидая когда его сокровище достанет фотоаппарат. — Да, вот, держи, папочка. — замёршие пальцы не слушались Янгмена, когда он с трудом расстегнул молнию своей сумки и передал в руки папы фотоаппарат. — Спасибо, мой хороший! — с улыбкой произнёс Гай, настраивая камеру и выбирая более подходящий ракурс и присел в нескольких шагах от Янни.       Янни сделал спокойное лицо и, согнув правую ногу в колене, приложил правую руку к виску и опёрся локтём о согнутое колено. — Ну, солнышко, так не пойдёт, верни улыбку. — игриво проворчал Гай, смотря на свою любовь через видоискатель.       Услышав просьбу папы, Янни, поправив свои усы, улыбнулся и, услышав щелчок затвора, легко захихикал и через минуту его любимый вернул ему фотоаппарат, помогая застегнуть сумку. — Обожаю фотографироваться! — радостно вскинув руки и принимая изначально удобное положение в санках, смеясь, воскликнул Янгмен. Гай взял вожжи и потянул ценную ношу за собой. — Ух-ху! — он приблизил ко рту свои замёрзшие руки и начал согревать их своим дыханием. Вдруг он вспомнил момент, когда всё-таки он решил исполнить свою давнюю мечту, трепетно и долго хранившуюся в глубине сердца: наконец-то стать манекенщиком, фотографироваться для журналов, демонстрировать дизайнерскую одежду, и просто найти себе подходящее место для работы. В сентябре он вместе с папой ходил в одно из модельных агенств, на фотопробы, но всё пошло не так, как он ожидал. В его голове всё ещё отдавался тяжёлым эхом голос директора модельного агентства: «Прошу прощения, но вы не соответствуете нашим критериям. У вас прекрасная фигура, прекрасно ведёте себя перед камерой, умеете позировать, однако у вас есть некоторые существенные недостатки, из-за которых мы не можем вас принять. Во-первых, у вас невысокий рост. Во-вторых, простите за прямоту, но у вас большой нос и черты вашего лица кажутся немного гротескными, и когда вы улыбаетесь, видно, что у вас отсутствует зуб. И в-третьих вам уже тридцать пять лет — всё-таки вы староваты для нас…»       По щеке Янгмена покатилась слезинка и засвербило в горле. Гай, почувствовав, что что-то не так, оглянулся, продолжая везти сани, с лёгкой тревогой спросил любимого: — Всё в порядке, малыш?.. — Я старый и гротескный. — обидчиво выдал Янни, и Гай остановился, кинув вожжи и, подбежав к любимому, сев на корточки рядом с ним и поправляя плед, накрывающий его. — Любимый… — он ласково провёл тёплыми ладонями по холодным нежным щекам Янгмена. — Ты совсем не старый и ни в коем случае не гротескный. — Но я всем остальным моделям в том агентстве гожусь в отцы. — Янгмен опустил взгляд, смотря куда-то сквозь заснеженную дорогу. — Я не идеал мужчины. — Вот так модельная индустрия портит самооценку таким красивым парням как ты… — констатировал тихо Гай, поправляя на правой стороне взъерошенные ореховые волосы из-за ветра с озера. — Но он сказал, что… — и Гай его прервал: — Плевать, что он сказал! Ты — мой идеал, Янни, и я горжусь тем, что могу называть тебя своим любимым сыном и мужем. Янни, мне плевать, что сказал незнакомый тебе мужчина, у которого в подопечных имеются одни несчастные куклы в красивых обёртках. А ты, мой Янни, — он нежно взял левую руку Янгмена в свою, проведя по ней ладонью. С удовольствием любуясь его рукой, украшенной перстнем с большим бриллиантом на среднем пальце и обручальным кольцом на безымянном, он многократно поцеловал тыльную сторону ладони. — Ты невероятно красивый парень, и я сожалею лишь об одном: что не могу дать тебе свои глаза, чтобы ты увидел, насколько ты прекрасен в моих глазах. Мы с тобой ещё посмотрим, как они сами будут выглядеть в тридцать пять. Им очень далеко до тебя. Ты невероятно красивый. — На сколько лет я выгляжу, папа? — шмыгнув носом, всхлипнул расстроганный Янгмен и с надеждой поднял глаза на папочку. — Только честно, словно ты видишь меня в первый раз, словно я незнакомец… — прошептал он.       Гай с нежностью посмотрел на своего любимого. Его мальчик действительно не был похож на свой официальный возраст, ни в одежде, ни без неё, с кремами или без них. Сейчас, сидя в санках на фоне озера, тепло укрытый пледом, в симпатичном бордовом берете, модном кремовом пальто, с чёрным шерстяным шарфом, в джинсах и заправленных в них ботинках, Янгмен, даже со своими неизменными усами, выглядел моложе, чем Гай в его возрасте. Гай с небольшим трудом, но представил на мгновение, что Янни — не его сын, не его муж, а попавшийся на глаза незнакомец, ответил: — Ты выглядишь так, будто тебе только что исполнилось… двадцать пять лет. — с гордостью глядя на своего любимого, произнёс Гай, улыбаясь, когда тот в изумлении приоткрыл свои пухлые губы. — И если бы я не знал, кто ты, я бы, наверное, обязательно влюбился в тебя, мой прекрасный незнакомец. Впрочем… Так и произошло почти семнадцать лет назад…       Гай поднялся с корточек, наклонился к Янгмену и нежно взял его лицо в ладони. Он поднял его к себе, вызывая у того улыбку, и заглянул в большие голубые глаза своего любимого, зрачки которого сузились до маленьких чёрных точек из-за яркого солнца. Большими пальцами Гай вытер под глазами Янгмена холодные слёзы. — У тебя самые голубые, самые красивые глаза во всём мире… — с трепетом прошептал Гай, не переставая любоваться своим сокровищем. — Как голубой сапфир в одном из твоих перстней, что я тебе дарил… — Он нежно поцеловал Янни в уголок рта, стараясь не испачкаться об гигиеническую помаду, которой были покрыты губы любимого. Гаю было очень важно сохранить их безупречный вид и блеск. — Ты невероятно красивый, харизматичный и талантливый. Моя маленькая звёздочка. — Спасибо, папочка… — тихо и скромно произнёс Янни, а затем, слегка улыбнувшись, добавил: — Мне так приятно слышать это от тебя. Именно от тебя. — Он почувствовал, как счастье переполняет его, а сердце начинает биться быстрее. — Ты — моя вселенная, папочка! — чуть громче воскликнул он. — Я люблю тебя! — Янгмен был готов кричать от радости. Но не хотел вызывать лавину.       Обрадованный реакцией своего любимого, Гай вернулся к вожжам и потянул за собой сани. Но сделав пару шагов вперёд, он решил проделать с ним один трюк, какой он проделывал ещё с маленькими Эстер и Ричи: — Малыш, а сейчас держись крепче, сейчас ты уйдёшь в занос! — крикнул ему Гай. — Что?.. — слегка озадачился Янни и начал держаться за подлокотники.       Гай разбежался в сторону тропы, ведущей на холм, развернулся к Янгмену и, с силой удерживая вожжи обеими руками, резко повернул их в сторону, заставив сани описать дугу. Нелегко управляться с такими санями, с недетским грузом на их борту, но слышать удивлённый возглаз и радостный смех Янни для Гая было важнее, чем потенциальная боль в спине. — У-у-у-у-у, папа!!! — его захлёстывали эмоции, Янгмен смеялся от восторга по-детски, искренно, позабыв о лёгком морозе, и полностью сосредоточившись на новых ощущениях, совсем не похожих на тот занос, в какой он однажды попал на их лимузине, разорвав его пополам и оставшись целым. — Папочка, папочка я просто в восторге! — Тебе нравится, малыш? — спросил он, хохоча, и выровнивая аккуратно сани с этим комочком радости на них, вернулся на их тропу, по которой они шли дальше. — Очень нравится! — он перешёл со смеха на лёгкий хохот, внимательно смотря в спину папы. — Я даже взбодрился. — Здорово! — ответил Гай, и было слышно, как он широко улыбался. — Это именно то, чего мне хотелось — видеть, как ты веселишься. Вот так я когда-то давно катал дядю Ричи и тётушку Эстер.       Янгмен нахмурил недовольно брови, услышав нелюбимое словосочетание «дядя Ричи», и поджал губы. — Ты мог бы его опрокинуть и оставить в сугробе. — выпалил он с пренебрежением к кузену папы. — Мир был бы чище, не будь этого живодёра и бредятника. — Янни… — в голосе Гая чувствовалась грусть. — Не будь пожалуйста так жесток к своему дядюшке, он очень тебя любит. — Любит?! — лицо Янни исказилось от отвращения к дяде. — Вспомни, как он в прошлом году, когда мы все вместе были на отдыхе в Риме, он на левом глазу подстриг мне ресницы, пока все спали! — злобно прошипел он. — Он подошёл ко мне рано утром с ножницами, и… — Янгмен замолк на секунду. — И изуродовал! — от былой радости Янни не осталось и следа. — Малыш… — с лёгкой растерянностью вздохнул Гай, краснея и чувствуя вину за своего кузена и с ужасом вспоминая тот ужасный поступок. Он помнил громкий истеричный плач своего любимого, который боялся дотронуться до глаза, на котором остались короткие обрывки его длинных пушистых ресниц. — Он не хотел тебя обидеть… Он часто делает глупые поступки, не задумываясь о последствиях…       Недовольный Янни, скрестив руки на груди, продолжал смотреть на папу с недовольством, его лицо оставалось напряжённым. Он не мог простить дяде его выходку, даже спустя год. В памяти стоял образ нависающего над ним дяди Ричи с ножницами, и тот странный бред: «просто подстриг немного, отрастёт же!». — Ты всегда его защищаешь! Я не понимаю, как ты можешь его защищать… — с обидой протянул Янни, стараясь отвлечься на красивые снежные пейзажи. — Он дожил до таких лет и ведёт себя как умственно-отсталый. — Я не защищаю его, малыш… — начал он, но Янни перебил его: — Папа, он больной… — заключил он и замолчал, продолжая хмуриться и наблюдать за горами и пиками. — Малыш, не забывай, что он очень тебя любит. Тем более, я в тот же день его преподал очень болезненный урок и отправил его домой, и вообще, малыш, прошу тебя, давай лучше мы с тобой переключимся на что-то более позитивное?.. — Гай уже дошёл с Янни до холма усеянным хвойным лесом и тропинкой вдоль озера. Впереди их ждал обещанный поворот и смена ролей. — Вот например, у тебя прошлой весной расцвёл кактус, который он тебе подарил много лет назад. Очень красивый цветок. — Да, кактус… — он наконец-то улыбнулся. — Но ты и дядя Ричи так похожи внешне, но такие разные внутри… — тихо произнёс Янгмен, словно констатируя факт. — Да, это правда, любимый. — согласился Гай, немного улыбнувшись, стараясь поднять настроение своему любимому. — Мы с ним не обязаны быть одинаковыми в характерах, но, возможно, его странные поступки — это всего лишь следствие его собственного восприятия мира. Он большой глупый безобидный ребёнок, ему лишь бы нашкодить. Лучше посмотри, малыш, мы уже почти пришли к повороту, скоро ты будешь меня везти! — Но ты тоже любишь шкодить, папа. — усмехнулся по-доброму Янгмен, и услышал смешок папы. — От моих поступков никто никогда не плакал! — с ноткой хвастовства отозвался Гай, и был прав — его эксцентричные поступки всегда вызывали либо улыбку, либо недоумённые взгляды, а их масштабность порой достигала городских масштабов.       