CLOSER

***

Блисс — город-иллюзия. Место, где всё гнилое нутро скрывают за привлекательной обёрткой, успешно продавая желающим, ведь спрос есть всегда. Те, кто живёт лишь желанием вкусить недосягаемую верхушку, не будут обращать внимание на всю фальшивость. Не будут даже пытаться присмотреться и увидеть настоящую реальность, ведь там всё хорошо. И плевать, что для богачей, привыкших чахнуть над собственным богатством, все остальные лишь расходный материал. Пережуют и выплюнут, даже не подавившись. Человек, в целом, расходный материал. Со стремительным развитием технологий фокус внимания значительно сместился в сторону удобных и намного более выносливых груд металла, ведь их контролировать проще. Как и навязать правильное мышление, поскольку сравнивать не с чем. У роботов нет за спиной опыта прожитых лет, подкреплённого пробами и ошибками. Они — чистый лист. Конечно, стандартными разумами тоже можно манипулировать, однако на такие выпады ведутся далеко не все. Опять же, по прошлому опыту и сделанным ранее выборам. Может, физически обычные представители человеческой расы и кажутся бестолковыми, но ментально некоторые сильны настолько, что находят в себе силы бороться до конца, даже если знают, что, скорее всего, ничего не изменится. Если богачи и бесятся с жиру, продолжая спонсировать исследования и технологии, покупать собственных стальных слуг или же вставать на путь искусственных модификаций, то работяги, живущие в Рифте, просто желают справедливости. Тех, кто готов выйти из зоны комфорта, не слишком много, но вполне достаточно, чтобы подпалить фитилёк сейчас, но со временем устроить полноценный взрыв, нанеся заметный урон устоявшимся общественным правилам. Чтобы спустить с небес на землю. Протесты — один из способов проявления несогласия. Их начало никогда невозможно предугадать, ведь планируются они отдельными группами людей заранее и совершенно секретно, чтобы эффект неожиданности сработал, как надо. Никто из участвующих даже мысли не допускает проболтаться или как-то выдать себя, ведя совершенно обычную, на первый взгляд, жизнь, пока не придёт звёздный час. Пока не дадут отмашку действовать, поскольку момент должен быть правильным. Подходящим. Сейчас он как раз такой. Правительственные спецотряды даже не скрывают того факта, что что-то вынюхивают, и снуют по Рифту с такими высокомерными лицами, словно им все должны. Словно каждый обязан стыдливо опускать глаза, заметив их за несколько сотен метров, и отвечать по существу, если уж соизволили задать вопрос. Подобное поведение здесь неприемлемо. Было б у протестующих больше ресурсов — каждого бы отловили по одному и оставили в какой-нибудь подворотне, пока не найдут. Однако они связаны по рукам. Приходится сдерживаться и строить из себя воплощения покорности и смирения. — Скольких, думаешь, перестреляют сегодня? — интересуется Джигсо, медленно попивая какой-то кисло-сладкий коктейль и изредка щурясь, ведь дерьмо редкостное. Мысль о том, чтобы заказать потом газировку, кажется всё более заманчивой. Хёнджин сидит напротив и, скрестив руки на груди, смотрит вниз, где на одной из площадей, не далеко от границы с Мидом, уже собираются люди. Из некоторых достоверных источников информация о данном протесте поступила лишь вчера вечером, из-за чего было принято решение отправиться на разведку. Поскольку именно Джигсо умеет хорошо сливаться с толпой, а Рэй отменно выуживает информацию из всего, что видит, было принято решение отправить их в связке. В конце концов, они неплохо дополнят друг друга на этом задании, по словам Гата. Решение русоволосого нет смысла ставить под сомнение. Блондин делает большой глоток кофе, в который до этого попросил добавить ещё и шот ликёра, и смотрит на спутника, но в то же время словно сквозь него. Взгляд, как обычно, задумчивый и нечитаемый, из-за чего может показаться, что тот совсем не слушает, однако Хан прекрасно осведомлён, что это не так. Хёнджин слушает и слышит всегда, принимая к сведению каждую крупицу информации, чтобы потом найти нужное применение, пускай даже если и в качестве компромата. Главное, что в сборе данных младшему нет