Не убоюсь греха. Том 2

      Они молча лежали на кровати и смотрели в потолок. Никто не решался нарушить тишину первым. Август не знал, с чего начать разговор, а Тони только-только смог унять сбившееся судорожное дыхание.       Сколько пощёчин он нанёс, сосчитать не получалось. Десять? Двадцать? Сорок? Каждый раз, когда он останавливался, Август требовал ещё, давил на больное, обвиняя во лжи, повышал голос, рычал. Он и не знал, что был способен на такое.       Тони, кажется, плакал. Августу было плевать. Впервые чужие слёзы не тронули его сердце. И сейчас, слыша, как тот изредка шмыгал сопливым носом, не чувствовал ничего. Только, подбитая изнутри, побаливала верхняя губа. Август тронул её пальцем. Отёк справа. Неприятно, конечно, но пройдёт быстро. Сунув палец в рот, он проверил зубной ряд: всё было в порядке.       Тони заметил его движение, повернул голову. Он долго рассматривал избитое лицо Августа, шумно сопя, прежде чем вполголоса произнёс:       — Это пиздец.       Август хмыкнул и спорить не стал. Он был полностью согласен с Тони в использовании бранного слова. Оно удивительно ясно и ёмко описывало сложившуюся ситуацию.       — Дай, посмотрю, — Тони подполз ближе, встал на колени, нависнув над ним. Осторожно отвёл руку Августа в сторону, прикоснулся кончиками пальцев к губе, предупредил: — Потерпи сейчас, — и немного вывернул её, рассматривая ранку. — Блять. Сейчас принесу масло, приложишь.       Он сбегал на кухню, вытащил из холодильника брусок замёрзшего масла, обернул его тонким полотенцем, вернулся и приложил к губе.       — Держи, отёк должен немного спасть, — объяснил он и улизнул в прихожую. — Я — курить, — и вышел с пачкой сигарет на балкон.       Оставаться один на один со своими мыслями было страшно. Август накрыл голову подушкой, зажмурился, насильно погрузив себя в темноту. Сделал он это зря. Перед глазами сразу же заплясали цветные пятна, выстроились в смутные черты человеческой фигуры, стоящей перед ним на коленях. Август снова увидел вытянувшееся лицо Тони, втянутые щёки, слезящиеся глаза, припухшие губы. Снова ощутил скользкий жар его рта. Август и подумать не мог, что можно ублажать друг друга таким странным образом. Поначалу он был смущён, не понимал, что чувствует, непривычных ощущений было так много, что, казалось, ноги вот-вот подкосятся, и он позорно упадёт на пол. Но спустя полминуты тело само сообразило, что делать. Пальцы вплелись в короткие кудри, бёдра подались навстречу, член проник глубже. Не успел Август испугаться, как Тони уже расслабился, спокойно пропустив его в горло. Август был уверен, что если бы сам попробовал так сделать, то против воли закашлялся бы в рвотном позыве. Эта способность Тони по-настоящему его удивила и восхитила. Когда они снова займутся… этим, Август обязательно попробует так же.       «Снова», — повторил Август про себя и усмехнулся. Он ещё не узнал, сработало ли наказание и удалось ли уберечься от гнева Божьего, но уже всем своим существом желал продолжения греха. Может, если бы его семя не изливалось, то и последствий бы не было. Сколько раз они предавались греху и не доводили начатое до конца! Последствий ведь не было.       Август до боли прижал ледяной кусок масла к травмированной десне. Нет, нельзя было поддаваться этому желанию. Бесы только этого и ждут. Если он забудется и перестанет беспокоиться о дурных вещах, которые могут с ним случиться, то они сразу же нагрянут! Иначе и быть не могло!       «Но с Тони ведь всё хорошо, он живёт и не думает о последствиях», — понадеялся Август и только сейчас до него дошло, как громом ударило: болезнь Тони, его странная кровяная болезнь, и была последствием! Как он раньше до этого не додумался? Отдался новым приятным ощущениям, растворился в Тони, доверился его признаниям в любви — и вот результат! Тони довёл начатое до конца, совершенно не подумав о том, на что обрёк любимого человека. И сам Август тоже был хорош: нет, чтобы отстраниться, оттолкнуть его от себя и пережать член у основания. Он просто сдался! А теперь трясся от страха перед Богом. Жалкий трус.       Значит, Тони мог его заразить? Как именно эта болезнь передавалась при содомском грехе? Через семя и кровь, верно? Неужели Август уже был болен?       Как только Тони вышел с балкона, он сразу же задал вопрос:       — Мне уже надо принимать твои таблетки?       