Не убоюсь греха. Том 2

      Глупая отмазка слетела с языка быстрее, чем следовало, и тем правдоподобнее показалась. Особенно для человека, который не подозревал, что слово верность в современном мире — ничего не значило. Август осторожно коснулся затылка Тони рукой, нежно погладил красное пятнышко и попросил:       — Носи что-то мягче. Твоя кожа ведь и общинную рубаху плохо переносила.       Тони поёжился, кивнул неуверенно и, закрыв след рукой, поймал себя на мысли, что жить с наивным человеком в некотором роде проще. Можно не заморачиваться над отговорками, скрывать свои истинные намерения. А главное, всегда по лицу доверчивого Августа можно было понять его мысли. Всё в его жизни складывалось как нельзя лучше. Август, поверивший в отговорку, принялся тщательно мыть руки, Тони обнял его со спины, прижался обнажённым телом, совершенно этого не стыдясь, поцеловал в выступающие позвонки поверх футболки и уткнулся лицом в лопатку.       Слёзы снова стали подступать к горлу, и Тони закусил щеку до боли. Если всё было так хорошо, отчего же ему самому было так плохо? Нет, расклеиваться было нельзя. Не при Августе. Если плач во время секса ещё получилось бы объяснить тем, что было очень хорошо, то как оправдывать последующие рыдания? Плач от большой и чистой любви? Ага, как же.       Когда Август выключил воду, вытер руки и повернулся к Тони, тот сразу же упал на колени и прижался щекой к его паху, жмурясь и пряча покрасневшие глаза.       — Я же обещал тебе кое-что показать, — он широко раскрыл рот и согрел горячим выдохом полувставший член через штаны. Ухватив их за резинку, потянул вниз. — Это называется минет.       — Ч-ш-што? — от волнения Август начал заикаться. Он вцепился в край раковины так, словно искал у неё защиты.       — Минет, — повторил Тони, усмехнувшись, и спустил с него штаны до колен. Не дав ему ни секунды на раздумья, провёл языком по ткани боксеров и накрыл губами головку. Трусы быстро намокли от слюны и смазки. Август задохнулся, вцепился в его плечи, силясь отстранить.       — Там же грязно! — возмутился он. — Ты что удумал?!       — Август, — Тони рассмеялся, обнял его за бёдра, — минет делается ртом. Знаешь, как это приятно?       — Прямо туда? Ртом?! — не верил тот.       — Да, — спокойно ответил Тони. — Это ещё называется отсосом. Делается вот так, — он взял Августа за руку, плотно обхватил губами указательный палец, не задевая его зубами, стал медленно затягивать в рот. Плавно двигая головой, Тони смотрел на Августа снизу-вверх, соблазняя, обещая удовольствие. Но тот был непоколебим. А может, просто не знал, как правильно реагировать.       Выпустив палец изо рта и пошло причмокнув, Тони снова прижался губами к его члену через бельё. Август вздрогнул и издал высокий испуганный звук, похожий на писк.       — Чш-ш-ш, — Тони согрел дыханием головку, — ничего страшного я не сделаю. Попросишь остановиться — остановлюсь.       — Всё-таки мне не по себе, — признался Август.       — Мы только попробуем, — успокоил его Тони, будучи уверенным в своих навыках и в том, что Августу очень понравится. Оттянув резинку белья вниз, он взял член в руку, отодвинул крайнюю плоть, ненавязчиво проверяя чистоту, и, только убедившись, что с гигиеной у Августа всё было в порядке, накрыл головку губами. Август шумно вздохнул и закрыл руками рот, чтобы заглушить не стон, нет. Писк. Этот звук вздыбил волосы на затылке Тони, пронзил всё тело, заставляя челюсти расслабиться, пропуская член глубже. Тони легко подавил рвотный позыв. Головка скользнула дальше по мягкому нёбу до глотки. Хотелось пропихнуть его как можно глубже, взять полностью, ощутить запах тёплой кожи, лобка, а потом отпрянуть, оценив, как глубоко он может взять. Предвкушая новые рекорды, Тони подался вперёд, принимая почти до лобка, и Август вцепился в его волосы, сдавленно застонав.       Слыша его голос, видя, как он запрокидывает голову, как напрягаются мышцы на животе, чувствуя сильные пальцы в волосах, Тони пытался отвлечься — не думать о том, почему на сердце было тяжело, если он наконец-то добился своего. Август позволял себя ублажать, не отталкивал, не бежал, сжимал волосы у корней с такой силой, словно благодаря этому у него получалось держаться на ногах.       «Стоило оно того?» — язвительно зашипел внутренний голос, и в голову вторглась музыка.       Мощные ритмичные басы, врезающиеся в грудную клетку, заставляли всё тело приходить в движение. Простой мотив, западающий в память с первых нот. И подсорванный голос Крис, орущей на ухо:       — Как хорошо, что мы выбрались сюда! Я так скучала по этому!       — По чему? — рассмеялся Тони.       — По веселью с тобой! — она завизжала и пошла в разнос, танцуя так, что все люди вокруг отодвинулись от неё, чтобы она случайно не заехала локтем им в бок или не выткнула наманикюренным ноготком глаз. Ей хватило всего двух коктейлей, чтобы забыть обо всех заботах. И, судя по тому, как лихо она трясла задницей под Ники Минаж, отдых от работы был ей чертовски необходим. Тони бесстрашно танцевал рядом с ней, отгоняя настойчивых мужланов, заглатывал заказанные шоты и снова пускался в пляс. Музыка помогала не думать. Она увлекала в мир, где всё было легко и понятно. Хочешь — танцуй, хочешь — сиди за барной стойкой и качай ногой в такт, потягивая коктейль, а хочешь — заигрывай с симпатичным парнем, сидящим на соседнем стуле. Алкоголь развязывал руки. В полумраке неоновых софитов Тони чувствовал себя всемогущим, а главное — способным поступать так, как хочется, не переживая о последствиях. Август был далеко, а значит, никто не станет мешать ему наслаждаться жизнью.       Август. И с каких пор для Тони стал настолько важен другой человек? С Олегом было проще, а с этим фанатиком…       Сидя с Крис за бронированным столом и поглощая вторую пиццу за ночь, Тони жаловался:       — Я не могу так больше! Не могу! Мой парень меня хочет, но, сука, не хочет.       — Может, ты не умеешь соблазнять? — фыркнула Крис и стащила у него кусок пиццы.       Тони возмущённо замычал:       — Очень смешно! Да знаешь какие трусы я купил? Я бы сам себя в них трахнул! Но я даже не могу их надеть, потому что… — он осёкся, чуть не ляпнув о том, как Август вскрыл ножом себе ногу после совместной дрочки. Что-что, а такие вещи даже на пьяную голову он рассказывать не собирался. — Короче, не могу, потому что ему не понравится. Я от недотраха уже сам себе мозги трахаю!       — Ты с ним об этом говорил? — Крис нисколько не смущали ни тема, на которую они говорили, ни повышенный тон, на который Тони переходил от возмущения.       — Ха! — он эмоционально хлопнул в ладоши. — Конечно! Уже сколько раз! А мы стоим на одном месте. Топчемся-топчемся-топчемся. Я просыпаюсь со стояком, чувствую, как его член упирается мне в задницу, и единственное, о чём я могу думать первую половину дня — его хуй! Да мне его хуй уже снится! Сколько можно!       — Он точно тебя хочет? — Крис скептически прищурилась.       — Да! — Тони откусил кусок пиццы и отбросил на тарелку, всплеснув руками. — Он хочет, но не хочет! Это невыносимо! А знаешь, что произошло вчера ночью?       — Что?       — Я дрочил на него. Точнее, нет. С ним в постели. Он спал, а я дрочил. И знаешь, чё?       — Чё?       — Он проснулся и обвинил меня во грехе! — воскликнул Тони, морщась и падая на мягкий кожаный диван. Они выбрали столик у окна, с видом на магистраль. Вдалеке, у перекрёстка виднелся дом, в котором находилась танцевальная студия. Если они напьются вусмерть и не смогут добраться до дома, то можно будет заночевать там. А напиться до беспамятства они очень даже могли: цены в этом баре были демократичными. Даже Крис с её извечным планированием бюджета, расписанием на неделю и соблюдением режима сна и бодрствования решила оторваться на всю катушку.       — Слушай, — осторожно начала Крис и звонко икнула, — если бы мой парень дрочил со мной в одной постели, и я бы проснулась и застала его, то я бы тоже была смущена.       — Нет, ты не поняла, он не был смущён. Он устроил мне выговор за то, что я его хочу! Он обвинил меня в этом! — Тони от переживаний заёрзал на диване и вновь принялся за пиццу.       — То есть, как? — недоумевала Крис. — Вы же живёте вместе. Ты его из общины вывез. Он с тобой поехал.       — Вот в этом-то и дело! Он поехал, но продолжает строить из себя праведника. А я ведь даже не его рукой дрочил. Просто лежал рядышком, тихо занимался делом, пока он спал, а он… — Тони остановил себя. Он не мог рассказать всего. Тогда бы у Крис появились закономерные вопросы, и пришлось бы перевирать все их с Августом отношения. Меньше всего он желал сейчас слышать осуждения с её стороны. Он считал себя правым, по крайней мере в конкретной ситуации. — Короче, он решил, что то, что я делаю — это извращение какое-то. Будто он сам не дрочил никогда. Не поверю, что никогда!       Крис задумчиво обхватила губами трубочку, двумя крупными глотками осушила бокал с коктейлем до дна. Остался лишь лёд. Удивительно, что он совсем не таял. Тони, когда делал себе коктейли дома и добавлял в них кусочки льда из морозилки, не понимал, почему они так быстро растворялись, в отличие от тех, что были в кафе, барах и ресторанах.       — Слушай, ну, его можно понять, — вдруг выдала Крис. — Он же из секты, где к геям относятся плохо. Ему нужно переступить через все свои убеждения. А это трудно. Да и обычный человек не знал бы, как реагировать, на дрочку своего партнёра в постели. Это вообще-то наедине с самим собой делают, а не пока другой спит.       Тони услышал нотки осуждения в её голосе и растерянно приоткрыл рот.       — Но я с ума схожу без секса… — попытался оправдаться он.       — А Август? — перебила Крис. — Что насчёт него? Как он себя чувствует? Ты с ним разговаривал?       — Да, говорил. И не раз. Я ему говорил, что я его хочу.       — А ты спрашивал, чего хочет он?       Тони напрягся, нахмурился, пытаясь припомнить, спрашивал ли когда-нибудь у Августа, каким тот видел их секс и видел ли вообще. Не припомнил. Разве что предлагал попробовать предварительные ласки: поцелуи, объятия, массаж. Получалось, что Тони просто ставил его перед фактом, что секс рано или поздно будет, потому что так правильно. Все пары так делают. И вообще, что Август мог хотеть в плане секса, кроме его прекращения?       Неприятное осознание того, что Тони где-то просчитался, взяв его с собой в город и понадеявшись на лёгкую и счастливую совместную жизнь, укололо под ребром. И он, неловко перекинув ногу на ногу, отодвинул от себя тарелку с пиццей и подозвал официанта, чтобы заказать ещё выпивки. Крис, к счастью, продолжать разговор не стала, переключилась на рассказ о Комине, о том, какой тот джентльмен и как заботливо оплатил за неё счёт и вызвал такси. Тони слушал вполуха. Его голова была занята мыслями о том, как бы заглушить все мысли в принципе. Он не хотел думать. От этого становилось тяжело и больно. Наверное, не стоило есть столько пиццы…       А ещё, наверное, не стоило столько пить той ночью. В алкогольном угаре было чертовски хорошо. И теперь, стоя на коленях перед Августом и старательно ублажая его ртом, он жалел о содеянном.       Музыка снова забила в ушах, затягивая в ритмичный водоворот. Тони заметил чужой взгляд с противоположного края танцпола. С годами он научился ощущать такие взгляды спиной. Мужчина. Широкоплечий. Коротко стриженный. В обтягивающей белой футболке, светящейся от ультрафиолетовых ламп. Тони ощутил, как по всему телу пробежали мурашки и сгрудились внизу живота. Казалось, теперь грудина вибрировала не от барабанов, а от предвкушения нового знакомства.       Мужчина, неотрывно глядя на него, поднёс два пальца к виску и поприветствовал, как делали военные в американских фильмах. Тони ответил тем же, глупо рассмеявшись. До чего странным и непривычным был жест! И мужчина, выждав немного, двинулся к нему, но не дошёл всего три жалких шага — свернул к барной стойке. Тони понял намёк и, крикнув подуставшей Крис, что хочет выпить и скоро вернётся, потёк к бару. Неуклюже взобравшись на высокий стул рядом с мужчиной, потягивающим то ли коньяк, то ли виски из стакана со льдом, навалился на стойку, подпёр голову кулаком и заплетающимся от алкоголя языком проговорил:       — Привет, ты знаешь пчему лёд в стканах не тает?       