равных. — Зависит от того, насколько сильно они будут лезть на рожон и пытаться поддеть вооружённых, — наконец, отвечает он, и темноволосый кивает. В принципе, вполне логичное умозаключение. — Чувствую себя как на балконе театра в преддверии начала спектакля, — Джигсо усмехается и вспоминает, как они с Содой копались от скуки в сети настолько долго, что забрели на статьи о каких-то старинных постройках. Именно там мужчина и вычитал подобную информацию, решив использовать для сравнения с происходящим именно в данную минуту. Не хватает только вычурных нарядов для пущей убедительности. Рэй не силён в проявлении эмоций, поэтому единственное, что меняется на его лице, это то, как кривятся губы в усмешке. Кажется, блондин тоже считает намечающийся протест очередным перформансом с примерно известной концовкой. Менее интересно от этого не становится. Главное, самому на воодушевлении не залететь на огонёк. Может, в другой раз, ведь сегодня по плану лишь наблюдение. Эх, как жаль… Джигсо же только рад, что ничего делать не приходится. В последнее время он что-то так умотался, что готов использовать любую возможность, чтобы отдохнуть и восстановиться, как следует. Сидеть в кафе, притворяться обычным зевакой и смотреть по сторонам — подарок судьбы, которая в этот раз, видимо, явилась в лице возлюбленного. Джисон обычно не жалуется, поэтому мужчина, должно быть, самостоятельно всё почувствовал. Заботливый такой, конечно. Эмпатичность присуща настоящему лидеру, но иногда её приходится отключать, когда на кону стоит слишком многое. Джигсо знает, как сложно порой приходится Ли, поскольку он каждую секунду думает и о других, пытаясь сделать всё, как следует, однако выбирать из двух зол приходится, как ни крути. Бывает, что они проводят по несколько часов за разговорами, и Хан только рад лишний раз выслушать возлюбленного и понять, что у того на душе, чтобы знать, как правильно поддержать. Русоволосый знает, что если выговорится младшему, то осуждать его никто не станет. Джисон постарается заполнить образовавшуюся пустоту самостоятельно, чтобы мужчине было легче. Чтобы показать, что тот не один. На площади становится слишком шумно, отчего наблюдатели направляют всё своё внимание в сторону звука. Несколько незнакомцев намеренно взбираются на подобие возвышенности, поскольку им уже донесли о приближении спецотрядов, и по очереди начинают выкрикивать провокационные фразы, да так громко, чтобы те точно дошли до адресата. С высоты террасы кафе, в котором обосновались Джигсо и Рэй, прекрасно видно целую картину происходящего, и ясно становится одно — что-то грядёт. — Что вы тут устроили? — разносится чей-то твёрдый голос, и его обладатель всё же добирается до места назначения в сопровождении нескольких небольших отрядов, которые за несколько минут оцепляют площадь по периметру. Доброжелательными они не выглядят уж точно хотя бы по той причине, что не опускают оружие ни на секунду, словно готовясь отстреливать неугодных в любой подвернувшийся момент. Однако толпа, кажется, останавливаться не планирует. — Прекратите спектакль сейчас же! — Это кто ещё кому должен про спектакли рассказывать? — выкрикивает один из зачинщиков протеста, буквально насмехаясь над собеседником, и волна смеха прокатывается по воздуху. — Может, это вам стоит перестать наживаться на нашем упорном труде? Или что, отражение в золотой ложке слепит? Хотя куда вам? Так, жалкие шестёрки… — У-у-у, это было пиздец как смело, — еле слышно комментирует Джигсо, неотрывно наблюдая за происходящим, и довольно лыбится, поскольку незнакомец буквально озвучивает мысли большинства. Рэй ухмыляется. — Чувствую, скоро начнётся кровавое месиво и даже не из-за меня, — он притворно вздыхает, вызывая у собеседника искреннюю усмешку. — Да ты просто псих, Хван. — Зачту это за комплимент. Мужчины вдруг замолкают, ведь повсюду разносится отчётливый звук выстрела. Незнакомец всё же не выдерживает и спускает курок, но…пока что лишь в воздух. Издали не особо хорошо видно, однако раздражённое лицо предводителя можно представить и без этого. Языкастый незнакомец сумел задеть за живое. После подобной