Как снежный ком

6.1.1986

      Их первая неделя прошла в ритме «дома лучше», поскольку Санкт-Мориц первые три дня накрывало снегом, и Янгмен много спал из-за обильного снегопада, время от времени просыпаясь на приём пищи, приём объятий и поцелуев папочки, и чтения книги сказок.       В день рождения своего любимого, Янгмен проснулся даже чуть позже обычного — ближе к часу дня. Приведя себя в порядок, проведя над своим лицом косметические процедуры, он, одевшись в комфортную домашнюю одежду, а это удобные серые брюки и футболка песочного цвета и накинув на себя фартук в бело-красную клетку, положил в кармашек фартука плеер, решил приготовить имениннику что-нибудь, что порадует его, хоть Гай и не любил отмечать дни рождения, но — именно через но — Янни всегда старался сделать его день рождения запоминающимся. Но пока что он решил просто занять кухню на половину дня, чтобы просто приготовить папочке именинный торт. Янгмен нечасто делал торты, разве что иногда пироги, но торты с нуля он готовил очень, очень редко. В наушниках, с громко играющей в них музыкой, и с кулинарной книгой на родном английском языке наперевес, он медленно и сосредоточённо перемещался по кухне, несмотря на то, что в его ушах играла бодрая и громкая музыка. — Янни, не надо торт! — мягко и скромно возмущался Гай, наблюдая за тем, как Янни в большой миске умело взбалтывает несколько яиц венчиком. — Я же не такой сладкоежка! — Гай понял, что Янни его не слышит. — ЯНГМЕН!!! — он закричал во весь голос.       Янни резко обернулся и вскрикнул, едва не выронив венчик, убрав наушник с одного уха и посмотрев на папу с лёгким недоумением. «Scaramouche, Scaramouche, will you do the Fandango» — на полной громкости доносилось из наушников Янгмена. Это слышал даже Гай. Любимая песня любимой группы Янни. — Что, папочка? — Янни попытался перекрикнуть музыку, не отрывая взгляда от папы. — Ты что-то сказал?       Гай нахмурился, подошёл ближе и отключил плеер, нажав на кнопку «стоп». Теперь на кухне и в ушах воцарилась тишина, а Янни продолжал вопросительно хлопать глазами. — Я сказал тебе, что не нужно никаких тортов! — повторил Гай, хотя его голос звучал уже менее строго.       Янни, который вырос без традиционного торта и именинных свечей, был в недоумении, когда узнал, что день рождение папочки будет без торта. Он уже привык, что к примеру, к его дню рождения Гай всегда заказывал для него красивый торт с любимой начинкой и обязательно со свечами. А здесь сам именинник отказывается от торта — это не укладывалось у Янгмена в голове. С каждым годом Янни всё больше нравилось задувать эти свечи, и он с нетерпением ждал возможности увидеть, сможет ли погасить их все с первой попытки. Благодаря тому, что он всю жизнь играет на блокфлейте, у него довольно сильные лёгкие, что позволяло ему справляться с этой задачей. Сам Гай с большим энтузиазмом задувал свечи на своём торте, испечённом Янни в свой 60-летний юбилей, пусть и не с первой попытки. — Но папочка, это же день рождения! Твой день рождения! — капризно воскликнул он, слегка приподняв брови, пытаясь объяснить свою позицию. — Торт… Без него как-то не по-настоящему и… — он пытался продолжить, но Гай мягко его перебил. — Да, малыш, но я больше люблю изысканный ужин, чем именинный торт, на который ты убьёшь весь день. — Гай сделал паузу на несколько минут, пристально заглядывая в большие грустные голубые глаза своего любимого. — Ужин, мой малыш, для меня всегда лучше, чем торт. Я предпочитаю наслаждаться временем, проведённым с тобой, а не задуванием свечей. Но если тебе это так ва-а-ажно… — он вскинул вверх руки и сжал губы. — Просто, малыш, ты обещал мне кое-какой подарок, и мне бы не хотелось, чтобы ты его мне делал уставшим. Меня разрывает от любопытства, каким образом ты собираешься меня баловать и издеваться надо мной с помощью верёвок.       Янни, со всей присущей ему повышенной эмоциональной чувствительностью не мог скрыть своего замешательства. Он, слегка приоткрыв свой рот, смотрел на папочку с недоумением, слегка нахмурившись, а в его голове панически перемешивались мысли от «но я же хотел приготовить торт» до «я сейчас разнесу всю кухню, и лягу рыдать на пол». Отчего Янни ответил папочке, выпалил следующее, смешав свои мысли в кучу: — Я разнесу кухню, если сделаю торт!.. — с напускной серьёзностью аргументировал Янгмен делая шаг ближе к Гаю, и на лице папы появилась добрая улыбка, и поняв, что сказал что-то не то, парень встряхнул головой и опомнился, зажмурившив глаза, вздохнув. — Ай, папа, я не то сказал… — и тут же угодил в тёплые объятия своего любимого. — Вот именно, любовь моя. — захохотал Гай, продолжая обнимать уткнувшегося в его плечо Янни, вдыхающего запах его кашемирового кардигана и сладкого, опьяняющего его разум запах кожи Гая. Он поцеловал своё сокровище в висок, совсем рядом с его ухом и предложил: — Может быть, тирамису? Или что-нибудь изысканно-гурманское, как всегда. — обнимая его за тонкую талию, Гай улыбнулся, его глаза блестели от доброты и нежности к этому милому человечку, ставшему для него подарком самой судьбы. — Я предпочёл бы провести этот день с твоими изысканными блюдами, чем жевать стандартный торт. И ещё кое-кто мне пообещал особый подарок с верёвками! — слегка сжав его плечи, он посмотрел в большие глаза Янни, теперь не такие грустные.       Теперь Янни расслабился в объятиях папочки, и, положа свои руки на его плечи, игриво захихикал, уже позабыв о своём желании весь день возиться с тортом. Он знал, что его папочка всегда предпочитал проводить время вместе, и это было важнее всех сладостей мира. — Ещё, мой малыш, я хочу эти сладкие булочки… — спустившись вниз от его тонкой талии ладонями к его попке, Гай мягко сжал его мягкие ягодицы, из раза в раз сводящие его с ума. Он прижал Янгмена к себе теснее, слегка покачиваясь вместе с ним, сглатывая свою слюну от искушения, и по телу мужчины пробежала лёгкая дрожь. — Вот эти… — Гай сжал его попку крепче, и тот тихо промычал от удовольствия, наслаждаясь тем, как ладони папочки крепко массируют его ягодицы. — Значит, мне делать тирамису? — Янни решил уточнить и возмущённо вскрикнул. — Куда мне тогда девать эти замешанные яйца, папа?! Куда?! «Мой мальчик снова вступает в спор…» — с улыбкой подумал Гай, продолжая обнимать его. Он почувствовал, как тот начинает дрожать от эмоциональной бури. — Ты взболтал белки? — он, отпустив Янни, подошёл к кухонному острову и заглянул в миску, и увидел не белую кремообразную массу, а жидкую и бледно-жёлтую и удивился. — Малыш, а это точно белки? Похоже на омлет… — он прищурившись, с подозрением медленно спросил Янни. Тот быстрым шагом метнулся к папе. — А что это, по-твоему? — схватив миску и чуть не расплескав её содержимое, осмотрев его внимательно, Янни, сменив выражение лица с раздражённого на разочарованное, нахмурив свои брови, и, едва не расплакавшись, растроенно ответил: — Я смешал все яйца! — и с рыком скрестив свои руки на груди, выпалил, отвернувшись от папы: — Вот и сиди без своего тирамису! И без торта… Вообще голодный сиди! — Янни в этот момент почувствовал прикосновение тёплых и крепких рук на своих плечах, и несколько поцелуев. — Ну, мой сладкий, успокойся… — тихо и сочувственно произнёс он, прижимая Янни к себе, вновь нежно обняв за талию и прижался лбом к его затылку, вдыхая тонкий запах лаванды, зарывшись носом в его мягкие локоны. Гаю всегда очень больно, когда его малыш начинал дрожать и плакать. — Сиди голодный, всё, я ничего не сделаю, совсем ничего! — по щекам Янгмена потекли слёзы и его колотило от злости на самого себя. Он почувствовал, как папа настойчиво толкает его вперёд, и он, сделав первый шаг вместе с папой, вышел из кухни и медленно пошёл с ним в гостиную, на том же первом этаже, где располагался мягкий клетчатый серый диван и полупустой белый книжный шкаф.       