Внутренняя борьба Вити Пчелкина

      Последнее время у Вити с Космосом были просто отвратительные отношения, если это вообще можно было назвать отношениями. Витя уже просто не мог. Не мог терпеть наркоманского поведения. Космоса хотелось только ударить, а не обнять, как когда-то очень давно, что уже и не вспомнить.       Витя смотрел на поведение друга детства с хорошо скрываемой болью, не желая никому это показывать. Ему казалось, что он Космоса давно потерял. Между ними больше не было того доверия и близости, которая была много лет назад. Витя свои чувства нес глубоко в себе всю жизнь, получая моменты редкой близости, когда они еще были молоды и беззаботны, тогда стоять, прижавшись друг к другу, не было зазорным, делиться переживаниями можно было открыто. А сейчас Витя смотрел на Космоса в наркотическом припадке и думал, что никогда больше того Космоса не увидит.       Вите бы очень хотелось вернуть прежнего Космоса по-другому, не потеряв оставшиеся нервные клетки, но много лет назад они свернули на эту кривую дорожку, и ожидать иного было глупо.       Они стояли в лично вырытой могиле, продрогшие от холода и паники, что пожирала изнутри. Вите казалось, что его сердце не выдержит, оно так сильно билось. Никогда он не был так напуган. Когда он почувствовал, что Космос коснулся его пальцев, что-то внутри сжалось еще сильнее. Витя глянул на друга, чтобы почувствовать от него ту искренность, которую они давно потеряли в череде ссор и драк, когда перестали переносить друг друга и уже не могли находиться в одном помещении. Витя тогда чувствовал только ненависть к самому близкому человеку. Это было ужасно. Однако сейчас. Сейчас Витя снова видел своего Космоса. Ему было плевать. Он прижался к его плечу лицом и зажмурился. Ну хоть умрут вместе, держась за руки.       Когда автоматная очередь закончилось, а Витя осознал, что еще не умер, его ноги подкосились. Космос тут же схватил его за плечи, поднимая на место. Шок не давал истерике вырваться наружу. Витя не мог поверить, что все еще жив. Он не чувствовал ничего, только пустоту. Пока они шли по заснеженному лесу, пока выбирались на дорогу. Он все сжимал рукав дурацкого пальто, его сознание будто пыталось оградить его от осознания случившегося.       — Как думаешь, его можно пришить?       Космос посмотрел на него, как на идиота, и отобрал рукав, выкидывая на дорогу.       — Брось ты, я тебе десять таких куплю.       Прошли те времена, когда денег ни на что не хватало. Витя отсутствующе посмотрел, как кусок ткани упал на землю.       Он не помнил, как они добрались до офиса. Зато помнил отрезвляющий кулак Сани, который заглушил истерику, рвущуюся наружу. Витя злился. Однако эмоции пришлось держать в себе. Хотелось выпить. И много.       Космос сидел на кресле, будто ничего не случилось. И Витя не знал, бесило его это или пугало. В голове пришло осознание, что они это пережили, и он стал думать о том, как отчаянно они хватались друг за друга, когда думали, что это конец. Вите внезапно больше всего на свете захотелось исчезнуть и захватить этого оболтуса с собой. Ему было плевать, кто, что и зачем. Просто пропасть. На пару дней, а лучше недель. И недосказанность это достала. И то, что коснуться больше не мог, как раньше.       — Мы уходим. — внезапно сказал Витя, смотря на Коса.       Тот обратил на него внимание, смотрел непонимающе. А Витя просто подошел, трясущимися из-за нервов пальцами схватил его за рукав и потянул наверх, заставляя подняться. Саня смотрел злобно, прервавшись на полуслове.       — Куда ты собрался?       — Все, нахер, у нас выходной.       — Пчела.       — Иди нахер, Белый.       Витя вытолкал не сопротивляющегося Космоса из кабинета, хлопая дверью. Его начинало потряхивать от адреналина, что никуда не делся. Ему казалось, что он был готов взорваться теми эмоциями, которые всегда в себе держал. Все, это было последней каплей, больше он не мог.       Его удивляло, с какой покорностью Космос тащился за ним. Он даже рот не открыл, хотя последнее время оттуда постоянно лились какие-то претензии, что так и хотелось вмазать. Вите казалось, что вмазать все еще хотелось, но и поцеловать после этого. От мыслей тошнило. Витя сейчас их совсем не контролировал. Раньше как-то все равно было, особо не думал, главное не лезть было. А когда понял, что все идет коту под хвост, мысли стали появляться чаще. А вот если бы что-то получилось? Может, он бы за Косом проследил, и он бы на эту дурь не сел.       — Вить, куда мы? — спросил Кос, уже когда они сидели в его же машине.       Витя вжался в кресло и пытался унять дрожь. Ему срочно нужно было что-нибудь. Или нажраться, или потрахаться. Можно и то и другое. Еще можно было бы вдарить кому, но был только Космос, а после сегодняшнего не хотелось. Хотелось Белому отвесить. При мысли о нем щека горела.       — Куда хочешь вези. — буркнул он.       Варианта было два. И как бы Витя не любил Юрия Ростиславовича, сейчас он бы прибил Коса, если бы повез к нему. Но Космос будто услышал его, дал газу и повез в сторону своей квартиры.       Все дорогу Витя барабанил пальцами по подлокотнику и стучал ногой. Ему казалось, что его мозг был готов взорваться.       — Кос?       — А? — отозвался он, останавливая машину, и посмотрел Вите прямо в глаза.       Вот как тогда. Когда были еще пацанами. Открыто так. Без наездов и прочего, чистый.       — Поговорить надо. Бесит это все. — выдал Витя, а в голове крутилась противная мысль.       — О чем, Вить?       — О нас с тобой. Ты бы завязывал, а то бесишь пиздец. Ты сам не устал? Собачимся с тобой, будто чужие друг другу люди. Не нравится мне. Не этого хочу.       — А чего?       Витя смотрел в его глаза. Его все еще трясло, а напряжение было уже в горле. Он оглянулся по сторонам, просматривая улицу, и снова посмотрел на Коса. После чего резко дернулся вперед, губами впечатываясь в губы лучшего друга. Было б лучше, если б Космос его оттолкнул, а еще ударил, как Саня, чтобы в чувства привести, а то противно так от самого себя стало. Но тот только крепче вжался, обхватывая рукой затылок, пропуская пальцы в растрепанные кудри, которых Витя всю жизнь стеснялся.       Целовал Кос напористо. Инициативу Витя сразу потерял, но в моменте даже не почувствовал себя из-за этого уязвленным. Потому что комок в душе будто развязался на мгновение. Космос потянул на себя, и Вите пришлось изогнуться, упереться двумя руками в подлокотник. От укуса Витя ойкнул, пытаясь отстраниться, но Кос крепко держал за волосы.       — Стой, сученыш, — резко шепнул Космос, сбивая с толку, — Все нервы мне выел.       Витя даже возмутиться не успел, их губы снова сомкнулись, и недовольный витин стон утонул в поцелуе. Он почувствовал, как волна жара спускалась по спине. Это было не то же, что с девками, которые проводили с ним ночь, нет, это было что-то далекое и забытое, не ради разрядки, что-то искреннее. И очень сильное.       — Кос, Кос, больно.       Космос продолжал кусать его губы, будто мстил за что-то. Или у него тоже крыша поехала после сегодняшнего. Да и положение у Вити было неудобное, а возбуждение начинало неприятно ощущаться в брюках.       — Да пусти ты, чудовище.       Витя уперся ему в грудь и оттолкнулся. На мгновение он увидел свое отражение в зеркале, замечая, насколько покраснели и потрескались его губы. Как блядь какая-то, честное слово. Узнал бы кто, что с мужиком сосался, так точно оказался бы в той могиле.       Витя откинулся на спинку кресла, тяжело дыша, и чувствовал, что Космос смотрел на него. Смотрел так, что мурашки бежали по телу.       — Вить, домой пошли?       У Вити в тот момент сердце упало куда-то. Он не знал, достанет ли.       — Пошли.       Поднимались тихо, было слышно только звук их шагов, эхом разносившийся по подъезду. Вите было как-то неловко. Губы горели, в голову лезли мысли разной паршивости. А перед глазами была только широкая спина Космоса. А возбуждение, сходившее на нет, неприятно осело в животе.       Космос до того медленно ковырялся в замке, что Витя не выдержал, прикладываясь лбом к его плечу. Очень хотелось умыться. И, возможно, продолжить начатое в машине, чем бы оно ни было, лишь бы в голове стало пусто.       Космос пропустил его вперед, выдал полотенце и отправил в душ. Стоять под горячими струями воды после отвратительно холодной земли леса было сродни чуду. Вите никогда не было так хорошо. Он закрыл глаза и просто стоял под водой. В голове было пусто. Пока не полезли мысли о Космосе, что шуршал чем-то за стеной. Витя думал об этом не часто, но каждый раз заканчивался ненавистью к себе. Только не сегодня. Сегодня Витя не думал, и получил ответ. И на душе стало как-то спокойнее. Главное, чтобы Кос за пидора не считал. Остальное неважно.       