выходки гул лишь усиливается. Люди начинают возмущаться, ведь любое действие со стороны вооружённых лиц воспринимается в штыки. Обе стороны в курсе, что если появятся раненные, всё только усугубится, и участники протеста такого, очевидно и добиваются. Пускай кого-то подстрелят или даже убьют, появится ещё один веский повод, за который можно будет притянуть верхушку, ведь подобное поведение перейдёт любую черту. Публичных расстрелов в Блисс ещё не наблюдалось. — Советую в срочном порядке позакрывать рты и разбежаться по норам, — сквозь зубы проговаривает разъярённый предводитель одного из отрядов и показательно перезаряжает своего верного спутника в любой миссии. По всей видимости, должного эффекта это действие не вызывает, ведь один из зачинщиков подключается к дискуссии. — Райот это просто так не оставит! — по площади проходится волна шёпота, а Хан с блондином переглядываются, ведь подобного они точно не ожидали. Надвигающийся ураган набирает обороты и, по всей видимости, скоро все окажутся в эпицентре, поскольку правительство прекрасно знает о существовании группировки, однако поделать с ней ничего не может. Райот слишком ловко вставляет палки в колёса, чем только больше драконит верхушку, которая бесится от собственного бессилия. У Гата всё схвачено на несколько шагов вперёд. — Даже если вы нас всех перестреляете, они отомстят за нас! Восстановят справедливость! — Думаете, им до вас есть какое-то дело? — рявкает главнокомандующий, раскрасневшийся от ярости. — Вы, неблагодарные свиньи, совсем не цените, что делает правительство Блисс! — У Райот везде есть уши, — выкрикивает один из толпы, и остальные согласно кивают, посвистывая в подтверждение. — Уверен, они даже сейчас наблюдают за нами! А если нет, то до их главного информация дойдёт очень быстро, в любом случае! — Ну всё, вы доигрались, — произносит вооружённый мужчина прежде, чем выкрикнуть. — Угомонить протестующих любыми способами! Эпицентр урагана достигнут.

***

Выстрел. Ещё один. Парень чертыхается, поскольку ожидал совершенно другого результата. Перезаряжает оружие и вновь принимает упор лёжа, поскольку отвоевать эту чёртову десятку всё же хочется. Семёрка и восьмёрки, иногда чередующиеся с пятёрками, когда отвлёкся, уже надоели — топтаться на месте совсем не прикольно. Вон прикрывает левый глаз и прицеливается. Убеждается в том, что все нужные линии пересекаются, и спускает курок. Характерный звук металла, принявшего в себя очередную пулю, разносится по всему помещению, и черноволосый встаёт на колени, прищуриваясь. Старается увидеть, куда же попал, однако точка слишком мала даже для идеального зрения Яна. — Девять, — произносит Хид, наблюдавший всё это время за младшим со стороны. Уже прогресс, но результат до сих пор не достигает желаемого. Чонвон негодует, однако старается сдержать свой поток добрых слов, лишь недовольно вздыхая. Бесит. — Ты уже больше часа здесь торчишь, отдохни. В этом деле нельзя перенапрягать глаза, Чонвон. — Ладно, чёрт с ним, — Ян поднимается и, оставив винтовку на привычном месте, подходит к снайперу. Несколько задумчиво смотрит в глаза и чешет затылок. — Что теперь будем делать? — Я хотел сходить к Джею, — объявляет он и пожимает плечами. — Если хочешь, можешь присоединиться. — Ох, как он будет рад, — ухмыляется черноволосый, заставляя спутника усмехнуться, кивнув. — Ладно, погнали. Но, если что, я к Хуну, а то ещё зазнается. — Как скажешь. Медицинско-исследовательский блок находится всего лишь на уровень ниже тренировочной площадки для стрельбы, из-за чего парни не спеша спускаются по лестнице и проводят весь путь в слегка неловком молчании. Они ещё не прощупали темы, о которых могут поговорить, а у Вона при виде старшего возникают лишь вопросы по поводу Сону, которые он не озвучивает, поскольку не считает их уместными. Всё-таки со снайпером сблизиться не получилось, как, например, с Содой или Смоуком, чтобы копать глубже, отчего приходится держать свои позывы внутри. Может, как-нибудь потом спросит всё, что интересует, но точно не сейчас и не в эту минуту. Во время тренировок речь заходит только о стрельбе, но не