Тони впал в ступор, прежде чем непонимающе произнёс: «Чё?»       Август смутился.       — Ну, твои таблетки, которые ты принимаешь, чтобы твоя болезнь не развивалась.       — Зачем? — Тони, очевидно, не понимал хода его мысли.       — Чтобы лечиться, — Август отодвинул ледяной кусок масла от занемевшей губы. — Это хорошо, если пощёчины помогли защититься от кары, а если нет?       Тони сжал виски пальцами, болезненно зажмурился.       — То есть, ты заставил меня бить тебя для того, чтобы защититься от ВИЧ? — уточнил он и приоткрыл один глаз.       — Нет, — Август растерялся, — просто наказание было нужно. Оно поможет искупить грех. И тогда ничего плохого не случится.       — Блять, — выругался Тони и бросил пачку сигарет на низкий столик, передвинутый из-за разложенного дивана почти вплотную к тумбочке с телевизором. Сев на край дивана, он принялся, сдерживая раздражение, объяснять: — Я не понимаю, почему ты должен что-то там искупать, если мы не сделали ничего плохого. Я люблю тебя, ты любишь меня. Ты мне сделал приятно. Я тебе сделал. И в мои планы вообще не входило тебя бить до крови, понимаешь ты это или нет? — воскликнул он, поворачиваясь к нему всем телом. — Я не люблю бить людей. Это плохо. И мерзко.       — Это наше общее наказание… — попытался достучаться до него Август, однако Тони не желал слушать.       — Хватит! Хватит нести этот бред про наказания! Ты давно не в общине, ты никому ничего не должен. Папочка Антоний не будет тебя пиздить за то, что ты трахаешься со мной. И никакой болезни у тебя из-за этого не будет! Я тебе заразиться не позволю! — на этой фразе Тони выдохся и смолк.       Август потупил взгляд. Ему было стыдно и перед собой, и перед Тони, и перед отцом Антонием, и перед всем миром, и перед Богом, и перед дьяволом в конце концов. Он чувствовал себя поломанным, не способным ужиться ни в лесу, ни в городе, ни на небе.       Ему нигде не было места.       — Эта болезнь, — вдруг снова заговорил Тони, — она передаётся через сперму. Если бы я кончил тебе в рот или в задницу, то тогда нам стоило бы беспокоиться. И то я на терапии, значит, риск снижается. Я кончил тебе в руку, через кожу ВИЧ не передаётся, как и через слюну. Я тебя не заражу, — добавил он с обидой в голосе.       — То есть, я не смогу сделать тебе ртом то, что ты мне сделал? — вопрос прозвучал прежде, чем Август успел подумать и оценить, насколько плохой идеей было его задавать.       Однако Тони отнёсся к этой теме со всей серьёзностью:       — Тебе мою сперму глотать нельзя. И не стоит до неё дотрагиваться языком. Если ты захочешь мне отсосать, то мы купим презервативы. Это такой… хм… чехольчик на член. Очень тонкий и эластичный. На него можно полить какой-нибудь вкусной съедобной смазки, и тогда сосать будет ещё приятнее. Я кончу в этот чехол, и ты будешь в безопасности. Если же ты захочешь меня трахнуть в задницу, мы наденем презерватив на тебя, и тогда ты тоже не заразишься.       Август задумался. Кивнул. Значит, если Тони его не заразил, то беда могла прийти оттуда, откуда никто её не ждал! А неопределённость всегда виделась ему страшнее неизбежности.       — За грех нужно нести наказание. Тогда мы сможем избежать Божьего гнева, — уверенно заключил Август. — Я знаю, что последует кара. Чтобы её не было, я готов нести наказание за нас с тобой. Я буду делать всё, что ты захочешь, но после буду искупать нашу с тобой вину. Иначе никак. Если ты откажешься меня наказывать, я буду делать это сам…       — Август, — на лице Тони отразилось отвращение, — Сколько же дерьма у тебя в голове. Это невыносимо, — он подскочил с дивана, вновь схватился за голову, тяжёлым шагом прошёл на кухню. Налил себе воды, выпил залпом, поставил пустой стакан на столешницу, повернулся к Августу и, не переступая порог, сказал: — Ты думаешь, я после этого прикоснусь к тебе?       Август почувствовал болезненный укол самолюбия. Раньше он всегда его подавлял, а теперь почему-то не мог. Он ведь не отказывал Тони в близости. Более того сам её желал. Желал всегда, ещё с того причастия в общине, когда Тони танцевал перед всеми без рубашки. Но страх был сильнее.       — Ты же не выдержишь, — Август нанёс ответный укол, напомнив ему, кто именно из них двоих первым стремился не только к слиянию душ, но и тел. — Тебе это нужно.       