А мы не ангелы, парень! Нет,мы не ....

✧༺♥༻✧

      Находясь так близко к Юнги, в его личном пространстве, Хосок распадался на атомы и молекулы. Познав нежность этих слегка обветренных губ, он, не переставая, мечтал о них ежесекундно. Кто бы мог подумать, что их закрытый репер обладает такой нерастраченной душевной теплотой. Его взгляд не обжигал страстью, а ласкал теплом закатного солнышка каждую черточку лица любимого парня. Не крича о любви, старший нежил и лелеял любимого своей заботой, радуя блеском восторженных глаз.       После первого поцелуя, случившегося так спонтанно, Юнги, судорожно дыша, обхватил ладонями лицо Хосока и прямо в губы прошептал на придыхании от испытываемых эмоций:       — Ты не представляешь, мой Соки, как же мне сейчас хорошо. Я так мечтал, грезил попробовать губы твои на вкус. Картинки, где ты целуешь и жмёшься ко мне, доводили сердце до слёз, ведь тогда это были лишь несбыточные мечты. Я пропал, исчез как ничто, впервые взглянув в твои глаза с озорной смешинкой. С каждым жестом твоим и движением впитывал грацию, присущую тебе, и наслаждался. Всё! Буквально всё нравилось и било токами мурашек удовольствия. Я молился на каждый миг с тобой и случайное прикосновение. Ведь даже косяки мои на трене были для того, чтобы ты, психанув, лично поправлял позицию в танце. В такие моменты я думал, что схожу с ума, превращаясь в долбаного сталкера.       — А я каждый долбаный день молился, чтобы у меня был повод помочь тебе с танцем, — Чон уткнул свой лоб в чужой. — Не могу сказать, что полюбил тебя с первого взгляда, но те дни, проведëнные наедине, когда все разъехались на короткий отдых, а ты, сдав билеты, остался со мной, многое прояснили.       Легко поцеловав улыбающимися губами поджатые в волнении губы Юнги, Хосок продолжил:       — Ты был таким милым, даже когда бурчал, что я не жру нихера и лёгкий ветерок в состоянии переломить меня на части. Ты теплый, Юнги, о твоё тепло хочется греться как в теплых рукавичках или сполохах огня из уютного камина. Я не знаю, что именно во мне тебя так привлекло, но так пофиг. Ты рядом, и наплевать, из-за чего и почему, — ты нужен мне и дорог. Весь, такой какой есть: с загонами и закрытостью, неуверенностью и дерзостью, с заботой и любовью. Ты — мой свет, за которым я следую.       — Э-э-э-м, это мои слова, — шутливо шлепнул по ягодице любимого Юнги. — Это ты наша надежда, солнышко и мой лучик, в котором я буду греться во всех жизнях, данных мне вселенной.       Не в силах сдержать восторг от того, что имеет право и возможность прикасаться и обнимать Юнги страстно сдавливал манкие, желанные губы своими, вырывая тонкие всхлипы-стоны в ответ.       Наблюдая, как собственный парень заботливо подкидывает из своей тарелки кусочек курочки вечно голодному макне, Хосок пропадал в цунами восторга, затапливавшего душу. Слегка зависнув в своих фантазиях, Чон не ожидал, что резкий возглас Тэхёна приведет его в чувства.       — Эээ, хён, — не рассчитав интонацию, взвизгнул Ви, — не нужно так делать.       — В смысле? — недоумевающе взглянул на Ви репер. — Что не так?       — Зачем ты, как маленького, Чонгука кормишь? Балуешь его этим, разве не видно?       — Э-э-э, ты, давай, помедленнее на поворотах, мелкий. Хён заботится — что здесь такого? — надулся, как гелиевый шарик, Юнги.       — Да нет, ничего, конечно же, кроме одного малюсенького факта, — резко залился краской, Ви. — Гуки из-за этой заботы, из-за излишнего внимания, хейтеры изводят, вот. Да сам хоть иногда в комменты заходи, такое увидишь! Ему и обнимашки с Джин-хёном в укор ставят, и покровительство и беспокойство лидера. А мне хоть вообще не подходи к нему… Парочкой окрестили, шиперят все кому не лень.       Нежно коснувшись сжатого кулака любимого, Хосок примиряюще произнес:       — Ребята, давайте спокойно поедим, почему из-за каких-то глупых людей мы должны портить себе приём пищи?       Низко склонив голову к коленям, макне не смог скрыть от внимательного взгляда Джин-хёна милую, довольную улыбку и брошенный искоса на раскрасневшегося Тэхёна взгляд.       — Кушай-кушай хён, разве я мешаю, — огрызнулся младший, — только, знаешь, удобнее это делать двумя руками, ты бы достал свою из-под стола.       Заливисто рассмеявшись, не выдержав саркастичной шпильки, Джин, смахивая набежавшую слезинку и вкрадчиво понизив интонацию, наклонился к уху розовеющего в смущении парня:       — Ой-ой, а кто это у нас тут ревнушка? Может шиперы не такие уж глупые люди? Так ты нас-то хоть в известность поставь. Запал на Чонук-и? Колись давай, Тэхён-и, мы ж семья, какие могут быть секреты?       