более. Ли, кажется, тоже ещё прощупывает личность младшего, поэтому наблюдает молча и со стороны. В целом, становится ясно, почему они с Джеем являются лучшими друзьями, правда, второй делает это не молча — постоянно высказывает своё недовольство, хоть и лицо говорит само за себя. Хид же кажется более снисходительным и сдержанным, пускай и ответственности ему не занимать, и старается решать вопросы на нейтральных вайбах, поскольку импульсивным не является. Скандалить старший уж точно не любит, и это заметно. Они с Содой дополняют друг друга, ведь у того эмоции так и хлещут, из-за чего снайперу приходится перманентно кататься на соответствующих качелях, ведь хакер сам не в курсе толком, чего хочет. Пусть Ким и кажется собранным и самоуверенным, говоря об отношениях с Хисыном, ни к чему точному прийти не может, однако и отпускать старшего не хочет. Хид нравится ему, однако по какой-то странной и, скорее всего, тупой причине они до сих пор не встречаются. Сону так ничего и не объяснил толком, но Чонвону и так понятно, что тормоз именно приятель, а не стрелок. Мозги б ему промыть, честное слово, а ведь он ещё и заявил, что именно Ян с ебанцой. Кто бы говорил, Ким Сону, кто бы говорил. Парни добираются до нужного блока и заходят в подобие палаты, где и тухнет (по его же словам) Джей. Услышав звук открывающейся двери, тот моментально переводит взгляд в направлении входа и вопросительно вскидывает бровь, когда видит лучшего друга в компании младшего. Когда Пак думал, что умирает со скуки, он хотел, чтобы его развлекали не таким образом. Не путём траты его нервных клеток уж точно. — Что за подстава, Хи? — спрашивает обладатель синих волос и наблюдает за тем, как внезапные посетители подходят ближе. — Ты зачем его с собой притащил, а? — Да кому ты сдался? — фыркает Вон и криво ухмыляется, мельком рассматривая собеседника и пытаясь оценить его состояние. — Я вообще к Хуну, а ты просто поблизости оказался. — Ну вот и вали к своему “Хуну”, — похожим тоном отвечает Пак и хмурится. — Глаза только мозолишь, язва. — Ну вот и пойду! — парирует Чонвон, закатывая глаза, и не понимает, зачем вообще заходил. После стрельбы настроение и так неоднозначное, а тут ещё и Джей со своими недовольствами с первых секунд. Как всегда, блять. — Как ты вообще с ним общаешься, Хид? От такого перманентного потока негатива только повеситься и хочется. — Тебя никто и не заставляет, — произносит Джей раньше, чем друг вообще успевает что-то сообразить, поскольку не особо понимает, как оказался участником подобной перепалки, которая стремительно набирает обороты из-за неумения обеих сторон заткнуться в нужный момент. — Дверь там. — Гандон. Чонвон, который обычно наслаждается реакциями старшего на любые колкие фразы, сам на взводе, отчего еле сдерживается, чтобы не взорваться. Раздражение так и бурлит внутри, и парень, зная, к чему это может привести, решает покинуть помещение, громко хлопая дверью, отчего, кажется, даже по стенам прошлась ощутимая вибрация. В коридоре он встречается с ничего не понимающим Смоуком, который как раз выходил из собственного кабинета, держа в руках очередную капельницу. На вопрос о том, что случилось, Вон просит, чтобы Хун сделал Чонсону ещё и клизму для устранения всего дерьма, что скопилось внутри в прямом и переносном смысле, и фурией направляется к лифтам. Нужно подышать воздухом и выпустить пар. Не врубившись, что вообще происходит, Пак старший направляется туда, куда шёл, держа мысль в голове, что потом поговорит с Воном, и натыкается на снайпера, сидящего на краю чужой кровати и выслушивающего поток слов от друга. Из контекста стало понятно, что они опять поцапались с черноволосым, да и причина, как всегда, одна — импульсивность. Оба такие. Хун старается сохранять привычный вид и расслабленно подходит поближе, здороваясь с присутствующими и начиная подготовку к капельнице. Он надеялся, что не будет никак втянут в скандал, однако настроение, витающее в воздухе, даёт о себе знать и рикошетит прямо в врача совершенно внезапно. — Что, передумал идти к тебе? — слишком едко интересуется Джей, отчего Смоук вопросительно вскидывает брови, не