Но Тони был куда мастеровитее в умении ударять под дых.       — А тебе разве нет? — прошипел он.       Август сдался, смущённо пробубнив:       — Потому я и нашёл выход.       — Какой? Трахаться, а потом себя калечить? Я не хочу так! — отчаянно заголосил Тони.       Август тоже повысил голос:       — А я не могу иначе. Я не такой, как ты! Я не умею грешить и наслаждаться этим!       Очевидно, это прозвучало слишком грубо. Тони дёрнулся, словно Август отвесил ему пощёчину. Отступил назад. Потом резко сорвался с места и устремился в комнату.       — Куда ты? — Август вскочил на ноги, сжимая в руке кусок масла.       — На работу, — крикнул Тони.       Помня о том, что в прошлый раз после их ссоры Тони пропал на сутки, Август почувствовал неладное.       — Я могу поехать с тобой? — спросил он, заходя в комнату следом за ним.       — Тебе там будет нечего делать, — донеслось из гардеробной.       — Будто дома мне есть что… — Август тяжело вздохнул. Жить без любимого дела было не то что непривычно. Невыносимо! Все домашние дела он переделал ещё вчера, и не мог придумать, чем себя занять сегодня.       — Сейчас спрошу у Крис, — сказал Тони, когда вышел из гардеробной. Сегодня он совсем не прихорашивался, не вертелся перед зеркалом, не рассматривал свои ягодицы в обтягивающих штанах. Лишь быстро накинул толстовку, натянул джинсы, подхватил рюкзак, который так и не разобрал со вчерашнего дня, не постирал грязные вещи после тренировки, и отошёл в сторону, пропуская Августа в гардеробную. — Сейчас, телефон только найду.       Август собрался так быстро, как только мог. Боялся, что Тони мог улизнуть. Однако тот не обманул. Когда Август вышел к нему, Тони, развалившись на диване, активно что-то печатал в телефоне.       — Мы поедем, но пообещай, что не будешь мешать мне танцевать в чём я хочу и как я хочу, — наконец сказал он, поднявшись и спрятав телефон в кармане.       — Моё слово для тебя вообще когда-то что-то значило? — ответил Август грубостью на грубость и мысленно отругал себя за это. Совсем город на него плохо влиял. Или всё дело было в Тони? Взяв себя в руки, он добавил спокойнее и сдержаннее: — Танцуй. Я ничего не скажу. Буду вести себя тихо.       Тони немного поколебался, всматриваясь в его лицо, словно пытался найти подвох, спрятанный в движении век или желваков. Август ничего не прятал, кроме обиды. Да и ту не очень-то получалось скрывать.       Тони с трудом вздохнул и решил:       — Ладно, поехали. Но сначала дай кое-что поправить.       Он залез в рюкзак, вытащил оттуда тональный крем, которым замазывал свои шрамы, выдавил капельку на внешнюю сторону ладони, подошёл к Августу и попросил не двигаться. Осторожно прикасаясь к припухшей губе, замаскировал налившийся синяк.       — Теперь другое дело, совсем не видно, — обнадёжил Тони и натянуто улыбнулся.       — Не хочешь, чтобы Крис увидела? — уточнил Август, касаясь замазанной губы кончиками пальцев.       Тони мягко отнял его руку от лица. Попросил:       — Не трогай, иначе сотрёшь, — и сразу же отпустил его, отступив назад. — Где масло?       — Какое? — не понял Август. Стоило Тони вздёрнуть бровь, как память сразу же прояснилась. — А, точно. Там оставил.       — Давай быстрее, я уже такси нам вызвал, — недовольно отозвался тот.       Август быстро сбегал до гардеробной, нашёл масло, вернул его в морозилку и побежал обуваться.       ***       — И снова вы на крыльях ветра, — поприветствовала их Крис, поднявшись из-за стойки администратора.       Она подошла сначала к Тони, заключила его в объятия и чмокнула в щёку, словно он был её мужем. Не успел Август как следует приревновать его, как Крис уже подступила к нему, раскрыв руки в приглашающем жесте. Ему не оставалось ничего, кроме как слегка сжать её за плечи и быстро отстраниться. До чего же дико было вот так здороваться и прощаться!       Крис отошла к стойке, облокотилась на неё спиной и завела за ухо прядь. Теперь Август мог рассмотреть её как следует. Сегодня Крис выглядела слишком ярко и слишком вызывающе. Если в прошлый раз её фигура была скрыта за огромной чёрной футболкой, то теперь грудь прикрывал лишь небольшой кусок голубой ткани. Живот — выставлен напоказ, а в пупке — что-то поблёскивало, переливалось от малейшего движения или поворота корпуса. Август всмотрелся и постарался всеми силами скрыть удивление, когда понял, что в пупке у неё блестело самое настоящее украшение! Кому вообще могло взбрести в голову украшать пупок? Это же так глупо.       