Хлопая расширенными на пол лица глазищами, в шутливый спор вмешался Чимин:       — Эээ, хён, сам-то не хочешь рассказать откуда у тебя на шее такой смачный засос? Ты что-то от нас скрываешь? И вообще, чего это вы с лидером по пол первого ночи на кухне сидите, шепчетесь вечно о чем-то? Ты даже доверил ему наши драгоценные девять тарелок вытирать, и не побоялся же, что в хлам улетят, разбитые на крошечки.       Нахмурившийся грозовой тучей лидер вскочил со стула:       — Чимин, не лезь, куда не просят. Немедленно извинись, что за намёки?       — Никаких намёков, лидер, — развел ручки Пак, демонстрируя аккуратные ладошки.       — Так! Харе сраться! — рявкнул басом Юнги. — Развели тут бабские посиделки, сплетницы юные. Раз уж пошла такая пьянка, и Чимин-щи желает пикантных секретов, я буду первым, кто не станет ничего утаивать.       Побледневший вмиг Хосок обхватил руками лицо, поглядывая на мемберов сквозь тоненькие красивые пальцы.       — Кхм, айщ, как же сложно начать, — взъерошил волосы Юнги, — ну, ладно, скажу уж как есть. Я — гей, и у меня есть чувства к Чон Хосоку, ну короче, всё взаимно у нас — мы пара. Делайте, что хотите, ругайте меня, орите, наказывайте, но я назад не поверну. Я люблю Соки, и это навсегда. Его не трогайте, тут только моя вина. Любое плохое слово в его сторону и вам пиздец, я за него разорву.       С истерическим смешком, не в силах подавить эмоции, Хосок обнял репера и прилюдно чмокнул того в щеку:       — Перестань, Юни, не запугивай парней, они любят нас и обязательно поймут.       Гулкую тишину разорвал громкий «ик» Чонгука и вылетевшее матерное слово с губ Тэхёна.       Замутивший весь этот пиздец Чимин лишь в лукавой улыбке растянул пухлые губы.       — Кхм, — смущенно откашлялся лидер, — не буду делать вид, что не подозревал о ваших отношениях, парни. Если честно — рад за вас, найти своего человека очень сложно. О хёне и себе рассказывать ничего не буду, это вас пока что никаким образом не волнует. Вас же, парни, — взглянул на соулмейтов РМ, — прошу об одном: будьте осторожны. Любите, будьте счастливы, но умоляю, не дайте общественности заподозрить что-либо. Нас просто растерзают к херам.       Глядя на такого решительного, уверенного и чёткого Намджуна, самый старший хён чувствовал, как душа заполняется порхающими бабочками. Он так сильно привязался к этому потрясающему юноше, так сильно полюбил его верность, упорство, мудрость и интеллект.       Решительно поднявшись Джин подошел к лидеру и, встав за его спиной, крепко обнял:       — Ты так красив в своей решительности, мой лидер, — твердо сказал парень, крепко прижимаясь к спине и плечам телом. — Я не стыжусь тебя и того чем наполняется сердце. Я люблю тебя, Джино, и не хочу чтобы это было скрытно, под покровом крепкого сна ребят. Как я уже сказал — мы семья, а в семье тайн быть не должно. Чувства не выбирают правильность или неправильность. Мы любим и это за-ме-ча-те-ль-но.       Подцепив палочками с тарелки макне яичный рол, Чимин огорченно выдохнул:       — Повлюблялись все как гармонозависимые подростки. А ж завидно, ей Богу, может и мне кого найти.       — Эй, Чимин-щи, попрошу не обобщать! С чего все-то? — раздался басок Тэхёна, который, едва договорив, закашлялся, увидев, что по его ноге под столом легонько скользнула чужая горячая и крепкая рука, сжавшая внутреннюю часть бедра крепким жимом.        Нагло глядя в глаза ошалевшего Ви, макне демонстративно толкнул язык в щеку и невозмутимо продолжил гладить под столом ногу вокалиста. Колкие мурашки покрыли тело парня дрожью, а в паху полыхнуло огнем возбуждения.       Верно считав блеск глаз шокированного парня, Чонгук, ехидно улыбнувшись, продолжил есть, как ни в чем не бывало… Вот только ловко орудуя лишь одной рукой.       Поглядывая на таких любимых мальчишек, волею судьбы ставших ему младшими братишками, Джин чувствовал как сладко, умиротворённо становится на душе. Хотелось во всë горло кричать о своей любви и радости. Рассказать всему миру, как счастлив любить и быть любимым, как гордится тем, что не дал пропасть заблудшей душе, уйти в небытие стресса и разочарования, как рад довериться и не пожалеть, и как дать случится переменам, самым лучшим и заслуженным. Старший хён был счастлив, и эта великолепная эмоция невидимыми токами передавалась Намджуну. Чувствуя тепло радости любимого, лидер, не выдержав накала восторга, слегка повернувшись, прижался губами к шее, где под воротом водолазки цвëл небольшой синячок, оставленный его губами в порыве счастья и возбуждения от сладостных поцелуев.