Неторопливо Гай тянул за собой санки, уже подустав, но дотянул сани с Янгменом до поворота направо. Они оказались словно в настоящей снежной сказке. С одной стороны их окружал еловый лес, а с другой — замёрзшее озеро. С заснеженных еловых лап, слегка тронутых ветром с озера, на них падал лёгкий, почти невесомый снег. Янгмен, наконец, вновь улыбнулся, и Гай перестал чувствовать напряжение, которое ощущал рядом с ним. — Папочка, присаживайся в санки, дорогой, ты столько со мной проехал, тебе нужно отдохнуть! — Янни поставил ноги по бокам от санок и, поднявшись, протянул папе свою кожаную сумку. — Хотя нет, подожди-ка… — игриво произнёс он, протягивая руки для объятий. Гай с радостью обнял его за талию, ощутив, как его сокровище прижимается к нему. Янни приподнялся на цыпочки и, с томным взглядом, потянулся к губам Гая. Но Гай опередил его, наклонившись и нежно поцеловав первым. Он ощутил на своих губах привкус виноградной гигиенической помады и, крепко обняв Янни, с закрытыми глазами наслаждался его губами. Он целовал их поочередно, сначала нижнюю, затем верхнюю, слегка покусывая, и, наконец, проникнув языком в рот Янни, углубил поцелуй, тщательно исследуя его сладкий рот и соприкасаясь с его языком. — Вот так лучше… — прошептал Гай с лёгкой улыбкой на губах, когда они разъединились. — Я опять «съел» твою помаду… — он с лёгкой досадой посмотрел на губы Янни. — Ничего страшного, папочка, нам же всё равно скоро домой, а потом перед выходом в город я снова их накрашу. — успокоил его Янни, удерживая санки руками, помогая усадиться. — Поехали, любовь моя? — он оглядел счастливо улыбающегося, главного мужчину в своей жизни, который поправлял свою норковую шубу и пытался совладать со своей длинной витой чёлкой.       Увидев довольный кивок, Янгмен, удобно устраивая буксировочный трос в своей руке чтобы не повредить свои пальцы, с большим усилием чем папа, пробуксовал и тронулся с места, держа вожжи, всё ещё удивляясь тому, насколько его папочка сильный. — Сильно не разгоняйся, Янни! — хохотал Гай, пока его любимый прилагает небольшие усилия для того, чтобы набрать комфортную скорость и наконец, легко тянет за собой сани с папой на борту. — Тебе не тяжело, малыш? — крикнул ему в спину мужчина, укрываясь пледом. — Нет-нет, папа, всё в порядке! — весело отозвался Янгмен, без всяких проблем идя по заснеженной дорожке вдоль берега озера и присыпанных снегом елей, которые сопровождали их с левой стороны. Янгмен смотрел и вперёд, и налево, где располагается этот еловый лес на холме. — Маленькая разминка не помешает.       Он уверенно шагал в сторону города, не сворачивая с пути. Время от времени на их пути попадались прохожие, одетые в спортивную одежду. Они с любопытством поглядывали на необычные санки, которые вёз Янгмен. Парень не знал, о чём говорят эти люди, но понимал, что все их разговоры и взгляды были сосредоточены на этих санках. Янни и Гай с улыбками отвечали прохожим и продолжали свой путь. Во время поездки Гай откинул голову назад и без всяких мыслей наслаждался безмятежным синим небом, с медленно проплывающими слева верхушками ёлок. Вернув медленно голову в исходное положение, Гай слегка поёрзал в санях, устраиваясь поудобнее. — Всё хорошо, папочка? — почувствовав лёгкую тряску, спросил Янни, и оглянулся на довольно улыбающегося папу-мужа. — Лучше не бывает, счастье моё. — он глубоко вдохнул чистый воздух и медленно выдохнул. — Тебе не тяжело, Янни? — тем не менее, Гай, не дождавшись ответа, начал немного отталкиваться от земли ногой, слегка облегчая своему любимому нагрузку. — Ну как мне может быть тяжело, если я тебя почти каждый день беру на руки? — тепло смеясь, ответил Янни. — Ты совсем не тяжёлый для меня. — Но всё же, малыш… — с лёгким беспокойством начал Гай. — Может быть, я поправился на несколько лишних унций, и ты меня держишь и терпишь… — он засмеялся от своих слов, представляя, как Янни, преодолевая свои силы, удерживает его на руках. — Твои одиннадцать стоунов мне никак не мешают тебя любить и носить на руках. — Янгмен обернулся и улыбнулся ему. — Даже если ты отрастишь небольшое пузико. — захихикал он и вновь его взгляд устремился прямо на тропу. Городская часть становилась ближе. — Я думаю, с нашими с тобой «физическими нагрузками» я никогда не заработаю себе даже намёк на него! — игриво захихикал Гай вместе со своим любимым, который сразу же понял, что его мужчина имел в виду под «физическими нагрузками».       Внезапно, внимание Янгмена привлекла серая белка, резво скачущая на прогулочной тропе в нескольких шагах от них, и тот остановился, пристально наблюдая за ней. — Что-то не так, Янни?.. — осторожно, шёпотом спросил папа. — Вижу белку!.. Папочка, я вижу белку! Белку! Белку! — быстро прошептал Янгмен, с трудом сдерживая радостные эмоции. — Такая хорошенькая! — произнёс он почти фальцетом от радости. Гай наклонился в сторону, чтобы вместе с Янни понаблюдать за белкой. Она неторопливо, забавно и легко скача по заснеженной тропе, убежала в сторону леса. — О! Какое пушистое очарование, не так ли, Янни? — Гая радовала даже не сама белка и факт её присутствия неподалёку от них, а реакция его любимого на неё: Янгмен слегка подпрыгивал на месте, легонько хлопая в ладоши. В моменты радости он был как ребёнок, но только очень хороший и послушный ребёнок, в отличие от Ричи. — Какой хвостик пушистый, какая шерсть! — с трепетом тараторил Янгмен, оставаясь под впечатлением. — Ты это видел, видел?! — он схватился за вожжи и потащил сани с папой вперёд. — Чудо природы! — восхищённо воскликнул папа, глядя в сторону леса. — Ну что, моя сладкая горошинка, скоро начало города, снова поменяемся местами? — Да, папа. — хихикая от впечатлений, ответил Янни, продолжая везти сани. — Только потом на половине пути я снова тебя повезу, окей? — Договорились! — с улыбкой согласился Гай, удобно прижимаясь к спинке саней и пристраивая в районе паха сумку любимого. — Обож-ж-ж-жаю смену ролей! — он радостно расхохотался. — И на санках тоже! — Па-а-а-па! — Янни расхохотался в ответ, продолжая тянуть за вожжи. — Я понял твой намёк. — Я проголодался. — серьёзно сказал Гай, хлопнув себя по коленям. — Опять намёк на что-то большее? — не прекращал хохотать он, улавливая двойственность слов папочки. — И намёк тоже. — папа не отрывал взгляда от фигурки своего любимого, внимательно рассматривая то, как сидит на нём это шерстяное пальто, чьи плечи были неоправданно широки для Янни. Но, с другой стороны, Гаю было спокойнее от того, что такая объёмная одежда лишний раз позволяла скрыть от посторонних глаз стройную фигуру Янни. Он никогда не запрещал своему любимому одеваться так, как ему нравится — ярко, чрезмерно, но стильно. Однако иногда Гай замечал, что мужчины на работе, светских мероприятиях и в закрытом джентльменском клубе не просто проявляют интерес к одежде Янгмена. В их взглядах он видел нечто большее — похоть и желание, которые заставляли его сердце сжиматься от ревности и ужаса. Ему было страшно от того, что среди высокопоставленных знакомых Грандов есть немало гомосексуалистов, которые испытывают страсть к молодым парням, и их интерес к Янгмену — не исключение. Порой они не стеснялись выражать свою симпатию слишком открыто и с голодными от похоти глазами, глотая слюну от желания, «выпрашивали» его у сэра Гая на пару часов наедине и Гай категорически отказывал им в этом, и просил своего любимого, который тоже деликатно отказывался от интимного времяпрепровождения с другими мужчинами, держаться ближе к нему, а учитывая то, что сейчас свирепствует страшная и неизлечимая болезнь — ВИЧ, она же «чума геев», как называют её в СМИ, поражающая гомосексуалистов через сексуальные контакты, Гай проверялся с Янни ещё осенью этого года — результаты оказались отрицательными, но он не мог позволить того, чтобы кто-то из его знакомых вообще прикасался к Янни. Для него это была не просто ревность — это было глубокое желание защитить своего любимого от похоти и возможной опасности.       Каких-то двадцать-тридцать лет назад данная вольность считалась вопиющей и могла подорвать наработанную за долгие годы прекрасную репутацию в считанные минуты. Гай помнил, как раньше было принято знакомиться среди «своих» и в совершенстве пользовался данными приёмами: определённые, почти незаметные жесты, взгляды, по-особому сложенный платок в нагрудном кармане пиджака, по-особому держали бокал с напитком в руке. Сейчас же, с наступлением свободы, когда гомосексуалистам разрешили жить открыто, многие из них не упускали возможности заявить о своих предпочтениях. Казалось, всё изменилось в лучшую сторону, мир стал более открытым, но от этого не легче. Гай не мог избавиться от чувства, что его Янни теперь был в зоне риска среди этих жадных и вожделённых взглядов мужчин, некоторые из которых были даже старше самого Гая, которые были не против поживиться молодостью и красотой Янгмена. Каждый раз, когда они появлялись на мероприятиях, Гай чувствовал себя особенно напряжённо. Он пытался улыбаться и вести себя как всегда, но внутри него бушевал целый шторм эмоций — от гордости за своего верного ему и любящего его сына до ужаса от мысли, что кто-то может попытаться отнять у него Янни, несмотря на уверенность в том, что Янгмен ни при каких условиях не поддастся на соблазн и не изменит ему. Тем временем Гай за пеленой своих мыслей даже не заметил того, как быстро они оба оказались на другом конце озера, и заснеженная тропа переходила на деревянный мост через реку. — Мы приехали к городу, папа. — Янни, засунув руки в карманы пальто, посмотрел в сторону города и озера, осознавая, сколько ещё им предстоит пройти. Он вытащил левую руку из кармана и взглянул на часы на запястье: они показывали 13:55. — Мы сделали это быстро. Сделаем передышку? — он помог Гаю подняться с санок и вместе с ним подошёл к деревянному мосту.       