CLOSER

***

— Эй, скалолаз, спускайся вниз давай! — кричит Джисон и с улыбкой на лице подходит к Чонсону, который стоит справа и, нахмурившись, записывает результат последнего испытания в планшет. Чонвон же, хватаясь за выступы на специальной стенке, начинает спускаться и делает это настолько ловко, что Сонхун, встречающий его внизу, хлопает в ладоши. В таких делах парень, кажется, чувствует себя, как рыба в воде, ведь то, с какой лёгкостью он сначала взобрался наверх, а потом вернулся обратно, вызывает искреннее восхищение. Будто Вон родился с такими способностями, а не научился, потому что жизненные обстоятельства заставили. Теперь сомнений о том, что новенький бесстрашный, нет. Совсем. Сонхун снимает датчики с подтянутого тела младшего и усмехается, качая головой, пока тот не перестаёт двусмысленно шутить из-за сложившейся ситуации. Это совершенно не напрягает, ведь Пак сам любитель подобного юмора, поэтому не забывает отвечать, вызывая довольную улыбку со стороны собеседника. Спелись, и оба об этом в курсе. Курение по ночам объединяет. — Долго они меня ещё мариновать будут? — интересуется Вон у врача и опускает футболку, когда тот заканчивает. Берёт маленькое полотенце, лежащее рядом на лавочке, и протирает лицо вместе с волосами, ведь его заставили отменно попотеть. То, что Джей решил выжать из новенького все соки, стало ясно абсолютно всем. Только слепой бы не заметил этого пытливого и недовольного взгляда, который просто не отлипал от фигуры Вона всё это время. У Яна так и свербило в одном месте, ведь желание побесить нового знакомого было слишком сильным. Парень знает, что у него отличная физическая подготовка, из-за чего Чонсон и раздражается, поскольку не хочет принимать этого, а младшему только на руку. “Тренер” уж очень привлекательно злится. — Ещё стрельба, насколько я знаю, — отвечает Пак, складывая всё по местам, и заканчивает с фиксированием данных на своём гаджете, чтобы всё точно сохранилось. — Нормально себя чувствуешь? Как вообще состояние? — Да всё окей, просто курить хочется, — признаётся Чонвон, и собеседник широко улыбается, кивая. — Понимаешь, да? — Не представляешь как, — смеётся врач, а потом похлопывает младшего по плечу. — Закончим с этим и пойдём. — Тогда постараюсь не задерживаться, ведь в стрельбе я полный ноль, что аж стыдно. Смоук на это лишь улыбается и ничего не говорит. Чонвон ещё раз протирает лицо полотенцем и, откидывая его в сторону, смотрит в сторону Джигсо, который что-то беззаботно, однако довольно настойчиво рассказывает хмурому Джею. Парень не понимает, в чем его проблема, ведь Ян не напрашивался к ним в банду, да и на базу его привезли не по собственному желанию — так сложились обстоятельства. Конечно, темноволосый понимает, что было бы опрометчиво доверять незнакомцу, который ещё и сын, как оказалось, их врага, но всё же…можно же как-то лицо попроще сделать, ведь все остальные с новеньким вполне нормально общаются? Может, старший и поменяет своё мнение с течением времени, но сейчас ведёт себя абсолютно не дружелюбно, пялясь на Вона, как на пушечное мясо. Нет, парень совсем не боится его, поскольку способен на намного большее, чем может продемонстрировать, просто предрассудки всегда мешают, застилая глаза и искажая реальность. Чонвон не собирается ничего доказывать, поскольку сам для себя знает, что, пока нет никакой угрозы, зла никому из участников группировки не желает. Тем более, к нему так хорошо отнеслись с самого начала, если не считать привлекательные угрозы того сумасшедшего блондина, однако даже это не испортило общее впечатление. Будто бы в Форат он действительно чувствует безопасность впервые за несколько лет. Не дожидаясь с моря погоды, Ян оставляет Смоука наедине