Мужчина с непониманием уставился на него. Тони подумал, что тот не расслышал, и повторил вопрос, приблизившись к уху. С намеренной «случайностью» мазнув по мочке губами, он томно вздохнул напоследок и отстранился. На этот раз мужчина всё прекрасно услышал и усмехнулся, честно ответив, что не знает. Тони широко улыбнулся и прикусил губу, разглядывая его.       «Красивый», — пронеслось в голове.       Такие мужчины ему нравились. Можно сказать, его типаж: накачанный, высокий, гладковыбритый, с мужественными и резкими чертами лица. И впрямь похож на военного. Мечта любой девушки, однако сегодня ни у одной из них не останется шанса. Тони выбрал цель для утоления жажды, вцепился в неё коготками и не собирался отпускать. В его арсенале было более серьёзное оружие, нежели кокетство: он подходил и немедля брал желаемое, если, конечно, был уверен, что ему ответят взаимностью.       — Угостишь? — он кивнул на его бокал, медленно облизнувшись. — Я б хотел, чтобы меня угостил такой мужчина, как ты.       — Как я? — усмехнулся тот.       — Не делай вид, что не понял. Ты самый горячий парень в этом баре. Отвечаю.       И тот, конечно же, попался на крючок. Повёл плечами, приосанился, ближе склоняясь к Тони и едва касаясь его плечом. С такого ракурса открывался вид на грудные мышцы, едва обнажённые воротником футболки. Округлые, подкаченные. За них хотелось взяться.       — Чёрт, так ты выглядишь ещё сексуальнее, — проболтался Тони и запоздало осознал, что произнёс это вслух.       Мужчина придвинулся ближе:       — Что ты хочешь?       Тони медленно протянул руку к его руке, расслабленно придерживающей стакан на столе, и будто бы случайно проскользил кончиками пальцев по его к стеклянному краю. Подхватил лежащий на поверхности кубик льда. Поднёс ко рту и ответил:       — Это.       Он провёл языком по грани, обхватил кубик губами, чувствуя, как те быстро онемели от холода.       Мужчина, неотрывно следя за каждым его действием, сглотнул — кадык дёрнулся. Тони вытащил кубик льда изо рта, поднёс к чужой шее и провёл им по резко выступающему надгортаннику. Мужчина вздрогнул перехватил его запястье, взглянул в глаза и мимолётно огладил большим пальцем кожу.       — Буду тебя ждать, — сказал он, выпил разом оставшийся в стакане алкоголь, и, соскочив со стула, ушёл прочь.       Тони прекрасно знал, куда тот пойдёт, и, выждав минуту-две, направился в мужской туалет. Он не остановился перед дверью, ни на секунду не задумался о том, что делает что-то не так, и, конечно же, не повернул назад. В тот момент его уверенность ничто не могло пошатнуть. Это ведь всего лишь разовая встреча. После этой ночи они больше никогда не увидятся. Помогут друг другу снять напряжение и разбегутся, будто ничего и не было.       В туалете было пусто, и Тони начал осторожно приоткрывать дверцы кабинок в поисках «солдата». Такие приключения ему нравились. Они будоражили, служили неплохим развлечением и совершенно ничего не значили. Самое то, чтобы справиться с надоевшим недотрахом. Изголодавшееся по сексу тело было готово упасть в руки кому угодно, только бы его ласкали, мяли, кусали и не отвергали, как это делал Август. Что ж, если он, чёртов святоша, не мог его удовлетворить, значит, пусть это делает кто-то другой!       Когда Тони толкнул дверцу третьей кабинки, его схватили за руку и рывком втащили внутрь, сразу же прижимая к себе. Мужчина закрыл дверцу на замок, развернул его к себе спиной и вжал крепким мускулистым телом в стенку кабинки.       — Есть резинка? — спросил он, обжигая шею, и Тони выдохнул томное «нет». — Тогда только петтинг. Идёт?       О, Тони был согласен на всё.       — Идёт.       Задница сама подалась назад, встречая руки, жадные, грубые. С такой же силой Август сейчас сжимал его волосы, а Тони подчинялся, впускал член глубже в глотку и не жалел себя. Он чувствовал, как слезились глаза, как по подбородку текла вязкая слюна и капала на пол. Август смотрел на него с таким изумлением, словно Тони открывал ему Америку, а не минет.       Хотя… что-то схожее в этом было.       — Тебе больно, — прошептал Август и сильнее потянул за волосы, силясь отстранить от себя, но Тони только громче застонал и крепче вцепился руками в бёдра, чтобы не выпустить член.       Пусть будет больно. Главное, чтобы Августу было хорошо.       Тони снова чувствовал всей спиной жар чужого большого тела. Горячие руки трогали его живот, бёдра, влажные губы скользили по шее, и он ненасытно подставлял её под ласки, хватал мужчину, чьё имя так и не удосужился узнать, за голову, прижимал к шее, чтобы тот не вздумал останавливаться. Чтобы целовал его и целовал, пока не заболят губы. Когда к влажной и жаркой влаге добавились укусы, Тони рыкнул, предупреждая:       — Только без засосов.       — Почему? — низкий голос пробежал вибрацией по всему позвоночнику.       — Потому что. Хватит пиздеть, — он толкнулся задницей назад, побуждая уже снять с него джинсы. Мужчина ему попался понимающий. Без лишних разговоров, расстегнул ширинку, сдёрнул джинсы до колен. Шлепками по ляжкам заставил свести ноги. Тони быстро сообразил, что тот удумал, и, заведя руки за голову, упёрся локтями в стенку, сильнее прогибаясь в спине. В награду его член накрыла влажная ладонь. Следом Тони ощутил, как между бёдер толкнулась горячая головка. Смазки ни у кого из них не было, и мужчина заменил её щедрыми плевками. Вся задница Тони, все бёдра были влажными от липкой слюны, которая, высыхая, стягивала кожу. Мерзко, грязно, но кого это будет волновать, когда оба желают разрядки?       Над ухом раздавалось тяжёлое дыхание. Тони утыкался лбом в стену и усиленно подмахивал бёдрами, толкаясь то назад, чтобы насадиться на член, то вперёд, чтобы нырнуть в тугой кулак. Он не думал ни о чём, кроме того, чтобы кончить. Если бы он был трезвее, то точно бы заметил, как поцелуи на шее стали грубее, а один из них и вовсе превратился в засос.       Хватка в волосах ослабла, и Тони сильнее заработал головой, то и дело утыкаясь носом в коротко стриженные волосы на лобке. Август закрыл себе рот рукой, глухо мыча, и запрокинул голову. И именно в тот момент, когда он перестал смотреть Тони в глаза и контролировать процесс, тот почувствовал, как что-то в груди сломалось — звонко лопнуло, подобно фарфоровой чашке, и разлетелось, осколками врезаясь в лёгкие.       Этот же звук ему почудился, когда в мужской туалет, шатаясь, ворвалась Крис.       — То-о-они! — заорала она и затарабанила кулаком в первую кабинку. — Пошли домой! Я хочу спа-а-а-ать! — стук раздался во вторую дверь, и Тони дрожащими руками принялся торопливо натягивать джинсы. Оттолкнув от себя мужчину, он поднёс палец к губам и состроил убийственное выражение лица, которое означало: «Если пикнешь — тебе не поздоровится». Мужчина спорить не стал, спокойно убрал член в штаны и прижался к противоположной стене, чтобы Тони мог быстрее одеться и привести себя в порядок. Когда от стука затряслась их кабинка, Тони шустро выскочил из неё, схватил Крис под руку и торопливо потащил прочь и из мужского туалета, и из клуба, шутливо отчитывая её за то, что она подвергла себя опасности, ворвавшись на территорию ссущих пенисов.       Кончить Тони так и не успел, однако неуёмное желание секса поутихло. Он был уверен, что этой ночью точно выспится и ему не будет сниться ничего, что заставило бы проснуться от поллюции. Крис, к счастью, ничего не поняла — слишком пьяна была и уснула, как только села в такси. Благо, Тони поехал вместе с ней, чтобы помочь добраться до квартиры и уложить в постель. Он умел заботиться о тех, кто был ему дорог. Не то что Август, встретивший его из клуба не нежными объятиями и согретой постелью, а упрёками и недовольством. Кто вообще так себя ведёт с выпившим и уставшим человеком?       — Тони, остановись, — простонал Август и снова вцепился в его плечи, чтобы отстранить от себя. — Прошу, хватит. Отпусти меня. Я… со мной что-то… пока не поздно… прошу…       Но Тони не желал прекращать. Он чувствовал: Август был на грани. Ещё чуть-чуть, и кончит прямо в рот. Тугая струя семени польётся в горло, а Тони будет высасывать сперму из члена так долго, пока тот не опадёт. Августу обязательно понравится. Он будет вымотан, но зато очень доволен. А ещё он никогда не узнает о том, что произошло этой ночью, потому что Тони — хороший парень. Нет. Лучший. Он будет лучшим для Августа. Будет врать ему столько, сколько потребуется, лишь бы тот пребывал в счастливом неведении; будет говорить ему о любви, совершенно не веря в свои слова. К чёрту! Главное, чтобы верил Август.       — Я люблю тебя, — просипел Тони, ненадолго выпустив член изо рта. Поцеловал головку. — Всего тебя люблю, слышишь?       Август, раскрасневшийся, часто дышащий, со стоящим колом членом, выглядел… всё ещё слишком праведно. Его выдавал взгляд. Чересчур трезвый и серьёзный.       — Я люблю тебя, — вновь повторил Тони, чтобы затуманить его разум. Он помнил, какой эффект эти слова произвели на Августа раньше. Может, именно из-за этого признания тот и набрался смелости для первого осознанного секса? Кто бы мог подумать, что пресловутая любовь могла помочь контролировать и Олега, и Августа, и, наверное, любого человека, с такой лёгкостью? Если бы Тони додумался до этого раньше, то наплёл бы Августу сказок о большой и светлой любви ещё в общине. И может, не было бы теперь у них проблем с сексом. Такие люди, как Август, трахаться могут только по любви.       Однако Август был слишком хорошим. Обманывать его всегда было морально трудно. Тони чувствовал себя плохо, когда врал ему. Последствия рано или поздно начинали давить на него. В черепной коробке начинала скрестись проклятая совесть. Тони мог поклясться, что чувствовал, как она металась по кругу, царапая кости и оставляя на них глубокие следы. Они, подобно шрамам на спине, служили напоминанием о совершённых ошибках. И если раньше ошибки получалось исправлять и выходить из грязной воды относительно сухим и чистеньким, то прошлая ночь казалась ему непоправимой. Страх собственного разоблачения вновь толкал его ко лжи. Но ничего, Тони к этому привык. Он врал всю жизнь. Значит, получится и сейчас. Всего-то три слова, чтобы Август был счастлив. Разве это тяжело?       — Я люблю тебя, — в третий раз повторил Тони, совершенно не понимая, что это должно значить, и обхватил головку губами, быстро-быстро защекотав кончиком языка уретру.       Август вскрикнул, вцепился в раковину пальцами и кончил. Вязкая горячая сперма потекла в рот. Тони принялся жадно сглатывать её, не обращая внимания на слабые возмущения, доносящиеся сверху. Он выпил всё, что мог, сыто утёр рот предплечьем и похвалил:       — Молодец. Видишь, это совсем не страшно. Даже приятно. Скажи же, что было приятно.       Август, постепенно приходящий в себя, с трудом сфокусировал на нём взгляд, запоздало кивнул, соглашаясь. Тони поцеловал его в бедро и поднялся с колен.       — Иди в постель, щеночек мой, я скоро приду. Только зубы почищу, — сказал он, ласково погладив его по руке, и попытался помочь натянуть штаны. Август отодвинул его от себя, жестом попросил не лезть и сам привёл себя в приличный вид. Тони усмехнулся, наблюдая за тем, как заторможено тот двигался. — Давай, иди, ложись. Понежимся ещё немного в постельке. Пообнимаемся, поболтаем. Спешить нам сегодня некуда. Если захочешь, я тебе массаж сделаю. С маслом. Будет здорово, — всё ворковал он, пока не выставил Августа за дверь.       Стоило щеколде войти в металлические пазы, как Тони обессилел. На языке ощущался терпкий привкус спермы, колени побаливали от долгого стояния на полу. Он упёрся руками в раковину, навис над ней, взглянул на себя в зеркало. Лицо — красное, губы и веки — припухшие, глаза — блестящие от слёз.       «Шлюха» — произнёс он одними губами и горько усмехнулся. Вот, кем он был. Раньше оправдывался тем, что Олег не давал ему свободы и секс за деньги был отдушиной, теперь был недоволен Августом и решил, что дрочка с первым встречным решит все его проблемы. Однако нет.       Стало только хуже.       Тони помнил, как сегодня в душе отмывал бёдра от фантомного ощущения стянутой слюной кожи. Ему было противно не только от осознания, что его тело было грязным. Он сам, весь, был грязным, коль позволил себе такой способ решения проблемы. Может, если бы душа существовала, она бы тоже была грязной.       