Они вместе опёрлись о деревянную оградку моста, устремив своё внимание в сторону одного из холмов на соседнем берегу озера, где располагается их дом, откуда они вышли примерно час назад. Откуда-то со стороны города играла новогодняя музыка, а с левого берега можно было увидеть то, как украшены некоторые здания в центре города. Прохладный ветер порывами дул им в спины, и Гай, придвинувшись плотнее к своему любимому, нежно положил свою ладонь ему на спину, ненадолго задержавшись на ней, и Янни почувствовал, как ладонь папочки опускается ниже и его рука оказывается на тонкой талии, скрытой под подвязанным на ней поясом. — Не убегу, не бойся… — тепло захихикал Янни, прислонившись к его плечу головой. — Ты помнишь… — совсем тихо прошептал он, улыбаясь, вспоминая тот февральский воскресный день, когда они стали семьёй. — Такое запоминается на всю жизнь, папа. — тепло отозвался Янни, и Гай, стоявший справа от него, взял его за руку и переплёл свои пальцы с его пальцами. Ладонь папочки была тёплой, несмотря на лёгкий мороз. Янгмен счастливо улыбнулся в ответ на этот жест и крепко сжал его руку. — Любовь моя… — с трепетом произнеся, Янни посмотрел в эти любимые добрые чёрные глаза, в которые он всегда готов смотреть если не бесконечно, то достаточно долго, и ему это не надоест. — Я не представляю жизни без тебя, малыш. — сказал Гай, его голос звучал уверенно, но в то же время в нём чувствовалась нежность. — Ты — всё, о чём я когда-либо мечтал. — Значит, ты опять не хочешь подарков на свой день рождения, пап?.. — Янни начал смеяться. — Всё по традиции? — Да, сынок, всё по традиции. — он засмеялся в ответ, подтверждая слова Янгмена, но быстро сменил тон на серьёзный. — Ты прекрасно знаешь о том что ты, малыш, мой лучший подарок. — Гай продолжал прижимать к себе Янни. — Но для меня всегда это как маленькая интрига: какой сюрприз преподнесёт мой самый главный подарок. И мне бы не хотелось, чтобы ты ходил здесь один по городу в поисках подарка для своего папочки… — добавил он, глядя с моста на снежные склоны. Гай понимал, что его забота иногда может казаться излишней, но он не мог сдержать переживания за своего большого малыша.       Иногда Гаю даже говорили знакомые, что он держит Янгмена в «золотой клетке», и к своему удивлению, он молча соглашался с этим, ведь его любимый уже сполна хлебнул свободы, которая оказалась очень враждебной к нему, и Янгмен сам мечтал о такой клетке, лишь бы иметь то, чего ранее никогда не имел: любовь, заботу, уважение, и возможность быть самим собой. Тем более, эта клетка — не тюрьма, она не ограничивает, не сковывает его. Скорее, это место, где он может расти и развиваться, независимо от внешнего мира и она полна света и счастья, в ней нет места одиночеству, даже когда Янгмену грустно, он всегда уверен, что Гай рядом, и он всегда утешит и поддержит. Сам же Гай настолько сильно привязан к Янни, что ходит вместе с ним на концерты, мероприятия, прогулки, и даже переехал с ним в Оксфорд на время его учёбы, чтобы уберечь его от общения с богатыми болванами, которые могут вовлечь его в мир алкоголя, наркотиков и других вредных привычек. — У меня есть одна маленькая идея, папочка… — игривым голосом тихо сказал Янни, и это даже звучало загадочно. — Но нужны верёвки.       Чёрные глаза Гая округлились от удивления и он с лёгким шоком посмотрел на сына. — Верёвки?! — он даже вскрикнул. — Что же ты задумал, счастье моё? Неужели какую-то диковинную шалость?       Янни растянул свои губы в озорной улыбке и в его больших голубых глазах появилась шаловливая искорка. — Не переживай, папа! Всё в порядке! — сказал он, подмигнув. — Просто… Да, это действительно шалость. Но я всё продумал, и хочу теперь это воплотить! — он игриво улыбался, подпрыгивая на месте.       Продолжающий удивляться Гай, держа Янни за руку, почувствовал, как в нем закипает любопытство. Он знал, что его сын-муж всегда был полон идей, иногда даже самых неожиданных. — Ладно, я тебя слушаю. — ответил он, слегка хмуря брови, но с улыбкой на лице. — Но если это включает в себя верёвки, ты должен всё объяснить папочке. — В общем… — хмыкнул в усы Янгмен. — Я привяжу твои руки к изголовью кровати и начну тебя баловать и немного издеваться. — Хм… — притворно хмыкнул Гай и неожиданно рванул с места к санкам. — Пошёл-ка я… — не успев сделать и нескольких шагов, его крепко поймал Янгмен и мужчина начал смеяться. — А ну-ка стоять! — Янгмен смеялся вместе с ним и держал в своих объятиях, но Гай и не сопротивлялся. — Издевается над бедным папочкой, беззащитным и уязвимым!.. — причитал Гай с притворным вздохом, возвращая взгляд на город и горы. — Я вот всегда думал, что когда стану папочкой, то буду защищать своего малыша, а не становиться его мишенью для шалостей! Ох! — и, приложив руку ко лбу, обескураженно, но слегка обмяк в сильных руках Янни, театрально закатив глаза. — Но тебе понравится! — взмолился Янни. — Ну папа, веди себя прилично!.. — он удерживал его в своих руках, но Гай держался за его плечи. — Тут позади нас люди на парковке!.. — Я не сомневаюсь в том, что понравится! — он встал на ноги и обнял крепко Янгмена. — Мне придётся ждать этого целых шесть дней! — Гай принялся торопливо шептать слова, полные игривого ожидания, в ухо своего любимого. — Ты сам сказал, что любишь сюрпризы, папочка… — Янгмен задрал свою голову чтобы посмотреть на страдальческое выражение лица своего папы, трагично опустившего брови и делая вид, что вот-вот расплачется. — Ты сейчас такой смешной… — он накрыл щёки Гая своими ладонями и провёл ими вверх, поправляя взъерошенные ветром седые волнистые волосы. — Да, смешной… — тихо согласился Гай, искренне улыбаясь, и теперь его глаза блестели от счастья. Он наклонился ближе к Янни, их губы коснулись друг друга, и они, не стесняясь людей неподалёку, вновь целовались. Гай теперь окончательно не жалел его губы, некогда накрашенные прозрачной гигиенической помадой — от неё не осталось и следа. Нежно отвечая Янгмену, закрыв глаза, он был загипнотизирован его нежными пухлыми губами, и получал удовольствие от каждого их прикосновения к собственным губам. Он слегка углубил поцелуй и снова коснулся кончиком языка языка Янни, на что тот ответил сладким стоном прямо в его рот. Янни медленно, словно нехотя, отстранился, и они нежно потерлись носами, а в конце нежно чмокнули друг друга в губы.       В итоге Гай решил везти санки с Янни на борту весь оставшийся путь вдоль озера. На соседней дороге он видел неторопливо движущиеся автомобили, полностью проигнорировав раннюю договорённость в том, что оставшуюся половину пути его везёт Янни. Это было очень типично для него — забывать о собственной усталости и брать на себя слишком много, тем более, несмотря на свою маленькую проблему со спиной и запрет на поднятие таких тяжестей как Янни, он всё ещё считал его лёгким, как пушинку. Дома они оба были через час, неспешно таща за собой санки по немного извилистой дороге вверх по холму и, переодевшись дома в домашнюю одежду, закинули в почти потухший камин несколько поленьев, оставив санки на первом этаже. Сквозь потрескивание горящих дров и исходящий жар от камина, в комнате воцарила атмосфера уюта. Слегка утомлённый прогулкой и прекрасными впечатлениями, Янгмен босыми ногами пошлёпал в спальню и устроился на большой кровати посередине, и жестом позвал папочку, который тут же удобно лёг между его стройных ног и головой устроился прямо на его груди, у самого сердца своего Янни, спрятав под любимым свои руки и обняв его крепко, не желая отпускать, но Янгмен и не был против быть сейчас в таком любимом плену. Седые волнистые волосы Гая были небрежно разбросаны на груди любимого, а сам он довольно улыбался, прикрывая свои чёрные глаза от счастья. — Ты устал, папочка… — тихим голосом констатировал Янни, нежно гладя его спину через кашемировый кардиган. — Даже не дал мне поменяться местами, чтобы я тебя катал, хулиган… — он игриво взъерошил волосы папочки, и тот тепло хмыкнул. — Может, пообедаем? Я могу приготовить отбивные. Как ты на это смотришь? — в ответ Гай только лишь упрямо помотал головой, продолжая лежать на его груди. — Нет, малыш. Я вздремну, и мы поедем в центр, прогуляемся и посетим ресторан. — пробормотал он, наслаждаясь поглаживаниями сына-мужа. — Я устал и хочу лежать. — возраст всё-таки давал о себе знать. — Хорошо, папочка… — Янгмен продолжал ласково гладить его затылок и спину. — Как твоя спина? — его правая рука коснулась поясницы папы и начала мягко её массировать. — Даже не беспокоит… — выдохнул он, и Янни обнял его. — Ты беспокоишься о ней больше, чем я. — хмыкнул Гай, поглядывая в окно, на снежные горы. — Отдохни, пожалуйста, любовь моя… — мягко прошептал Янгмен, ощущая на себе то, как его папочка ещё больше расслабился на нём. — Который час, малыш? — задумчиво спросил мужчина, вслушиваясь правым ухом в дыхание и биение сердца любимого.       Янни приподнял голову и посмотрел на электронные часы в углу большого комода напротив них. — Без четверти три часа, папочка. — тихо ответил он, почувствовав кивок Гая. — Разбудишь меня через пару часиков, счастье моё? — шёпотом спросил он. — Да, любовь моя, — прошептал Янни и поцеловал его в макушку, — разбужу.

Тук-тук… Тук-тук…

      Для Гая биение сердца Янни — лучшая музыка в любое время дня, и его любимая колыбельная.

Тук-тук… Тук-тук…

      Гай закрыл глаза, позволяя нежному ритму сердцебиения Янни убаюкивать себя, счастливо улыбаясь. Он чувствовал усталость во всём теле, особенно в плечах и запястьях, так как он очень любит быть «слишком»: смеётся слишком громко, живёт слишком увлечённо, своего сына любит слишком сильно, слишком романтичен, слишком трудолюбив, слишком жаден в постели в обоих ролях, но именно эти «слишком» и приносили ему радость. Каждый момент, каждое прикосновение и каждый взгляд Янни превращали его жизнь в настоящую симфонию ощущений, но он прекрасно знает, что всё это — лишь сотая часть из того, что ощущает сам Янни. Но они вдвоём слишком счастливы друг с другом, и Гай даже сам иногда удивлялся тому, что за почти семнадцать лет совместной жизни со своим мальчиком он умудрился сохранить такую искреннюю привязанность и глубокую любовь. И именно поэтому с каждым днём их чувства крепли, как старое благородное вино, становясь только насыщеннее, ярче, глубже.

Тук-тук… Тук-тук…

      Прошло несколько минут в тишине, и Гай, поддавшись усталости, погрузился в полудрёму. Мысли покинули его, оставив наедине с Янни на пару часов. Но даже в полудрёме Гай ощущал, как Янни одной рукой нежно гладит его спину, плечи и затылок, а другой — положив ладонь ему на щёку, начинает водить большим пальцем по виску, задевая волнистые волосы, с особой бережностью поглаживая мягкую кожу. Счастливый Гай ощущал себя уютно в этом любимом коконе из объятий своего любимого, от которого приятно пахло лавандой и мягким запахом пота, сводящим мужчину с ума. Он протяжно вздохнул, и Янни обнял его крепче одной рукой, продолжая ласкать его лицо.