Гай бережно поддерживал его за тонкую талию, помогая сесть на диван. В гостиной было вполне тепло и уютно, несмотря на то, что камин находился на втором этаже. Большие окна щедро пропускали лучи зимнего солнца, которые окрашивали в тёплые оттенки кружевные занавески и деревянную облицовку стен. Ощутив, как напряжение его любимого немного спало, Гай решил развеселить и успокоить Янни. Янни всё ещё тяжело вздыхал, вытирая мокрые щёки. — Не расстраивайся, звёздочка, всё хорошо! — Гай усадил Янни к себе на колени, и тот, несмотря на слёзы, попытался улыбнуться. — Мы всегда можем найти другое применение этим яйцам, не обязательно готовить тирамису или торт… — он взял Янни за руку. — Давай выпьем чаю или кофе, зачем так торопиться? — другой рукой Гай начал развязывать фартук Янни, завязанный красивым бантиком. Но Янни не реагировал, он уставился в одну точку, в самый угол гостиной, где стоял напольный светильник на тонкой ножке и с розовым ровным плафоном. — Посмотри на меня, Янни… — тихим голосом умолял Гай, бережно сняв с него головы наушники и этот фартук, в кармашке которого на паузе лежал плеер. Всё это он положил рядом, и притянул сына-мужа к себе. — Я просто… — начал он, но слова застряли в горле, и он лишь виновато посмотрел на папочку. — Просто отвлёкся, дорогой, ничего страшного… — Гай потянулся к его щеке и поцеловал её, специально сильнее уткнувшись в неё носом. — Ты сам прекрасно знаешь, Янни, сокровище моё, что лучшее для меня в этот день — это ты сам. И самый главный подарок в моей жизни. — он обнял любимого крепче, прижимая его за плечо и талию. — Главное же что, малыш? Что ты со мной… — Гай расслабленно вздохнул, когда Янни кивнул, обнял его в ответ за плечи и поцеловал в бровь. — Может, прогуляемся? А потом ты устроишь мне свой сюрприз. — игриво захихикал Гай, предвкушая и гадая, как же его сокровище будет его баловать. — Я могу сначала сделать панкейки для тебя, пап. — скромно улыбнувшись, Янгмен уткнулся лбом в его висок. — Не хочу никуда выходить, я хочу этот день провести здесь. — Но мы ещё за этот год никуда не выходили!.. — папа попытался возразить и взглянул на лицо Янни, пристально всматриваясь него, высматривая любой намёк на обиду или плохое настроение. Но, этого не было. — Мы можем сделать это чуть позже! — с настойчивостью произнёс Янни, встречаясь глазами с папочкой. — Почему бы нам с тобой просто не остаться вдвоём, в нашем уютном уголке? Я сделаю тебе… — он сделал паузу, задумавшись, — панкейки, а потом мы посмотрим, как снег падает за окном и поговорим обо всём на свете. А затем… — вновь выдерживая паузу, он интригующе улыбнулся и, заглядывая в пронзительно-чёрные глаза любимого, Янгмен облизал свои пересохшие пухлые губы. Папочка всегда понимающий его с полуслова, и знающий, как его успокоить, улыбнулся ему в ответ и потянулся за поцелуем, нежно и благоговейно касаясь его губ, специально задев при этом его мозоль на верхней губе от мундштука блокфлейты, отчего по худому телу Янни пробежала приятная дрожь, и тот мягко отстранился от губ папочки. — Договорились, мой любимый именинник? Мой папочка… — он продолжал улыбаться. — Прекрасная мысль, малыш. — игриво нажав на его кончик носа указательным пальцем, Гай в ответ услышал милый смешок своего сына мужа. — О! Сегодня разве опять идёт снег? — и повернул голову к окну, ахнув. — Какой крупный! — Гай услышал хохот сына и вновь посмотрел на любимого. — Я про снег, разумеется! — Да, я понял, ты имел в виду снег! — радостно воскликнул Янни, его глаза засияли от восторга, а на лице появилась лёгкая грусть, когда он наблюдал за падающими снежинками. Этот снег, такой лёгкий и пушистый, словно перина, укрывал землю, но через несколько часов он снова растает, оставляя после себя грязно-белую рыхлую кашу. Будучи чистюлей, Янмен уже не мог выносить это состояние снега, опасаясь, что грязные брызги испортят подол его кремового пальто. — Я на кухню, а ты, любовь моя, — он нежно поцеловал Гая в переносицу, и тот с удовольствием закрыл глаза от удовольствия, — подожди меня наверху.       Спустя некоторое время, когда панкейки были готовы, Янгмен с деревянным подносом в руках поднялся на второй этаж. На подносе он держал тарелку с несколькими пышными и горячими панкейками, вилки с ножами, банку Нутеллы и две чашки кофе: одну — с чёрным кофе, другую — со сливками. В свой кофе со сливками он решил не добавлять сахар, так как уже добавил туда пару ложек Нутеллы. Янгмен мельком осмотрел небольшую гостиную, освещённую мягким солнечным светом. В камине у окна потрескивали языки пламени, между двумя диванами, угловым и обычным стоял журнальный столик с книгой сказок и корзинкой с конфетами. Однако, когда он зашёл в спальню, то увидел только плюшевого медвежонка, который спокойно отдыхал среди подушек на аккуратно заправленной кровати. — Папочка, милый, панкейки готовы! — с лёгким волнением воскликнул Янни, не представляя, где может быть его папа. Он уже собирался поставить поднос на большой комод в спальне, чтобы проверить туалет и ванную комнату, как вдруг услышал голос из зала: — Я здесь, у окна, малыш! — раздался бодрый и громкий голос за диваном у окна, и Янни, держа поднос в руках, направился к источнику звука. Оказалось, что его папа был совсем рядом: он сидел на деревянном дощетчатом полу, у окна, закутанный в большой красный мягкий плед с яркими жёлто-оранжевыми цветами. — Садись ко мне, я постелил подушечку для твоей попки. — Папа, ты как меня напугал своим отсутствием! — Янни поставил поднос на пол у окна и устроился на небольшой подушечке. Гай сразу заботливо укрыл его пледом, в уютное и любимое тепло. — Извини, что напугал… — он поцеловал своего большого мальчика в макушку, когда тот удобно устроился на его плече. — Лучше посмотри, как красиво: падает снег, и светит солнце. — Гай обнял его за талию, притягивая к себе ближе, и Янни с улыбкой начал смотреть вместе с папой в огромное окно, которое занимало всё пространство от пола до потолка. — Это так красиво, папа!..       