понимая, в чём, собственно претензия. Речь явно о том, кого сейчас нет в поле зрения, однако мужчина и понятия не имел, что тот вообще к нему собирался. Что происходит, собственно? — Хвостом вьётся вокруг тебя, а ты только и рад. Постоянно потакаешь ему, будто он пуп земли. Скажи честно, тебе просто льстит такое пристальное внимание от того, кто помладше, или что? Сонхун даже замирает и заметно напрягается. Расслабленный до этого взгляд становится жёстче и моментально падает на потерявшего границы собеседника. Мужчина еле заметно кривится и сводит брови на переносице, ведь подобный тон от Чонсона ему совсем не нравится. Хун, конечно, старается опускать возрастные рамки в процессе общения с участниками группировки, однако младший начинает забываться, думая, что вправе разговаривать с ним так, словно бы отчитывая. Это уже ни в какие ворота. — Джей, ты перегибаешь, — Хид старается образумить друга, моментально считывая реакцию врача, однако тот останавливаться не планирует. Его прорывает. — Бред, — отчеканивает Пак и смотрит только на Смоука, который, несмотря на напряжение, всё же аккуратно вводит иглу в чужую вену, ведь не собирается причинять боль «пациенту» именно таким образом. Не его стиль. — Разве не видишь, как прекрасно они спелись? Что Смоук, что Джигсо чуть ли не облизывают его за всё подряд! Что за херня, вообще? — Всё? — резко интересуется Хун и поправляет очки на переносице, впоследствии скрещивая руки на груди. — Что? — Я спрашиваю: ты, блять, всё сказал? — Пака старшего редко можно увидеть в подобном состоянии, отчего Чонсон несколько тушуется, однако взгляда не отводит. Джей только фыркает, но ничего не отвечает, ведь высказал бы ещё больше, если бы его резко не обрубили. — А теперь слушай меня сюда, Чонсон, и впитывай каждое слово. Первое — мои взаимоотношения с кем-либо тебя, откровенно говоря, ебать не должны. Если тебе не хватает внимания, то разбирайся со своими проблемами молча, а не срывайся на всех подряд. Второе — разговаривать со мной в подобном тоне я не позволю. Не забывайся, Пак Чонсон, ведь я тебе никто и не собираюсь нянчиться, как это может сделать Гат из-за персональных связей. Отчитывать будешь кого-нибудь другого, ясно? Мне тридцать, а не пятнадцать лет. Не дожидаясь какого-либо ответа, Смоук тоже спешит покинуть палату, оставляя друзей наедине, и возвращается в кабинет, чтобы захватить сигареты. Теперь стало ясно, почему Вон выглядел таким нервным — мужчина уже сам на взводе.

***

Моментов, когда Гат может уделить внимание лично себе, выдаётся не так много, однако сегодня всё же получилось. Русоволосый добирается до тренажёрного зала и принимается за одну из привычных комплексных тренировок, чтобы поддерживать форму. Хоть Ли и не выбирается на задания лично, постоянно отправляя подготовленную команду во главе с Джигсо, всё же нужно быть готовым ко всему. В целом, для здоровья и собственного спокойствия тоже полезно. Мужчина не любит упахиваться, как Пак младший, поэтому занимается в собственном темпе, делая упор на повторение, а не скорость. Изредка переговаривается с остальными тренирующимся, когда те сами заводят с главарём разговор, однако сильно языком не чешет, ведь пришёл не за этим. Минхо хоть и приближён к своим “подчинённым”, всё же не настолько, чтобы вести закадычные беседы в течение продолжительного времени. Такое прокатывает только с приближёнными, и то по настроению. Джисон не в счёт, потому что с ним хочется разговаривать всегда. По идее, младший должен с минуты на минуту вернуться на базу вместе с Хваном и принести новую информацию, отчего русоволосый не может перестать об этом думать. Ситуация с Чонвоном и Джеем по-настоящему озадачила, поэтому мысли мужчины теперь ещё больше направлены на слежку за действиями правящей верхушки, чтобы понять, чего те по-настоящему добиваются. Если ситуация значительно ухудшится, придётся принимать соответствующие меры и продолжить разрабатывать отложенный на некоторое время план дальше. Мэр явно не справляется со своими обязанностями, ведь пляшет под чужую дудку. Дудку Ян Сонхёна и его подсосов. Кажется, уже всем известно, что мэр