Тук-тук… Тук-тук…

      С первыми оранжевыми лучами заката, освещающими их спальню нежным светом и отражаясь от зеркала напротив вместе с солнцем, задремавший вместе с любимым Янгмен проснулся с головной болью и поморщился, не сразу понимая, сколько он спал. Постепенно его сознание возвращалось к действительности, и он осознавал, что часы показывают уже почти пять вечера. Янни с нежностью взял ещё крепко спящего Гая за подмышки, и, осторожно притянув к себе, обхватил руками и многократно поцеловал его в губы. — Папочка… — тихо шептал Янни между поцелуями. — Просыпайся, солнышко.       Гай приоткрыл глаза, и сразу же зажмурился от яркого света, но продолжал принимать поцелуи своего сокровища. Один за другим, такие лёгкие и сладкие — и над ним навис Янни, продолжая настойчиво и легко целовать его в губы, внимательно заглядывая в его чёрные глаза, слегка щекоча его лицо своими длинными волосами. Он почувствовал на себе, что что-то не так: лёгкая боль в голове. Гай протянул к нему руки и поместил их на затылок Янгмену, сцепив пальцы на нём. — Всё в порядке, Янни? — с лёгкой тревогой спросил Гай, и Янгмен перестал его целовать, кивнув ему. — Голова болит… — тихо сказал ему Янни, освобождаясь от его рук и усаживаясь рядом с ним на постели. — Я проспал вместе с тобой и опять перележал в одном положении… — жалобно надув свои пухлые розовые губы, он наблюдал за тем, как папочка медленно встаёт с кровати. — Подожди меня здесь, малыш, я принесу тебе таблетку от головы и стакан с водой, хорошо, Янни? — он провёл рукой по его мягким волосам, поправляя их назад и, поцеловал в щёчку. — Я быстро.       Он встал с постели, чувствуя что плечо с рукой уже не болят и от усталости не осталось и следа. Гай тряхнул головой, чтобы избавиться от сонливости, и на мгновение задержался, наблюдая за Янни, который потирал виски и недовольно хмурил брови. Сердце Гая страдальчески сжималось, он не мог спокойно видеть то, как Янгмену было плохо. Этого мальчика — его мальчика — преследовали головные боли всё чаще. «Посткоммоционный синдром»: так прозвучал диагноз, который был поставлен четыре года назад одним из уважаемых швейцарских неврологов, спустя десять лет после того, как Янни получил сотрясение мозга, в котором Гай косвенно винил себя даже спустя столько лет, когда видел, как его любимый вновь мучается от головной боли. В мыслях Гай продолжал проклинать своего бывшего дворецкого Джеффа, который, возможно, на всю жизнь искалечил его сына. Гай жалел, что деньги в этой ситуации не могут помочь, потому что, по словам невролога, посткоммоционный синдром может пройти сам собой, а может и не пройти.       Чтобы облегчить страдания Янни, Гай, помимо многотысячных затрат на лечение и обследования делал для его комфортной жизни всё возможное: удобные подушки, давал эффективные и безопасные обезболивающие препараты, а также тёплые и нежные объятия. Ещё и диагноз «циклотимия», который всё ещё оставался под вопросом из-за нетипичного течения, также создавал небольшие трудности для Гая. Он пытался минимизировать гиперсенсорику Янни, которая иногда вызывала у последнего дискомфорт. Несколько лет назад Гай исключил из жизни сына-мужа грубые ткани и текстуры, что помогло ему значительно улучшить его состояние. Однако иногда гиперсенсорика Янни проявлялась в неожиданных моментах: он мог задрожать даже от лёгкой щетины на щеках Гая, хотя обычно колючие пушистые усы и волосы на теле доставляли ему удовольствие, как и многие приятные текстуры.       Держа в руке стакан с прохладной водой и таблеткой Ибупрофена, Гай вернулся из кухни на второй этаж в спальню к любимому, и увидел, как Янни всё ещё сидел на постели, положив голову на согнутые руки, и жмурил глаза от боли, пытаясь оградить себя от лишнего света. — Янни, сыночек… Я принёс тебе таблетку от головной боли… — он тихо подошёл к любимому и, сев рядом с ним, дал ему стакан воды с таблеткой в руку, и тот послушно принял знакомую овальную спасательницу, запивая её водой. — Через полчаса боль уйдёт, малыш… — тот кивнул в ответ и Гай взял из его рук пустой стакан и поставив его на прикроватную тумбочку, где стоял маленький настольный светитльник на тонкой изящной ножке, вытер с губ своего любимого остатки воды и мягко обнял его, совсем осторожно покачивая. Янгмен положил свою голову ему на плечо и прижался к нему, тяжело вздыхая. — Знаешь, я каждый раз радуюсь, когда ты рядом, даже если ты не в форме… — пробормотал Гай, массируя пальцами затылок Янни, разминая его затёкшие мышцы. — То же самое я постоянно говорю и тебе. — прошептал Янни, продолжая его обнимать, гладя его правое плечо, ощущая на себе то, что оно перестало болеть. — Уже так быстро прошло от такого груза?.. — тихо спросил его любимый, поднимая голову и глядя в глаза Гая. В его голосе звучала нежная забота. — Не называй себя грузом, пожалуйста, Янгмен. — чётко и немного строго отозвался папа. — Ты же моя радость, Янни! — посмотрев ему в глаза, бодро добавил он. — Мы же с тобой повеселились, тебе понравилось кататься на санках? — Очень, папочка! — воскликнув, Янни широко улыбнулся и обнял его за плечи, зарывшись лицом в его густые седые волосы. — До нового года осталось семь часов… — напомнил ему Гай, играя с его ореховым прядями. — В честь этого я приглашаю тебя на маленькое свидание… — игриво улыбнулся Гай, и Янгмен, улыбаясь, вглянул на него. В его больших голубых глазах блестели счастливые искорки. — Кто я такой, чтобы отказывать такому галантному и красивому мужчине?.. — флиртуя, продолжил Янни, слегка прикусив нижнюю губу, отстраняясь на мгновение, чтобы взглянуть на своего любимого Гая более внимательно. Он явно старался выглядеть серьёзным, но его улыбка выдавала его истинное настроение.

***

      После восхитительного ужина в одном из городских ресторанов, где Янгмен наслаждался фондю, тартифлеттами и фаршированными макаронами, он не мог скрыть своего восторга, выходя из заведения. Он крепко держался за локоть своего любимого и с широко раскрытыми глазами с восхищением осматривал окрестности покрытой брусчаткой улицы Виа Зерлас. Его взгляд был прикован к новогодней иллюминации, которая представляла собой небольшой домик, окружённый ветвями с обеих сторон. Изящество этого украшения напоминало морозные узоры на стекле, ярко сияя над малооживлённой узкой проезжей дорогой. По ней без опаски ходили пешеходы, которых в этот вечер было немало — никто не собирался проводить Новый год дома. — Ты действительно меня удивляешь последнее время, папа, сегодня ты практически не создал вокруг себя хаос за нашим столиком. — и ахнул, приоткрыв свои пухлые розовые губы. — Ах, папа, смотри, какой замок!.. — он остановился и посмотрел на большое здание, действительно напоминающее замок, из которого выходили модно одетые люди, а лакеи завозили на переносках багажные сумки. Перед входом в этот замок помимо дорогих автомобилей стояла высокая красиво украшенная красными и зелёными шарами ёлка, ярко мерцающая маленькими золотыми гирляндами. — Так красиво! — Сегодня я галантен! — похвастался он, обняв Янгмена за плечо и прижав к себе. — О! Это отель, малыш. — Гай улыбнулся, наблюдая за восхищением Янни. — Наверняка сюда приехали зимовать все мои знакомые, хотя… — он ухмыльнулся, сжимая руку Янни. — Сюда приезжают лишь для катания на этих твоих досках и лыжах, а те мешки с песком и деньгами сюда приезжают просто сыпать и тем и другим. — Сноуборд, папа! — Янгмен его поправил, но папа оставался неумолим. — У нас дома на Литтл Динс Ярд лежит абсолютно такая же доска — стой и балансируй, и не надо никуда скатываться! Хочешь холода — открой окно, замёрз — закрой… — продолжал бормотать он и возмущаться «модной и крутой» новинкой для молодёжи. — Это гораздо безопаснее, чем долетать на доске до подножия склона и из-за этого ломать руки и ноги! — он услышал гнусавый рёв Янгмена и не удержался от смеха. — Как ты забавно это делаешь, Янни! — Папа, я на этой доске прекрасно балансирую, на сноуборде наверняка такой же принцип балансировки. — он попытался снова быть серьёзным, но из-за доброго смеха папы не смог сдержать улыбки и снова повторил свой гнусавый рёв. — Аъэ-э-э! — Ладно, Янни, больше никаких разговоров об этих досках до моего дня рождения! — снова сдавшись, Гай перешёл с ним покрытую брусчаткой дорогу. — Лучше давай я тебя сфотографирую у ёлки? — Хорошо, папа, договорились, но потом мы с тобой пойдём на Корвилью. Даёшь слово?.. — он повернулся лицом к папочке и серьёзно посмотрел на него, нахмурив брови.       Гай вздохнул, волнуясь. Хоть его интуиция и говорила о том, что всё будет хорошо, он всё равно переживал за своего любимого большого мальчика. В особенности за его многострадальную голову. — Даю слово рыцаря, любовь моя. — серьёзно отчеканил Гай, смотря прямо в глаза Янгмену. — А теперь давай я тебя сфотографирую, здесь довольно светло из-за иллюминации, а наш фотоаппарат без вспышки. — У меня осталось пятнадцать свободных кадров на плёнке. — сообщил Янгмен, передавая папочке фотоаппарат из сумки. Он слегка покачивал бёдрами, но этого не было заметно из-за длинного и просторного пальто. Поправив бордовый берет и ореховые локоны, он, удерживая сумку на сгибе локтя, подошёл к раскидистой, чудесно украшенной ёлке и уже принялся встать в непринуждённую позу для кадра. — Янни, стой, стой! — настроив фотоаппарат, он, приподняв свои брови, ладонью показывая знак «стой» остановил своё сокровище и подбежал к нему. — Я придумал кое-что. Я попрошу кого-нибудь, чтобы нас сфотографировали вместе. — живо и быстро объяснил ему мужчина, подходя к Янни, который услышал его идею и запрыгал на месте от радости. — Только не улетай, радость моя, стой на месте! — разразившись с ним смехом, Гай, увидев недалеко у входа в отель двух девушек, разговаривающих на немецком, подошёл к ним, держа Янни за руку. — Гутен абен! — он вежливо улыбался девушкам, которые сразу же обратили внимание на высокого, одетого в норковую шубу до середины бёдер мужчину с пушистыми усами и в джинсах, с непослушными густыми седыми волосами и пронзительными тёмными глазами, держащего за руку парня в кремовом пальто, чёрном шарфе и бордовом берете, из-под которого мягкими локонами выбивались длинные ореховые до плеч волосы, с не менее выделяющимися тёмными усами на его бледном лице, спокойно смотрящим своими большими грустными в сторону девушек. — Фройляйн, эс тут мир ляйд, дас ихь зи фон ирэн ангелегхайтен абленке, абер кённтэн зи айн фото фон мир мит майнем зонн махэн?       Девушки захихикали и одна из них, светловолосая, в коротком синем пуховике и обтягивающих ярких красных лосинах, с высокими, почти до колен сапогами подошла к ним. — Йа, натюрлихь! — она согласилась, и, Гай, держа Янни за руку, повёл девушку к ёлке у отеля и передал фотоаппарат ей в руки. Та же, в свою очередь, посмотрела на счётчик оставшихся кадров сверху на фотоаппарате и уже приготовилась снимать эту пару.       