Янни не мог скрыть искреннего восторга, любуясь крупными снежинками среди яркого солнца. Для него это было чудом природы, когда снег падал не в пасмурную погоду, а вот так, когда на небе были лишь обычные облачка, в которых, казалось, откуда бы взяться снегу. Даже припорошенные снегом ёлки недалеко от их дома за окном, растущие на склоне к озеру, приобрели какой-то особый, сказочный вид, не такой, как в первый день их прибытия сюда несколько дней назад. — Всё ещё не хочешь прогуляться, малыш? — нежно смотря на своё сокровище, Гай, продолжая держать его за талию, начал играть с его седой прядью в чёлке, накручивая её на свой тонкий палец, и усмехнулся, когда Янни в ответ лишь мягко помотал головой и смешно сморщил свой нос, показывая своё намерение остаться сейчас здесь, в тепле. — Ты знаешь, папа, я бы с удовольствием, но… — Янни взглянул на папу, и погладил его по слегка морщинистой щеке, и большим пальцем прошёлся по его колючим пушистым усам и тонким губам. — Мне так нравится здесь, внутри. Вон, снег падает, а я упал в твои объятия и могу сидеть с тобой в тепле и есть панкейки! — Ой, они такие аппетитные… — Гай взял тарелку с четыремя панкейками, щедро намазанными Нутеллой, и поднёс её к своему носу, вдыхая их сладкий аромат, закатывая глаза от искушения. — Видишь, малыш, а ты расстраивался, что у тебя ничего не получилось. — поставив тарелку обратно, он не заметил того, что запачкал кончик носа шоколадно-ореховой пастой. Но это быстро заметил Янни и захихикал. — Что такое, малыш?.. — Гай был застигнут врасплох, и Янни всегда приходил в приятный детский восторг от этого состояния папочки, ему всегда нравилось, когда его сильный и уверенный в себе мужчина теряет всю свою уверенность и бдительность, становясь уязвимым и трогательным. — Какой же ты сейчас смешной! — он продолжал хихикать, любуясь папочкой, чей кончик носа был испачкан почти идеально круглой точкой шоколадного цвета, а лицо выражало лёгкое удивление. Гай с растерянной улыбкой внимательно смотрел на своё хихикающее сокровище, в удивлении вскинув вверх свои дугообразные аккуратные брови. — Ты испачкал свой нос! Папа, какой ты смешной!.. — Янни, счастливо улыбаясь, шёпотом пытался сказать, насколько сейчас прекрасен его папа, но не договорил, и лишь влюблённо продолжил смотреть на него. Он обхватил руками папочку под пледом за его талию, и уткнулся подбородком в его плечо, и думая «он остаётся очаровательным даже с перепачканным носом!». — Ты испачкал нос, дай мне его облизать, пап. — Ой… — глупо улыбнувшись, Гай потянулся к нему и позволил слизать с кончика своего носа сладкое пятно, ощущая на нём мягкий тёплый кончик языка Янни. — Знаешь, я и не заметил, как испачкался… — его нос поцеловали мягкие пухлые губы, и мужчина захихикал в ответ, слегка всхрюкнув, тем самым вызывая ещё больше игривого хохота от Янни. — Люблю тебя таким… — прошептал Янгмен и не смог сдержать широкой улыбки, обнажив дырку от зуба сбоку, которой он не стеснялся ровно до того момента, когда ему о ней напомнили на фотопробах в модельном агентстве, но Гай сумел убедить его в том, что он прекрасен даже с этим маленьким нюансом. Он прижался крепче к своему любимому, и обнял его так искренно, будто Гай был большим плюшевым медведем. — Я так счастлив, счастлив, счастлив, счастлив… — продолжал он шёпотом как мантру, тихонько покачиваясь с ним из стороны в сторону. В сердце Янни всегда кипела любовь к нему, и он не мог сдержать это чувство, оно переполняло его до краёв. Потянувшись к губам Гая своими, он накрыл их лёгким поцелуем, совсем тихо чмокнув. — Люблю тебя таким… Уютным, тёплым, сладким, домашним… — А официозным, малыш? — тихо спросил Гай, заглядывая в его полные нежности голубые блестящие глаза, и поправил на его левом плече плед. — И официозным, когда ты безупречен, и голым, когда ты такой страстный, развязный… У тебя отличное чувство моды, ты всегда выглядишь так хорошо и безупречно… — горячим шёпотом ответил Янни и потянулся к тарелке с намазанными Нутеллой панкейками. В Гае он действительно любил всё, для Янни даже голос Гая звучал прекрасно, а в этих чёрных глазах он был готов утонуть.       Отрезав от одного из четырёх панкейков ножом кусочек, он поднёс его ко рту папочки. — Открой свой ротик пошире, любовь моя, а-а-ам… Какой ты у меня молодец, папочка! — Янгмен с искренним восторгом наблюдал за тем, как его любимый взял и съел первый сладкий кусочек. — С днём рождения, мой самый молодой папочка… — чмокнув его в щёчку, он уже отрезал второй кусочек. — Спасибо, Янни, ты мой самый лучший подарок, о каком только можно мечтать. — прожуя с румянцем на щеках второй кусочек, он запил приторную сладость горьким чёрным кофе. — Но меня ещё рано поздравлять, ты знаешь? В теории, я ещё пока не родился.       Большие глаза Янгмена округлились и он, приоткрыв от удивления свой рот, вновь с огромным недоумением смотрел на папу. — Как так, папа?.. Тебе же сегодня исполнилось шестьдесят два года! Как это — не родился?.. — Янгмен ничего не понимал. Гай мягко улыбнулся, наблюдая за недоумением своего сына, и решил понятно объяснить. — Смотри, малыш. — он показал на свои наручные часы: они показывали половину четвёртого дня. — Видишь, который час?       Янни заинтересованно кивнул и Гай продолжил: — От твоей бабушки я когда-то давно узнал, что я родился в 18:10. И рассказала, что за час до моего рождения она пила чай! — он захохотал, поцеловав Янгмена в щёчку, но тот лишь вздохнул. — Что-то не так, звёздочка моя?.. — он взял сына за руку. — Хотел бы я знать, во сколько часов родился я на свет… — он грустно опустил взгляд в пол и нахмурился.       Гай только лишь молча обнял его в ответ, понимая, что время появления на свет его сокровища останется навсегда тайной. Чтобы как-то подбодрить Янни, Гай начал перебирать в памяти события своей жизни, вспоминая о том, чем он занимался сам в тот день, когда родился сам Янни. Гай углубился в свои воспоминания, стараясь восстановить детали того особенного дня — день, когда на свет появился его любимый Янни. Двадцатое января, тридцать шесть лет назад… Он точно помнил, что на улице стоял довольно сильный, внезапно начавшийся снегопад, за короткое время покрывший город толстой белой пеленой, об этом даже писали газеты. В то время у него был первый автомобиль — чёрный новенький Ford Pilot, на котором он из-за навалившегося снега не мог выехать с места своей работы домой, в Мэйфер, где уже проживал пять лет. Дом на Литтл Динс Ярд с огромным трудом он арендует только через четыре гогда. — Представляешь, кажется, в день, когда ты появился на свет, я был в Лондоне и откапывал от снега свою машину, чтобы уехать домой… — задумчиво произнёс Гай, слегка прикрыв свои глаза, словно проматывая события того дня, боясь ошибиться. — У меня была маленькая и очень манёвренная машинка, «Форд Пилот», но она не справилась со стихией!       Делая глоток сладкого кофе, Янни был не в силах сдержать смех, представляя, как его элегантный молодой папочка в вечернее время у Королевского судного двора раскапывает голыми руками снег вокруг своего автомобиля, возможно даже ругаясь и негодуя, его чёрное пальто из-за снега превращается в белое, а некогда причёсанные аккуратно уложенные волнистые волосы — в неаккуратную копну. — Ха-ха, папа! — он поставил чашку кофе обратно на деревянный поднос, облизывая свои сладкие губы. — Я видел твои фотографии, когда тебе было двадцать шесть лет. Такой красавчик, и… вдруг весь в снегу! — Янгмен не мог перестать смеяться, и его возлюбленный вновь начал переживать, что у его дорогого человека может случиться припадок, и смех станет долгим и неконтролируемым. С Янгменом такое случалось часто, и иногда после этого его тело сотрясала дрожь, а глаза закатывались. Однако чаще всего он просто терял сознание, а после становился очень вялым. Даже сам Янни не знает, что может произойти с ним из этих двух зол после неконтролируемого смеха. Именно поэтому Гай старается не доводить их редкие ссоры и споры до стресса, расстройства или гнева со стороны Янгмена. К сожалению, такие состояния тоже могут вызвать у него «короткое замыкание», и он может упасть в короткий обморок. Янни уже несколько раз испытывал на себе такие припадки в прошлом году — после смерти тётушки Агнес и во время отдыха в Риме, когда от горя по тётушке, злости на дядюшку и истерики его трясло, рвало, и он терял сознание. — Ладно, ладно, малыш, — Гай начал гладить его мягкие ореховые