На бёдра, обтянутые голубыми шортами, еле достигающими середины, Август старался не смотреть. Когда же он уже привыкнет к откровенности городских людей?       Усмехнувшись, словно услышав его мысли, Крис спросила:       — Опять на такси?       — Конечно, — беззаботно ответил Тони и упал на диванчик.       Август остался стоять на пороге, не зная, куда себя деть.       — Ты так все деньги растратишь, — шутливо отчитала его Крис.       — А это насколько дорого? — уточнил Август. Он никогда не ездил на такси до знакомства с Тони. Знал, с его слов, что это дороже, но в какую именно стоимость выходила каждая поездка — не интересовался.       — Ну, я редко такси пользуюсь, потому что могу на эти деньги купить себе обед, — пояснила Крис.       Август мысленно сосчитал, сколько стоит кусок мяса и пачка макарон, перевёл суровый взгляд на Тони, поедающего конфеты из вазочки.       — Тони, — строго позвал он, — мы больше не будем ездить на такси.       — Почему? — возмутился тот с набитым ртом. — Это мои деньги, делаю с ними, что хочу.       — Там осталось половина. Около половины от нашей общей суммы, — Август понизил голос, намекая, что продолжать обсуждение этой темы при Крис не желает. Нужно было согласиться с ним и не пререкаться.       — И что? — намёка Тони не считал. — Мы покупали нужные вещи. Мы приехали вообще голы и босы. Я обеспечил нас всем необходимым для комфортной жизни. К тому же деньги у нас на это были.       — Я не спорю, но сейчас у нас уже всё есть, стоит быть экономнее, — настаивал Август.       — Тони, — позвала его Крис, — вообще-то Август прав. Деньги ведь так и улетают. Не успеешь заметить, как на кредитке уйдёшь в минус.       — Ой, нашлись морализаторы, — отмахнулся он. Поднявшись с диванчика, подхватил с собой портфель и направился в малый танцевальный зал. — Я пошёл клепать контент.       Как только дверь зала захлопнулась за ним, Крис неодобрительно цокнула и перевела взгляд на Августа.       — А ты чего к нему не идёшь?       Август не знал, что ответить, чтобы не вызвать подозрений. Если Тони не хотел, чтобы Крис узнала про синяк, значит, ей не стоило доверять никаких подробностей их отношений. Да и не обсуждалось ещё ни разу, что можно рассказывать другим людям, а чего нет. Вдруг Август случайно выдаст какой-то секрет и тем самым предаст Тони?       Сев на диванчик и по его примеру взяв одну конфетку, решил простодушно соврать:       — Не хочу.       — Почему? — Крис недоуменно хлопнула пышными ресницами.       — Не хочу мешать, — исправился Август и закинул конфету в рот. Попалась красная, со вкусом вишнёвого варенья. Жаль, что не малиновая.       «А раньше я бы и вишнёвой был рад», — подумал он, осуждая своё недовольство. Как же плохо на него влиял город, как же плохо!       — И даже подсмотреть не хочешь? — игриво поинтересовалась Крис.       Август, положа руку на сердце, хотел бы сидеть в зале и наблюдать за Тони, погруженным в работу. Ему нравилось видеть его увлечённым музыкой и движением. Тони, танцующий без стеснения, раскрасневшийся, с поблёскивающей от влаги кожей, всегда был невероятно красив и притягателен. Беда заключалась в том, что Август боялся не удержать себя от очередного едкого комментария. Если бы он снова увидел Тони, пляшущего в откровенном наряде перед камерой, то точно бы не смог смолчать.       Август покачал головой и пробурчал, отворачиваясь:       — Я пообещал, что не буду ему мешать.       Крис хмыкнула, села рядом и прямо спросила:       — Что у вас случилось?       «Как она поняла?» — пронеслось у Августа в голове. От страха он забыл, что для успешного вранья нужно контролировать лицо: брови сами собой поднялись, приняв жалкое, детское выражение. Крис рассмеялась и добавила: — Да по вам видно, что между вами кошка пробежала. Вы, как только зашли, я сразу поняла, что поссорились. Так что? Поссорились? Я права?       Август думал недолго, прежде чем ответить:       — Да, поссорились.       — Поди Тони что-то сделал? — сказала она и усмехнулась. Разве Крис не должна была защищать Тони, как его подруга? Ответ пришёл сразу же: — Я ж его знаю. Он очень эмоциональный.       — Знаешь, значит… — задумчиво повторил Август. В голове вмиг завертелся вопрос, о котором он успел позабыть, будучи увлечённым изучением нового для себя мира, переездом на другую квартиру, ссорами с Григорием и последующим его отъездом. Крис была настроена на разговор, и лучшего времени, чтобы спросить, у него могло не представиться. — А вы… с Тони… вы в прошлом не были… вместе?       — В смысле? — Крис фыркнула. — Встречались что ли?       — Блудили? Или в браке были? — подсказал Август.       Крис вздёрнула бровь, иронично фыркнула:       — Конечно, у нас и дети есть.       — Правда? — Август не распознал шутки.       Крис невесело усмехнулась, покачала головой:       — Нет, конечно нет. Мы друзья и только. Знаешь, в один класс ходили, в один кружок. Говорят, дружба с детства самая — крепкая… С чего у тебя вообще такие мысли?       — Вы целовались в щёки при встрече, — невнятно произнёс Август, чувствуя, как кончики ушей зажгло от стыда.       Крис посмотрела на него таким нежным, жалеющим взглядом, что Августу стало совсем не по себе. Захотелось залезть под диван.       — Мы так всегда делаем, — пояснила Крис. — Хочешь, тебя тоже буду в щёки целовать?       От шока у Августа приоткрылся рот. Его вообще, кроме Тони и Любавы, никто не целовал. Крис же расценила крайнюю степень удивления как отказ:       — Если не хочешь, то не буду.       — Я просто не пробовал, — признался он. — В общине такое запрещалось. Чтобы мужчина целовал женщину, которая не является его женой… это невозможно. У нас и одеваться так было нельзя, — он скосил глаза на кусочек ткани, прикрывающий небольшую грудь. — Так ходили только блудницы и бесноватые.       Крис замерла, всматриваясь в его лицо, а потом вдруг закатила глаза, затряслась в конвульсиях, издавая утробные звуки. Август так испугался, что в мгновение ока оказался за стойкой, где обычно сидела Крис и встречала посетительниц студии. За долгие секунд десять он успел и к Богу обратиться, и с жизнью проститься, и перекреститься три раза, совсем позабыв о том, что больше не имел права взывать к тому, кого предал.       — Август, ты чего? — донёсся с дивана совершенно нормальный человеческий голос. — Я просто пошутила.       Он недоверчиво выглянул из-за стойки. Крис выглядела обеспокоенной.       — Прости, — произнесла она, протягивая к нему руку, — не ожидала, что тебя это напугает настолько сильно.       — Кажется, я начинаю понимать, почему вы с Тони спелись, — проворчал он и, боязливо поглядывая на эту… шутницу, вернулся на диван.       — Тебе тяжело тут? В смысле, в городе? — Крис резко перевела тему, за что Август был ей безмерно благодарен.       — К городской жизни я привыкаю. И к людям городским тоже. Хорошие люди есть везде. А что мне очень нравится здесь, так это душ и туалет. Мыться легче, стирать белье. В магазинах можно купить всё, что захочешь. Готовить можно без огня и печи. Хотя вкус у многих продуктов хуже, бумажнее что ли. Но, в целом, здорово. Только без работы плохо, — признался он. — Я не привык сидеть без дела. У Тони теперь есть, чем заняться, а у меня…       Он сник, вновь явственно ощутив себя лишним человеком не только в городе и общине, но и во всём мире. Однако Крис не позволила ему грустить — отвлекла новым вопросом:       — А чем ты раньше занимался?       — Я лекарем был всю жизнь, с травами работал, людей лечил, — он невольно улыбнулся, вспомнив, как обрабатывал раны Тони, как благоговел перед ним и одновременно жаждал к нему прикоснуться, погладить по голове, обнять, утешить. Теперь же утешение требовалось самому Августу. И куда только пропал тот милый мальчик, каким он видел Тони в общине?       — Ага-а-а, — задумчиво протянула Крис, — то есть, ты умеешь заниматься травами. Знаешь, какая трава для чего нужна и что лечит. Что ещё умеешь?       — Много чего…       — А чтоб с травами было связано, — направила его Крис.       — Наверное, мыло. Я всякое готовить умею.       — Вот! — она подняла указательный палец к потолку. — Это то, что нужно. В теории можно устроить тебе маленький бизнес на продаже мыла. Я видела такое в Тик-Токе. Сейчас вся эта тема с натуральными продуктами очень популярна. Люди готовы за них бешеные деньги отдавать. Вы с Тони можете закупиться всем необходимым для изготовления мыла, разработать определённые виды, перечислить их свойства, придумать красивые названия, создать красивые фотографии и вуа-ля! Можно заводить Инсту и продвигаться там, привлекать людей через другие соцсети. При желании и возможности можно вложиться в рекламу…       После слова «Инста» Август перестал понимать, о чём она говорила, однако продолжал сохранять вид заинтересованного человека. В словах Крис и вправду было здравое зерно. Он мог бы продолжить заниматься тем, что умел лучше всего — приносить людям пользу. Крис тем временем продолжала:       — … оформим самозанятость на Тони, чтобы избежать проблем с уплатой налогов, и будешь выводить деньги на его счёт. Это для онлайн покупок, чтобы ты не был ограничен одним городом. А потом уже с карты Тони ты сможешь забирать зарплату себе. И я бы на твоём месте так бы и поступила, тебя ведь беспокоит финансовый вопрос, — намекнула Крис на их ссору, свидетельницей которой стала. — Я тебя полностью в этом понимаю. Ни за что бы не смогла вести с мужчиной совместный счёт. Мои деньги — это мои деньги, и я сама хочу ими распоряжаться. Если Тони тебе откажется помогать — мало ли, что ему в голову взбредёт, — ты всегда сможешь обратиться за помощью ко мне. Я помогу тебе разобраться со всеми сложностями. Более того могу организовать небольшую полочку для мыла прямо здесь, в холле. Но только с условием, если мне самой понравится твой продукт. Тогда я буду с радостью доносить его до людей. Что скажешь?       Крис явно знала о создании бизнеса намного больше, чем Тони. Всё же у неё был опыт в открытии танцевальной студии. Значит, к её совету точно следовало прислушаться.       Пока Август с Тони жил на сворованные деньги из общины, то не ощущал себя должным ему. Но, когда все средства закончатся, и Тони единственный из них двоих будет зарабатывать, Август будет вынужден сидеть у него на шее и бездельничать целыми днями, проводя всё свободное время в телефоне или телевизоре, как Григорий. Мыловарение могло избавить его от этого страшного и бесцельного будущего. Если он начнёт приносить деньги в дом наравне с Тони, то наконец станет не беспомощным и неприспособленным к городской жизни человеком, а равным. Равным тому, кто его любил.       Он будет упорно работать, вставать затемно и изготавливать столько мыла, сколько сможет успеть до заката. Если в общине его мыло всегда быстро разлеталось по домам, то в городе с этим проблем не будет и подавно. По улицам Новосибирска ходило столько людей! Если всем им продать по брусочку мыла, то это ж богачом можно стать!       — Это очень хорошая идея. Мне нравится, спасибо, — от всего сердца поблагодарил Август. — Я займусь поиском всего необходимого для изготовления мыла. Попрошу у Тони денег из общего бюджета и потом верну в двойном размере!       — Хороший настрой! — похвалила Крис. — Но начинать своё дело всегда очень трудно. Не жди, что покупателей будет много на первых порах. Это дело времени. Дело пиара.       — Пиара?       — Известности. Чем больше о тебе людей узнает, тем больше денег ты заработаешь. А поддержание качества товара на высоком уровне поможет не потерять постоянных покупателей.       — Я всегда стараюсь сделать хорошо, — заверил Август. По крайней мере, никто из общины на его мыло не жаловался.       — Вот и замечательно, — Крис завела руки за голову и принялась переделывать пучок. И как же ей было не стыдно демонстрировать Августу голые подмышки и руки! Впрочем, не стоило её винить. Она выросла в другом окружении, где люди не стеснялись своего тела. Это испорченный ум Августа додумывал лишнее. Если и стоило кого винить, так это себя. Крис, доделав пучок, добавила: — Я помогу тебе с раскруткой аккаунтов. Но контент ты должен учиться делать самостоятельно. Я буду подсказывать, направлять тебя, делиться своим опытом. Кстати об опыте. Почитай о мыловарении в Интернете. Я думаю, это ремесло гораздо обширнее, чем ты думаешь. Вряд ли у тебя в лесу было, например, масло макадамии. Рецептов мыла много. Разные компоненты используются для того, чтобы добиться от мыла разного эффекта. Отшелушить кожу, увлажнить. Ещё я видела, что делают твёрдые травяные шампуни. Такое тоже популярно!       — Конечно! Я научусь! Я всё сделаю, — обрадовался он. — Спасибо тебе!       — Ну, так что у вас с Тони-то случилось? — она вернулась к тому, с чего начала.       Август тяжело вздохнул. От неприятного разговора сбежать не получалось, и он решил ответить честно, но немногословно, чтобы обвинить его Тони ни в чём не смог:       — Мы немного повздорили. Ты же сама говорила, что мы с ним разные и вообще непонятно, как уживаемся.       — Из-за чего повздорили, если не секрет? — Крис придвинулась ближе, понизила голос до шёпота.       Август покосился в сторону двери малого зала, где сейчас находился Тони. Оттуда доносилась танцевальная ритмичная музыка. Значит, он точно не мог их услышать.       — Я провинился и пока не знаю, как загладить свою вину, — признался Август.       — Что ж ты такого сделал? — мягко спросила Крис, и он невольно ощутил, как в груди что-то съёжилось. Было непривычно слышать в свою сторону такой покровительственный тон, но не самоуверенно-снисходительный, а нежный, почти оберегающий. Август передёрнул плечами, взглянул на неё боязливо и вдруг, будто что-то в нём переменилось: он стал говорить легко и много, судорожно добирая воздуха:       — Город для меня сложен. Точнее, мне сложно принимать его нравы. У меня не получается грешить и не думать об этом. Я боюсь, что без защиты Бога, стану бесноватым, попаду в ад. И в то же время очень хочу быть счастливым. Я слаб и не могу сделать выбор. Мне нужно нести наказание за грех, я уверен, что только тогда всё будет в порядке, но от этого плохо и мне, и Тони. Он не должен мучиться из-за меня. Я его подвожу.       Закончив говорить, он встревоженно оглянулся на дверь зала, из-за которой по-прежнему доносилась музыка.       — Август, — Крис взяла его за руку, обняла кисть ладонями. Что-то в этом жесте показалось Августу до боли знакомым. — Ты никого не подводишь. Ты очень хорошо справляешься с новыми обстоятельствами. Вы оба с Тони столкнулись с новыми вещами. У него никогда не было серьёзных отношений. А ты никогда не был в отношениях с мужчиной. Верно я говорю?       Август закусил губу и кивнул, борясь с желанием позорно упасть в ноги Крис, чтобы отблагодарить её за доброту.       — Я люблю его, — тихо признался он, краснея, — я не думал, что любить — это так тяжело.       — А никто не говорил, что в любви будет легко, — Крис погладила его по щеке, заглянула в глаза. От её прикосновения не захотелось избавиться. Если бы это было уместно, он попросил бы её не отнимать руку от щеки как можно дольше. Крис скользнула ладонью ему на плечо, ободряюще сжала. — Любить — это труд. С каждым годом в этом всё больше убеждаюсь. Жаль, что те, кого я любила, этого не понимали. А ты, вот, понимаешь. Тони очень повезло с тобой. Ему следует тебя ценить.       — Он ценит, — не согласился Август. Тони заботился о нём, знакомил с городом, учил новому, помогал справляться даже с самыми простыми задачами. В конце концов Тони признался ему в любви!       — Ценит, но недостаточно, — уверенно заключила Крис. В последний раз хлопнув Августа по плечу, она поднялась с дивана, прошла за стойку, зашуршала бумагами. — Слушай, а ты не хочешь мне кое с чем помочь? Ты же говорил, что тебе трудно сидеть без дела. У меня как раз есть для тебя поручение.       Август сразу же оживился.       — Что нужно сделать?       Крис протянула ему пачку тёмных бумажек размером с ладонь. На них ярко выделялась девушка по центру, замершая в прыжке. Крупными белыми буквами внизу было написано название студии, а на обороте вся необходимая информация о том, где она находилась, со скольких — до скольких работала и какие занятия тут проводились.       — Надо раздать эти флаеры потенциальным посетительницам, — чётко обозначила задачу Крис. — Можешь пройтись в сторону Оперного театра.       Август неуверенно взял пачку бумажек и глупо переспросил:       — Это мне на улицу же, да?       — Да, пойдёшь к людям на тротуар, чтоб не в нашем закутке раздавать, а то совсем безлюдно. И приглашай к нам в студию на бесплатное занятие по танцам. Советую приглашать не всех подряд, а молодых девушек. Детей не надо. Можно женщин, но старикам и старушкам не давай.       — Почему?       — Ну, — Крис на секунду замялась, — они даже если бумажку возьмут, всё равно к нам не запишутся. Сам понимаешь, тяжело это для них. А с детьми мы не работаем. Флаеры денег стоят, не хотелось бы их попусту растрачивать.       