является лишь марионеткой в чужих руках. Своего мнения у него особо нет, как бы он не пытался доказать обратное, и Минхо вообще уверен, что скоро его тактично уберут. Не только с поста, но и с этого бренного мира, отправив прямой путёвкой на небеса. Да-да, на те самые. Даже глазом не моргнут, ведь всех неугодных следует подчищать, чтобы не путались под ногами. Правда, с Райот до сих пор такое не прокатывает, что очень сильно злит господина Яна — сто процентов. Закончив подход с гантелями, Гат принимает сидячее положение, чтобы немного отдохнуть перед следующей частью тренировки на пресс. Приподнимает край свободной футболки и протирает лицо от пота. На рёбрах чувствуются прикосновения, отчего Ли дёргается и выпрямляется. Очевидно, что лишь один единственный человек может себе позволить подобное, поэтому, когда оборачивается, Минхо моментально встречается с хитрым взглядом стоящего за спиной младшего. — Ох, простите, вы просто такой сексуальный, что я не смог удержаться, — говорит тот и широко улыбается, бегая своими тёмными глазами по фигуре напротив. Хо усмехается и полноценно разворачивается к возлюбленному. Кладёт ладони на бёдра и притягивает Джигсо поближе, усаживая на собственное колено. Темноволосый же ни капли не сопротивляется. Наоборот, приобнимает Ли за шею и неоднозначно прикусывает губу, отчего взгляд спутника тут же опускается, наблюдая за этим. — Да что вы говорите? — Минхо без лишних слов подыгрывает возлюбленному и всё же оставляет на губах мимолётный поцелуй, прикусывая уже самолично. Джигсо притворно фыркает и ударяет ладонью по крепкой груди, но совсем не сильно и не убедительно. — Упс, тоже не смог удержаться. У вас слишком сладкие губы. — Ну всё, прекращай с этими слащавыми фразочками, — Хан хохочет и усаживается поудобнее, пока рука старшего до сих пор покоится на талии, придерживая. Минхо улыбается тоже и лишь пожимает плечами, мол ничего с этим поделать не может. — Я с новостями. — Слушаю и внимаю. Только давай ты расскажешь мне, пока я буду делать подход на пресс. Чуть-чуть осталось. — Конечно. Гат расстилает на полу прорезиненный коврик и ложится поудобнее, сгибая ноги в коленях. Темноволосый присаживается на колени и кладёт ладони на чужие коленные чашечки, чтобы хорошо зафиксировать позу. Старший сцепляет пальцы за головой и, сделав глубокий вдох, начинает упражнение, то приближаясь к лицу возлюбленного, то отдаляясь. Джисон же наблюдает за этим и молчит некоторые время, словно собираясь с мыслями. Становится понятно, что произошло что-то серьёзное. — На площади началось просто месиво, Хо, — произносит он и, зачесав волосы назад, возвращает руку на место. Русоволосый не говорит, чтобы не нарушать дыхание, однако по вопросительно вскинутым бровям ясно, что мужчина просит пояснить. — Протестующие начали говорить про Райот, чтобы вывести отряды на эмоции, и всё закончилось не только престрелкой, но и коктейлями молотова, которые достали просто из ниоткуда. Мы с Рэем постарались находиться там максимально, но в какой-то момент стало вообще опасно. Как мы поняли, правительские шавки отступили и поспешили убраться из Рифта, однако мне кажется, что без последствий не обойдётся. Тем более, нас могут привлечь к организации всей этой вакханалии рано или поздно, но будем надеяться, что не в ближайшем будущем. Только Чонвона выискивали, а теперь не известно что… Джисон действительно выглядит озадаченным точно так же, как и Минхо, только-только закончивший подход. Русоволосый, до сих пор придерживаемый за ноги, застывает в сидящем положении и сосредоточенно смотрит на возлюбленного. Хан так и чувствует, как крутятся шестерёнки в чужой голове, ожидая какого-либо вердикта. В любом случае, младший готов к любому решению, ведь перестраховаться нужно. Да и вообще, пока не ясно, что вообще делать. — К слову, ты знал, что люди так надеются на нас, рассчитывая на их защиту от Райот? — Не знал, — слегка заторможенно отвечает Хо и делает глубокий вдох. — Значит, действительно доверяют. Не думал, что местные решат вытворить подобное, в любом случае. Я прям в замешательстве, малыш. — Поверь, я тоже, Хо, я тоже…