волосы, — не стоит так увлечённо смеяться, но соглашусь, это было бы очень забавно со стороны в тот вечер наблюдать за тем, как я голыми руками раскапывал свою машину чтобы выехать на дорогу. Но я и не представить себе не мог, что в тот день для меня родишься ты. — он поцеловал его в уголок рта и подал своей звёздочке кусочек панкейка и взял в свою руку чашку сладкого кофе. — Ам, Янни? — А-ам… — послушно открыв рот, Янни принял лакомство, плотно обхватив зубья вилки своими пухлыми, слегка перепачканными шоколадно-ореховой пастой губами, и затем отхлебнул из своей чашки несколько глотков кофе. — Тебя ждёт прекрасный подарок от меня, папочка. — вновь мило улыбнувшись, он подмигнул и Гай ощутил волну возбуждения, идущую от живота вниз, в район паха, заставляя напрячься члену, в момент когда Гай снова задумался о подарке с верёвками. — На самом деле, это так интересно, странно и забавно… — задумчиво произнёс Янни, проглотив кусочек панкейка и запивая его глотком кофе. — Что же? — мягко спросил его папа. — Что в тот день, когда ты раскапывал свою машину, где-то в Лондоне родился я. — легонько моргнув своими длинными пушистыми ресницами, Янгмен вновь прижался к нему, обнимая его крепче. — Жизнь такая удивительная… А потом через двенадцать лет мы с тобой встретились, неосознанно, а спустя ещё несколько лет стали семьёй… — прошептал он.       Гай с улыбкой допил свой кофе и поставил пустую чашку на поднос. С огромным удовольствием он обнял Янни в ответ и промычал от удовольствия. Его жизнь была полна удивительных событий, взлётов и редких падений, но этот милый и искренний парень, сидящий рядом с ним, стал самым великим чудом из всех, что ему довелось встретить. — Дважды верно. — произнёс Гай, склонившись к лицу своего сокровища, чтобы встретиться с его глазами. — Я не мог знать, что спустя столько лет ты станешь светом в моей жизни. Наверное, я тебе это уже говорю каждый свой день рождения. — легонько усмехнулся он, потеревшись носом об его щёчку. — С тобой всё так… как надо. Даже то, как мы с тобой кормим друг друга этими замечательными панкейками.       В ответ Янни лишь молча улыбнулся, соглашаясь с его словами и, не говоря ни ничего, спрятал лицо в изгибе шеи Гая. Гай же продолжал обнимать его, нежно поглаживая своё сокровище по изящной спине, ему не терпелось покрыть её поцелуями и засосами, пройтись языком по линии позвоночника, ощущая тёплую и нежную кожу, опуститься до ложбинки и… Янни потянулся к его губам, ловя их в свои, игриво к ним прикасаясь и снова причмокивая. — С тобой, папочка, я чувствую себя так, будто я наедине с самим собой. Мы с тобой нашли друг друга в этом огромном мире… — прошептал Янни, когда их губы разъединились. — Это настоящая магия… — Да, магия, магия… — тихо повторил Гай, вновь припадая к его сладким пухлым губам. — Я до сих пор не могу поверить, что с тобой всё в порядке. Иногда мне кажется, что это всего лишь сон… — ПАПА! — твёрдо и громко одёрнул его Янни, уже не в силах слышать сомнения его папочки в реальности происходящего. — Ты снова чувствуешь что-то странное?.. — он снова насторожился, беспокоясь за его состояние. Янгмен сочувственно сжал его руку, опустив брови и слегка надув губы. — Извини, малыш… — Гай в замешательстве помотал головой, растрепав свои непослушные седые волнистые волосы. Несколько прядей попали ему в глаза, и он поспешил поправить длинную чёлку, сдвинув её набок. — Я чувствую кое-что… — Папочка… — совсем тихо прошептал Янни, даже не шевеля губами, и заглянул в его чёрные глаза, ища в них намёк на страх. В тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров в камине, он слышал, как сердце его любимого папочки стучит громко и отчётливо, а сам он делал громкие и глубокие вдохи. — Что ты чувствуешь?.. — Вот здесь, — Гай направил руку сына-мужа, что накрывала его ладонь, к своему напрягающемуся от возбуждения члену, — ты чувствуешь это?.. — с притворной тревогой прошептал он, и не смог не улыбнуться. Гай скинул на пол со своих и с плеч Янгмена плед, и толстая ткань сложилась неказистой гармошкой на тёмном деревянном полу. — Па-а-а-па, боже… — засиял Янгмен и, продолжая массировать ладонью сквозь лёгкую ткань его чёрных брюк член, уложенный вниз. Папа судорожно вздохнул, наслаждаясь долгожданной лаской. Он испытывал голод по Янни, ведь сексом они занимались целых шесть дней, и всё это время они вместе обходились только уютными объятиями и ленивыми поцелуями. Но сейчас Гай был заинтригован предстоящим сюрпризом своего сокровища. — Я тоже хочу тебя, папочка, — начал Янни, массируя его член, который уже туго упирался в ткань нижнего белья с брюками, — ты давно не заходил ко мне в гости… — пройдясь языком по линии его нижней челюсти, он глухо промычал. — А я чувствую, как сильно ты хочешь меня, папочка… — Всего несколько дней… И если ещё раз так сделаешь, малыш… — задыхаясь от возбуждения, Гай пытался сформулировать мысль. — То мы с тобой начнём заниматься любовью прямо здесь, на полу…       Янни мечтательно вздохнул, представляя, как его любимый уверенно и нежно входит в его попку прямо на полу, перед этим большим окном, и как он сам прислоняется горячим телом к холодному стеклу, но у Янгмена были свои планы на сегодняшний секс. Он встал на ноги и протянул руки папе, помогая тому подняться, преодолевая возбуждение. — Пошли в спальню, папочка. — слегка ущипнув его за щёчку и поцеловав его в губы, легонько прикусив его нижнюю губу, Янни нежно взял его за руку и повёл в спальню, где прямо перед ним из верхнего выдвижного ящика широкого во всю стену комода под зеркалом напротив большой кровати вытащил две заранее подготовленных смотанных верёвки и свой шёлковый шейный платок. Тяжело дыша, держа своего любимого за талию, Гай пощупал верёвки. Это была мягкая, толстая, и не очень грубая верёвка, поделённая на две равные части. — Ты… — Гай колебался, его разум метался от возбуждения, он помнил, что Янни хотел его руки привязать к изголовью кровати, но он хотел наплевать на эти игры и просто впиться в нежную кожу своего сына-мужа. — Ты меня сразу привяжешь к кровати, или сначала позволишь своему папочке насладиться каждым дюймом твоего прекрасного тела?.. — не дождавшись ответа, он прижался своими губами к его пухлым, полуоткрытым губам, притянул его за тонкую талию к себе обеими руками и, потираясь вместе с ним возбуждёнными членами друг об друга, почувствовал лёгкий кивок головой. — Чуть-чуть… — обнимая папочку за шею, игривым шёпотом сказал Янни, на долю секунды оторвавшись от его губ и снова вернувшись к ним, стараясь не стукнуться зубами. Он прислонился ладонью к горячей, совсем слегка шершавой щеке Гая, не отрываясь от поцелуя, большим пальцем поглаживая его скулу. Во рту папочки было сладко после панкейков с шоколадно-ореховой пастой, и Янни, запуская свой язычок в его рот, настойчиво и жадно наслаждался остатками сладости на его нежном языке. Их языки ласково переплетались, по всему телу Янгмена пробегали мурашки от скользко-бархатистой текстуры языка его мужчины. Со стороны могло показаться, что Янни вот-вот потеряет сознание от переполняющих его чувств. Его язык нежно ласкал язык папочки, а горячие ладони властно сжимали его мягкое и приятное тело, проникая под ткань домашних серых штанов. Другая ладонь крепко обнимала и поддерживала его за спину, тоже касаясь кожи под одеждой. Под пальцами Гая едва ощущались позвонки, он слегка массировал один из них сквозь бархатную бледную кожу. Рука Гая, нежно касаясь его спины, скользнула вниз. Он слегка шлёпнул Янгмена по ягодице, что вызвало у того громкий стон. Затем Гай приподнял его бедро, и Янгмен, повинуясь страсти своего любимого, обвил ногу вокруг его талии, практически повиснув на его плечах. Страстно сжимая его стройное бедро, Гай облокотил его на ближестоящий комод, продолжая наслаждаться губами Янни и его горячим дыханием у щеки. В спальне царила тишина, и лишь только вздохи и поцелуи нарушали её. Янгмен убрал одну руку с плеч папочки и опёрся ею о деревянную рыжую поверхность комода для большего равновесия.       