Август кивнул и, взяв флаеры поувереннее — двумя руками, — направился к выходу. Он был уверен, что быстро поможет набрать студии клиентов. В общине его многие слушались, обращались к нему за помощью, на набережной в городе он с лёгкостью смог организовать уборку, потому Август ощущал себя в праве и здесь нести слово в люди.       На улице, выйдя ближе к проезжей части и попав в людской поток, он понемногу начал в себе сомневаться. В толпе он не то что за листовку схватиться не мог, а даже остановиться посреди дороги. Общий шум оглушал его, несущиеся машины, обрывки разговоров, фраз, крик детей, какофония из звуков лишали его ориентации в пространстве. Из чувства неудобства, он шёл туда же, куда шла толпа и всё дальше отходил от студии. Вцепившись в флаеры так, что костяшки побелели, он решительно вытащил один из общей массы и протянул его по ходу в толпу: «Возьмите танцы!» — выпалил он несуразицу.       Руки навстречу не потянулось. Сконфуженный он постарался выйти из потока людей, прижавшись сильнее к дому. Тяжело дыша он смотрел на толпу как на единого длинного монстра, поднимающегося от головы к голове, имеющего тысячу рук и ног. Как это чудище он должен был завлечь в танцевальную студию? Поворачивать назад и объяснять Крис причину своего скорого возвращения было стыдно.       Поджимая губы, он невольно придумывал себе оправдания, выстраивал мысленно диалог с Крис, но после всего того, что было между ними озвучено, хотелось прийти не с новыми жалобами, а с победой. Взяв себя в руки, он маленькими шажками приблизился к толпе и сунул в неё бумажку: «Приглашаем на бесплатное занятие! Танцевальная студия! Приходите на открытый урок!»       С каждым предложением он старался вложить больше силы в голос, а глаза жмурились всё сильнее. Раз и бумажка исчезла из рук. Кто её унёс, Август не углядел, но уже взял из общей пачки следующую и протянул её целенаправленно девушке: «Танцевальная студия!»       Бумажку мягко приняли и вежливо поблагодарили. Это был успех! Август оглянулся назад, словно желая увидеть Тони и похвалиться, но встретился только со своим отражением в витрине. Как сильно город поменял его внешне! Август стоял не в белой робе, а в джинсах и куртке. Лицо было гладко выбрито, черные волосы преобразились в зелёные косички. Он стоял с расправленными плечами у толпы людей и с каждым разом всё увереннее приглашал прохожих в студию. Август чувствовал, как менялся от каждого нового свершения, будь то заваривание пакетированного чая или первая городская работа. Сегодня он отличался от себя вчерашнего, чего он бы он не смог сказать про себя-лекаря или себя-священника. Только здесь, в городе, он ощутил движение жизни, словно перебрался из стоячей воды в бурную реку. Она несла его по камням, слитых под ногами в единое гладкое полотно, закручивала на поворотах сигналящих перекрёстков и сталкивала с другой волной бегущих навстречу прохожих.       Приближаясь к толпе, он стал пробираться в центр, ловя людей в потоке. Молодых ярких девушек, — таких же ярких, как он сам, — пока не поймали его. Чья-то рука вместо того, чтобы взять флаер, вдруг ухватила его за запястье и повела снова к витринам. Коротко стриженная женщина в белом пальто, придерживала рукой широкополую белую шляпу. Август таких ещё не видел. Он не находил слов, чтоб описать её.       — Извините, молодой человек, но в толпе нам было бы неудобно, — она посмотрела ему прямо в глаза и слегка приподняла уголки губ. — Ничего, — пробормотал Август, бегая глазами то себе под ноги, то на лицо женщины. Странно, но он не мог без удивления и волнения смотреть на неё.       — Что за танцевальная студия?       — Это… такая студия… она новая, — Август замялся. Он не знал, как объяснить, какая была эта студия, потому сказал всё, что знал: — Ей руководит приятная девушка Крис вместе с тётей, а ещё там много танцуют. Танцевать там можно только девушкам. Но некоторые занятия ведёт парень. Вот такая это студия.       Женщина повертела флаер в руках.       — Значит и девушка добрая, и тётя, и даже танцы, — беззлобно передразнила она Августа. — Покажете, где это?       Август энергично кивнул, закрутился, вспоминая откуда он пришёл, и повёл её в сторону танцевальной студии. Это был не просто успех, это была самая настоящая победа!