В животе снова завязался легкий узел, когда Витя коснулся пальцами опухших губ. Они даже болели от того, как Космос их сжимал. Хотелось еще. И даже больше. Только было боязно. Будто сейчас Витя выйдет, и все картина мира рухнет.       — Вить, вылазь, пар аж из-под двери лезет.       Губы расползлись в улыбке, стоило представить этого идиота, стоявшего за дверью. Выходить не хотелось. Витя просто вылез, даже не перекрывая воду, капая на пол, чтобы открыть дверь и вернуться в жар. Несколько мгновений стояла тишина. Витя будто видел, как в голове Космоса крутились шестеренки. Самому было не по себе. Он не принимал ванну ни с кем. Не делил такой момент, оставляя все себе. Но Кос это Кос.       Дверь несмело открылась, и Витя увидел тень фигуры Космоса за шторкой. Его рука несмело потянулась к ней, собираясь явить миру обнаженное тело, которое хоть и видел не раз, но не при таких обстоятельствах.       — Ты чего тут…?       Витя стоял, прислонившись затылком к стене, по телу бежала вода, ударяясь о пол. Космос застыл, разглядывая его будто совершенно по-новому. Витя не удержался от смешка, когда увидел вытянувшееся лицо друга. Тот пялился и даже не стеснялся.       — Че ты ржешь?       — Залезай, Кос, не тупи, и так настроение ни к черту.       Задушевные разговоры можно и на потом оставить, когда сил спорить ни у кого не останется.       Как они собирались уместиться при Космосовых габаритах, никто не знал, но Вите было откровенно плевать. С Космоса надо было смыть паршивый день, а сам он не хотел вылезать. Витя толкнул Коса под воду, протягивая руки к волосам, чтобы смыть грязь. Космос сразу обхватил его за талию и, не церемонясь, прижал к себе, целуя шею. Делал он это также, как в машине, кусая, сильно сжимая зубы.       — Твою мать, Кос, что за херня?       Витя уперся руками в его широкие плечи, ощущая себя уязвимо крошечным в его руках. Если женщины чувствовали себя с ним так, то он удивлялся, как они не бежали.       Сильнее Витя начал возмущаться, когда чужие руки легли на ягодицы. Этого он своей гордости позволить был не готов. Стал вырываться, но Космос сильно прихватил кожу зубами, навалился на него и впечатал в стену, так что под его весом и дернуться-то было некуда.       — Вить, ну не сучись, а?       — Иди лесом, Кос, куда ты руки тянешь?       — А ты предполагал, что мы тут просто смотреть друг на друга будем?       Он был настолько же спокоен, насколько Витя — сбит с толку. В его голове все это мероприятие казалось непростительной затеей, хотя его тело так явно не считало. К тому же, он сам его пустил. Сам полез целоваться. И сам уже незнамо сколько лет хотел всего этого. Просто столкнуться с реальностью было сложнее.       Руки Космоса сильнее сжали ягодицы, и Витя привстал на носки, чтобы уйти от прикосновения, хоть ничего не вышло. Ему не было неприятно. Но именно это больше всего и пугало. Ему действительного этого хотелось.       — Пчелка, а Пчелка?       — М… — Витя замычал от мягкого прикосновения губ к шее, там, где до этого смыкались зубы.       Космос гладил его спину и поясницу, старался не распускать руки, пока Витя не почувствовал себя достаточно расслабленно. Он поднял голову, смотря в глаза. Витя все еще не верил, что они этим занимались. Возбуждение от прикосновений разыгралось с новой силой, и стало явно заметным. Ему бы смутиться, да некогда было, Космос перетягивал все одеяло на себя.       — Вить, только давай серьезно, а?       — Что значит серьезно?       — Ну чтобы не просто на нервах после…       — Кос, я тебе щас нос разобью, чушь не неси, мы с пяти лет вместе. Ты думаешь, я бы из-за нервов все к херам похерил?       У Вити в груди поднялась волна необъяснимого гнева, и он просто не дал Космосу ничего сказать, целуя его. Ему уже было плевать, где были его руки, за какие места трогали. Он просто позволял Космосу вести, отвечая на поцелуи, держась за плечи. Он резко прижался к нему всем телом, и у Вити ноги подкосились.       — Ох.       Вода лилась где-то сзади них, им было все равно. Они ее даже не слышали. Витя только дышал тяжело, пока Космос толкался бедрами, проезжаясь кожей по коже, снова уткнувшись лицом в плечо.       — Кос, ох, твою мать, блять.       Витя прижался затылком к стене. Кожа на шее казалась очень чувствительной, а Космос, как будто издевался, коснулся напряженного члена, сразу делая резкие движения. Витя сильно сжал чужие плечи, толкаясь бедрами вперед. Космос тут же пережал его у основания, и Витя чуть не заскулил, надавливая ногтями на кожу, оставляя следы.       