с собственной работой и двигается к стоящим поодаль мужчинам, к которым уже успел присоединиться и снайпер. В разговоре мелькает имя Чонвона, и он понимает, что речь, скорее всего, о его успешном прохождении уже второй части теста подряд, ведь Джигсо выглядит удовлетворённым, Джей, хоть и нехотя, согласно кивает, а Хид вскидывает брови, видимо, находясь под впечатлением. Судя по всему, новенький преодолел все этапы физической подготовки неожиданно быстро, и это, знаете ли, очень сильно льстит. Повторюсь — Ян знает, что хорош. — Хид, когда начнём? — обращается прямиком к стрелку, привлекая на себя внимание всех стоящих. Мажет взглядом по фигуре самого хмурого собеседника, а потом улыбается остальным, делая вид, что Джея-то и совсем нет рядом. Того подобное поведение новенького заметно напрягает, но он молчит. Видимо, нахождение Джигсо в зоне видимости накладывает свой эффект. Донос Минхо об очередной стычке — скорее всего, последнее, что хочется старшему. Занятно. — Так не терпится? — усмехается Хид и оглядывает новенького с ног до головы, будто оценивая общее состояние. Кажется, тот уже успел восстановиться после физической нагрузки, ведь дыхание абсолютно ровное. — Ага, не терпится опозориться, — Вон отмахивается, слыша тихий смех Джигсо где-то сбоку. Лишний раз можно убедиться в том, что старший уж слишком комфортный человек, хоть и со своими нюансами, о которых парень ещё, видимо, не в курсе. — Ну, хоть где-то же у тебя должны быть слабые места, Чонвон-а. Когда ладонь Хана аккуратно ложится на плечо и похлопывает его, сердце Яна ощутимо сжимается. Парень невольно роется в воспоминаниях, к которым воззвало подобное действие со стороны старшего, и пытается найти подходящее среди бесчисленного количества. Спустя считанные секунды, казавшиеся вечностью, Вон всё же понимает, что ничего нет. У него, на самом деле, никогда такого и не было, ведь отец всегда занимался каким-то очередными интригами, а сестра-двойняшка крутилась возле. Чонвон чувствовал себя одиноко, ведь не разделял всеобщего интереса к политике и семейным делам, из-за чего проводил много времени либо в одиночестве, либо с матерью, пока её ещё не скосила болезнь. Старший брат — то, чего всегда не хватало. Та самая недостающая частичка пазла, которая, скорее всего, заставила бы себя почувствовать увереннее и завершеннее. Чонвон ощущает острую необходимость в человеке, на которого можно положиться несмотря ни на что, который будет где-то поблизости наблюдать за тем, что всё хорошо, и, в конце концов, который сможет вовремя послужить опорой, предложив искреннюю поддержку. Казалось бы, элементарные вещи, но такие недосягаемые для парня, который с самого своего рождения потерял возможность на осуществление желаемого. Такое незамудрённое действие, и Вон смотрит на старшего своими выразительными глазами, словно проникая в душу, отчего тот вскидывает брови от неожиданности и не перестаёт улыбаться, всё ещё сжимая чужое плечо. Чонвон не понимает, что это, но он почему-то чувствует, словно таким нужным человеком мог бы стать именно Джигсо. Возможно, парень сходит с ума, однако отрицать того факта, что рядом с Ханом комфортно настолько, что словами не описать, бессмысленно. Он располагает к себе, и Ян действительно желает не ошибиться. Действительно хочет, чтобы стоящий рядом оказался родственной душой. Джигсо желает ещё что-то вслед, но каждое слово проносится мимо ушей, ведь Чонвон слишком сильно сосредоточился на ощущениях. Он отходит с Хидом в сторону мишеней, берёт в руки винтовку и, по идее, слушает инструкции снайпера, готовясь к заключительной части теста, однако ощущает на себе лишь пристальный взгляд. Нет, не тот недовольный, который принадлежит Джею, а именно