Оторвавшись от его губ, Гай настойчиво развернул его лицом к зеркалу, стянув с Янни его домашние штаны, под которыми не было трусиков и отбросил их направо, в сторону большого окна. Янни, смотря сквозь свои длинные пушистые ресницы, приоткрыв свои пухлые губы, наблюдал за отражением в зеркале и наслаждался губами папочки, покрывающих его шею. Он слегка наклонил в сторону голову для удобства папы, и продолжал наслаждаться мягкими губами и колючими пушистыми усами на коже его шеи и тем, как плавно двигается копна седых волнистых волос, спускаясь к его правому плечу. Мужчина слегка оттянул в сторону ворот комфортной обтягивающей футболки песочного цвета и начал покрывать торопливыми поцелуями его плечо, чуть покусывая. Янгмен стонал от наслаждения и прижимался к папочкиному члену своей попкой, который, к сожалению, пока что был спрятан за чёрной тканью домашних штанов. Тем временем, покрасневшие и вспухшие от поцелуев губы Гая переместились к его уху, специально щекоча чувствительную кожу усами, пока Янни слегка вилял своей попкой, не отрываясь от члена папы. Гай же взглянул на зеркало и встретился взглядами с Янни, и тот, наслаждаясь поцелуями, задорно улыбнулся и прошептал в адрес своего любимого именинника: — Красавчик… — по его телу пробежали крупные мурашки, когда губы папочки схватили его мочку и начали нежно посасывать её. — Аа-ах… — его глаза потемнели от прилива эмоций. Сильные и такие любимые руки прижали парня к папочке и тот, прислонившись спиной к любимому, был крепко обхвачен обеими руками папы и снова промычал от удовольствия. — Да, малыш, ты — мой красавчик. — шептал Гай, стягивая с него футболку. Янни остался полностью обнажённым, с растрепавшимися волосами, и это придавало ему особый, возбуждающий шарм. Гай положил ладони на тонкую талию Янни, осыпая его плечи поцелуями, не боясь повредить нежную бледную кожу. Он медленно, очень медленно, провёл ладонями вниз по животу, к грубому шраму, ведущему от пупка к лобку. Проведя по нему, он начал медленно подниматься обратно к груди Янни. Она не была плоской, как можно было бы ожидать от его стройной фигуры, а слегка выпирала, и её можно было схватить руками, если приложить усилия, и сжать, как его мягкую, аппетитную попку. — Сильнее, да… — прошептал Янгмен, прикусив губу и откинув голову назад, прижимаясь затылком к плечу папочки. Он глубоко дышал, наслаждаясь прикосновениями горячих пальцев, которые нежно ласкали его грудь, переходя к розовым соскам и сжимая их чуть сильнее. Затем они возвращались к груди, чтобы повторить ласки. От этого член Янгмена очень туго стоял и уже плотно был прижат к его плоскому животику. Губы Гая в это время не отрывались от его плеч, раз за разом оставляя на бледной нежной коже розовые и пурпурные отметины, опаляя их горячим дыханием, не в силах оторваться от его тела, которое Гай считал самым идеальным из всех, самым красивым. Он продолжал сминать его грудь и соски до тех пор, пока сама грудь не покраснела от пальцев мужчины, а соски не затвердели и стали алыми. «Мне пора подготовить моего мальчика…» — собравшись с мыслями, Гай слегка отстранился от Янни, чтобы снять кардиган. Затем он вновь прижался к своему любимому, чувствуя, как его горячая кожа охлаждается от тепла Янни. В воздухе витал аромат мускуса и пота, который лишь усиливал возбуждение Янни. Гай же был полностью погружён в опьяняющий запах своего мальчика. От Янни исходил аромат лаванды и чего-то молочного. — Ты так прекрасен… — прошептал Гай, его голос дрожал от возбуждения. — Я не могу поверить, что ты мой мальчик, судьба моя… — продолжая целовать его плечи, он мягко подтолкнул его к комоду и нагнул его, чтобы тот опирался о его деревянную поверхность локтями. На комоде мирно ожидали своей очереди верёвки и шёлковый платок, и Янни, взявшись крепко за один из мотков, судорожно выдохнул, когда губы папочки, пройдясь мягкой дорожкой по всей длине позвоночника вниз, не задерживаясь у поясницы, поцеловали его в каждую ягодицу, а потом зубы Гая слегка прикусили чувствительную кожу у его жаждущей дырочки. Янни прогнулся в пояснице для лучшего доступа языка папочки и, сразу почувствовал, как уверенно его нежные мягкие ягодицы сжали горячие ладони, и влажный тёплый язык настойчиво проник в попку. Янни сразу расслабился, позволяя языку Гая проникнуть глубже. Он уже чувствовал, как колючие усы слегка щекотали его влажную кожу, играя на контрастах «приятно-щекотно». Подняв левую ногу, Янгмен, с силой прикусив верхнюю губу, поднял взгляд, встретившись со своим отражением в зеркале: разлохмаченный, разгорячённый, с налипшей на лоб чёлкой, с алыми губами и тёмными как у папочки глазами, он дышал одновременно и ртом и носом, вдыхая запах рядом стоящего букета из красных роз и пионов, а его серебряный медальон на шее с отчеканенными профилями — его и папочки, периодически звонко брякал по деревянной столешнице. Он закрыл глаза, чувствуя, как язычок Гая продолжает свою нежную, но настойчивую работу, подготавливая к кое-чему грандиозному. Его тело дрожало от предвкушения, а сердце билось так громко, что, казалось, его эхо разносилось по всей комнате.       Гай, чувствуя, как его мальчик реагирует на каждое разлизывание, замедлил свои длвижения языком в Янни, но не вышел из него, продолжая смачивать стенки его попки. — Папочка, растяни… — всхлипнул он от наслаждения и жара внизу своего животика, — растяни удовольствие, по… пожалста… Я хочу поиграть с тобой…       Папочка услышал этот тихий, дрожащий от возбуждения голос и почувствовал, как его собственное тело ещё больше откликнулось на просьбу Янни. Он медленно вынул язык, оставив попку своего любимого мальчика слегка приоткрытой и влажной, и поднялся, чтобы встретися с его взглядом в зеркале. Его руки всё ещё крепко держали Янни за тонкую талию, а тонкие алые губы были блестящими от слюны. — Я помню, ты хочешь поиграть… — улыбнулся Гай, прошептав. Его голос был низким и хриплым, он едва сдерживал себя, чтобы не накинуться на своё сокровище как голодный зверь. — Сделаем это красиво… — он одной рукой взял чёрно-золотой шёлковый платок с комода, аккуратно сложив его, чтобы завязать глаза Янни. Он только собрался накрыть этим платком его глаза, но Янни его остановил. — Папа, нет, нет, не так, не так!.. — жадно выхватив платок из рук именинника, он опустил ногу на пол, на пару шагов отойдя от комода. — Не так всё, папа, ложись на кровать!.. — капризно скомандовал Янни. Это было очень в характере Янгмена. От возбуждения он не контролировал себя эмоционально, и все его чувства, как и он, были оголены. — Ложись на кровать!       