Кос, скотина такая, изводил его. Медленно двигал рукой, а Витя гордо держал все звуки в себе, но напряжение копилось настолько быстро, что он уже чувствовал, как его потряхивало, как дрожали его бедра. Но он не собирался просить, ни у кого. Даже у Космоса. Он будет держаться столько, сколько потребуется. Хотя уже чувствовал, как горела распаренная кожа.       В ванной пара было, как в бане, все зеркальные поверхности запотели, и даже на плитке осела влага. Дышать было и без того тяжело. А Космос будто собирался вытащить из него душу.       — Кос… — промычал Витя, снова прикладываясь затылком о стену.       Тот продолжал терзать его шею, там по ощущениям уже не осталось живого места, и на следующий день Витя найдет там одни пятна. Тогда он не знал, чем будет их прятать от братвы.       Космос замедлил и без того не быстрые движения, мягко обводя головку большим пальцем. Витю затрясло еще сильнее.       — Скажи мне, Пчелка, чего ты хочешь?       — Иди к черту, Кос. — простонал Витя, резко упираясь одной рукой в стену.       Он хотел опустить руку вниз, ему не хватало пары легких движений, совсем немного, бедра уже сводило от напряжения, но Космос перехватил его ладонь своей огромной рукой, прижимая к стене над головой. Витя раздосадованно выдохнул.       — Космос…       — Проси, Витенька, проси. — этот гад еще и улыбался, глядя на него сверху-вниз.       — Ты чудовище космическое, — усмехнулся Витя, — Гад. Мх…       Мышцы свело, Витя дернулся, оргазм будто уже накрыл его, но это ему только показалось, и он открыто простонал, когда организм неприятно расслабился, при этом все еще сжатый, как пружина.       Космос невесомо касался пальцами, наблюдая, склонив голову на бок. Его не беспокоило собственное напряжение, будто весь его смысл жизни заключался в том, чтобы поиздеваться над Витей, который уже просто не мог. Надежда на то, что взрывной характер Космоса заставит его расправиться с этим побыстрее, не сбылась.       — Не могу больше. — выдохнул Витя, — Кос… Сука, дай спустить.       Космос довольно усмехнулся.       — Где твои манеры, Пчелка?       Витя скривился, болезненная судорога снова коснулась бедер.       — Пожалуйста. Пожалуйста, сука. Ох, мать твою… Блять…       Витя вздрогнул, мышцы болезненно напряглись, в мгновение расслабляясь. Он почувствовал, как по затылку стекала холодная капелька воды. Ему казалось, что из головы вылетели все мысли, осталась только пустота. В его душе больше не билась ни одна эмоция. Это было так хорошо.       Витю переставали держать ноги, он стоял только благодаря тому, что Космос уткнулся ему в шею, снова сжимая зубами, резко двигая рукой по члену, тихо мычал, пока Витя просто отключился от мира. Он даже боли от укусов уже не чувствовал.       — Мгх… — Кос почти сдержал в себе стон, изливаясь.       — Блять. — выдал Витя, чуть отдышавшись.       Космос засмеялся. Он выглядел таким довольным, таким спокойным. Как раньше. Только все тот же придурок.       — Не делай так, блять, мне кажется, я трусы натянуть не смогу даже. — возмутился Витя, отталкивая его от себя, но Кос схватил его за руку и впечатал в себя, кусаче целуя.              Они разобрались с беспорядком, толкаясь в узкой ванной, наконец вымылись и выпали в коридор. Витя вышел в полотенце, и пока он шел за Косом, тот уже достал из шкафа свою рубашку, которая, естественно, было просто огромной. Витя в ней неловко себя чувствовал, никогда не понимал, почему девушки так любили таскать его вещи. Она почти прикрывала его бедра, однако он чувствовал себя крайне смущенным. И судя по довольной морде Коса, это проявилось у него на щеках.       — Иди нахер. — сказал Витя, не давая ему и рта раскрыть, — Я еще и сука после этого.       — Ты сученыш, — довольно произнес Кос, а потом резко стал серьезным, — Я брошу, Вить… Ты только это… Ну там, верь мне, ладно?       Витя покивал. Что еще ему оставалось? Он этого оболтуса не бросит. Ему слишком понравился такой Космос, чтобы снова терять его из-за кокса.       После они поговорили. Болтали обо всем, под бутылку коньяка, как когда были пацанами и распивали втихаря водку у Юрия Ростиславовича на квартире. Вите никогда не было так хорошо. Он сидел с голой жопой у Коса на кухне в его рубашке, и это был лучший вечер в его жизни.