тот, который добавляет сил и помогает не чувствовать себя лишним. Даже будучи повёрнутым спиной, Вон знает, что Джигсо присматривает за ним, и это как-то странно, но приятно греет душу. Если окажется, что Ян всего лишь напридумывал того, чего, на самом деле, нет, то будет действительно больно. Хоть бы не ошибся. *** — Я просто не понимаю, какого чёрта Джигсо так опекает его? Он же посторонний, так ещё и сынишка чуть ли не нашего врага номер один. Может, ты мне объяснишь, Хи? Будучи занятым собственными размышлениями, Джей реагирует позже, чем следовало, и в ту же секунду оказывается прижатым спиной к мату. Хлопает глазами, словно стараясь прийти в себя, и с помощью протянутой руки друга поднимается обратно на ноги. Тела уже изнывают от усталости, от чего парни расходятся по разные стороны импровизированного ринга и буквально присасываются к бутылкам с, как им кажется, живительной водой. Чонсон с Хисыном часто тренируются вместе, когда обоим есть, над чем подумать, и сегодня, видимо, припёрло обоих. Если же снайпер перманентно страдает по всем знакомому пареньку с оранжевыми волосами, то Пак пытается понять, почему только у него новенький не вызывает доверия. Он видит, как все прекрасно общаются с Яном, словно упуская один ключевой факт его происхождения, и не может принять действительность такой, какая она есть. Ещё и Минхо показательно осадил его, а такое происходит крайне редко, ведь старший всегда на стороне Пака. Джей знает, что нельзя двигаться по жизни, основываясь лишь на предрассудки, однако почему-то не может переступить через себя, относясь к новенькому предвзято по дефолту. Что Чонвон ему сделал? Вот именно, что ни-че-го. Тем не менее, данный факт не мешает старшему продолжать на него абсолютно недружелюбно смотреть, словно стараясь найти подвох в каждом действии. Только вот поводов сомневаться в себе Ян, по всей видимости, совсем не даёт. Вроде должно радовать, что нет никакой крысы на базе, но так бесит. Пак уже сходит с ума. — Честно? Понятия не имею, Чонсон-а, — произносит Хид, отрываясь от бутылки с водой на время, и смотрит на собеседника, восстанавливая дыхание. — Чонвон вроде и сам тянется к нему. Может, Джигсо включил режим старшего брата и теперь пытается поддержать новенького? — И на кой чёрт ему это надо? — Джей до сих пор не может сложить два плюс два, ведь ему такое поведение не понятно. — Блин, почему ты у меня именно спрашиваешь?! — отчаянно интересуется снайпер и разводит руками в стороны. — Если тебя так волнуют действия Джигсо, то поговори с ним с глазу на глаз. Я же не телепат, Джей-я. — Ладно-ладно, не заводись, — парень не может пропустить мимо ушей раздраженный тон лучшего друга, поэтому старается съехать с темы, чтобы понять, что происходит. — Что у тебя-то стряслось? Сам не свой, да и нервный какой-то. Опять с Содой поцапались? Хид лишь отмахивается и направляется в сторону раздевалок, чтобы принять душ, ведь подниматься в комнату специально для этого не хотелось. Темноволосый прекрасно слышит шаги позади себя, но почему-то не оборачивается, останавливаясь у нужного шкафчика и убеждаясь, что сменная одежда всегда на месте. Отлично. Хисын чувствует на себе пристальный взгляд друга и знает, что тот сдерживает собственный поток вопросов, как бы позволяя старшему самому высказаться. Только вот загвоздка в том, что парень не понимает, что в такой ситуации можно вообще сказать — ссора на почве обсуждения взаимоотношений? Даже звучит странно, от чего всё внутри предательски сжимается. Почему-то и дышать становится тяжелее. Даже стоя под прохладной водой, парень надеется, что всё пройдёт, однако совершенно не легчает. Навязчивые мысли образуют в горле ком, перекрывающий доступ к кислороду, и снайпер