Подойдя к нарядно украшенной ёлке, Гай игриво схватил и притянул к себе Янни за его талию, на которой был подвязан пояс пальто, и, взяв его за правую руку, вытянул её в сторону, начав с ним танцевать танго в медленном ритме, боясь за то, что на фоне ёлки они получатся смазанными на фотографии. Они оба влюблёнными глазами смотрели друг на друга и счастливо улыбались, словно вокруг них не существовало никого, кроме них двоих. — Я люблю тебя, папочка… Моё счастье… — улыбаясь и смотря в чёрные глаза Гая, прошептал Янни. Его губы пахли виноградной гигиенической помадой, и Гай очень хотел поцеловать его, но решил не рисковать — слишком много людей, и Янни будет недоволен тем, что папа снова съест всю его помаду. Краем уха он слышал звук затвора фотоаппарата. — Я тоже тебя люблю, моя звёздочка, моя радость! — радостно прошептал Гай, продолжая с ним танцевать, прижимая его к себе крепче и поцеловал его в щёчку. — С тобой даже фотографироваться — так волшебно, малыш!.. — Ты пахнешь луком, папа. — захихикав, Янни получил за это быстрый поцелуй в переносицу. — Ихь хабэ драй бильдер фюр зи гемахт! — девушка подошла к ним, нарушая их романтичный момент, и вернула фотоаппарат Гаю. Тот, не отпуская Янгмена из объятий, отвлёкся на неё. — О, филен данк, филен данк. Фройс найис йа. — взяв фотоаппарат, он положил его в висевшую на локте сумку Янни. — Фройс найис йя! — произнесла она в ответ и вернулась к подруге. — Надеюсь, эти три кадра получились не смазанно… — слегка волнуясь, Гай облизал губы. — Это мы увидим с тобой только в Лондоне, я проявлю все плёнки, папа. — погладив его по спине и поправив его воротник шубы, улыбнулся Янни. — Потерпишь? — Потерплю ли я? — хмыкнув, поднимая подбородок громко произнёс Гай. — Дожить бы мне ещё до этого Лондона, я так больше не могу… — тихо пробормотал он, нахмурившись. — Папа!.. — сын расстроенно охнул, услышав это бормотание. — Не говори таких вещей, пожалуйста! — он с тревогой взял Гая за руку и переплёл с ним пальцы. — Извини, Янни… — мягко ответил Гай, стараясь скрыть свою вновь возрастающую тревогу. — Просто иногда мне сложно избавиться от тех мыслей и ощущений. Ты знаешь…       Янгмен сразу понял, что его любимого папочку снова начали терзать те воспоминания и ощущения от ночного кошмара. Весь этот год, с конца мая, Гая мучил всё тот же сон, приснившийся лишь однажды, и оставивший впечатления по сей день. — Ты сейчас снова чувствуешь как-то странно, да?.. — Янни мягко сжал его руку и прижался к его плечу. Гай прислушался к своим ощущениям: сейчас отсутствовало уже знакомое ему состояние дереализации, когда Гай ощущал себя наяву как во сне, звуки не казались приглушёнными, а прикосновения его любимого были осязаемыми и тёплыми, ласковыми. Янгмен крепко держал его за руку и смотрел прямо в его задумчивые глаза. Гай оглянулся по сторонам, и выдохнул ртом, образуя морозный пар. В свете новогодней иллюминации и фоновом шуме, состоящем из многоязыкового галдежа и праздничной музыки прямиком из пятидесятых годов, растерянный с виду папа выглядел в глазах Янни невероятно привлекательным и уязвимым. Его волнистые седые волосы слегка растрепались от ветра, сделав его ещё более обаятельным. — Нет-нет, солнышко, нет… — прошептал он и обнял Янни. Это действительно казалось ему чудом, что тот ночной кошмар не стал реальностью. — Это ведь всё реально? Ты передо мной, этот отель, ёлка… Я ведь живой?.. — Папа… — начал Янни, встав на цыпочки. — Я здесь, и это всё по-настоящему, я, ты и всё что вокруг, и мы оба живые. Почему ты опять так переживаешь?       Прижав к себе Янгмена, он нежно поцеловал его в левую щёчку — нежную и бархатистую. Он не отпускал его ещё некоторое время, дыша ему прямо в ухо, и, неожиданно, лизнул его мочку, отчего Янни захихикал от ещё одного приятного ощущения. — Это просто… Иногда мне кажется, что всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой… — тихо, с лёгким недоверием произнёс Гай, всё ещё крепко держа Янни в своих объятиях. Его голос звучал слегка дрожащим, и он знал, что должен что-то сказать, чтобы развеять сепарацию страха и любви, которая вновь охватила его. — Но мы здесь, и мы с тобой. Разве этого недостаточно? Со мной всё хорошо, и тебе не о чем беспокоиться, папа. — слегка отстранившись, Янни держал его за плечи и разглядывал его слегка озадаченное лицо, опустив жалобно брови. — Я люблю тебя, папа. — тихо напомнил он. — И я тебя, малыш. — Гай улыбнулся ему, вызвав тем самым у своего любимого счастливую улыбку. — Когда я вижу твою улыбку, Янни, — тихо произнёс Гай, с любовью глядя в глаза сына, — я понимаю, что не зря живу, Янни. — с придыханием признался он, и в его чёрных глазах заблестели появившиеся слезинки. — Папочка, не плачь! — Янгмен мягко вытер своим большим пальцем набежавшие слезинки, покатившиеся по щекам его любимого. — У нас свидание! — поправляя его непослушные волнистые волосы, напомнил он, продолжая улыбаться. — Я плачу от счастья, малыш! — он крепко схватил его за талию и, уже был готов поднять его на руки, но в последний момент вспомнил о своей спине. — Папа! — Янгмен с возмущением вскрикнул, и Гай остановился, смеясь. — Прости, малыш, я помню… — захохотал Гай, поражаясь своей забывчивости. — Видишь, я с тобой даже забываю о том, что мне пока нельзя ничего поднимать из милого и усатого.       Тем временем, Янгмен, продолжая держать его за руку, обследовал взглядом ближайшие бутики. «Cartier» — практически вся новая мужская коллекция ювелирных украшений уже у него есть, «Hermes» — оттуда у Янни сумка, которую он сейчас носит, а у папы — полуботинки. Да и превращать свидание в шопинг ему очень не хотелось. — Янгмен, о чём ты сейчас думаешь? — Гай подал ему свою руку и они пошли вместе вверх по улице Виа Зерлас, минуя все модные бутики. — Ты не замёрз? — Я думаю о том, папа, что сегодня — очень волшебный день. В особенности вечер, посмотри как красиво… — держа любимого за руку, Янни заметил, как с неба падают крупные, но совсем невесомые снежные хлопья. — Немного замёрз. — Кажется, я знаю, как тебя согреть. — увидев через дорогу цветочный салон, Гай с азартом улыбнулся, облизав свои губы. — Подождёшь меня здесь? — Хорошо, папа, я подожду. — улыбнулся Янни и нахмурил брови, внимательно следя за движениями отца. Гай с оживлённым лицом стремительно перешёл дорогу к цветочному салону. — Интригант! — иронично громко крикнув ему в след, Янгмен переключил внимание на падающие снежные хлопья, медленно падающие с неба и ловил их на свои ладони.       В Гае Янни всё вызывает восхищение: его элегантность, красота и даже строгость, которую он применяет с большим мастерством. Особенно на фоне этого всего Янни нравится его лёгкий характер, который заметно выделял его любимого среди других мужчин, даже среди собственных ровесников. Гай, словно светясь изнутри юношеским задором, дарил Янни ощущение счастья и радости. Он любил наблюдать, как Гай проявлял свою игривую натуру, и было невозможно представить, что всего через несколько дней он будет отмечать свой шестьдесят второй день рождения — возраст совсем не соответствовал его характеру.       Янни посмотрел на свои часы — они показывали 21:20, и его внимание снова привлекли ажурные снежинки, так красиво упавшие на его рукав шерстяного пальто, что тот стоял и приоткрыл рот, любовался одной из них: крупной, практически идеальной снежинкой, которую можно увидеть только на рождественских картинках. Плоская, многогранная, с идеальной симметрией, с тонкими фрактальными лучами, имеющая лёгкую искристую иризацию в тёплом свете новогодней иллюминации. Расправив пальцы своей левой руки, на которую падали снежинки и сразу же таяли от тепла его внешней стороны ладони, Янгмен, слегка двигая пальцами, заворожённо начал смотреть на то, как всеми цветами радуги переливается крупный бриллиант на перстне его среднего пальца. На безымянном блестело золотое, слегка истёртое от времени толстое обручальное кольцо, на котором была видна выгравированная надпись «С любовью, твой папа». Заворожённый игрой граней своего перстня, он не замечал, как мимо него проходили люди. Он стоял посреди пешеходного мощёного брусчаткой тротуара, слегка наклонив голову вперёд, а его волосы, слегка упавшие на лицо, открывали взору лишь его большой нос.       Из этого обыденного для Янгмена состояния его вывел любимый голос. — Янни! — Гай стоял перед ним с большим букетом алых роз и белых пионов, и широко, счастливо улыбался. — Это тебе, любовь моя… — с восхищением произнёс он, протягивая букет к Янгмену.       Янгмен, сразу же вернувшись с небес на землю, не мог скрыть своего искреннего восторга и радости, лицо его светилось от счастья и от того, с какой любовью на него смотрит папочка. От этого проникновенного взгляда, который отражал всю нежность Гая, он млел и переполнялся любовью к своему папочке. — Цветы! Мои любимые! — запрыгал он от радости. — Спасибо, папа! — Янгмен мягко принял букет, его руки чуть дрожали от волнения. Он прижал цветы к груди и зарылся носом в них, глубоко вдыхая и наслаждаясь их ароматом и мягкостью лепестков. Альтернатива зимнему вечернему холодному ветру — это тепло, исходящее от любимого папы. — Они такие красивые! — он не переставал вдыхать их запах, а Гай обнял его одной рукой за плечи и тихо ответил ему: — Ты красивее любого цветка, моя звёздочка. — и поцеловал его в скулу, вызвав у Янни искренний возглас счастья, а его руки, держащие тяжёлый букет, затряслись, то ли от мороза, то ли от переизбытка положительных эмоций. — Надеюсь, это тебя согреет. — А я даже не очень-то и замёрз, папа! — с лёгким волнением, продолжая улыбаться, хихикая, ответил ему Янгмен, сжимая в дрожащих руках букет роз с пионами. — Я, я… — его дыхание спирало от эмоциональной волны. — Я наблюдал за снежинками, пока я ждал тебя! — совсем по-детски вскрикнул он. — Одна их них была такая большая, красивая, прямо у меня на рукаве… — Янгмен поднёс к своему лицу руку чтобы найти эту снежинку, но её уже не было. — Она пропала… — Ничего страшного, моя звёздочка. — добродушно произнёс Гай, продолжая смотреть на Янни. — Наверное, она нашла себе другое место, чтобы укрыться. Но у тебя есть сейчас самые красивые цветы, которые смогут согреть душу в этот новогодний вечер!       Янгмен, улыбаясь, вновь взглянул на букет, словно пытаясь рассмотреть в нём каждую деталь, изучить цвет и запах, как будто от этого зависело его счастье. Ему всегда было важно чувствовать заботу и любовь, исходящие от папы. Гай, в свою очередь, с любовью наблюдал за Янни, за тем, как он излучает это неподдельное счастье, как улыбается очередному букету. Янгмен очень любит цветы, и каждый раз, когда Гай дарит ему букет — с поводом или без, Янгмен расцветает от радости. Он из тех романтичных особ, которые рады даже самым простым проявлениям романтики. Однако он также не прочь получить в подарок массивное кольцо или новый наряд, сшитый по его индивидуальным меркам. Гай, зная предпочтения своей звёздочки в одежде, всегда точно попадал в цель, когда выбирал для него сюрприз. Иногда они вместе ходили на перешивку костюмов, добавляя ту или иную деталь, чтобы Янгмен не чувствовал себя частью толпы. — Наверное, тебе тяжело нести этот букет. — тихо сказал Гай, обнимая своего любимого за плечо, засунув вторую руку в карман своей шубы. — Может быть, поедем домой? Мы можем взять такси. — Папа, но я легко могу поднять и нести тебя, хоть ты во много раз тяжелее этих цветов! — Янгмен в шутку возмутился и захохотал. — Но если честно, я просто немного замёрз. — Продолжение свидания? — игриво подмигнув и увидев кивок своего Янни, Гай поднял руку приближающемуся к ним такси.