Слегка удивлённый Гай, не сопротивляясь, медленно отступил к кровати. Его глаза не отрывались от Янни, чей возбуждённый член стоял крепко и почти прижимался к животику. Нежно улыбающийся Янни внимательно наблюдал за тем, как папочка, всё ещё в брюках, ложится на середину кровати, раскинув ноги, со взглядом полным любопытства и вожделения. — Ты готов, любовь моя? — поправив платок, взяв верёвки, он с грацией направился к папе и, перекинувшись через его мягкий животик, своими яичками слегка касаясь кожи, покрытой волосками, положил свёрнутые верёвки права от Гая и аккуратно повязал ему платок на глаза, убеждаясь, что хитрый папочка не подглядывает. — Готов… — Я ничего не вижу, малыш… — с лёгким сожалением капризно протянул Гай, нащупывая его бёдра, но Янгмен мягко убрал его руки со своих бёдер и, взяв сначала правую руку Гая, другой рукой продел верёвку в сквозной резной узор изголовья кровати. Он аккуратно повязал верёвку на запястье Гая, не туго, но так, чтобы тот не мог случайно освободиться. То же самое он проделал со второй рукой Гая. — Тебе понравится, папочка, обещаю… — игриво и легко ответил Янни, завязывая второй бантик.       Теперь руки Гая, привязанные на короткие верёвки к изголовью кровати, согнутые в локтях, лежали по бокам от его головы, но он не мог дотянуться до желанного тела и обнять его, схватить за нежную кожу, и тем более не мог соединить свои руки вместе. — Ну и зачем мне руки, если я не могу ими до тебя дотронуться?.. — всхлипнул Гай, ощущая, как Янгмен молча стягивает с него брюки и нижнее бельё.       Гай оказался в беззащитном положении, но это только сильнее распаляло его. В его голове одна за другой возникали мысли о том, что сейчас будет делать Янгмен, с чего он начнёт, и это лишь усиливало возбуждение мужчины. Он ощутил, как Янни отодвинулся немного назад, к его коленям, и как его ловкие пальчики расстегнули пуговицу и ширинку на его брюках. Одним движением они стянули их вместе с нижним бельём, и Гай почувствовал лёгкую прохладу. Вскоре он простонал и выгнулся, ощутив на своём члене горячие губы своего сокровища. Жар и влажность его рта вызвали у него бурю эмоций, которые усиливались темнотой вокруг. Гай мог лишь с помощью своего музыкального слуха слышать и анализировать движения своего любимого, ощущать его прикосновения. Янгмен продолжал ласкать его возбуждённый член, а бедный Ги мог лишь полагаться на свои чувства. — Ты уже издеваешься над своим бедным папочкой… — прошептал Гай, наслаждаясь умелыми движениями языка своего мальчика, влажным ротиком и его горячим дыханием. — Угу… — с довольной интонацией ответил Янни, не отрываясь от члена, создавая приятную вибрацию, от которой Гай даже слегка вскрикнул от удовольствия. — Боже, малыш!.. — он хотел опустить руки и потянуться к голове Янни, но его остановили верёвки, и мужчина недовольно простонал. Вскоре он почувствовал на своём стройном бедре ощутимый болезненный шлепок, и, как ни странно, это даже понравилось Гаю, его член ещё больше отозвался и окреп во рту любимого. — Мне нравится… — Гай сейчас ощущал себя пассивным, покорным, несмотря на то, что в данном случае пассивен только его мальчик, в которого он сейчас мечтал войти больше всего на свете, ведь для Гая это совершенно естественно и обыденно: быть доминантным и активным с Янни. Но везде бывают исключения, а в данном случае, у мужчины, распластанного на кровати с завязанными глазами и зафиксированными руками, происходил небольшой когнитивный диссонанс. — Как там твоя попка, малыш?.. — тонким голосом спросил он, слегка двигая бёдрами в такт движениям головы Янни.       Янни с чавкающим звуком оторвался от его члена, выпустив его изо рта и, Гай почувствовал, как член шлёпнулся об его пах. — Ждёт своего хозяина… — игриво, и очень чувственно прошептал Янни, целуя его член в уздечку, слегка задевая её усами.       Гай довольно хмыкнул при слове «хозяин», улыбнувшись лишь одними уголками своих губ. — Я весь в нетерпении осуществить эту встречу, милый. — разминая свои кисти рук, Гай постарался освободить свои запястья, но его попытки были тщетными. — Сначала, мой милый Ги, я хочу поиграть с тобой!.. — с детской непосредственностью отозвался Янни и вновь легко шлёпнул его, но теперь по другому бедру. — Не бей меня… — прошептал он, с ужасом осознавая, что эту фразу он сказал в адрес своего сына. — Не бью. — посмеиваясь, Янни легко накрыл его губы своими и сладко их поцеловал, потеревшись с ним кончиками носов. — Тебе нравится, я вижу! — и увидев кивок, Янни с силой схватился за его соски, и Гай закричал, но не от боли, а от удовольствия, которое на тонкой грани балансировало с болью. Возбуждённый и полный азарта Янни продолжил свои игры, то слегка пощипывая, то сжимая соски Гая, вызывая у того смесь боли и наслаждения. Гай, несмотря на свои попытки сохранить контроль и представить выражение лица своего большого мальчика в данный момент, всё больше погружался в пучину новых чувств, которые он ещё не испытывал. С закрытыми глазами чувства обострялись, а его тело, привыкшее к доминированию, теперь полностью подчинялось желаниям Янгмена, и это было невероятно возбуждающе. Член Гая требовал продолжения, а сам он ёрзал бёдрами, пытаясь наткнуться на влажную и подготовленную дырочку Янни, но пока только касался бархатной нежной кожи ягодиц Янни. Гай слышал, как его собственное сердце бьётся так громко, что, казалось, его стук разносится по всей спальне, в большое окно которой сквозь матовую тюль большого окна и двери, ведущую на просторную лоджию. — Через полчаса ты родишься, папочка. — целуя его шею и массируя плечи, констатировал Янни, на время оторвавшись от его кожи, по всей видимости, оглянувшись на электронные часы, стоящие на комоде. — Не заговаривай мне зубы, Янни, просто отдай мне свою попку!.. — снова выгнувшись, Гай вновь напряг руки и зашипел от стягивающей его запястья боли, и получил очередной сильный шлепок по бедру. — Ну Янни!..       Он услышал лёгкий и игривый как у ребёнка смех Янни, который нашёл себе новую забаву, и почувствовал, как этот большой ребёнок вновь спускается вниз, и Гай, широко улыбнувшись, ощутил пухлые горячие губы на своём члене, и как на этот член обильно стекает тёплая слюна. Гай вновь слегка поёрзал, готовясь к самой долгожданной части подарка, и Янни, усевшись своей дырочкой прямо на член, начал медленно скользить по всей его длине, отчего Гай замер, наслаждаясь его движениями и тем, как его головка время от времени касается нежных яичек Янни. — Издеватель… — прошептал Гай, ощущая очередной прилив сильнейшего возбуждения, когда любимый то и дело скользил по члену, задевая своей растянутой дырочкой его головку, вызывая у мужчины нетерпеливые вздохи, и касаясь своими нежными ягодицами его яичек с тихим хлюпающим звуком. — Я уже не такой молодой, чтобы так долго лежать и ждать продолжения… — в кромешной для него темноте он почувствовал, как пухлые губы его сокровища вновь накрывают его губы. Гай приоткрыл рот и по его верхней губе медленно прошёлся нежный язык Янни. — Слово именинника — закон… — прошептал Янни и, наконец, взял его горячий член за основание и направил его к своей жаждущей дырочке, медленно опускаясь на него.       