крепко поджимает губы, упираясь лбом в холодную стену. Напряжение лишь нарастает всё больше и больше с каждой секундой, от чего слёзы пару раз скатываются по щекам, обжигая и без того влажную кожу. Кажется, это конечная — терпеть больше нельзя. — Я не могу так больше, но и без него тоже не могу… Голос звучит настолько тихо, что Джей за шумом вообще еле улавливает его. Он выключает воду у себя, обворачивая полотенце вокруг собственного пояса. Облокачивается плечом на холодную стену, из-за чего по телу бегут мурашки, и смотрит на старшего так пристально и с долей волнения, что Хид намеренно старается избегать подобный взгляд, чтобы совсем не сломаться. — Снова сказал тебе что-то по типу «давай не сейчас» или «может, потом обсудим»? — Пак пытается предположить и, судя по шумному вздоху, оказывается прав. У самого на душе скребут кошки за друга, но парень чётко понимает, что никак повлиять на подобную ситуацию не может. Всё-таки это их отношения, сами должны справиться, однако смотреть на страдания снайпера тоже невыносимо. Замкнутый круг. — Может, выпьем? Что думаешь, м? Хисын всё же поворачивает голову, смотря на собеседника покрасневшими глазами, и согласно кивает, ведь пытается найти любые способы, чтобы хоть как-то заглушить душевную боль, которую своей неопределённостью ему причиняет предмет воздыхания. Гат говорил, что сегодня и завтра выходные, поэтому при желании можно напиться хоть до беспамятства, и Ли, кажется, в подобном состоянии был уже совсем не против. Что угодно, лишь бы не думать о своей никчёмности. — Давай.

***

Погода сегодня отстойная, как и результаты теста по стрельбе. Чонвон делает очередную затяжку и, вскинув подбородок, выдыхает дым в небо. Кажется, срывается дождь, но парня не колышет — он продолжает стоять на террасе и, опираясь бедром на железное ограждение, рассматривает открывающийся пейзаж, который уже становится почти привычным. В голове какой-то бардак, ведь Вон думает обо всём и ни о чём одновременно. Мысли о будущем невольно проносятся одна за другой, но черноволосый не останавливается ни на одной. В конце концов, думать о стабильности — настоящая роскошь, которую в данный момент жизни он позволить не может. Остаётся цепляться за настоящее, вгрызаясь зубами в каждую секунду, ведь всё меняется по щелчку пальцев в последние несколько лет. Ян привык и не то, чтобы вообще жалуется. Просто теперь сложно представить хоть намёк на какую-либо постоянность. — Ну, и что скажешь насчет моего физического состояния? — вопрос, казалось бы, летит в никуда, однако до адресата всё же доходит. Сонхун, стоящий неподалёку, делает последнюю затяжку и впоследствии тушит окурок, втаптывая в поверхность крыши и затем скидывая ботинком вниз. — На самом деле, я лишь мельком успел глянуть, но из того, что увидел, могу сказать, что очень и очень впечатлён, — заключает старший и посильнее застёгивает куртку, зарываясь половиной лица в высокий воротник. — Изначально было ясно, что ты не обычный человек, как мы все здесь. Правда ведь? Взгляды встречаются, и Чонвон смотрит будто бы сквозь старшего, почти не моргая. В воздухе повисает молчание, и Смоук не понимает, в чём загвоздка и почему ответ не поступает так долго. Пытается внимательнее вглядеться в лицо собеседника и не может не заметить нерешительность. Младший будто бы борется с собственным “я”, пытаясь решить, стоит ли вообще что-то говорить или же умолчать. Хун не из тех людей, кто любит оказывать давление, из-за чего лишь вздыхает и, почесав затылок, прочищает горло. Видимо, ответ сегодня он всё же не получит. — Ладно, можешь не говорить, но ты же в курсе, что у тебя не получится скрывать что-либо подобное слишком долго, да? — Знаю, — Вон решает подать голос