***

      Букет роз с пионами был поставлен в большую хрустальную вазу в их спальне, на комод у зеркала. Гай принял душ вместе с Янни, и переоделся с ним вместе в шёлковые халаты. — Опять занимаешься своими процедурами красоты, малыш? — с лёгкой усмешкой спросил Гай, опираясь на дверной косяк ванной комнаты. Он скрестил руки на груди, не сводя взгляда с Янгмена. На голове последнего была кораллового цвета шапочка для душа, под которой были спрятаны его волосы. Шёлковый халат золотого оттенка мягко обволакивал его худощавые плечи, подчёркивая каждую выступающую косточку. Гай внимательно следил за каждым движением любимого, чьи руки изящно открыли баночку с голубой глиной.       Смотрясь в зеркало и видя отражение своего папочки, Янни улыбнулся ему и зачерпнул своими пальчиками немного глины из баночки, почти поднёс её к лицу, чтобы покрыть ею своё лицо, но остановился чтобы пресечь дальнейшие смешки любимого: — Подожди меня пожалуйста в спальне, папа. Иначе у меня не получится обмазаться этой глиной. — услышав смешок Гая, улыбаясь, он продолжил: — Папа! Всего лишь пятнадцать минут! А потом я весь в твоём распоряжении. — Хорошо, как скажешь! — игривым тоном пропел он, танцующей походкой удаляясь в спальню, но не закрыл дверь в неё. — Папа, папа… — цыкнув языком и помотав головой, Янгмен аккуратно начал наносить тонкий слой глины на свой лоб. — Хм… — пробормотал Янгмен, глядя в зеркало. — Как же мне повезло, что ты — мой папа. Впервые встретившись с тобой, я и не мечтал, что в нашей жизни будет так много счастья… — Что-что-что, мой хороший?! — услышав чуткими ушами бормотание Янни, Гай был на вершине своей игривости. — Я счастлив, говорю!!! — повернув головой в сторону спальни, Янгмен крикнул и начал мазать своё лицо дальше, спускаясь к своему большому носу и распределяя её по скулам, под глазами, покрывал глиной виски и щёки.       Смывая остатки глины со своих рук, Янгмен снова посмотрел на себя в зеркало. В холодном боковом свете настенного светильника ванной комнаты он видел себя таким хрупким, чем есть на самом деле. Может и не стоило ему сбрасывать эти несколько унций — плечи совсем острые, но ему очень нравился силуэт его фигуры. Расправив полы халата, под которым он был голый, он видел то, чем не может похвастаться ни один мужчина его возраста: тонкая талия, стройные и почти девичьи ноги, фарфоровая кожа, делающая Янни похожим на куколку. Иногда Янгмен задумывался о своих биологических корнях, фантазируя о том, что на самом деле его биологический отец был не кем-то неизвестным, а приходился приближёнными к какому-нибудь аристократическому роду, но волей обстоятельств интрижка с его матерью-наркоманкой и его последующее появление на свет стало позорной неожиданностью. По-другому свою врождённую тягу к прекрасному и свой внешний вид он никак не мог объяснить. В Янгмене точно текла голубая, благородная кровь, и он это чувствовал всегда. А находясь рядом с папой, это чувство обострялось в разы. Конечно, его любимый Гай не мог быть его биологическим отцом, особенно учитывая, что он стерилен и поэтому детей иметь не может. Однако их взаимная тяга была настолько сильна, что не имела равных. Они оба называли это «единением душ». Опустив полы халата и убедившись в том, что слой глины на его лице застыл, слегка стягивая кожу, он покинул ванную комнату, выключив свет и закрыв дверь, пошёл к Гаю в спальню. В мягком верхнем свете люстры он лежал на спине, прикусив игриво губу, раскинувшись на подушках, и его шёлковый чёрный халатик был развязан, обнажая его волосатый округлый животик, грудь, стройные гладкие ляжки и слегка напряжённый член. Увидев то, как сейчас забавно смотрится Янни с застывшей, потемневшей глиной на лице, Гай зашёлся в добром хохоте. — Ой, Янни, ты сейчас такой смешной, ты бы знал! Ох-ха-ха! — он искренне смеялся, но в его смехе не было и капли издёвки. Янни действительно смотрелся очень забавно в данный момент, и Гай смеялся всегда, стоило ему увидеть своего любимого в таком образе. — Перекатившись на бок и подперев голову, Гай продолжал смотреть на Янгмена и смеяться. — Ха-ха-ха! «Как же сильно я тебя люблю…» — думал Янни, радуясь тому, что у него есть возможность быть рядом с тем, кто делает его счастливым, даже если Гай смеётся над такими косметическими процедурами.       Уперев руки в бока, стоя у кровати Янгмен, наклоня голову, с лёгким укором смотрел на него, не в силах улыбнуться или нахмуриться. Среди серо-зелёной затвердевшей маски очень ярко выделялись его огромные голубые грустные глаза, тёмные усы и брови. Наблюдая за папой, он молча радовался тому, что главный мужчина в его жизни снова смеётся, а не впутывает себя в тревожный клубок. Гай продолжал смеяться над тем, как забавно выглядит его любимый в маске, и Янгмену очень хотелось улыбнуться, его уголки губ сами тянулись в улыбку, и, наконец, тонкий сухой слой глины дал трещину, отчего Янгмен громко вздохнул под хохот папы. — Ну держисщь… — пробормотав сквозь зубы, Янни быстрым шагом вернулся в ванную комнату, чтобы смыть с себя засохшую глину. Сегодня снова не получилось спокойно в ней походить. От вида полуобнажённого папы он почувствовал возбуждение, и понял, что сегодняшний секс будет прекрасным завершением новогоднего вечера. Быстрым шагом вернувшись в спальню, сбрасывая на пути через узкий коридор с себя халат с шапочкой, он обнаружил, что Гай уже не смеётся, а только лишь улыбается, смотря в сторону двери слева от комода с зеркалом, усевшись на коленях на середине кровати, приспустив со своих плеч халат, оголяя их. — Ты думаешь о том же, о чём думаю и я, любовь моя? — тихо спросил его Янни, приближаясь к большой кровати, лаская свой возбуждённый крупный член.       Гай молча кивнул в ответ и, опустившись на четвереньки, покорно придвинулся к краю кровати. Янни, приблизившись, заметил, как Гай с искушением облизывает свои тонкие губы. Янгмен, прикусив нижнюю губу, встал на колени на кровати, поманив своего папочку своим членом. Опираясь правой рукой об изножье кровати, он слегка выгнулся вперёд, почувствовав наконец на головке своего члена горячие губы любимого. Янни застонал от удовольствия, когда ротик Гая полностью принял его член, упираясь в глотку. Он запустил пальцы левой руки в густые и непослушные волосы Гая, пытаясь направлять его, контролировать темп. Язык мужчины нежно ласкал его член, обводя каждую венку.       Гай, в свою очередь, обеими руками крепко вцепился в стройные бёдра своего сокровища, продолжая исследовать его член ртом. Он доходил до самой головки, крепко смыкал губы, облизывал уздечку и вновь погружался почти до самого основания, вызывая у Янни хнычущие стоны. Гай был невероятно жаден до его члена — это неоспоримый факт. Хотя, кто из них ещё мог посоревноваться в жадности, когда они оба обожали члены друг друга. Чёрные глаза посмотрели вверх, на обрамлённое ореховыми длинными локонами довольное лицо Янни, выглядящее с этого ракурса сосредоточённым и внимательным. Некогда голубые, а сейчас почти чёрные от удовольствия глаза Янни смотрели на него с любовью и с громкой нотой страсти, а его длинные пушистые ресницы добавляли особый шарм, делая его по-юношески нежным. Вытащив член изо рта, Гай нежно взял его за основание и начал покрывать его жадными поцелуями, продолжая смачивать слюной ствол и обсасывать его губами. — Ты… прямо в ударе… все эти дни… — с трудом выговорив, преодолевая нарастающую волну удовольствия, Янни убрал руку с изножья и снял с Гая халат, отбросив его и тот изящно улетел в сторону окна. Тяжело дыша от возбуждения, он с трудом вынул свой член из его влажного рта, заменив его двумя своими нежными пальцами. Папочка сразу переключился на них, с азартом начав их рассасывать, тщательно смачивая своей слюной, Янни не мог скрыть свой восторг от чувств, которые его папочка пробуждал в нём. Гай был просто невероятно талантливым в своих ласках, и Янни не знал, что может быть лучше, чем быть в плену его ласк. Он подмигнул своему любимому, улыбнувшись сияюще, когда тот принялся нежно целовать его член, покрывая его языком и слюной. — Янни, ты такой вкусный… — шептал Гай, нежно касаясь кончиком языка капелек предэякулята, выступившего на кончике головки Янни. Он продолжал осыпать её поцелуями, оставляя на покрасневшей головке мокрые следы. Глубоко вдохнув, ртом, он обхватил губами весь член, включая его головку, для ещё более глубокого проникновения. Гай почти упёрся кончиком носа в бритый лобок Янни, и тот прерывисто простонав, мягко отдалился от папы-мужа и, схватив за плечо и, заставил его перевернуться на спину.       Вкусно облизывая свои мокрые от слюны и смазки губы, Гай перевернулся на спину и, некрепко сжимая свои розовые соски пальцами, зазывающе раздвинул свои стройные бёдра, прижав их к своему животу. — Вот так ты хочешь своего мальчика, да, Ги? — игриво произнеся и увидев нетерпеливый кивок, Янни смотрел на Гая сверху вниз. Его седые густые волосы были небрежно раскинуты вокруг его головы, а непослушая чёлка закрыла глаза. Янгмен убрал чёлку с его глаз, зачесав её назад, и, придвинулся к члену своего папочки, нависая над его горячим телом.       Он ощутил, как Гай обхватил рукой его член. Янни слегка приподнял бёдра и направил свой член ему в рот, и мужчина послушно заглотил его. Янгмен испытывал невероятные чувства, наслаждаясь тем, как доминирует над своим папочкой, вжимая его в шёлковые простыни. Приподняв бёдра мужчины и зажав их подмышками, Янни слегка нажал своим торсом, удерживая его попку в приподнятом положении. Затем он ввёл два пальца, смоченных слюной его папы, в дырочку, которая уже жаждала ласк. Двигая бёдрами, слегка потрахивая Гая в его глотку, ощущая горячее дыхание на своих бархатных мягких яичках, Янгмен медленно двигал пальцами в нём, стараясь как можно чаще задевать его простату, ощущая при этом судорожные выдохи, касающиеся его гладкого лобка. Руки Гая с упоением гладили его мягкую попку, сжимал её своими крепкими пальцами. Ягодицы Янгмена для Гая были своеобразным фетишем, их легко можно было накрывать ладонями и сжимать, раздвигать в стороны, обнажая при этом его аккуратную сладкую дырочку, готовую принять его член в любое время. Тем временем, заменив пальцами язык, Янни проник языком в дырочку своего Ги, вызвав у того гортанный рык.       