***

      А где-то далеко-далеко на небе один ехидный кореец неопределенных столетий радостно потирал руки и наливал, празднуя, кубок тысячелетнего божественного нектара.       — Вот же паршивцы! Справились! Уделали старика! И что с ними прикажешь делать теперь? Ведь Джино, романтичный дурачина, фиг согласится оставить на произвол судьбы столь горячо полюбивших его земных мальчишек. А Джуно, небось, за его желания и на меня посмеет клинок обнажить. И ведь правила не нарушили… Негодники! Да и откуда бы им знать, что давным давно на скрижалях судьбы прописано было, что Ким и Ким самой судьбой соединены.       Глупые, глупые ангелы. И сами не заметили, что растворились в любви реальных людей, лишь умножив её многократно. Всё же я мудр, просчитал паршивцев до глубины души. Ведь знал, что любящий всё вокруг белый ангел не устоит и рванет на помощь заблудшей душе. Ну да, я, пожалуй им этого никогда не скажу, знаю я Джино как облупленного, обидится, мозг Джуно измочалит, тот ругаться явится, мне его наказать придётся, нафиг мне эти проблемы? Пусть белокрылый радуется, как ловко самому Богу нос утёр.       А с другой стороны… Так если посмотреть, да глазком в будущее заглянуть, их путь именно там. На земле, где подарят они детям моим Веру в любовь, в преданность, уверенность в своих силах, ну и, конечно, знание, что любовь — Дар. Тот подарок, который я только и мог дать заблудшим душам, и именно он — мотивация стать лучше, сильнее, добрее. Любить и не бояться этого, быть верным и гордиться преданностью. Выкладываться в любимом деле на полную и получать награду, которой так жаждал, оставаясь при этом скромным и искренним.       Быть посему! Пусть остаются на так полюбившейся им земле. Что у меня, в самом деле, — ангелов мало? Обойдусь как-нибудь. К тому же они еще мою любимую «Фейк лав» не написали, пусть трудятся на благо людей, этих их «Арми». Им они нужнее, чем мне здесь. А лет через шестьдесят, семьдесят подумаю, что с этими взбалмошными ангелами делать, может, обратно призову, а может другую жизнь дам.       Запрыгнувшая на колени Бога серенькая кошка, ласково потеревшись о руку владыки, произнесла, сверкнув зеленющими глазами:       — Ты так мудр, господин. Пусть наши Намджины, ЮнСоки, Вигуки и Чимини-бабник будут счастливы.       — А ты, Богоприятное создание, не показывалась бы на глаза так часто. Я ведь могу и вспомнить, что домашним питомцам не место в Раю.       — Мур, — фырканье зеленоглазой проказницы было пропитано ехидством. — И поэтому ты для нас прямо при входе отгрохал отдельный дворец, господин?

✧༺♥༻✧