и смотрит прямо в тёмные омуты по правую сторону от себя. Языком задевает серебрянное колечко на губе и набирает в лёгкие побольше воздуха, оставаясь задумчивым. — Я пока ещё не готов раскрывать все карты, Сонхун, потому что нужно быть до конца уверенным, что, узнав мой секрет, мне не пустят пулю в лоб в ту же секунду. — Всё настолько серьёзно? — старший удивлённо вскидывает брови, сгорая от любопытства, но в ответ не получает ничего особенного, кроме обычного утвердительного кивка. — Думаю, ты и сам догадаешься, изучив меня поподробнее, — добавляет Ян, а потом прокашливается и направляется ко входу в здание. — Пойду я. Ещё пересечёмся. Так Вон и скрывается за массивной дверью, оставляя Пака с кучей вопросов и без единого ответа. Парню не нравится так поступать, но приходится. Сонхун хоть и приятный в общении, этого всё же не достаточно, чтобы обнажать душу. Более того, секрет Яна — не какая-то глупость. От этой информации буквально зависит жизнь каждого, кто осведомлён, да и жизнь самого Вона, поэтому пока рисковать так нельзя. Парень не готов. Чонвон спускается в общую зону и располагается на одном из свободных диванов, расплываясь по поверхности. Рука сама собой тянется в карман, и вскоре мобильный оказывается перед уставшим лицом. Парень заходит в первые попавшиеся приложения и старается просто-напросто скоротать время, ведь заняться нечем. Скука смертная. Ленивый взгляд двигается по просторному помещению, изучая «местность» и новые лица, а потом цепляется за русую макушку главного, который вальяжно сидит в кресле за одним из небольших столов и, по всей видимости, наслаждается своим свободным временем. Только когда рука старшего кладёт руку на чужое бедро, побуждая спутника, всё это время сидящего к Чонвону спиной и скрывающегося за слишком высокой спинкой кресла, повернуться, парень замечает, что тот не один. Джигсо довольно улыбается и, подавшись вперёд, что-то говорит собеседнику, словно по секрету, на что Гат лишь ухмыляется и отвечает достаточно лаконично. Вон не понимает, почему улыбка вдруг появляется на уставшем лице, но совершенно не сопротивляется такому порыву, ведь подобная картина кажется безумно милой. Хоть парню и кажется, что он подглядывает за чем-то запретным, любопытного взгляда от знакомых фигур не отводит, продолжая впитывать в подкорку всё, что видит. В конце концов, если они так воркуют на глазах у всех, то их отношения не являются чем-то удивительным для окружающих, так ведь? В какой-то момент свободное место слева продавливается под чужим весом, и Вон сначала не обращает на это никакого внимания, пока только что подошедший не подаёт голос: — Милые, правда? — А? — черноволосый всё же поворачивает голову к собеседнику и, узнав в нём Соду, кивает. — Да, хорошо смотрятся вместе. И давно это у них? — Насколько мне известно, уже лет пять, но я не вдавался в подробности, если честно, — Сону пожимает плечами и откидывается на мягкую спинку дивана, прижимая одну из подушек к себе и прикрывая глаза. — Тебе следует знать одно — Гат бережёт Джигсо, как зеницу ока, в то время как тот готов буквально умереть за него в ответ. В общем, сильная у них связь, даже слишком. — Ясненько, — задумчиво заключает Ян и, в последний раз глянув на воркующую парочку, вновь переводит взгляд на Сону. — Есть какие-то планы? — Не-а, — парень отрицательно мотает головой, а потом раскрывает выразительные глаза, с любопытством смотря в ответ. — А что? Шило в одном месте не даёт тебе спокойно сидеть и бездельничать, да? — Ха-ха, ты такой смешной, — сарказм так и хлещет из уст черноволосого, на что Ким усмехается, но ничего не говорит. — Просто хочется чего-то: то ли есть, то ли выпить, то ли всё вместе… — Звучит, конечно, соблазнительно, — Сону