Удивительно, что после таких выводов ему совсем не хотелось чистить зубы. Вкус Августа был приятен. Более того Тони жаждал ещё. Пусть Август покроет всё его тело засосами и укусами, пусть кончит в него, присвоит себе, чтобы и мысли не возникало о других людях.       Это новое чувство — желания принадлежать кому-то — пугало. Нет. Это точно была не любовь. Что-то животное, на уровне инстинктов. Не нормально ведь так хотеть одного человека и не иметь возможности получать удовольствие от близости с другими.       Тони включил воду, взял зубную щётку, выдавил горошину пасты. Механическим жестом вычищая зубы и язык, он смотрел, как вода утекала в слив, и думал: как бы упорно он ни пытался изображать из себя нормального человека, его блядская природа, как выражался Олег, брала своё. Тони сначала делал, а потом думал и страдал от этого. Страшно представить, что случится, если Август узнает об измене? Он ведь его не простит. И плевать ему будет, что Тони не понравилось, что он скрёб мочалкой свои бёдра до красна и что одна мысль о том, что чужой человек оставил след на его шее, была для него мучительна.       Тони знал, что не умел любить. Знал, но отчаянно хотел быть нормальным. Наверное, для того, чтобы испытывать это чувство, нужно было иметь такое же большое и доброе сердце, как у Августа. В его признаниях Тони нисколько не сомневался. Надо будет как-нибудь спросить, что для него значило это слово — любовь? Что он испытывал, когда произносил его? Появлялись ли в животе пресловутые бабочки? Или в груди начинало сладко тянуть? Хотел бы Тони хотя бы на краткий миг ощутить то же, что ощущал Август, когда искренне признавался в ответных чувствах, не распознав лжи.       Открытый и любящий, он не был достоин такого отношения, которое Тони к нему позволил. Август был намного лучше Олега. И теперь, чувствуя тяжесть свершённого преступления, Тони понимал: он сделает всё, чтобы Август жил в неведении. Пусть ложь послужит во благо. Тони справится.       Всегда ведь справлялся.       Когда он вышел из комнаты, то услышал тихий болезненный сип. Август лежал под одеялом, и Тони не видел, что тот делал, но, судя по его напряжённой позе и частому поверхностному дыханию — ничем хорошим он не занимался. Подскочив к нему и сдёрнув одеяло, Тони остолбенел: Август лежал на боку, скрючившись, и с силой, до белых костяшек, сжимал член через штаны.       — Ты что делаешь?! — завопил Тони и вцепился в его руку, тщетно пытаясь разжать каменные пальцы.       — Я должен, — Август захлебнулся воздухом.       — Август! Перестань! Перестань немедленно!       Но тот не слышал и упрямо продолжал себя калечить.       — Август, мой Август, щеночек, щеник, милый, пожалуйста, перестань, — Тони принялся слёзно умолять. Он попытался перевернуть Августа на живот, заломить ему руки, но хватка на члене была настолько крепкой, что Тони рисковал нанести этими действиями ещё большее увечье.       — Я должен, должен, — всё повторял Август, как заведённый, а Тони от беспомощности, не придумал ничего лучше, чем опрокинуть его на спину и начать хлестать по щекам. Сильно. Больно. Не жалея.       Август инстинктивно схватился за них, оставив член в покое, и Тони сразу же прижал его руки к подушке.       — Ты что творишь? — прохрипел, заглядывая ему в глаза.       Август не торопился отвечать.       — Зачем? — Тони сильнее сжал его запястья, призывая к ответу. — Зачем ты творишь с собой такое?       Но вместо того, чтобы объяснить, что произошло, Август прохрипел:       — Ещё.       Тони непонимающе замотал головой. От вида часто и сипло дышащего Августа, смотрящего на него со злостью и отчаянием, стало не по себе.       — Ударь ещё, — повторил Август.       — Не буду, — от страха сердце ухнуло в пятки. — Я не буду тебя бить. Так нельзя.       — Ударь или не мешай, — проскрежетал Август сквозь зубы. — Ты снова меня обманул. Ты обещал, что остановишься, если я попрошу. Ты лжец. Лжец! Лжец, говорящий о любви! Предатель! Сделай же уже хоть что-то, чтобы искупить свою вину. И пойманный на самом страшном грехе,              Тони                     ударил.