Не убоюсь греха. Том 2

      Тони издал слабый задушенный стон и кончил на стену душевой кабины. Сразу же смыв лейкой капли спермы, он привалился спиной к стене и медленно сполз вниз.       Недотрах начинал действовать ему на нервы не хуже Григория. Казалось бы, только избавился от одной проблемы, как пришла другая.       Тони хотел Августа. Хотел до одури. Отследить, когда его желание стало настолько невыносимым, — он не мог. Тони думал об Августе целыми днями. Видел его двадцать четыре на семь. Спал с ним в одной постели. Каждый день целовал и обнимал его. А ещё недавно дрочил ему, знал о размере члена, и ревновал Августа даже к его воздержанию. Тони зарычал сквозь сжатые зубы, подтянул колени к груди и уткнулся в них лбом. Если бы он мог, то уже бы скакал на члене Августа и радовался жизни. Он бы не выпускал его из постели весь день и трахался бы до полуобморочного состояния, зато отрубился бы с сытой улыбкой. От мысли о том, как здорово бы член Августа растягивал его задницу, он ощутил новый прилив возбуждения и раздражённо переключил ручку крана с тёплой воды на ледяную.       Когда он вышел из душа, благоухающий ванилью и раздражением, Август уже спал. Разомлевший, он задремал в той же позе, в которой Тони его оставил. Август лежал на животе без рубашки, подмяв под голову подушку, и мирно сопел. До чего же сильно хотелось к нему прикоснуться. Тони снял халат, накинутый на плечи, и в одних трусах осторожно забрался на кровать. Уселся рядом.       Неотрывно следя за тем, чтобы Август не дёрнул губой, не открыл глаза и не столкнулся с ним взглядом, он вложил пальцы в глубокие шрамы на его спине, провёл по ним, представляя, что от этого движения, они стягиваются и спина становится гладкой, ни разу не испытывавшей порки. Август не просыпался, и Тони рискнул положить на неё ладонь. Он погладил его по спине, провёл ноготками по шее, мимолётно задумываясь о том, что нужно сходить на маникюр и сделать гелевое покрытие. Август дёрнулся во сне, и Тони сразу же отнял руку. Лёг рядом, подполз ближе, зашептал ему в шею:       — Август, обними меня, пожалуйста. Я совсем замёрз.       И тот сквозь сон притянул его к себе. Тони прижался к его обнажённому торсу и чуть не застонал от удовольствия. Август, спавший до этого дня в пижаме, стал очередным испытанием. Он был горячим. Очень горячим. Его тепла было так много, что Тони начал задыхаться. Широко раскрыл рот, уткнулся лбом в основание шеи и снова начал терять над собой контроль. Запах Августа пробрался в лёгкие, пропитал их изнутри. По телу побежали мурашки, и Тони осторожно просунул ногу между его ног. Ему нужно было больше. Больше тепла. Больше Августа. Больше, больше, больше.       Тони поцеловал его в ключицу, вжался пахом в бедро, и от того, как хорошо стало, потерял над собой контроль — тихо простонал на выдохе. Август издал скрипящий звук, его горло завибрировало, и Тони, испугавшись, отвёл таз назад. Нет, Август ещё не был к этому готов. Судя по тому, как он реагировал на поцелуи в спину и шею, более интимные вещи могли исключительно напугать его.       — Прости, — сонно промямлил Август, — я уснул.       — Ничего, — Тони поцеловал его под челюстью. — Я пришёл и сразу же лёг к тебе.       — Ой, я не переоделся, — заметил Август и попытался встать.       — Нет-нет-нет, — Тони прижал его рукой к постели. — Не надо. Дай мне согреться.       — Но мне нужно…       — Пожалуйста, — Тони поцеловал яремную впадинку, — не уходи. Не будет ничего дурного в том, чтобы разок поспать так.       Август попытался встать ещё раз, но Тони снова поцеловал его.       — Ладно, наверное, ты прав, — наконец согласился тот и расслабился. Тони притёрся щекой к его груди, почувствовал, как рука Августа пришла в движение на спине, и замурчал, прикрывая глаза.       Во сне он видел Августа. Трахающего его Августа. Тони лежал перед ним с широко разведёнными ногами, Август удерживал его под коленями, заводя их за голову. Ему нравилось, как Август нависал над ним, крепкой хваткой стискивал горло, прикусывал губу, оступался в жарких поцелуях на щёки и без конца брёл руками по телу. Тони покорялся ему, соглашался на всё, лишь бы тот не останавливался и брал его снова и снова.       Наутро Тони проснулся с мокрыми трусами. Такого с ним не было лет с пятнадцати.       Начав утро с холодного душа, Тони вовсе не почувствовал себя бодрым. Он вернулся в постель к Августу, растолкал его. Тот с недавних пор повадился спать неприлично долго. Наверное, отсыпался за всю жизнь, проведённую в общине. А может, Тони его просто разбаловал после неудавшейся кастрации.       Заставив Августа идти готовить завтрак со словами: «Вообще-то это ты у нас по утрам деятельный, чё всё я да я, иди, давай, на кухню», — он зарылся в одеяло, уткнулся лицом в подушку и жадно задышал, вбирая запах волос Августа, его лица, шеи.       Стоило Тони уступить тому обязанности по кухне, как на завтрак была подана геркулесовая каша. Он посмотрел на неё без энтузиазма, но за стол сел и ложку взял. Геркулес Тони нравился с молоком, с сахаром и джемом. Август же приготовил его на воде. С солью. На вкус это было так же, как в общине — никак.       Еле расправившись с кашей, он заварил себе и Августу чай и снова сел за стол.       — Спасибо, вышло неплохо, — Тони через силу улыбнулся. — Попробуй в следующий раз на молоке сделать. И добавить сахар, а не только соль.       — Хорошо, — Август присюрпнул сладкого чая, — исправлюсь.       Тони вытянул губы в трубочку и поцеловал воздух, посылая Августу поцелуй. Тот зарделся, как школьница, уставился в чашку, и Тони усмехнулся. Август смущался до того очаровательно, что хотелось провоцировать его снова и снова. Вот бы усесться к нему на колени, поцеловать в губы, потом в шею, залезть руками под футболку и…       — Тони, слушай, — нерешительно начал Август. — Вчера, тот массаж… Знаешь, я бы хотел повторить. Я чувствую такую лёгкость в теле.       Тони, запоздало вынырнув из фантазий, подумал, что ему послышалось. Видимо, его выражение лица вышло очень красноречивым, коль Август решил добавить:       — Спине правда очень хорошо.       — Я так рад, что тебе понравилось! — воскликнул Тони, легко улыбаясь. Какое счастье, что Август не решил калечить себя из-за простого массажа. Может, именно через него получится довести до секса? Действовать постепенно, позволять Августу привыкать к удовольствию, забывать о Боге. — Я куплю сегодня массажное масло, с ним будет намного лучше. Ты будешь в восторге, правда!       — Не я, — Август искоса глянул на него и снова утопил взгляд в чае. — Я бы хотел сделать то же для тебя.       — Для меня? — Тони поперхнулся чаем, представляя, как после не сможет встать с дивана, потому что во время массажа кончит в трусы. — Слушай, я пока не хочу. Давай лучше тебе ещё раз сделаю? Промну не только спину, но и ноги. Знаешь, как классно, когда голени разминаешь?       Не успел Август дать ответ, как у Тони зазвонил телефон. На экране высветилась фотография Крис, сделанная ещё в школьные времена. Это фото было особенно дорого ему. Он помнил, как сфотографировал Крис на восьмое марта, когда принёс ей в подарок огромный букет из чупа-чупсов и шоколадок, который мастерил два дня. Крис, получив подарок, выказала столько радости, сколько Тони не видел от неё, когда ей поставили по математике за год пять без минуса. Визжа от радости, она попросила сфотографировать её с букетом, чтобы выложить к себе на страницу. Тони сделал много удачных и красивых кадров, среди которых затесалась глупая, но забавная сцена: Крис, держа букет в руках, широко открыла рот и будто бы пыталась укусить его. Выглядела она до того смешно, что каждый раз, глядя на эту фотографию Тони не мог сдержать улыбки.       Ответив на вызов, он приложил телефон к уху и вальяжно откинулся на спинку стула.       — Привет, Тони. Надеюсь, я не помешала? — из динамиков донёсся бодрый голос Крис. На часах было только десять утра — непозволительно рано для Тони, но самый продуктивный час работы для Крис.       — Нет, что ты, кис, — ответил он. — Мы только позавтракали.       — А, хорошо. Как вы там? Как Август? Григорий? — список этих вопросов уже стал для Тони привычным. Каждый раз, когда он списывался с Крис, первым делом она спрашивала всё то же самое. И только убедившись, что у Тони и его домочадцев всё в порядке, могла перейти к главному.       — У нас у всех всё в порядке, — заверил он. — Август большой молодец. Очень быстро всему учится, я им горжусь, — Тони потянулся за рукой Августа, сжал её, погладил большим пальцем кисть. — Сегодня кашу мне сварил, представляешь? Плиту освоил. Осталось стиральной машинкой пользоваться научиться и отпаривателем. Только никак этот отпариватель забрать не могу. Надо деньги на карту положить, чтобы это сделать, всё время забываю. Я там столько уже поназаказывал, — Тони отпустил Августа, взял чашку, прихлебнул чая, услышав, как по ту сторону телефона раздалось раздражённое шипение. Не желая выслушивать очередных нравоучений про этикет и нормы морали, Тони отстранённо добавил: — А Григорий от нас, кстати, съехал.       — Почему?       — Произошёл некоторый неприятный инцидент, — уклончиво ответил Тони. — Я потом тебе расскажу. Главное, что сейчас у нас и у него всё хорошо.       — Я очень рада это слышать, потому что звоню тебе за делом. Катя потребовала промо ролики для того, чтобы их выложить на сайт, в соцсети и она могла начать рекламную кампанию…       — Ты позвонила только за этим? — Тони притворно оскорбился.       — Нет, не только, — сказала Крис таким тоном, что Тони растерял всё желание язвить. — Я правда за тебя волнуюсь. В том числе беспокоюсь и о том, где тебе работать. Сегодня приходила девочка на собеседование, хочет вести хай хилс. Я сказала, что мы рассмотрим её кандидатуру, и сразу позвонила тебе. Тони, мы с Катей хотим, чтобы ты вёл у нас тренировки. Расписание удобное, ты сможешь совмещать с другой работой, если захочешь.       Тони тяжело вздохнул, понимая, что Крис права.       — Ладно, думаю, я бы мог приехать завтра.       — А сегодня как у тебя по планам?       Тони ничего не планировал. Он просто хотел провести этот день с Августом. Сводить его поиграть или в детские автоматы, или в боулинг, или в Заельцовский парк, где можно было арендовать велосипед или электросамокат и покататься по бесконечным велотрассам. Но и провести день, занимаясь любимым делом, Тони тоже был не против. Выбор — не из простых.       — Слушай, ну-у-у… вечером мне надо будет забрать все мои покупки с пункта выдачи… — начал он, уклоняясь от точного ответа. Однако Крис всё решила за него.       — Значит день свободен? Приезжай сегодня. Хоть прямо сейчас. Адрес я тебе в сообщении скину.       Тони поглядел на прислушивающегося к разговору и насторожившегося Августа, тепло ему улыбнулся, подмигнул и спросил у Крис:       — А я могу тогда Августа с собой взять?       — Конечно.       Тони отнял телефон от уха и быстро сказал ему:       — Собирайся, посуду можешь в посудомойку закинуть, вечером тебя научу, как ей пользоваться. Поедем ко мне на работу, — он снова приложил телефон к уху, вернувшись к разговору. — Костюм нужен какой-нибудь? Я недавно покупал шорты кожаные. Но каблуков для хилса у меня нет. Только какие-то ботфорты, но это вообще не из той оперы, это скорее для стрип-пластики…       — Поняла, — Крис зашуршала бумагой. — Сороковой размер? Верно?       — Да.       — Туфли я тебе найду. Костюмы ещё у себя поищу, сгоняю до дома, пока время есть. Соберём образ из того, что будет. Что-нибудь дерзкое хочется видеть.       — Сэр, есть, сэр! Будет сделано, сэр! — весело рапортовал Тони, и Крис рассмеялась.       — Исполнять, рядовой! Ко скольки будешь?       — Дай мне часик, — Тони заметил, как Август мечется по кухне с грязной тарелкой в руках, и не знает, куда её деть. Точно. Он же ни разу ещё не запускал посудомойку при нём. В день, когда Тони драил квартиру и занимался готовкой, Август лежал солдатиком в постели с забинтованной ногой и не следил за его действиями. — Та-а-ак, скоро буду. Пока–пока, киса.       — Договорились. Сегодня в твоём распоряжении будет малый зал. На весь день, — сказала Крис и отключилась.       