А мы не ангелы, парень! Нет,мы не ....

✧༺♥༻✧

      — Такие смешные, скажи, — усмехнулся Сокджин, совсем близко придвинувшись лицом к уху лидера. — Так нас в самом начале напоминают, — голос старшего хёна был таким зачарованным и странным, что Намджун в шоке отпрянул от щекочущего шею дыхания и неверяще уставился на Джина.       — Кого напоминают, хён? В каком таком начале?       — А ты о чем, Джун-и? Что я такого сказал? Сам не понимаю, слова как будто вырвались изо рта не по моей воле. Как-то задумался, глядя на несмелые прикосновения этих двоих, — кивнул он на Юнги с Хосоком, сидящих рядом за столом. Руки парней неторопливо и аккуратно двигались навстречу друг другу, пока не переплелись мизинчиками.       Взглянув на своих мемберов, Намджун вздрогнул от странности чувств, наполняющих внутренности: гармония, тепло и радость ласковым бризом растекалась по венам. Смущенное лицо вечно серьёзного хёна и обожание в глазах Хосока пронзало током нервные окончания. Парни влюблены и счастливы от выплеснувшихся чувств, скрываемых так долго. Наблюдая сближение и трепет парней к друг другу, лидер шокирующе осознал природу своего влечения к Сокджину.       Ему всегда было так комфортно находиться рядом со старшим. Залипая на плавные неторопливые движения красивого тела, лидер ловил себя на мысли, что именно этот человек из раза в раз приносит в его жизнь столь важную гармонию. А это его «нас» промурашило тело до дрожи. Непонятно откуда взявшееся местоимение взбудоражило ум и щемящей нежностью наполнило душу. Чувствуя тепло чужого плеча рядом, Намджун так сильно жалел, что никакого «нас» не существует.       Застигнутые врасплох внимательными, заинтересованными взглядами, Юнги с Хосоком подорвались со стола.       — Эм, нам в студию надо, срочно, — запинаясь, пробормотал Юнги, краснея щеками, — вчера не доработали чутка.       — Ага, — быстро-быстро закивал головой Хосок, — налажал я вчера в партии, будь здоров. Нужно бы поправить.       Легко рассмеявшись скорости и суете движений мемберов, которые умудрились вдвоём застрять в дверном проёме, Джин сказал:       — Милые дети, и чувства их прекрасны. Так рад, что у них всë налаживается. Хосок отогреет ледяное сердце Шуги, подарит ему необходимую уверенность в том, что он достоин всех плюшек этой жизни.       — Разумеется, достоин, каждый человек уникален. Я так считаю: если тебя не любят или не понимают, просто ищи своих людей, которые примут любым. Нечего держаться за то, что разрушает, любовь — это про созидание, но никак не про разрушение. «Любить равно страдать» — это не любовь, это мазохизм какой-то.       — Не считаешь, что путь к принятию прописных истин иной раз неподъёмно долог и тернист? — ломано приподнял бровь Джин, внимательно глядя в лицо младшего. Его глаза испытывающе бегали по лицу лидера, а губы, разомкнувшись, тут же крепко сжимались в страхе сказать лишнее или уж очень личное.       — Жизнь слишком коротка, Джин-и, — мягко и невесомо погладил гладкую щеку Намджун, — если бояться и прятаться от всех трудностей, можно упустить момент, когда ты уже со своими метаниями и трусостью не будешь нужен совсем. Никому — и даже самому себе. Посмотри до какого разрушения довел себя Шуга, еще немного, и мы бы собирали его по кусочкам. Вопрос вот только, собрали ли бы целым этот пазл.       — Ты так прав, Джун-и. Конечно, ты рассуждаешь метафорически, но вот тот сон, в котором я видел мертвое тело нашего любимого гения, до сих пор пугает своей реалистичностью. Боюсь, что всё было еще хуже. Надеюсь, мы больше никогда не вернемся к этому кошмару. Парни влюблены, взаимно приняли это в себе, надеюсь, злой и жестокий мир не нарушит эту хрупкую скорлупку, укрывшую нежных, ранимых и нуждающихся в чувствах реперов.       — Джин, — неуверенно и смущенно начал лидер, — прости за навязчивость, но ответь всё же, пожалуйста, что ты имел в виду, когда так неожиданно сказал, что мы напоминаем этих робких влюблёнышей? Ты… ты что-то испытываешь ко мне?       — Айщь, сказал же уже. Понятия не имею, откуда вылетела эта странная ассоциация, не надумывай, лидер. Сказал и сказал, давай просто забудем. В этом тотальном коллапсе что только не может произойти. Мы все на взводе из-за Юнги и камбека, неудивительно, что крышу рвёт.       — Ты прав, конечно, хён, — согласно кивнул Намджун, — нервяк огромный, даже малышня на удивление притихшая, но все же это не объясняет странности происходящего. Я себя понять не могу, если честно, хён, — понурился парень, — меня накрывает эмоциями, не поддающимися анализу. Помоги мне, хён, а!       — Что? Что случилось, Намджун-а? — тут же забеспокоился Джин. — Какие еще такие эмоции рвут твоё сердце и мешают спать ночами?       — Джин… хён, — всё так же не отрывая глаз от пола, сказал лидер, — ты… ты снишся мне. Часто. И в этих снах ты необыкновенный, совсем другой. Ты счастливый, твои глаза — они светятся такой любовью к окружающему тебя, что даже больно. Больно от страха разрушить тот мир, в котором ты так счастлив. И в тех снах ты трогаешь меня, хён, прикасаешься и обнимаешь. От тепла твоих рук и света лучистых глаз так благостно на душе. Ну, знаешь, эти ощущения, когда ты котёнка с дерева снял или уличному псу кусок своей булки дал. Вроде бы мелочь, а чувство радости переполняет.       Задохнувшись от того облегчения, которое он испытал выложив всё начистоту, Намджун взглянул в глаза хёна, который смешно приоткрыв рот, как зачарованный смотрел на несущего шокирующую информацию лидера.       — Что… что ты говоришь Намджун-а? Ты пытаешься мне вот сейчас намекнуть, что там, в твоих снах, я обнимаю и трогаю тебя, как любящий человек? Как тот, кто любит и уверен, что его прикосновения не отторгнут?       — Да, хён, в моих снах ты любишь меня. Обнимаешь и даже целуешь, и мне хорошо там, в них, хён, потому что я, кажется, и сам тебя люблю.       — Во снах? — раздалось скрипучее, неуверенное в ответ.       — Нет, хён, не только в них. Непонятно и неизвестно как, но ты стал моей жизнью. Я проживаю её с оглядкой на твоё одобрение и поддержку. Ты стал важнее воздуха, которым дышу, важнее текстов и мелодий рожденных в муках, важнее всех, кто меня окружает. Мне сложно было это принять, но сейчас, здорово покопавшись в своих мозгах, я убежден, что полюбил тебя с первого взгляда. Ты всегда был важен и дорог. Именно к тебе тянуло в минуты неуверенности и сомнений. Ты тот свет, что заполняет любой сумрак, душа возле тебя наполняется желанием сделать что-то хорошее, отблагодарить тот мир, что дал столь светлое и доброе существо.       — Эээ, вот слово «существо» было лишним, Намджун-а, — притворно возмутился старший, часто моргая, пытаясь загнать внутрь глазниц предательски выступившую влагу. — Иди обниму тебя, негодный мальчишка, довел своего хёна до слёз.       Рывком поднявшись со стула, лидер несмело шагнул в широко раскрытые объятия старшего.       — Ты ничего не понял, хён? — пробурчал парень, зарываясь носом в душистые пряди волос. — Я только что признался тебе в том, что вижу в тебе не просто друга. Ты мое наваждение, и я еще никогда и никого не желал так сильно.       — Джуно, — вновь странно оговорился Джин, — понял я всё, но как бы не совсем готов принять. Да, бля, я элементарно трушу, и что ты мне сделаешь? Имею право. Не каждый день узнаешь, что твой тонсен мысленно облизывается на твою пятую точку. Со мной тоже какая-то херня творится, если честно, последние дни. Если тебя нет в зоне видимости, я как идиот паникую, реально задыхаюсь, раньше я списывал это всё на гиперответственность за вас всех, но сейчас вынужден признать — нихрена. С другими это не работает, именно без тебя фигово. И в том сне, ну ты помнишь, о Юнги. Я не только наблюдал со стороны, как этот запутавшийся в мыслях идиот летит с крыши, я сам был там в этом адовом месте, и был я там, блин, долбаным ангелом с широченными белыми крыльями. Но это еще не весь трешь, Намджун-а, вес ужас и шок так ярко отпечатавшегося в мозге был в том, что на этой долбаной крыше я был не один. Рядышком со мной был ты, и тоже ангелом, неимоверно красивым ангелом с прекрасными антрацитовым оперением.       — Да ладно, — выдохнул офигевший Намджун, — пиздец какой-то, а не сны, тебе ангелы видятся, я со Всевышним беседу беседовал. Что с нами, Джин-и? Скажи что мы не сходим с ума?       — Не скажу, лидер, потому как и сам в этом не уверен. Откуда берется эта странная тяга, эти нескромные желания, фантазии? Ничего не понимаю, я же всегда был непоколебим во всём, что касалось чувств, да и девчонки всегда нравились. Даже представить хотя бы на секунду не мог, что мне так хорошо и спокойно может быть в мужских объятиях. Как заколдовал кто, ей Богу. Что за хрень?       Сжав кисти на талии старшего сильнее, лидер легким мазком губ коснулся щеки старшего, прижав рот вплотную к уху, он, интимно понизив голос, прошептал:       — Обнимая меня сейчас, хён, ты чувствуешь только спокойствие и гармонию? Скажи честно, Джин-и, тебе хочется поцеловать меня? Мне вот капец как охота, аж гудит всё внутри. Так хочется вылизать языком эту неимоверно красивую пухлость. Твои губы хён, это долбаное маленькое сердечко, от одного взгляда на них у меня начинается шевеление в штанах. Я хочу тебя, хен, прикасаться, целовать, а со временем, когда ты будешь готов и позволишь, войти в твоё желанное нутро, ощущая, как жар твоего тела обволакивает теснотой и кайфом мой член.       — Эм, ты совсем без тормозов что ли, Джун-и? — отпрянул от щекочущих ухо губ старший. — Я даже и предположить не мог, что ты такой развратный. В любом случае, даже если бы я и хотел чего-то такого, мы не можем. Если мы позволим чувствам взять вверх, нас же выгонят нафиг. Зачем сонбэниму Бану так рисковать?       — А мы не скажем никому, хён, — обхватил кистями лицо старшего лидер, — ну, может Шуге с Хосоком, нужно же узнать о практике.       — Ты серьезно сейчас? — округлил глаза Джин. — Думаешь, они делают это? Ну, в смысле, у них есть секс?       — Думаю, пока нет, но по тому, как мечтательно и возбужденно Хосок глядит вечером на переодевающегося ко сну Юнги, это скоро случится. Они любят, этого не скрыть, а секс и желание важный аспект в паре. А сейчас помолчи, пожалуйста, хён, не сбивай меня, я и так чертовски волнуюсь, всё же впервые собираюсь засосать парня в поцелуе с языком, — твердым тоном закончив свою речь, лидер неторопливо и неизбежно приблизил лицо к алым губам сердечком.       Замерший в предвкушении Джин даже не думал пошевелиться или оттолкнуть, его до бешенства доводила странная тяга, испытываемая к обаятельному и дорогому ему человеку. Осознав, что же именно хранило подсознание, он просто позволил всему произойти. Намджун стал тем, кого хотелось до зуда в пальцах и трепета души, он стал тем надежным плечом, за которым не страшно признать, что не совершенен. Полностью доверившись младшему, Джин легко прильнул в ответ к горячим и нежным губам, изучавшим его губы.       Целуя мягкий, пухлогубый рот, Намджун охреневал от затопившего его восторга, сладкие губы Джина хотелось смаковать, как самое вкусное мороженое. Облизывая контур губ языком, лидер прихватывал губами поочередно верхнюю и нижнюю, слегка засасывая ртом. Приминая губами манкую пухлость, младший чувствовал как внутренняя дрожь захватывает каждую клеточку тела. Дрожащими руками Намджун, отпустив лицо старшего, перешёл к поглаживанию крепкой шеи до ключиц. Огладив ямочки плеч пальцами, младший оплел руками бедра своего хёна, прижимая его всё крепче к своему телу. Продолжая поцелуй, лидер весьма откровенно и недвусмысленно терся о бедро старшего возбужденным членом.       Запустив язык в жару чужого рта, лидер резким рывком впечатал пах старшего в свои бедра, вырвав протяжный стон возбуждения.       Отпрянув от взлохмаченного, взбудораженного, тяжëло дышавшего парня, Намджун, широко улыбаясь, продемонстрировав сексуальные ямочки на щеках, удовлетворенно сказал:       — Я знал, что нам пиздец как понравится наш первый поцелуй, хён, но если мы сейчас не остановимся, я физически не смогу пойти на хорягу. Но мы это продолжим — обещаю, боюсь, без этого кайфа я теперь не смогу жить, ты наркотик для меня, любимый, и я рад этому пороку.

✧༺♥༻✧