явно приходится по вкусу предложение новенького, отчего он даже выпрямляется и садится ровно. — Знаю я одно хорошее местечко, но на него всегда большой спрос, поэтому советую поторопиться. — Ага, только кепку захвачу. Как и обещал, Чонвон быстро поднимается наверх и, забрав нужную вещицу, чтобы лишний раз не светить своим лицом даже в Рифте, вскоре оказывается на улице. Натягивает головной убор посильнее и очень надеется, что козырёк скрывает хотя бы половину физиономии на всякий случай. Мало ли. Из-за поднявшегося ветра снова приходится застегнуть куртку, что парень и делает, а потом замечает на себе любопытный взгляд спутника, шагающего рядом. Сода неотрывно смотрит на виднеющуюся часть протеза, явно борясь с желанием дотронуться, чтобы не быть неправильно понятым. Вон же улавливает всё это и спокойно тянется к чужой ладони, буквально переплетая пальцы и поднимая обе руки чуть выше. Ким ошарашено глядит на новенького, который лишь еле заметно улыбается, и хочет уже что-то сказать, но тот опережает его: — Вижу же, что любопытно. Можешь и посмотреть, и потрогать — всё равно ничего не чувствую. — Правда? — уточняет лишний раз парень и, получив согласный кивок, всё же проводит кончиками пальцев по стальному протезу с оранжевыми вставками, чуть задирая рукав. — В Райоте, кстати, это название нашей группировки, ни у кого нет чего-то подобного. Ну, то есть, протезы-то есть, но не настолько детализированные, понимаешь? Не удивлён, почему Смоук так долго на тебя залипал, пока возился с датчиками. — Я думал, Сонхун обычный врач, но протезированием тоже он занимается, выходит? — Чонвон вопросительно вскидывает брови и совершенно не обращает внимание на то, что до сих пор держит спутника за руку, словно они не обычные знакомые, а нечто большее. Совсем плевать, ведь, как уже и сказал, Ян не ощущает ровно ничего стальной половиной руки — никакого трепета или смущения, как если бы попробовали взять его правую ладонь. Тогда бы и у самого черноволосого возникли вопросики. — Пока что только ставит, да, однако все в курсе о его огромном желании научиться разрабатывать их самостоятельно. Смоук у нас того, повёрнут на всех этих делах. — Вот как, — задумчиво кивает Вон и моментально вспоминает кое о ком, приходя к выводу, что его и Хуна действительно стоило бы познакомить. Только вот как? Взять с собой, когда решит заглянуть в гости или пригласить того на базу? Не открутит ли Гат за такое голову? Вопросов уйма, а ответов, как обычно, ноль. Стабильность. Сода самостоятельно опускает чужую руку, которую Ян тут же засовывает в карман штанов, и смотрит по сторонам, убеждаясь, что идут они в правильном направлении. На улице заметно холодает, и парень уже предчувствует скорое приближение зимы, из-за чего ёжится и старается зарыться носом в воротник куртки. Может, сегодня и не самое хорошее время для прогулки, но до того местечка осталось совсем немного. Отметив, что спутник замолк, разглядывая окрестности, Ким частенько кидает на него взгляды, словно стараясь получше рассмотреть и запомнить. Хоть черноволосый и выглядит расслабленно, Сону знает, что он постоянно настороже. Особенно, сейчас, за пределами охраняемой базы. Парень до сих пор не знает всего, что приключилось с новеньким, но и спрашивать не рискует, ведь боится, что собеседник не так воспримет. Всё же лезть в душу никогда не нравилось, однако… …может, стоит попробовать спросить прямо? Нет, будто бы ещё не время. Нужно подождать ещё немного, когда они точно привыкнут друг к другу. Чонвон не спеша следует за парнем, не переставая любоваться всем, что видит по пути. Небоскрёбы, возвышающиеся над ними, а также уходящие на десятки метров вниз, должны нагнетать обстановку своими