Тони отложил телефон, допил чай в три глотка и встал из-за стола. Он показал Августу, как выглядит посудомойка, объяснил, что перед тем, как её включить, посуду надо сполоснуть.       — А запустим мы её вечером, когда снова поедим. Видишь, как всё просто? Даже самим мыть не надо. Пойдём скорее собираться, — Тони поцеловал его в щеку и закрыл посудомойку. — Ты же хочешь съездить со мной? Покажу тебе свои танцы. Посмотришь, где я буду тренировки проводить. Хочешь?       — Мне интересно, — отозвался Август, заметно оживившись, — а для меня работа найдётся?       Тони призадумался.       — Может, будешь реквизит подносить, не знаю, там решим. Иди умывайся, собирайся, и мы поедем, — Тони в последний раз поцеловал его в щеку и подтолкнул к выходу с кухни. — Но сначала нам надо купить косметику.       — Косметику? — прошедший в гостиную Август остановился на полпути.       — Да, это специальные краски для лица. Женщины красятся, чтобы быть красивее.       — Зачем?       Тони беспомощно развёл руками:       — Ну, чтобы ещё красивее быть, и чтобы нравиться мужчинам?       Он и сам пользовался косметикой для создания образов. Мог замазывать консилером синяки под глазами, чтобы не походить на героев фильма Тима Бёртона. Но никогда не красился для того, чтобы понравиться клиенту, в отличие от Крис, которая всегда долго корпела над макияжем перед свиданиями.       — Крис, конечно, говорит, что красится для себя, но я ей не верю, — задумчиво добавил Тони.       — А эта краска для лица… она навсегда?       Тони рассмеялся:       — Нет, конечно. Косметику надо смывать.       — Какая глупость! Но ведь мужчина всё равно увидит женщину без косметики, — Август зашёл в ванную, посмотрел на себя в зеркало, словно представлял, как эти неведомые краски могут выглядеть на его лице.       — Вот такой вот глупый мир, и мы в нём живём, — заключил Тони и закрыл дверь в ванную.       Пока Август мылся, он собрал с собой всю одежду, которая могла пригодиться для съёмки, надел обтягивающий спортивный фиолетовый костюм, застегнул олимпийку и пошёл смотреться в зеркало в прихожей. Он изгибался, разглядывая свою задницу, красовался, посылал себе воздушные поцелуи. Неужели это предвкушение танцев так на него влияло? Повернувшись к зеркалу боком, он мелко затряс задницей из стороны в сторону, наблюдая за тем, как она дрожит. Именно за этим занятием Август его и застал. Он молча оглядел Тони с ног до головы, задержал взгляд на ягодицах. Опомнился. Вернулся к глазам.       — А я уже оделся, — Тони глупо хихикнул. Отчего-то стало неловко. — И ты иди одевайся.       Август всё так же молча кивнул и ушёл в комнату. Тони напоследок ещё раз посмотрел на свою задницу, довольно усмехнулся и пошёл обуваться. Август вышел из комнаты, на ходу натягивая чёрную толстовку и застёгивая джинсы. Тони не стал комментировать очевидный выбор одежды. Август словно боялся надевать что-то другое, кроме этих джинсов и этой толстовки.       «В следующий выход из дома буду одевать его сам», — подумал Тони и, подхватив рюкзак с вещами, вышел из квартиры.       За косметикой решено было отправиться в ближайший к дому Магнит Косметик. Ехать в Золотое яблоко за тональником для маскировки шрамов на теле вообще не хотелось: найти плотную штукатурку можно было и в масс-маркете. Тони оставил Августа на консультанта, зная, как тот любит задавать сто один ненужный вопрос, а сам пошёл обмазываться тестерами. На удивление, лучше всего с задачей по перекрытию справился один из самых дешёвых тональников, которые и на кожу-то наносить было страшно. Однако бёдра и спина и так были изуродованы, а пара прыщей на ситуацию сильно бы не повлияла.       Оплатив покупку, Тони стал искать Августа. Нашёл он его там же, где и оставил. Тот читал вслух состав шампуней и спрашивал у консультанта насколько это вредно и есть ли что-то на травах. Подхватив Августа под локоть, Тони вежливо объяснил ситуацию консультантке — низкорослой, круглолицей девушке: — Диссертацию человек пишет по шампуням. Материал собирает.       Увидев, как облегчённо выдохнула девушка, Тони потащил Августа на выход. Тот, судя по складкам морщин на лбу, очень сильно озадачился составами химических шампуней. Пока он не начал задавать вопросы, у Тони имелась минута, чтоб скопировать адрес студии из сообщения Крис и вызвать такси. Ехать было недалеко: танцевальная студия находилась в самом центре города. Рядом — две остановки общественного транспорта и метро. Тётя Катя нашла просто идеальное место для студии. Тони, как никто другой знал, как порой не хотелось ехать на тренировку. А если до места приходилось ещё и пешком от остановки топать минут двадцать — риски остаться дома увеличивались.       Отыскать вход в студию оказалось не так просто. Тони думал, что тот находится со стороны улицы. Стеклянная дверь, стильная вывеска, неоновая подсветка. Однако реальность оказалась унылее. Вход со двора через чёрную металлическую дверь, ещё и с лестницей, ведущей в подвальное помещение, казался началом хоррор-квеста. На двери висела скромная табличка с надписью: «Танцевальная студия GRACE».       Тони зашёл первым, оглянулся на Августа растерянно и медленно стал спускаться вниз. Лестница была подсвечена белой диодной лентой. Каждая ступень освещалась достаточно, чтобы можно было без труда разглядеть её в полумраке. В конце лестницы, слева находилась ещё одна дверь — прозрачная, украшенная этой же диодной лентой по периметру. На стекле красовалась большая голографическая наклейка с названием студии.       Тони приоткрыл дверь, проскользнул внутрь, втащив Августа за собой.       — Быстро вы! — раздался радостный голос Крис. Она, вся в чёрном, с забавным пучком на голове, выскочила из-за стойки администратора и бросилась обнимать Тони.       — На такси-то? Конечно, быстро, — он приподнял её над землёй, прокружил. Нет, Крис не набрала ни грамма веса, а, вот, он после общины совсем ослабел. Но ничего: начнёт тренироваться, хорошо есть, и силы обязательно вернутся!       Крис отпустила его, чмокнув в щёку, подступила к Августу. Раскрыла руки, предлагая обняться. Тот неловко положил ладони ей на плечи, словно боялся помять безразмерную футболку, а она сжала его рёбра так, что у того глаза округлились.       — Задушишь, — фыркнул Тони, и Крис, смеясь, отпустила испуганного Августа.       Сделала комплимент:       — Какие у тебя косички классные. Можно потрогать?       Август пожал плечами, неуверенно шагнул к ней:       — Можно.       Крис перебрала косички пальцами, глаза у неё загорелись от восторга.       — Хочу себе такие же. Это ж можно голову каждый день не мыть и не укладывать. Классно!       — Спасибо, — поблагодарил Август не очень уверенно.       — Вот видишь, — Тони легонько толкнул его в бок, — я же говорил, что косички у тебя красивые.       Август улыбнулся, взял его за руку, и Тони почувствовал, как от кончиков пальцев до шеи его окутало тепло. Оно высыпалось мурашками на лопатках, заставило передёрнуть плечами. Захотелось прижаться к Августу, заворковать у него на груди, но единственное, что он мог себе позволить — это привалиться к нему плечом.       — Как тебе ремонт? — Крис с гордостью развела руки в стороны.       Тони огляделся. Пространство холла было оформлено так, словно клиент со входа попадал в танцевальный класс. Стены и потолок выкрашены чёрной краской, по периметру пола брошена светодиодная лента с розовым светом. Напротив входа расположилась стойка ресепшена из тёмного мрамора с тусклой лампой из трёх колец над ней, а слева — фигурное зеркало в полный рост с подсветкой. Тони подошёл к нему, посмотрел на своё отражение и отметил, что зеркало несколько вогнуто. Это намеренно стройнило любого, кто желал взглянуть на себя. Умно. На стене за ресепшеном розовым светился логотип студии — большая буква G, обведённая в круг. Плиточный пол подвала был закастомлен под мрамор с белыми прожилками и почти сливался с ресепшеном.       Два коридора, слева и справа от стойки вели, скорее всего, в танцевальные классы. Но не это привлекло внимание Тони. Диван! Бархатный, тёмный, с розовыми пушистыми подушками. Вот бы такой же поставить дома! Как здорово будет лежать на нём после рабочего дня. А если встать на сидение коленями, опереться локтями на спинку, хорошенько прогнуться в пояснице и… Тони до боли вжался отросшими ногтями в ладони, чтоб вернуть себя с небес на землю.       — Красиво, — он прокашлялся, натянуто улыбнулся.       — Я сама стены красила! — похвалилась Крис, свернув вправо. Узкий коридор, в котором едва ли могло разойтись два человека, был под стать холу. Тёмный, освещённый лишь слабыми белыми прямоугольными лампами под потолком и тёплой подсветкой вокруг каждой двери. — Сейчас покажу вам, где вы сегодня будете. Это, — она указала на первую дверь, — тренерская. Это, — коснулась ручки второй двери, — раздевалка. Так как у нас студия для женщин, мужской раздевалки нет. Но она тебе, собственно, и не нужна, если есть тренерская.       — Надеюсь, туалет не в раздевалке? — уточнил Тони, живо представив, на какие мучения его подписывает Крис.       — Не, в другом коридоре, первая дверь, — она махнула рукой в сторону, затем подошла к последней двери, нажала на ручку и пропустила Тони с Августом вперёд. Пояснила: — А это наш малый зал. Осваивайтесь пока, а я сбегаю за сумкой. Интернет здесь ловит плохо, подключитесь к Вай-Фай. Пароль — дата моего рождения и название студии без пробела, маленькими буквами.       Тони, зайдя внутрь, издал восторженным шёпотом: «Вау!» Зеркальная стена была подсвечена снизу розовой диодной лентой. Голубая мотивационная надпись: «Танцуй так, будто никто не видит» горела в центре чёрной стены и отражалась в зеркалах. Пол — светлый, новенький, блестящий от чистоты, так и манил шагнуть в центр зала, чтобы скорее начать танцевать.       Крис побежала в тренерскую, а Тони, разувшись и заставив разуться Августа, с видом знатока обошёл зал по кругу. Здесь было прохладно, шумел кондиционер, установленный на потолке между двух выключенных кольцевых ламп. Вентиляционная система была выкрашена в тон чёрному потолку, и исправно работала, судя по тому, как легко тут дышалось. Тони прекрасно знал, как важен приток свежего воздуха во время изнуряющей тренировки. Он видел, как девочки падали в обморок от летней жары в танцклассе, и не желал повторения печального опыта уже на своих занятиях.       Пока Крис не вернулась, он успел подключить к Вай-Фай свой телефон и телефон Августа, кратко объяснив, что это ещё один способ выхода в Интернет. Август задал закономерный вопрос: «Зачем тогда мы платим за сим-карту?»       — В подвале она бесполезна. Тут ни звонок не проходит, ни Интернет нормально не работает. В таких случаях выручает вай-фай, — объяснил Тони и вернул ему телефон. — Потом тебе расскажу об этом подробнее.       Крис вошла с огромной спортивной сумкой в руках, донесла её до противоположной стены и со вздохом облегчения не поставила — уронила на пол. Сколько же вещей она притащила из дома? Весь свой гардероб? Расстегнув молнию, она вывалила их на пол и отложила пустую сумку в сторону. Тони, последовав её примеру, снял с плеча рюкзак и стремительно опустошил его: рядом с объёмной кучей вещей Крис высыпалась кучка поменьше.       — Ты уверена, что надо было настолько запариваться? — Тони потёр загривок ладонью, смиряясь с тем, что сегодня он застрянет в студии до ночи.       — Уверена, — Крис уселась на пол, махнула рукой Августу, неловко замершему возле двери. — Проходи сюда.       Тони смекнул: взял два коврика из стопки в углу, сложил друг на друга и разместил около себя, жестом предлагая Августу сесть. Тот отказываться не стал и уселся на колени, заинтересованно разглядывая блестящие и яркие вещи перед собой.       Крис вдруг шлёпнула себя ладонью по лбу, бросила невнятное «ща» и снова ненадолго выбежала из зала, чтобы принести туфли для хай хилса. Нетрудно было догадаться, где она их взяла. Размер её ноги был намного меньше, чем у Тони, а значит, она купила их специально для него. Щедрость всегда была её отличительной чертой. Широко улыбаясь, она протянула ему туфли нарочито строго предупредив, что это подарок и что он за них ничего не должен. От счастья Тони зацеловал ей все щёки, обняв так крепко, что Крис задохнулась хохотом. Надев туфли, он ещё долго бегал вдоль зеркальной стены и цокал каблуками. Прыгал в них и приседал, как в кроссовках. Ловя в отражении, напряжённый взгляд Августа он недоумевал: почему тот совсем не радовался новому приобретению? От чего произошла такая резкая перемена настроения? Август с неестественно ровной спиной сидел на коврике, подогнув под себя колени, и не двигался. Только глаза неотрывно скользили вслед за Тони.       «Странный он», — пронеслось в голове.       — Вот, — Крис отвлекла Тони от погружения в мысли, бросив ему прозрачное, чёрное боди. — Давай это. И вот это, — следом в него полетели недавно купленные черные кожаные шорты. — Тотал блэк сделаем.       Крис метнула в него новую упаковку черных капроновых колготок с чётким указанием: «Порви». Тони прижал вещи к груди, прикидывая в голове, как они будут на нём смотреться. Даже в мыслях наряд выглядел вызывающе. Точно ли этот образ подойдёт для рекламы танцевальной студии? Видимо, Крис посетили те же мысли, потому что последней вещью, которую она в него бросила, стала чёрная майка на лямках, которую он сшил ей для участия в концерте пару лет назад. В отличие от обычных маек, эта была сделана из струящийся ткани и расширялась к бёдрам на манер платья. Боковые разрезы начинались почти от самых подмышек, разделяя два асимметричных куска ткани, прикрывающих живот, грудь и спину. Майкой это изобретение можно было назвать с трудом, но другого слова он не нашёл.       — Давай, одевайся, а я пойду встречать девочек на растяжку, — скомандовала Крис, поднимаясь с пола. — Я на час пропаду. Не теряйте меня. Буду вести тренировку. И Тони, — она указала пальцем на гору одежды, — помоги, пожалуйста, сложить всё обратно.       — Ладно, — недовольно отозвался тот и поплёлся к вещам. Разбираться с ними в одиночку не хотелось, и он попросил о помощи Августа. Стоило Крис выйти за дверь, Тони расстегнул олимпийку, стянул штаны, носки и по-спортивному впрыгнул в колготки. Шорты натянул также в прыжке. Занырнул в боди, застегнул все крючки, ширинку и накинул майку. Он торопился начать работу, чтобы поразить Августа. Тони был уверен: таких танцев тот никогда в жизни не видел.       — Ну, как тебе? — он покрутился перед Августом, демонстрируя получившийся образ, встал в эффектную позу, вытянув ногу на каблуке в сторону, и поднял руки над головой, словно вот-вот начнёт танцевать. — Красота?       Август, до этого бережно укладывающий вещи Крис в её сумку и лишь мельком поглядывающий на Тони, уставился на него во все глаза и задохнулся от возмущения:       — Разврат! Оденься скорее, пока тебя Крис не увидела! — он поднялся с коврика, подскочил к нему, взял за локоть и потащил в дальний угол. Загородил собой, чтобы Крис, если вдруг войдёт в зал, не увидела его.       Тони попытался высвободить руку из его хватки, беззаботно посмеиваясь:       — Ой, да как она меня только не видела.       — А как она тебя видела? — пальцы Августа сжались сильнее.       Тони усмехнулся снова — на этот раз нервно — и принялся объяснять:       — Мы с ней вместе танцевали, когда были детьми. Она видела меня с волосами, зализанными тонной геля. Это было ужасно. Хуже этого ничего быть не может.       — Одевайся живо! — потребовал Август, и тут уже стало совсем не до смеха. Тони отшатнулся от него, но Август пальцев не разжал.       — Но я уже одет! Это мой образ.       — Вот это распутство?!       — Август, ты че начал? Это моя работа, и я не буду отказываться от неё только потому, что тебе не нравится моя одежда. Мне нужно записать ролик в образе. Это, — он подёргал лямку майки, — мой образ. Лучше бы помог мне замазать шрамы на бёдрах и порвать колготки.       — Тебя будут снимать на видео? — уточнил Август.       Тони не понял, что страшного было в этом вопросе, и спокойно ответил:       — Да, на видео.       — Зачем?       — Чтобы выложить ролик на сайт и люди могли ознакомиться с танцевальным направлением, которым будут заниматься. И чтобы на своего тренера посмотреть могли. Чтобы понимали к кому пойдут на занятие, — торопливо рассказал он и снова попытался отцепить от себя руку Августа. На этот раз получилось. Тони отшатнулся от него, врезавшись в стену спиной. Сердце ускорило бег, дыхание сбилось. Во рту стало сухо. Всё тело приготовилось к защите, и Тони с досадой осознал, что безмятежность и спокойствие, которые окутывали его в присутствии Августа, враз испарились.       — Тебя все увидят, ты понимаешь? — прошипел тот. — Ты понимаешь это?       — Да, и? — вопреки страху Тони распрямился и сделал шаг вперёд. — Не понимаю, что тебя так возмущает.       — Тебя увидят, — Август резким жестом указал на него, — в этом! Переоденься. Немедленно.       — Август! — прикрикнул Тони. — Это нормальная одежда. Ты ничего в этом не понимаешь!       — Не понимаю, значит? — возмутился тот и набрал в грудь воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой.       Тони, не менее разъярённый, его опередил:       — Да! Не понимаешь. Ты пытаешься заставить меня стыдиться того, как я одет, хотя я не вижу никакой в этом проблемы, — растеряв от праведного гнева весь страх, он пошёл на него. Август, не ожидавший такого напора, попятился назад. Тони ткнул пальцем ему в грудь и зашипел: — А знаешь, кто ещё заставлял меня стыдиться? Олег. Спасибо, что напоминаешь о нём.       Август поджал губы, неуверенно забормотал что-то. Тони, не желая вслушиваться в его сектантский бред, перебил, чеканя слова:       — Буду тебе очень признателен, если ты мне дашь спокойно придумать танец и сделать запись. Я не хочу с тобой скандалить. Особенно в студии.       Август постоял перед ним немного, попрожигал взглядом и сдался: бросив обиженное «делай, что хочешь», вернулся на коврик, продолжив прибирать вещи.       