Время словно остановилось. Гай, затаив дыхание, ощущал как постепенно погружается в попку своего мальчика, в эту долгожданную горячую узость. Янни насадился на его член до самого конца, полностью погрузив его в себя. Гай победно вздохнул, счастливо улыбаясь. — Вот бы ты сейчас видел своё лицо, папочка… — Янни игриво шептал низким баритоном, нежно поглаживая его волосатую грудь. Он с удовольствием наблюдал за широкой довольной улыбкой своего папочки и, продолжая движение бёдрами вперёд и назад, застонал от удовольствия, когда член внутри него начинал давить на простату. — Я ничего не вижу… — простонал Гай с сожалением, согнув разведённые в стороны ноги в коленях, чтобы ответно толкаться в своего шаловливого издевателя, который наверняка сейчас игриво улыбался. При первом толчке навстречу он услышал громкий стон от Янни и ощутил, как уже тёплые пальчики сжимают его соски и играются с его волосиками на груди. Внутри Янгмена было влажно и горячо — Гай всегда истекает большим количеством предъэякулята, поэтому в его мальчике всегда так соблазнительно влажно, и Гаю всегда хочется вдалбливаться в его податливую аппетитную попку. Сейчас он ощущал приятную тугость, обволакивающую его член, и ставшую влажной от смазки и слюны промежность, ёрзающую по его покрытому подстриженными волосиками лобку, и горячие слегка влажные бархатные яички, касающиеся кожи его живота.       Его любимый продолжал чувственно и грациозно двигаться на его члене вперёд и назад, и иногда на пару секунд замедлялся, чтобы принять пылкие толчки Гая, и тот слышал его громкий стон, выделяющийся на фоне тонких постанываний и глубокого дыхания своей яркостью и разнообразием тонов — они могут быть и высокими, а могут быть и низкими, и каждый такой стон для Гая был волшебной симфонией. Теперь Янни, любуясь своим любимым именинником, глаза которого были завязаны шёлковым чёрно-золотым платком, а на его лбу проступали капельки пота, заставляя его чёлку слипаться неаккуратными прядями, начал медленно подниматься, почти полностью освобождаясь от его члена, а затем вновь опускался, заставляя папочку громче стонать от удовольствия. — Ах… Ты вызовешь лавину, Ги… — сквозь стоны произнёс Янни, принимая до упора член, и, слегка наклонившись вперёд, почти выпуская из себя его член, оставляя в себе лишь его покрасневшую от напряжения головку. — А мне кататься ещё… — Плевать на эти лавины и твои сноу-борды, сейчас ты катаешься на моём члене… — приподняв свои пятки от постельного белья, Гай чувствовал, как горячая дырочка вновь свободно принимает его член. — Да, малыш!.. — и вновь поцеловал его в губы, когда они коснулись его. Янни поцеловал его с такой страстью, что у того перехватило дыхание Их языки сплелись в горячем танце, а сам Янни продолжал ритмично двигаться на его члене, заставляя терять папочку остатки самообладания. Руки Гая, всё ещё связанные, непроизвольно дёрнулись. Обнять своего любимого ему сейчас хотелось больше всего на свете, а потом — кончить в него. Он хотел двигаться, хотел схватить его за бёдра и вгонять в себя с каждой каплей накопившегося желания, но верёвки на запястьях не давали ему даже дотронуться до сына. Всё, что он мог — это лежать и принимать, как тот распоряжается его телом, его удовольствием. — Аа-ах-га, мой сладкий, ты забыл, что ты привязан?.. — слегка откинувшись назад и оперевшись руками об его колени, Янни передал «управление» папочке, и тот, старательно вколачиваясь в его попку, ощущая в ней жар и идеальную тугость, обволакивающую со всех сторон его член, слышал тихое хлюпанье — настолько было влажно в Янни из-за предъелякулята. Гай входил в него как горячий нож в податливый кусок масла, только горячо было со всех сторон.       Полагаясь только на свои тактильные чувства, Гай всё равно представлял, как сейчас выглядит его сокровище. Как всегда он влажный от пота, приятно липкий, с румянцем на щеках, с чёрными от переизбытка чувств глазами, а волосы, обычно такие чистые и пушистые, теперь были слипшимися и утратили свой прежний лоск. Который сейчас час? Ушёл ли закат за окном, окунув в темноту весь Санкт-Мориц?.. — Ты… ты сведёшь меня с ума… Если не уже… — прошептал Гай, напрягая свой пресс и руки, наплевав на боль в запястьях от узлов, хоть Янни связал его руки не туго. Он чувствовал, как его тело начинает дрожать, как волны удовольствия накатывают всё сильнее и сильнее, ударяясь в его член. Гай ускорил свои движения, а Янни, освободив его колени от крепкого хвата, вновь насадился до упора, взявшись одной рукой за свой крупный и крепко стоящий член, уже готовый к разрядке, а второй принялся теребить пальчиками свой затвердевший розовый сосок. Он знал, что Гай близок, и это знание только подстёгивало его. Он хотел, чтобы этот момент длился вечно, но в то же время жаждал довести папочку до предела. — Давай сойдём с ума вместе… — горячо пробормотал Янни, двигаясь своими бёдрами на члене навстречу толчкам, его голос дрожал от возбуждения и надвигающегося оргазма. — Я хочу чтобы ты кончил, Ги, пожалста, я желаю этого, папочка, счастье моё, папочка, ну кончи, пожалста, пожалста папочка, кончи… — его захлёстывали сильнейшие чувства любви и страсти, Янни сейчас был словно оголённый нерв, дрожащий даже от прикосновения волос на своей спине и плечах. Он кончил, сжимаясь на его члене, изливаясь на его животик, и его сперма попала на гладкую кожу папочки, смешиваясь с его потом.       Услышав слова своего мальчика, Гай представлял его максимально распалённого, дикого — как это всегда бывает, и вколачиваясь во влажное тугое тепло своего сына-мужа, он уже не мог сдерживаться, чувствуя тёплую сперму на своём животе, выплёскиваемую крупным членом Янни. Волны удовольствия захлестнули его с такой силой, что Гай закричал на всю спальню и так сильно дёрнул руками, что казалось, он порвёт эти верёвки, которыми он был привязан к деревянному резному изголовью кровати, и инстинктивно выгнулся, а член пульсировал, наполняя Янни своей спермой, и слыша, как тот застонал ещё громче, принимая его прозрачное густое семя и крича от счастья и удовольствия, стараясь не упустить ни одну каплю, продолжая дрожать от концентрации всех приятных чувств, какие только могут быть в этом мире. Тяжело дыша, Янни продолжал медленно и плавно двигать бёдрами, чувствуя, как постепенно расслабляется папин член. Он потянулся к лицу Гая и, аккуратно потянув за шёлковый платок, стянул его с глаз папочки.       Гай наконец-то ощутил долгожданное отсутствие давящего узелочка под затылком. Он зажмурился от яркого света потолочного светильника-таблетки и почувствовал на своих глазах ласковые прикосновения пальцев Янни. Они нежно поглаживали его веки и скользили по длинным ресницам, вытирая набежавшие от яркого света слезинки. В ярком свете наконец начал проглядываться сам Янни — с взъерошенными и влажными от пота и свисающими паклями длинными волосами. Он улыбнулся, зачесал чёлку назад, глядя на папочку своими большими тёмными глазами, приоткрыв алые губы, которые ярко выделялись на фоне бледной кожи и тёмных мягких усов. — Янни… — рестярянно улыбнувшись, он облизал свои пересохшие губы. — Я хочу тебя обнять, может быть, ты освободишь своего папочку от верёвок?.. — прошептал он, испытывая жгучее желание крепко обхватить стройное тело своего любимого руками и не отпускать до следующего утра. — Чуть позже, любовь моя… — шёпотом ответил он и, мягко подцепив его за подбородок, поглаживая его большим пальцем, Янгмен жестом направил его взгляд на место их соединения воедино. — Смотри, папочка… — слегка приподнявшись на корточках, взяв свой член с яичками в одну руку и приподняв их, чтобы папочке было лучше видно, он начал медленно подниматься, выпуская его член из своей разгорячённой и растраханной дырочки.       Гай затаил дыхание, наблюдая, как Янни медленно поднимается, освобождая его член. Влажное тепло, которое так плотно обволакивало попку Янни, теперь постепенно исчезало, оставляя после себя лишь лёгкую дрожь и чувство опустошённости. Расслабленный член Гая неторопливо и слегка упруго упал на живот, а из дырочки его сокровища начала капать густыми крупными каплями прозрачная сперма. Янни, всё ещё дрожащий от пережитого, слегка наклонился вперёд и его пальцы скользнули к узлам на запястьях папочки. Он начал развязывать верёвки, стараясь не причинить лишней боли, хотя знал, что Гай терпелив и не станет жаловаться. — Вот так… — прошептал Янни, когда последний узел развязался, и он освободил руки Гая. — Теперь ты свободен, папочка. — Наконец-то, малыш… — он мгновенно обхватил Янни своими сильными руками, плотно обняв его, уложив рядом с собой. Он чувствовал, как сердце Янни бьётся в унисон с его собственным, как их дыхание смешивается, горячее и прерывистое. Гай прижал губы переносице Янни, оставляя нежный поцелуй, заставляя его смешно поморщиться, а затем опустился ниже, к его губам. Их поцелуй был долгим, страстным, но в то же время нежным. Гай очень хотел наверстать это вынужденное отсутствие поцелуев и объятий. Запястья слегка болели, а кисти онемели, и последнее делало ласки более настойчивыми. Гладкая кожа под ладонями Гая становилась всё осязаемее, и это приносило мужчине удовольствие вкупе с покалываниями в них. Янни же расслабленно лежал в его крепких руках, а бёдра сильно дрожали и были по ощущению ватными. Ни о каком сноубординге на Корвилье в ближайшие пару дней и речи быть не может.       Но Янни, с трудом поднявшись, вновь перекинул ногу через папочку и, поглаживая его волосатую грудь, томно, но с лёгкой хитринкой смотрел в его чёрные, и блестящие от радости глаза, а по внутренней части его стройных бёдер стекала густыми прозрачными струйками сперма Гая. Он коснулся пальчиками своей горячей дырочки, всё ещё раскрытой, вошёл в себя на две фаланги указательного пальца, собрал оттуда остатки папочкиного семени, выжимая из себя довольно большую порцию. Его пальчик коснулся округлого живота папочки, на котором на его мягкой коже большой сероватой густой кляксой находилась его собственная сперма. Янгмен провёл пальцем по коже живота папы, аккуратно смешивая свою сперму с его прозрачной. Получившийся результат не был однородным в цвете, но Гай заворожённо смотрел на это действие, не отрываясь, не представляя, что будет дальше. Слижет ли это Янни с аппетитом сам?.. Или…? — Попробуй, папочка… — прошептал он, поднося свой пальчик ко рту Гая, его голос был тихим, но полным страсти. — Это мы… это наше… — Янни мягко лёг на него.       Гай, глубоко дыша, замер на мгновение, его глаза встретились с глазами Янни, и он увидел в них столько любви и преданности, что его сердце сжалось. Он медленно открыл рот, и Янни осторожно ввёл туда палец, позволяя папочке почувствовать вкус их смешанного семени. Мужчина закрыл глаза, его язык обвил пальцы Янни, и он ощутил, как волна удовольствия снова прокатилась по его телу. Губы Янгмена вновь потянулись к его рту, и он, не вынимая пальца изо рта папочки, нежно и с огромным трепетом целовал его верхнюю и нижнюю губу, наслаждаясь их совместным сладким коктейлем, пока Гай, обняв своего любимого, ощущал своими ладонями капельки пота на его стройной спине. — С днём рождения, папочка… — медленно прошептал Янни, когда их губы наконец разомкнулись, а пальцы, поглаживающие его бедро, теперь гладили его влажные волосы. — Я люблю тебя больше всего на свете… — в этот момент Гай, опустив руки к его попке, сел на кровати, крепко удерживая его за тонкую талию. — Ах, папочка!.. — Янни захихикал и обнял его за шею, и улыбаясь, легко чмокнул в губы. — Ты… ты невыносим, Янни… — прошептал Гай, продолжая обнимать своего большого мальчика, удерживая его в своих руках. В его голосе не было не было упрёка, только любовь к этому чудесному созданию, с которым не получится заскучать даже при всём своём желании.       Янгмен вновь засмеялся, только теперь легко и беззаботно, и в этот раз он крепче его поцеловал, и в конце потеревшись с ним кончиками носов. — Но ты любишь меня таким, мой дорогой. — уточнил Янни, прижавшись своим лбом к его лбу, продолжая обнимать его наслаждаться своим удобным положением в руках папочки. — Больше жизни, малыш… — он уткнулся лбом в изгиб шеи Янгмена и, прижав его к себе крепче, глубоко вдохнул пьянящий сладкий с лёгкой мускусной горчинкой запах его пота. — Больше жизни… — Гай был счастлив, что он имеет возможность обнимать своего любимого наяву, и что тот уже прошлогодний приснившийся ночной кошмар позади. Пальцы Янни запустились в его слегка спутанные седые густые волосы, и Гай почувствовал поцелуй в висок. — Что насчёт ужина, папочка?.. — Янни оглянулся назад, устремляя свой взгляд к комоду, на котором стояла перламутровая, с золотыми элементами и фарфоровыми объёмными мелкими цветами большая ваза с букетом роз и пионов, подаренным Гаем ещё во время новогоднего свидания, и электронные часы, показывающие всего лишь 18:40 вечера. — Уже почти семь вечера. Считай, полчаса как ты родился. — Может, закажем пиццу мне-новорожденному?.. — недолго думая, игриво ответил Гай, слегка сминая мягкие ягодицы Янни. — Совсем не хочу напрягать тебя весь оставшийся вечер. — Я «за», только если её заказывать будешь именно ты! — хихикая, отозвался он, любуясь счастливым лицом папочки, с небрежно зачёсанными назад волосами. — Я не знаю немецкого языка, майн либе. — По рукам, малыш. — слегка засмеялся он, почти невесомо поцеловав его в губы и шлёпнув по правой ягодице, вызвав у Янни тёплый хохот. — Я закажу пиццу. Но только если ты пообещаешь мне, что сначала мы примем с тобой душ, а потом… — Гай сделал небольшую паузу лишь для того, чтобы вновь потереться с ним кончиками носов. — Потом уже закажем пиццу. Какую бы ты хотел, малыш?       Янни недолго подумал и тихо ответил: — Это же твой день рождения, папочка. Выбирай сам. — ласково поглаживая его густые седые волосы, Янни нежно улыбнулся папочке. — Тогда пусть будет «Кватро формаджи». — с уверенностью сказал Гай, слегка отстранившись, чтобы взглянуть в глаза Янни. — Ты любишь сыр, а я люблю тебя. Идеальное сочетание. — Четыре сыра? — Янни приподнял бровь. — Она слишком простая! А если «Каприччиоза»? Или прошутто с грибами? Или трюфельная?.. И вообще-то я люблю тебя больше какого-то сыра! — воскликнул Янни с лёгкой ноткой каприза. — Слушай, радость моя, мы закажем все эти пиццы, которые ты перечислил! — с энтузиазмом ответил Гай, слегка сжав его в своих объятиях. — Я угощаю! Только не капризничай.       В ответ Янни громко засмеялся и Гай принялся сразу же его покачивать из стороны в сторону, прижав к себе, снова боясь, что Янни «закоротит» — Тише, Янни! Лучше скажи мне, где лежит эта телефонная трубка? — поглаживая его затылок, Гай с облегчением наблюдал за тем, как быстро успокоился его любимый. — В зале внизу, папочка. — Янгмен быстро и легко отозвался, обнимая его за шею. — На тумбочке рядом с окном. — Ну, хорошо, я понял, малыш. — кивнув, Гай поправил его усы, разглаживая их большим пальцем, специально касаясь горячих мягких пухлых губ. — Тогда душ? — предложил Янни, выпутываясь из объятий папочки и с небольшим трудом приподнимаясь с кровати, он протянул ему руку. — Душ. — согласился Гай, принимая его руку. «Нужно отзвониться Эстер и Ричарду, и принять от них поздавления. Всё-таки, отключать звук звонка в телефоне — лучшее, что можно было придумать для уединённого дня рождения.»