масштабами, однако ничего подобного Ян не чувствовал. Они с Сону находились где-то посередине, судя по количеству различных дорог как сверху, так и снизу, и Вону лишь становилось ещё более интересно пройтись по каждой и сравнить ощущения, ведь они, скорее всего, довольно заметно отличаются. Всю свою жизнь парень находился на верхушке и, можно сказать, являлся наблюдателем сверху, однако у него никогда не было возможности сменить точку обзора, из-за чего взгляд замыливался. После побега Чонвон увидел столько всего, сколько не видел за все двадцать лет нахождения в золотой клетке, из-за чего теперь с уверенностью может сказать, что ему есть, с чем сравнивать. Более того, он прекрасно помнит, что один из учителей как-то сказал, что жизнь, в целом, познаётся в сравнении. Похоже, так и есть. — Мы пришли. Сода вдруг вырывает спутника из потока мыслей, и тот замечает, что они уже стоят прямо возле входа в нужное заведение. Вон запускает его первым, а сам заходит следом, ведь ранее никогда здесь не был. Интерьер вполне сносный для Рифта, а количество людей действительно впечатляет. Почти все столики заняты компаниями людей, отчего вывод о правоте слов Сону про большой спрос напрашивается сам собой. Не преувеличивал. Чонвон автоматически осматривает помещение и невольно вскидывает брови, когда замечает в дальнем углу знакомые лица. Что-что, а вечно недовольного Джея в компании доброжелательного снайпера он встретить в этом месте даже не надеялся. Судя по стоящей на столе бутылке алкоголя и Хиду, залпом выпивающему очередную стопку, Вон спокойно делает вывод, что у одного из старших явно повод напиться. Причем, в кратчайшие сроки. Видимо, Джей прекрасно чувствует на себе чужие взгляды, отчего быстро отвлекается от «собутыльника» и рыщет по помещению. Глаза вскоре цепляются за нужную фигуру, однако эмоции прочитать сложно. Видно, хорошо скрывает их. Тем не менее, Ян улавливает во всём этом нотку удивления. Особенно, когда замечает оранжевую макушку рядом. Действительно, что это подозрительный новенький забыл вне базы? — Чонвон, ты чего застыл? — вдруг интересуется Ким и самостоятельно следит за взглядом парня. — Вот же блядство… — Мне нравится, как чётко ты подбираешь слова, — Вон усмехается и уже не смотрит на недовольного старшего, переключаясь на спутника. — Ну что, где наш столик? — В общем, тут такое дело, — Сону почесал затылок и поджал губы. — Сказали, что всё либо занято, либо забронировано, поэтому… «…поэтому молись за то, чтобы никто не умер, ведь я кое-что придумал» — хочется сказать в ответ, но Чонвон задумывается о чувствах спутника, ведь они с Хидом очевидно повздорили, поэтому, в итоге, произносит: — Пойдём в другое место? Сону глядит на снайпера, пытающегося утопить проблемы в алкоголе, и отчаянно вздыхает, кусая пухлые губы. Хочется подойти и забрать эту чёртову бутылку, сказать о том, что тот идиот, раз собирается напиться до смерти из-за их стычки, однако вместо этого продолжает стоять на месте. Если он сделает что-то из перечисленного, то подобное будет значить, будто Ким отказывается от сказанного старшему в порыве эмоций, а парень совсем не уверен, чего вообще хочет. Сам в себе, чёрт возьми, не уверен. Нужно уходить поскорее, пока Ли не заметил их. — Может, просто прогуляемся, да поужинаем уже на базе? Я вспомнил, что не обговорили кое-что с Джигсо, — частично врёт программист, но эта ложь идет во благо, ведь он старается избавить и себя, и новенького от лишних проблем, которые могут возникнуть так же внезапно, как и снег в июле. — Не обижаешься? — Я же говорил, что не из обидчивых, дружище, — усмехается Ян и хлопает спутника по плечу. — Мог бы просто сказать, что хочешь уйти из-за Хида. — Слишком заметно? — Очень…