Тони отвернулся, подошёл к зеркалам, оглядывая себя с ног до головы. И что Август взъелся? Наряд был не так уж и развратен. Грудь и торс прикрыты, задница тоже. Ноги — и те в колготках. Полупрозрачных, но колготках. Приспустив их до колен вместе с шортами, Тони доковылял до Августа, вытащил из своего рюкзака тональник и, вернувшись к зеркалам, принялся замазывать шрамы на бёдрах. С рубцами, понятное дело, обычной косметике было справиться не под силу. Тони надеялся, что их не будет заметно под колготками. Натянув те обратно и застегнув ширинку на шортах, он принялся разрывать капрон в тех местах, где шрамов не было. От дырок вверх и вниз побежали длинные стрелки.       Вот теперь можно было приступать к танцу. Начать решил с разогрева: подключил телефон к колонке, открыл плейлист с любимыми песнями для разминки, прошёл в центр зала и бросил взгляд на Августа через зеркало. Тот как складывал вещи, так и продолжил.       «Игнорируешь?» — Тони почувствовал новый прилив раздражения. И вместо того, чтобы разминать верхнюю часть тела, сразу перешёл на ноги. В частности — задницу. Он наклонялся, крутил тазом, рисовал бёдрами восьмёрку, тщетно пытаясь привлечь его внимание. В конце концов сдался и занялся шеей, плечами, грудной клеткой и руками. Август тем временем закончил с сумками, подтащил коврик к стене, устроился на нём удобнее и достал телефон.       Тони закончил разминку, включил нужный трек и в полноги стал вспоминать связки, изредка поглядывая на Августа. Тот, во время особенно сложных элементов отрывался от телефона и следил за каждым движением. Ну теперь же он видел, как здорово сочетается костюм с движениями, музыкой и настроением! Разве его кровь не будоражили волны, которые Тони создавал своим телом? Неужели ему совсем не нравилось, как ритмично двигались бёдра, в обтягивающих кожаных шортах? Как точны и грациозны были шаги на каблуках? Или как виртуозно двигались руки?       Когда Тони упал на лопатки, подняв одну ногу в потолок, Август бросился к нему.       — Всё в порядке! — воскликнул Тони, продолжив танцевать уже на полу. — Так и должно быть.       Август не торопился возвращаться на коврик. Он замер, недоверчиво наблюдая за тем, как тот крутился на коленях, падал на грудь, перекатывался на спину, поднимал таз, скользя ладонями по бёдрам. Легко вскочив на ноги, Тони дотанцевал две восьмёрки и развернулся к Августу, уперев руки в боки.       — Ну, как тебе? — спросил, будучи уверенным в том, что тому понравилось.       Однако Август сдержанно буркнул:       — Бесновато, — и ушёл к стене, сев на коврик. Взял телефон в руки и уставился в него. Тони такой ответ не понравился.       — И это всё? — разочарованно уточнил он.       Август оторвался от телефона:       — Если я скажу, что для меня это слишком, ты ведь не станешь меня слушать?       — Слишком? — Тони вздёрнул бровь и понимающе протянул: — А-а-а! Дай угадаю, всё дело в костюме?       — И в костюме, и в танце, — Август снова опустил взгляд в экран. — Это будет записано на видео. Все увидят твоё бесстыдство.       — Что ты сказал?! — заверещал Тони и угрожающе поцокал к нему. Опустившись перед ним на корточки, забрал телефон из рук, отложил подальше. — Бесстыдство? О-о! Я тебе сейчас покажу бесстыдство!       Разозлённый до дрожи в руках, Тони резво забрался к нему на колени, схватил за грудки, заглядывая в глаза. Август был непоколебим и ужасно спокоен. Заиграл новый трек, и Тони, подстроившись под музыку, стал двигаться. Он имитировал движения, похожие на те, что совершал в позе наездника. Нависнув над Августом, придвинулся ещё ближе, схватил за подбородок, не позволяя отвести взгляд.       — Смотри на меня, — приказал Тони и, развернувшись к нему спиной, наклонился, выпятив ягодицы. Каждое движение, что он совершал, походило на секс. Именно так он танцевал на клиентах и получал за это неплохие деньги. Хотел бы он танцевать на Августе совершенно при других обстоятельствах, но гнев, заволокший разум, толкал его на всё более и более опасные поступки. Тони снова повернулся к нему лицом, поднялся на коленях, снял с себя майку, завёл руки за голову и стал совершать волну всем телом.       Взгляд Августа затуманился. Поджав губы, он упрямо смотрел на лицо Тони и не спускался ниже.       — Посмотри на всего меня, — прошипел Тони.       Однако Август не шелохнулся, и тот ухватив его за голову, потянул лицом к своей груди, предлагая прикоснуться к ней губами, уткнуться носом, вдохнуть запах. Август ничего не делал. Он находился в нескольких сантиметрах от разгорячённой кожи, но не предпринимал никаких попыток соприкоснуться с ней. Тони цокнул, закатив глаза, и поднял его голову выше. Приблизился к уху и тихо застонал в такт движений, прикусывая мочку, скользя кончиком языка по ушной раковине.       Когда он наконец ощутил, что Август перестал быть каменным изваянием и подался навстречу, а потом и вовсе положил ладонь на затылок, Тони резко отстранился. Тяжело дыша, ткнул пальцем ему в грудь и сказал:       — То, что я сейчас делал, я буду делать только с тобой. Никто этого «бесстыдства», — он усмехнулся, — видеть не будет. Этот танец только для тебя. Я готов хоть догола раздеться и танцевать перед тобой…       — Не надо голым, — взмолился Август.       — А что, тебе не совсем нравится? — поддел его Тони, произнеся это издевательским тоном. — А по-моему, очень даже нравится.       — Ты знаешь, что меня к тебе влечёт. Зачем меня мучаешь?       «Кто кого ещё мучает?» — подумал Тони, но вслух этого не произнёс. Сдержался.       — Я тебя не мучаю, — процедил он. — Я всего лишь показал тебе, какими бывают танцы, чтобы ты понимал, что в хай-хилсе нет ничего развратного. Это страстный, дерзкий танец, но в нём и подавно нет того, что я сейчас вытворял на тебе. Я буду учить женщин танцам на каблуках, чтобы они становились увереннее в себе, раскрепощались и проникались любовью к себе и своему телу. Чтобы смотрели на себя в зеркало и думали: «Вот это я красотка». В современном мире это очень важно. Знаешь, как Крис загоняется о том, что она некрасивая? «Ой, Тони, у меня сильно большая жопа», — передразнил он её, — или: «Ой, Тони, у меня сильно маленькие ресницы». Ты можешь себе представить каково это? Жить с мыслью, что с тобой что-то не так, и сколько бы ты ни старался себя исправить, находятся всё новые и новые изъяны?       Август скривился, отворачиваясь, и пробормотал:       — Да, представить могу.       — Вот видишь, — обрадовался Тони и обхватил ладонями его лицо, принявшись гладить щёки большими пальцами. — Ничего плохого в хай-хилсе нет. Если тебя смутил костюм, то это только для привлечения клиентов. Помнишь, я тебе говорил, что кетчуп с сиськами купят быстрее, чем без них? Тут так же. Этим костюмом я бросаю вызов, понимаешь? Так студия быстрее наберёт учеников, и я смогу приступить к работе…       — Ты будешь учить их разврату? — перебил Август, отнимая его руки от своего лица.       — Блять, — не выдержал Тони и рывком поднялся с его колен. — Блять-блять-блять. Ну сколько можно, Август? — подхватив майку, Тони отошёл от него в центр зала. — Почему ты не можешь просто понять? Я же тебе уже объяснил, что в этом нет ничего страшного!       — Я смотрю на тебя, и я тебя вожделею! — изо рта Августа вырвалось признание, к которому, очевидно, тот не был готов: Тони это понял по его растерянному лицу. Тот принялся торопливо объясняться: — Если я тебя вожделею, то и другие станут. Ты будешь вводить людей во грех и ещё хуже! Учить этому греху тех, кто за тобой последует.       Происходящее смутно напомнило обвинения отца Антония в совращении Олега, и Тони не понимал, как этому противостоять. Август не желал его слушать, не собирался идти навстречу. Он хотел, чтобы Тони следовал его правилам и жил так же. Чтобы боялся своего тела, стеснялся, не показывал его никому, не мог заниматься сексом. Август был бы, наверное, рад если бы Тони был импотентом.       — Ты меня вожделеешь, значит, — тихо повторил за ним Тони. — А коль вожделеешь, что ж тогда ничё не делаешь? — воскликнул он, тряхнув в воздухе зажатой в кулаке майкой. — Или ты ревнуешь? О-о-о! — Тони поражённо вздохнул. — Да! Ты ревнуешь! Прикрываешься нравственностью, а сам!       — Я? — пискнул Август.       — Да! Ты! — Тони указал на него пальцем, обличая. — Ты ничего со мной не делаешь, но не хочешь, чтобы меня вожделели другие. Ты боишься, что я предпочту их, а не тебя? Да?       Август вжался в стену, подтянул к себе колени, словно пытался защититься.       — А ну, отвечай! — рявкнул Тони.       — Я не знаю! — отчаянно выкрикнул Август и закрыл лицо руками. Забубнил что-то неразборчивое в ладони, вцепился пальцами в косички и с силой потянул их до болезненного шипения. Тони не собирался смотреть на его самобичевание: подошёл к нему, с трудом заставил отпустить косички, прижал руки к полу, чтобы Август ещё чего не вытворил.       — Август, — строго позвал он, заставляя взглянуть на себя. Измученный, тот поднял на него покрасневшие глаза, и Тони почувствовал, как градус гнева стал стремительно снижаться, уступая место другому, неопознанному чувству. Словно его ледяной водой окатило с ног до головы. Тони придвинулся к Августу, утёр большими пальцами горячие слёзы со впалых щёк. — Август, — позвал он ласковее, — ты такой дурак. Зачем мне выбирать кого-то другого, если я уже выбрал тебя? Ты хоть представляешь, как я тебя хочу? Да я спать нормально из-за этого не могу!       — Из-за меня? — всхлипнул Август.       — Скорее из-за себя, — Тони окончательно сдулся. Привалился на пол рядом. Глядя на себя и Августа в зеркало, продолжил: — Ты мне сниться начал.       — Что я там делаю? — невинно уточнил Август, и Тони рассмеялся, чувствуя привкус горечи на языке.       — Ты? — Тони усмехнулся. — Ты делаешь то, что не делаешь в реальности. То, чего мне очень хочется.       — Я тебя касаюсь там, да? — Август набрался смелости и тоже взглянул на него через зеркало.       Тони кивнул.       — Не только касаешься.       — Что я ещё делаю? — голос Августа прозвучал тише, приглушённее, словно даже от одного вопроса ему уже было стыдно.       — Ты… — нерешительно начал Тони, раздумывая: стоило ли вообще говорить об этом, учитывая склонность Августа к самоистязанию? Не прирежет ли он себя за то, что делал в чужом сне? Однако Август смотрел выжидающе и, кажется, догадывался о том, что должен был услышать. Тони тяжело вздохнул: — Мне точно надо рассказывать?       — Это касается тебя и меня, — Август пожал плечами. — Если ты об этом заговорил, значит, это важно.       — Ты берёшь меня. Ты вставляешь в меня свой член, и мне это очень нравится, — выпалил Тони прежде, чем успел передумать. Он не знал, стоит ли рассказывать о сексе во сне во всех подробностях, потому продолжил молчать, выжидая.       Август не торопился заговаривать; всё глядел и глядел на него, поджав губы. Как бы Тони желал залезть ему в голову, настроить шестеренки на правильную работу. Если бы он сказал… да хоть тому же Олегу о том, что трахается с ним во сне, то уже бы лежал под ним и кусал губы, сдерживая стоны.       — Ты правда так этого хочешь? — наконец спросил Август.       — Если бы не хотел, то не говорил бы сейчас об этом. А ты меня ещё и ревнуешь, — упрекнул Тони.       — Полно-полно тебе, — Август робко взял его за руку, — не злись. Я сказал глупость, прости меня. Но твой наряд всё равно слишком откровенный.       — Я не переоденусь, — Тони упрямо поджал губы.       — Я знаю, — вздохнул Август. — Знаю…       — Мне никто, кроме тебя не нужен, заруби это себе на носу, — в последний раз повторил Тони и, поднявшись с пола, вернулся в центр зала. Взяв с колонки телефон, включил музыку и продолжил отрабатывать танец.       Вскоре вернулась Крис, притащив с собой штатив для съёмки и лампу, выставила свет перед Тони и заставила его сместиться ближе к светящейся мотивационной надписи, чтобы тот танцевал на её фоне.       Всего полчаса энергичных танцев вымотали его так, словно он скакал часа три без перерыва. Тело, измождённое жизнью в общине и отвыкшее от кардионагрузки, с трудом привыкало к привычному режиму. После каждого дубля Тони останавливался, чтобы перевести дух. Он упирался руками в колени, наклонившись, тяжело дышал и прикрывал глаза. Крис наблюдала за ним с тревогой, предлагала посидеть отдохнуть, выпить сладкого чая, но Тони отказывался и требовал записать танец ещё раз.       