С трудом контролируя себя, Янгмен со всех сил мечтал сейчас об одном: не кончить до момента самого главного: до входа в попку своего папочки-мужа. Но то, как его член сейчас идеально помещён в его рту, сводило Янни с ума. Эти движения языка по его стволу, то, как член упирается в глотку, эти влажные гортанные звуки и то, как крепко сейчас его любимый обхватывает его губами… От этого хотелось забыть обо всех своих планах на попку папы и просто продолжить его трахать в рот, как он это иногда делал, чтобы Ги захлёбывался в его смазке и своей слюне, но Янни продолжил разлизывать его дырочку, слегка щекоча его своими усами и длинными волосами. Под ласками языка папочка раскрывался ещё больше, и нежный настойчивый язык проходил глубже. Янгмен с лёгкой улыбкой понимал, что его папочка расслабляется и скоро будет готов его принять. Не прекращая растрахивать с аппетитом его дырочку, жадную и податливую, Янни обильно смачивал её слюной, попутно ощущая то, как тёплые пальцы Гая проникают в его дырочку, и медленно двигаясь в ней, нажимают на простату. Не выдержав напора удовольствия, Янни слегка укусил его за промежность и пальчики Гая покинули его попку. — Папочка, не самовольствуй… — с лёгким возмущением прошипев от удовольствия, Янгмен, вновь припал губами к его раскрытой попке, но вышел из его рта, вызвав у Гая обидчивый долгий вздох. Разлизав его, Янни отпустил его, опустив его попку на матрас, и нырнул в его объятия, улёгшись вместе с ним вплотную, с обожанием прильнув к его рту. Горячие ладони Гая собственнически гладили его тонкую талию, опускаясь ниже, к его мягким сладким ягодицам.       Их губы слились в долгом и долгожданном поцелуе. Языки переплелись в чувственном танце, и они словно вплели друг друга в этот поцелуй. Руки Янни блуждали по горячему, слегка влажному телу Гая, с благоговением лаская каждый изгиб и впадинку, проходя по его волосатым плечам и груди. Янни опустился губами к изгибу шеи своего мужчины, вдыхая его неповторимый, будоражащий аромат чистого тела с мускусной ноткой, дорогого парфюма с запахом ветивера и лёгкого аромата шампуня, напоминающего запах скошенной травы в знойный летний день. Гай, схватившись за плечо своего возлюбленного, с лёгким писком застонал, когда губы Янни начали крепко засасывать его мягкую кожу шеи. Янни с довольным видом и влажным причмокиванием оторвался от кожи своего мужчины и, улыбнувшись, начал любоваться свежим засосом. Нежно лаская его лицо, Янни слегка прикусил нижнюю губу.       Он покрывал поцелуями подбородок Гая, нежно покусывая и посасывая чувствительную кожу. Затем он переместился на шею, ненадолго задержавшись на кадыке, и продолжил ласки, нежно переходя к ключице. Слегка прикусив её зубами, он провёл губами вдоль серебряной цепочки с круглым плоским кулоном, на котором были отчеканены их портреты в профиль. Опустившись ниже к соскам, проводя влажную дорожку языком по его волосам на груди, дрожа от переизбытка тактильности, Янни припал губами к его левому соску, отодвигая язычком густые волоски. Увлечённо посасывая его, сосок, словно младенец пьющий молоко своей матери, Янни жадно работал губами, ощущая, как затвердевает сосок его любимого под напором активных ласк. Подняв голову, Гай, улыбаясь, любовался макушкой головы своего любимого Янни, и на то, как спадают эти ореховые мягкие локоны на его волосатую грудь. Пальцы левой руки Янгмена медленно проходились по этим волосикам, отдаваясь в нём приятной щекоткой, отчего Янни распалялся ещё больше и его член настойчиво упирался в бедро Гая.       Янгмен настойчиво развёл его ноги коленом, оторвавшись от соска. Его пухлые алые губы были невероятно притягательны. Гай потянулся к ним и жадно прильнул в поцелуе. Он запустил пальцы в длинные волосы Янни и притянул его к себе за затылок, продолжая целовать эти любимые губы, которые сейчас казались ему необходимыми для полноценной жизни. Янгмен удерживал его бёдра разведёнными и ловко проник тремя пальцами правой руки в его тщательно смазанную и подготовленную дырочку, ощущая жар его тела. Гай открыл рот, чувствуя уже потеплевшие изящные пальчики своего любимого. Он раздвинул бёдра шире, давая Янни больше простора для его действий. Он чувствовал перстень на пальце Янгмена, крупный прохладный рубин которого касался его чувствительной, растянутой дырочки. Гай начал насаживаться на пальчики своего любимого, приподнимая и опуская бёдра. Янни играл с языком своего отца, нежно лаская его. Он крепко обнимал отца за плечи, удобно устроив свою руку под его головой.       Внутри Гая всё горело, он хотел большего, он был готов закричать от возмущения, когда Янни продолжал играть пальчиками с его попкой. Крепко стоявший член Гая, источающий смазку, то и дело касался плоского животика своего мальчика, посылая своему хозяину массу приятных ощущений. Янгмен очень хотел сам насадиться на его член, но он очень не желал тратить время на переподготовку. Перед ним уже лежал полностью готовый отдасться ему папочка, изнемогающий от отсутствия его члена в своей попке. Янгмен сел на колени, чтобы удобнее было войти в папочку, но, Гай схитрил: он перевернулся на живот и встал в коленно-локтевую позицию. Янни кивнул и игриво спросил, сгорая от возбуждения: — Ага, хочешь наблюдать за нами в зеркало? — он притянул к себе сгорающего от желания Гая, тяжело дышащего от возбуждения, и прижав спиной к своему животу, с лёгким рычанием начал осыпать его правое плечо поцелуями, удерживая его за талию. Возбуждённый член Янни находился ровно рядом с дырочкой Гая и прижимаясь к ней стволом, и папочка, раздведя шире свои ноги в коленях, двигая попкой, тщетно пытался поймать в себя его член. Гай сквозь упавшую на его глаза чёлку смотрел на своё с Янни отражение в большом зеркале напротив, наблюдая за тем как его мальчик страстно покрывать поцелуями каждый дюйм его плеча, горячо обдавая дыханием его кожу. — Помнишь, как мы с тобой летом, — Янни быстро прошептал и прервался на то, чтобы поцеловать его за ухом, — поставили видеокамеру на комод и снимали наши перепихоны?.. — он дразнил своего папочку членом, упираясь головкой в горячее отверстие, и слышал в ответ измученные стоны, граничащие с криком. — О боже… Помню… Целых шестьдесят минут захватывающего сюжета… — ответил Гай между хриплыми стонами. Он не мог отрицать, что идея была ему прекрасной, особенно после того, как они с Янгменом посмотрели несколько эротических кассет, на которых мужчины занимались сексом друг с другом. Сейчас он задрожал и ахнул, когда влажный и тёплый язычок Янни лизнул его ухо. Янни не мог оторвать взгляда от их отражения в зеркале, на то, как сейчас развязно и маняще смотрится его папочка, и как дико, но сосредоточённо, выглядит он сам, с взъерошенными волосами и налипшей небольшими прядями на его лоб и виски чёлкой. Заправив её себе за ухо, он взялся за основание своего упирающегося в горячую дырочку папы члена, вновь проведя по его ней головкой, но с небольшим упором. Затем, с некоторым трудом, он смог войти в это маленькое, но такое тёплое и влажное пространство, и с радостью обнаружил, что Гай легко принимает его член почти до упора. — Янни, наконец-то… — Гай ахнул и изогнулся в пояснице, слегка наседая на пах своего мальчика, насаживаясь дальше. — Я счастлив, счастлив, мальчик мой… — он повторял это как мантру, когда крепкие руки его мальчика с силой обхватили его за талию, прижимая к себе крепче. Янгмен с радостью услышал эти слова от своего папочки, и он ответил ему тем же, прижавшись грудью к его спине: — Я тоже, папа, я тоже… Моя любовь… — он начал смело двигаться в своём любимом мужчине, слыша его стоны удовольствия. Кинув взгляд на часы в углу комода, рядом с бархатной шторой, он понял, что до полуночи оставалось меньше часа. — Ты хотел увидеть салюты, не так ли, мой-мой-мой… — он вновь прервался, продолжая двигаться в его попке по нарастающей, целуя и кусая нежную кожу плеча Гая, оставляя на ней следы своих губ и зубов, — …мой хорошенький? Мой вкусненький, мой Ги…       Гай, издавая стоны, принимал в себя его член, ощущая, как нежные яички Янни нежно шлепают его по промежности. Он опустился на локти, прижался грудью к шёлковому одеялу, вцепившись в него тонкими пальцами, и зажмурил глаза от удовольствия. Его ноги раздвинулись ещё шире из-за скользкой ткани, но полностью опуститься на постельное бельё ему не давали бёдра Янни, расположенные прямо под ним. Таким образом, Гай удобно устроился на его бёдрах, наслаждаясь уверенными движениями члена своего сына-мужа. При верхнем свете папочка выглядел великолепно: его бледная спина, густо покрытая волосками, стройный, но крепкий торс, с выступающим животиком, за годы наетый десертами, изящные широкие плечи и гладкая задница, смело и жадно принимающая крупный член.       Янни продолжал энергично двигаться в глубоком, тёплом и влажном пространстве Гая, чувствовал каждое сокращение его мышц вокруг своего члена. Он был в невероятном экстазе от тех ощущений, что испытывал сам — от тактильности, от отдачи, от этого невероятного, сводящего с ума жара вокруг собственного члена, и от громких стонов папочки. Гай толкался ему навстречу, прогибаясь в пояснице, прижавшись щекой к одеялу и время от времени пряча своё лицо в шёлке, сжимая зубами зелёную ткань, в особо сильных и приятных моментах. Янни шлёпнул его по правой ягодице и сразу же крепко, до красных отметин сжал её, вызывая у своего любимого мужчины громкий вскрик от боли, смешанной с удовольствием, и почувствовал, как Гай инстинктивно сжался на его члене. — Ненасытная задница… — с похотью в голосе и довольной ухмылкой прорычал Янгмен, вбиваясь в его попку, крепко удерживая его за бёдра.       Возбуждение стремительно нарастало, и Янгмен осознавал, что это далеко не конец. Он медленно провёл ладонями по его спине, проходясь по шёрстке папочки и задерживаясь в этих волосках. В теле Янни словно происходила гиперсенсорная буря, от которой по его нежной коже пробежали мурашки, заставив закатить глаза от экстаза. «Я чувствую его всего!» — прикусив нижнюю губу, Янгмен кайфовал от каждой клеточки кожи любимого мужчины, от каждого волоска, шрама. Проведя пальцами по толстому шраму на передней части его бедра, ощущая его выпуклую гладкую поверхность, от кончиков пальцев по телу Янгмена пробежала дрожь, доходя до его пяточек. — Янни, ты можешь двигаться быстрее?! — взвыл Гай и снова спрятал лицо, когда его любимый мужчина, горячий и влажный, прижался к его спине. Янни продолжал плавно двигаться внутри Гая, вдалбливаясь в него с характерными мягкими хлопками, которые вызывали у мужчины хриплые громкие стоны. Янни не сбивался с ритма, двигая бёдрами. Он снова припал к шее Гая, влажно целуя его вспотевшую кожу. Его усы слегка щекотали кожу, а губы нежно касались её.       