В танцах Тони всегда был чрезмерно требовательным к себе. Он стремился к точности и отработанности движений, чтобы всё выходило так, как было задумано. Однако скупого исполнения комбинаций было недостаточно. Тони подключался эмоционально, проживая музыку каждый раз, как в первый. Это отнимало силы не хуже физической нагрузки, но зато как хорошо становилось после! Он словно освобождался от всего, что его тяготило. Через танец уходила боль, обида, злость. Оставалось лишь приятное удовлетворение и желание жить. В лопатках расправляла крылья свобода, и Тони казалось — он парит и ничто земное его больше не тревожит.       Вот и сейчас, чтобы приблизиться к этому чувству, он старался изо всех сил. Только оно служило подтверждением того, что работа была выполнена качественно. Его могло не устроить незначительное движение руки, чтобы забраковать дубль. А если замечание делала Крис… тогда Тони совсем слетал с катушек: не жалея себя, отрабатывал элемент до посинения, пока Крис не успокаивала его, говоря, что теперь всё получается идеально.       За четыре часа непрерывной работы у Тони открылось сначала второе, а потом и третье дыхание. Но стоило съёмке завершиться звонким: «Снято! Это лучшее из всего!» — он рухнул на пол и растянулся на спине звёздочкой. Август, терпеливо наблюдавший за ним всё это время, подскочил, бросился к нему.       — Ты в порядке? — спросил он, опускаясь рядом с Тони на корточки.       — В полном, — ответил тот и прикрыл глаза, — сейчас только немного полежу.       — Молодчина, — похвалила Крис, складывая штатив и выключая дополнительный свет. — Сегодня смонтирую и выложу. Скину тебе ссылку на сайт.       Тони поднял руку, показав «класс», и обессиленно уронил её на живот. Тело было потным, измотанным. Хотелось освежиться, но для этого придётся терпеть до дома. Кряхтя Тони, поднялся. Август предложил ему опереться на себя, но он отказался от помощи:       — Я воняю.       — И что? — Август прошёл до рюкзака Тони, вытащил из него аккуратно сложенный спортивный костюм и передал ему.       — Есть хотите? — спросила Крис перед тем, как Тони вышел из зала.       — Хотим, — ответил тот и за себя, и за Августа.       — Закажу нам пиццу, — Крис улыбнулась и уставилась в телефон, — ужасно хочу Пепперони.       Тони убежал в туалет. Пришлось чистые вещи тянуть на взмокшее тело. Всё, что он мог — вымыть в раковине подмышки и шею. По телу расползалась приятная усталость, как после хорошего секса. Ещё пара тренировок в привычном темпе, и ни о какой усталости и речи идти не будет. Он будет выходить из зала вприпрыжку, лететь домой к Августу и потом вести его куда-нибудь, показывая новый для него мир.       В дверь туалета постучались, раздался голос Августа:       — Крис спросила, какую пиццу ты хочешь? Будешь ли десерт и что пить?       Тони выдохнул, вышел к нему.       — Я буду с курицей пиццу, пить — колу без сахара, из десертов — ничего не хочу. А ты себе что взял? — Тони застегнул молнию олимпийки, свернул грязные вещи в руке.       — А я буду то, что будете вы. Я же в этом совсем ничего не понимаю, — ответил Август.       Тони, зная о том, в какой восторг тот приходит от сладкого, предложил:       — Закажи себе чизкейк на десерт. Он точно должен быть в пиццерии.       Август кивнул и поспешил к Крис. Тони смотрел ему вслед, понимая, что если тот зайдёт за дверь, то они больше не смогут поговорить наедине. Крис точно заметит, что между ними не то что кошка пробежала, а жирная пантера, и станет допытывать каждого о том, что произошло. И если Тони сможет выкрутиться и соврать, то с Августом дела обстояли куда плачевнее. Если Крис прознает, что тот себя чуть не вскрыл из-за обоюдной дрочки, то идеальный образ хорошего человека, который Тони выстраивал перед ней годами, рухнет в одночасье. Он не мог допустить этого. Только не с Крис. Хватит и того, что она по вине Августа узнала о том, какие отношения связывали Тони со старшим братом.       Крис была близким ему человеком, и Тони держал её ровно на том расстоянии, на котором было комфортно ей самой, а ему ненапряжно. Старая мантра о внутреннем уродстве, постоянно внушаемая отцом, порой говорила громче здравого смысла. Сначала он творил херню, потом её стыдился, а чтоб не пожрать себя окончательно за все совершенные поступки, складываемые в долгую и мучительную жизнь, пил, курил, наркоманил и трахался. Разрушать себя было даже весело в какой-то мере. Родившись сломленным от сломленных родителей, он приобрёл право на саморазрушение уже по факту рождения. Тем не менее, жизнь обычного вчерашнего подростка, так же манила его. И кто, как не Крис, могла стать для него мостиком, ведущим к нормальному человеческому существованию. Рядом с ней он всегда забывал о том, что ему плохо, тошно и больно. По случайному стечению обстоятельств она полюбила его до того, как случился первый раз с Олегом, первый поход в клуб, первые танцы за деньги и первый секс с клиентом, и Тони прикладывал все усилия, чтоб её розовые очки не разбились.       — Август, — окликнул он его. Тот остановился, медленно обернулся. — Ты не злишься на меня?       — За что? — уточнил Август, хмурясь.       — За то, что я всё-таки записал видео в том костюме.       — Это твоё решение. Я не могу заставить тебя поступать правильно, если ты сам не захочешь, — ровно проговорил Август.       Ссориться снова совсем не хотелось, хотя тон Августа располагал. Более того — усугублять конфликт было нельзя. Они всё ещё находились вне дома, и Крис всё ещё была в студии.       — Хорошо, пусть так, — проглотил обиду Тони. — Спасибо, что позволил записать видео.       — Разве это стоит благодарности? — Август покачал головой. Отвернулся.       Тони и хотел бы ему ответить что-то умное, но не смог. В голове не было ни одной толковой мысли. И он сделал единственное, на что был способен: подбежал к нему и обнял со спины, крепко стиснув рёбра.       — Ты что? — растерялся Август.       — Ничего, — неразборчиво пробормотал Тони. — Просто захотелось обнять. Разве не так поступают пары? Обнимают, когда кому-то из партнёров грустно.       — А если вина этой грусти сам партнёр?       — Тогда его следует обнять посильнее, — миролюбиво ответил Тони и почувствовал, как Август, сдавшись, расслабился в его руках.