Так горячо, так идеально туго, так скользко… Янгмен не ускорился, он лёг вместе с ним на бок, удерживая своего Ги на своём члене, продолжая двигаться в его попке. В этом положении он идеально задевал простату, и ощущал большую свободу в этой любимой попке, чем ранее. Подхватив Гая за бедро и крепко удерживая почти стальной хваткой, он нагло замедлился, выходя из своего папочки на всю длину своего крупного члена, оставляя его раскрытую покрасневшую дырочку пустой. — Янни!!! — Гай крикнул из-за появившейся пустоты, и его любимый впился в его изгиб шеи новым крепким поцелуем. — Ты издеватель! Издеваешься над бедным папочкой!.. — он почти перешёл на плач, когда возбуждённый и такой желанный член его мальчика дразнил его раскрытую мокрую дырочку своей головкой, а сам этот мальчик игриво хихикал, с поволокой смотря на измученное лаской лицо Гая. — Верни его обратно! — Гай почувствовал поцелуй в шейные позвонки и рваное дыхание в его поседевших кудряшках на затылке. — Это за маску, мой Ги… — захихикав, он лизнул языком его шею и слегка прикусил её зубами, оставляя новый, почти багровый след от своих слегка кривоватых зубов. — За такой пустяк, малыш, боже… — ёрзая попкой, пытаясь поймать его член, Гай тщетно пытался насадиться на него. — Я же люблю тебя… — тяжело дыша, он взял его крепко за руку. — Люблю… — он бился как в лихорадке, его тело дрожало от недостатка члена Янни в попке. — Люблю…       Янгмен, сидя на постели, одним ловким движением перевернул Гая на спину, подхватив его под коленку, и придвинулся к нему вплотную. Удерживая бёдра Гая в раздвинутом состоянии, он тёрся членом о его мягкую мошонку, не отрывая от румяного лица папочки томного и полного страсти взгляда. Его глаза сейчас действительно были чёрными от переизбытка чувств. Раскинувшийся на постели, беспомощный Ги, с алыми тонкими губами, взлохмаченными усами и взъерошенными, частично влажными седыми волнистыми волосами, прикусывал зубами свой указательный палец, держа широко разведёнными ноги. Его возбуждённый член, розовая упругая головка которого сочилась предэякулятом, глубоко дышал, а волосатая грудь заметно поднималась и опускалась. Даже в таком вынужденно-беспомощном состоянии Ги выглядел очень сексуально. — Ты невероятно красив… — сказав это с придыханием, Янни наклонился к его губам, обхватив его лицо ладонями, очень нежно и легко их поцеловал и мягко лёг на него, оставляя свой возбуждённый член потираться в районе его промежности. — До чего же ты сладкий, мой любимый, мой невероятный папочка… — опустив одну из своих рук, заведя её к своему члену, аккуратно минуя член папочки, Янни взялся за него и беспрепятственно вошёл в его горячую попку. Гай сразу прижал его к себе своими ногами, не давая покинуть попку, и, наконец, Янни начал уверенно и твёрдо двигаться в нём, без всякого замедления.       Выжимая из него стоны, Янни настойчиво и свободно двигался в его жаркой дырочке, окончательно проникая в него до самого упора. Попка папочки полностью соприкасалась с его гладким пахом, не оставляя ни единого зазора между ними. Янни чувствовал каждый выступ, каждый изгиб, каждый контраст температуры — свои прохладные руки на горячей коже Гая, его жаркая мошонка, горячий член, его влажная дырочка, которая так охотно принимала его член. Янни сходил с ума от искренней любви к своему мужчине. Слегка изменив угол своего вхождения в папочку, Янни приподнял его на своих бёдрах. — Янни, боже!.. — по простате Гая идеально прошёлся член его любимого. — Ах!.. — волны удовольствия начали проходить от низа живота Гая до кончиков его пальчиков на ногах, и ударяя по вискам. Его горячие ладони ласкали мокрую от пота спину сына-мужа, оглаживали его торчащие лопатки, тонкую талию, распаляя его. Даже свисающий с его шеи серебрянный кулон, такой же как у Гая, был горячим и влажным от пота. — Ги, ты… — он рьяно двигался в его попке, приблизившись к его лицу, капая со лба своим потом прямо на его губы. Папочка был вне себя от экстаза, слизывая солоноватые капельки со своих губ. — Ты… — его дыхание перехватывало от переизбытка возбуждения и любви. — Ты… Каждая твоя клеточка тела, каждый… — он облизал свои губы. — Каждый волосок на теле… Всё любимо мной… — оставив поцелуй на его губах, он закончил, простонав: — Счастье моё… — А ты — моё… — сквозь зубы, на одном выдохе, мужчина прижался к своему сокровищу ещё более плотно, отчего Янни начал тереться своей гладкой грудью об его, густо покрытую волосиками, и ускоряться в его попке, обняв его за шею. — Я сейчас… — он не договорил и умолк, дрожа от невероятного удовольствия. Не обращая внимания на прилипшую к лбу чёлку, он стонал на одной ноте с любимым Гаем, пока наконец не почувствовал долгожданную разрядку. Громко закричав, он продолжил двигаться с ускоренной силой, бурно кончая в попку папочки. В этот момент Янни понял, что Гай ещё не достиг кульминации, и это стало для него новым источником страсти. Он хотел дать ему больше, желая лучшего для своего любимого, сделать этот момент их взаимной любви незабываемым. Гай спрятал своё лицо в изгибе шеи Янни и, закрыв глаза, жалобно нахмуривая брови, приближался к яркому оргазму, крепко прижимая к себе Янни. — Па-а-па… — сцеживая в него своё семя, парень ощущал, как начинает ритмично сжиматься дырочка его папочки вокруг члена. — Дай кончить, Янни, пожа-А-А-А!.. — этот кульминационный крик был очень громким, он кончил на свой животик, тем самым смазывая пространство между ним и горячим Янгменом, и в порыве совместного экстаза, дрожа, Янни, не переставая скользко двигаться в заполненной спермой попке, удерживая бьющегося в оргазме папу, захихикал, постепенно начиная замедляться в нём. — Лавину вызовешь, папа… — и поцеловав его в щёчку, расцепил свои объятия и зачесал назад влажными ладонями седые мокрые волосы папочки, бонусом поцеловал его в переносицу и меж бровей. Гай проморгался и вновь взглянул на него. Глаза Янгмена, обрамлённые длинными пушистыми ресницами, были всё ещё чёрными, без намёка на синеву. Эта особенность постоянно поражает Гая наповал. Сам же Янни, смотря в его блестящие глаза, в ярком свете люстры мог увидеть сейчас совсем едва заметную тёмно-коричневую радужку, и расширенные от возбуждения зрачки. — Если только лавину твоей спермы… — Гай был как всегда в своём эксцентричном ударе, даже несмотря на то, что Янни только что его качественно оттрахал. — Ох, папочка… — Янни смущённо и тихо захихикал. — Какой же ты у меня… — он медленно вышел из его растянутой дырочки, из которой тонкой, густой упругой струйкой начало вытекать его сперма. Привстав на колени, Янни удерживал его приоткрытую попку приподнятой, преодолевая приятную дрожь в своём теле, ведь кончил он по сути дважды: физически и эмоционально, и теперь он аккуратно собирал пальчиками свою стекающую сперму с нежной кожи попки Гая и возвращал её вовнутрь него. — Фантастический… — прошептал он. — Ты моя зажигалка! — широко и счастливо улыбнувшись, Гай протянул к нему руки. — Ложись ко мне, малыш, приведём себя в порядок чуть позже, дай нам обоим отдышаться… — он поймал своего липкого от пота, бесконечно любимого Янни, в свои объятия и расслабленно улёгся с ним, посматривая в большое окно, за которым был виден новогодний, утопающий в праздничной иллюминации Санкт-Мориц, на улицах которого всё ещё гуляли люди, ожидающие наступления нового года. Электронные часы на комоде показали 00:00 и Янни радостно воскликнул, захлопав в ладоши: — Вот это да, мы кончили к полуночи! — он положил голову на плечо Гая, чувствуя его теплоту и мягкость. Он нежно поцеловал его в щёчку, а затем, глядя в его глаза, проговорил: — Это было просто идеально, папа. Мне так повезло иметь тебя рядом. Ты что-нибудь загадал?       Гай задумался, закатив глаза и взглотнув. «Искренне желаю, чтобы мой Янни был здоров, чтобы он никогда не познал печали, страха и одиночества, чтобы наша жизнь была наполнена счастьем и любовью долгие, долгие годы…» — Я загадал. — наконец произнёс Гай, слегка улыбнувшись. — Чтобы всё, что у нас есть сейчас, кроме болезней, разумеется, навсегда осталось с нами, и мы всегда были вместе. Чтобы ты выздоровел, мой дорогой малыш.       Янни, отложив в сторону свои мысли о том, что ему тоже следует загадать что-то важное, обнял его крепче. — А я желаю, папочка, чтобы все твои тревоги остались позади, — нежно начал Янни, заглядывая в глаза Гая, — чтобы ты перестал волноваться из-за своих сновидений, которые иногда пугают тебя. Я хочу, чтобы ты всегда чувствовал себя в безопасности и знал, что я с тобой наяву. Мы вместе, и нам ничего не страшно. — Прекрасное желание, маленький мой. — утвердительно кивнул Гай, и потянулся к нему за поцелуем. — Скоро должен быть салют, поэтому прошу тебя, Янни, не пугайся.       В этот интимный момент за окном раздался оглушительный взрыв, и небо над Санкт-Морицем озарилось яркими цветами фейерверка. Огненные цветы распускались в воздухе, каждый залп поражал воображение, отражаясь в глазах Янни и Гая. Они оба замерли, лёжа поперёк на кровати ступнями к большому окну, затаив дыхание, внимая этому волшебству за окном. Брызги света, сливающиеся в едином танце, казались живыми, словно сами звёздочки спустились с небес, чтобы поздравить их с наступлением нового года. Янни, не в силах сдержать восторга, воскликнул: — Смотри-ка, папа! Это так красиво!       Гай улыбнулся, наблюдая за искрящимися огнями, которые разрывали ночное небо. Он, прижав Янни к себе, чувствовал себя самым счастливым человеком. — Это чудесно, малыш, и совсем не громко благодаря хорошим окнам. — произнёс он, глядя на своего любимого, стараясь не шевелиться, чтобы не дать сперме Янни вытечь из себя. — Нам невероятно повезло — вот так мы отмечаем завершение года. В такой обстановке, пусть и при свете… И не Лондон, но всё же… — он хмыкнул и опустил голову на матрас. Янни, всё ещё поглядывая в окно, мечтательно и устало прошептал папочке на ухо: — Я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось…