CLOSER

***

Дополнительные занятия, на которые заставляли ходить насильно, нравились не особо. Реальной надобности в них не было ровно так же, как и пользы, однако, кажется, об этом знал только Чонвон. Матери говорить бесполезно, ведь она могла лишь погладить по голове и сказать, что лишним никогда не будет, а отец никаких возражений вообще слышать не желает. Он и является инициатором всего этого, заставляя единственного сына впитывать знания о политическом устройстве страны, истории города и так далее, поскольку тот должен пойти по стопам родителя, продолжая семейное дело. Сам же Ян младший прекрасно понимал, что ничего подобного делать не собирается. Не его это. Чонвон амбициозен, ответственен и по-настоящему любопытен, однако управление таким количеством людей — совсем не то, чем хотелось бы заниматься по жизни. Природная активность не позволит протирать наглаженные, дорогущие брюки, сидя в кожаном кресле и раздавая указы направо и налево, поскольку это безумно скучно. Неинтересно. Муторно. Запарно. Эпитеты можно подбирать бесконечно, ведь от правды никуда не скрыться — Ян плевал на какие-то звёздные желания отца с высокой колокольни, потому что тот поступает ровно так же. Черноволосый стоит возле начищенного до блеска зеркала в своей комнате и лишний раз поправляет одежду, вот-вот собираясь выходить. Он должен быть на том самом дополнительном занятии, послушно записывая каждое слово учителя и принимая активное участие в обсуждении, однако сегодня парень решил, что прогуляет и займётся тем, что ему действительно интересно. Возможно, даже получится встретиться с друзьями, если те не заняты, ведь других препятствий быть не может. У них нормальные семьи — совсем не такая, как у Вона. Зачастую у парня складывается впечатление, что в этом доме его любит лишь мать. Отец никогда не похвалит и не скажет доброго слова, которое могло бы замотивировать и отложиться на подкорке, как что-то хорошее, а сестре-двойняшке откровенно плевать. Она обращается к Вону лишь тогда, когда ей что-то нужно, а так является абсолютно такой же, как и отец. Хитрая, меркантильная и двуличная. В детстве Чонвон частенько плакал от выходок родственницы, ведь той нравилось издеваться над ним, а когда вырос, стал проще относиться к подлянкам Чонхи, поскольку заранее оказывался готов. Его уже мало чем можно удивить, если честно. — Далеко собрался, Чонвон-и? — вот оно. Вон и не ждал, что всё будет так просто, ведь сестра обязательно вставит палки в колёса. Любимая и неповторимая родственница. — Не твоё дело, Чонхи, — черноволосый закатывает глаза и разворачивается, хватая куртку с края кровати и накидывая на плечи. Смотрит чётко на собеседницу и криво усмехается. — Ты ещё здесь? — Тебе не поздоровится, братишка, когда отец узнает, и, скорее всего, даже не от меня, — девушку забавляет всё происходящее, отчего она проходит дальше и оказывается прямо напротив Яна, поправляя ворот куртки. Самодовольная улыбка красуется на её лице, и Вон быстро отстраняется, поскольку от фальши тошнит. Он не хочет принимать в таком участие. — Уже б давно перестал протестовать и начал делать то, что говорят, но ты же у нас не такой. Всегда стараешься пойти против отца, кусая руку, которая тебя кормит. Опрометчиво. Очень опрометчиво, братишка. — Лучше так, чем быть верной и покладистой собачкой и заглядывать ему в рот, как некоторые, — кидает напоследок Чонвон и, открыв окно, покидает собственную комнату, прекрасно зная, что по возвращении будет залечивать последствия в виде синяков, ведь рука у отца тяжелая — бьёт метко и от всей души… Черноволосый вздрагивает и внезапно распахивает глаза, моментально осматриваясь. Кажется он снова уснул в кабинете Сонхуна, придя посреди ночи, поскольку, как обычно, мучался от бессонницы. Парень шумно вздыхает, когда хозяина помещения в поле зрения не оказывается, и поправляет появившийся откуда ни возьмись плед на себе, устраиваясь в мягком кресле поудобнее. Безумно хочется спать, но никак не получается: то Джугым выделывается, то мозг самостоятельно подкидывает не особо приятные воспоминаний ушедших дней, которые моментально превращаются в кошмары. Невыносимо. Такими темпами Ян точно скоро сойдет с ума. Вон проводит рукой по волосам, делая вывод, что те не такие уж и свежие, а потом цепляется сонным взглядом за открывающуюся дверь, потирая глаза. Смоук возвращается в кабинет тихо, поскольку думает, что младший до сих пор спит, однако быстро убеждается в обратном. Смотрит как-то задумчиво и уж слишком пристально, а потом подходит к одному из шкафчиков, доставая оттуда небольшую баночку с неизвестным содержанием. Ян вопросительно вскидывает брови, когда мужчина протягивает ему это. — Мелатонин, — объясняет Пак и вкладывает упаковку в ладонь собеседника, заставляя того начать с любопытством разглядывать предмет. — Эти мармеладки помогают с засыпанием и увеличивают продолжительность сна. Ты очень беспокойно спишь, Чонвон, поэтому попробуй сегодня съесть несколько для своего же здоровья. Надеюсь, помогут. — Я сейчас расплачусь, — комментирует Вон и устало ухмыляется, замечая, как старший закатывает глаза и не выглядит каким-то раздражённым, поскольку привык к характеру парня. — Такой умный и заботливый, Хун, ну, прямо мечта. — Да, я, — согласно кивает Сонхун и широко улыбается, приземляясь в собственное кресло на колёсиках и откидываясь на его спинку. Закидывает руки за голову и смотрит на собеседника, зачем-то осматривая в который раз. Видимо, издержки профессии. — Только что, кстати, снял Джею швы, поэтому он может спокойно вернуться к своим обязанностям. Правда, только в качестве тренера, поскольку, кроме разговоров и обычной ходьбы, ему делать ничего нельзя. — Класс, — Чонвон слегка безразлично пожимает плечами и посильнее закутывается в плед, от чего теперь видны чуть ли не одни глаза. — В любом случае, у меня в планах на сегодня совсем другое. — Даже так? И что же ты там уже такое придумал? — интересуется Пак, несильно покачиваясь в кресле. Он спрашивает не из вежливости, а потому что действительно хочет знать, ведь с каждым днём младший становится всё ближе и Сонхуну просто не может быть плевать. Чонвон, в целом, один из немногих, с кем мужчина вообще так открыто и расслабленно общается. — Попробую поговорить с Гатом насчет нашей с тобой совместной прогулки в Мид и очень надеюсь, что он не пошлёт меня далеко и надолго, — зевая, отвечает Ян и продолжает глядеть на старшего своими тёмными глазами, моргая чуть реже обычного. Делать что-либо в данный момент совсем не хочется, поэтому парень, буквально свернувшись калачиком, продолжает находиться на уже нагретом месте и чувствует себя абсолютно комфортно в компании Смоука. Тем более, что быть одному в последнее время хочется всё реже. Видимо, организм неосознанно просит чьего-то присутствия поблизости, поскольку теперь о Чонвоне есть кому позаботиться. — Мне пойти с тобой? — Если хочешь, — без раздумий произносит Вон и вновь зевает. Сонхун искренне улыбается и, поднявшись со своего места, подходит поближе, останавливаясь напротив. Касается чужих угольных волос и немного взъерошивает их, слыша в ответ лишь неоднозначное мычание, ведь младший совсем не выглядит каким-то недовольным, однако возмущаться всё же пытается. Показушник. — Можешь поспать ещё, Чонвон-а, а потом мы сходим на завтрак и вместе выловим Гата для разговора. — А ты что будешь делать? — Останусь здесь и займусь своими делами, пока есть время, — говорит Пак, замечая, как стремительно тяжелеют веки собеседника и он проваливается в сон, разговаривая слегка заторможенно. Мужчина считает, что Чонвон выглядит очень мило в данный момент, из-за чего ещё некоторое время разглядывает его и возвращается к рабочему месту, собираясь ещё немного почитать интересную статью, на которую недавно наткнулся. Младший бурчит что-то неразборчивое в ответ и вскоре всё же затихает, тщательно укутавшись в махровую ткань. Хун почти не слышно усмехается, наблюдая за этой картиной и практически одними губами произносит: — Такой ты, на самом деле, крохотный, Ян Чонвон…

***

С момента стычки прошла неделя, и всё это время Джей думает, правильно ли поступил, так внезапно сорвавшись. Смоук беспрекословно выполнял собственную работу и общался в меру надобности, но напряжение всё равно висело в воздухе невидимой грозовой тучей. На снятии швов сегодня тоже всё прошло хорошо, поскольку по-другому и быть не могло — для старшего важнее сохранять профессионализм в любой ситуации. В конце концов, отказываться лечить парня лишь из-за того, что он ахеревший грубиян, бессмысленно. Чонсон плох в извинениях, поэтому предпочёл лишний раз помалкивать и отвечать только тогда, когда спрашивают. Это совсем на него не похоже, но лично перед врачом вина ощущается. Джей не знает, что делать, ведь ком в горле не позволяет сказать такое правдивое и лаконичное «прости, Смоук, я погорячился». Признавать ошибки невероятно сложно, особенно, вслух. Тяжело. Чонвон же тоже на глаза не попадается. Когда бедро не позволяло ночами спать, отдавая повторяющимися приступами боли, Пак младший частенько слышал, как он приходит к врачу, судя по разговорам в коридоре, и невольно хмурился самому себе. Парень не понимает, почему в такие моменты чуть ли не задыхается от подступающего раздражения на фоне необъяснимой зависти, ведь Джей мог бы тоже сидеть там, а не лежать в темноте, пялясь в потолок. Одиночество душит, поскольку он с детства был окружён вниманием, а сейчас по своей же вине тухнет отдельно, пока Чонвон со Смоуком там развлекаются в компании друг друга. И то, не понятно, чем они там вообще занимаются постоянно. Джея, по идее, это волновать не должно, что Сонхун и обозначил тогда, но по какой-то необъяснимой причине он продолжает задумываться. С чего бы вообще парень так часто вспоминает раздражающего младшего? Почему пытается понять, в каких тот взаимоотношениях с однофамильцем, хотя убеждает себя, что ему совсем не интересно? Какого чёрта вообще происходит после того совместного побега? Джея словно бы ментально подвязали к Яну, и он готов об стену побиться, лишь бы это прошло. Не помогает, попробовал. Похрамывая, Пак ковыляет к одному из диванов в лобби и аккуратно присаживается на него, шумно вздыхая. День только начался, а парня уже всё бесит, ведь бедро выделывается, а навязчивые мысли только добивают. Хочется уже вселенского спокойствия и умиротворения, но это что-то из разряда Чудес Света. Маловероятно, в общем. — Чего кислый такой, Чонсон-а? Опять кто-то не угодил? — Джигсо приземляется рядом и располагается полубоком, чтобы свободно смотреть на собеседника. Видимо, Джей в такой прострации, что даже не смог заметить, откуда старший вообще вылез. Он, в целом, часто появляется внезапно и практически незаметно, поэтому удивляться нечему. — Нормально всё, — бурчит Пак и сдержанно шипит, пока пытается сменить позу на более удобную. Ему всё же удаётся это сделать, но помогает не особо. Дискомфорт, кажется, будет преследовать в ближайшее время на постоянной основе. Прекрасно. — Оно и видно, — усмехается Хан и лишний раз оглядывает младшего, оценивая общее состояние. — Что, Смоук уже выпустил тебя на волю? Надоел ему? — Очень смешно, — Джей закатывает глаза и цокает. — Снял швы и отпустил. В любом случае, у него есть занятия поинтереснее. — Какие это? — темноволосый вопросительно вскидывает брови и с любопытством глядит на собеседника, ожидая дальнейшей информации. Хочется знать больше. — Спроси у своего друга сам, Джигсо, я же над ним с Яном свечку не держу. — А вот это уже интересно, — старший буквально воодушевляется, широко улыбаясь. Толкает парня в плечо и хитро прищуривается. — Джей-я-я-я, ты что, следишь за Воном, а? Интересуешься, как он время проводит и с кем? — Большего бреда я ещё не слышал, — фыркает тот и недовольно хмурится, сводя брови на переносице. И так ничего не понятно, а тут ещё и Хан издевается со своими подколами. — Мне вообще плевать. Пусть делает, что хочет. — Ну-ну, — Джигсо не перестаёт улыбаться и уже поднимается на ноги, собираясь вернуться к делам. Смотрит на синеволосого сверху вниз и вскоре ловит его вопросительный взгляд. — Он, кстати, хорошо тренировался в последнее время. Думаю, с лёгкостью уложит тебя на лопатки теперь. — Ой, иди уже, Джигсо… Старший уходит с подозрительно хитрым видом, и Пак старается абстрагироваться, откинувшись на спинку дивана и практически распластавшись по нему. Он вновь остается наедине с собственными мыслями, несмотря на довольно оживлённую обстановку вокруг, и постепенно погружается в себя, всё возвращаясь и возвращаясь к произошедшему, чётко решая, что перед Сонхуном всё же стоит извиниться. Если нет, то ничего хорошего не выйдет. В конце концов, Чонсон просто сожрёт самого себя и на этом занавес. Финита ля комедия. Положение дел откровенно удручает. Сидеть столько времени без дела непривычно, ведь парень привык заниматься хоть чем-то. Подготовки других членов Райот, тренировки с Хисыном, задания от Гата и далее по списку — именно то, чего безумно не хватает. Джей абсолютно не понимает, почему такая ситуация произошла именно с ним, и даже допускает мысль, что лучше бы подстрелили Чонвона, но моментально одёргивает себя, поскольку желать другим подобного ненормально. Тем более, когда Ян буквально спас задницу старшего, а потом вообще нёс его на спине оставшийся путь до базы. Джей должен быть благодарен, однако продолжает сокрушаться по поводу того, что проявляет слабость. Вступает в воображаемый список должников темноволосого по чистой случайности и теперь не знает, как выбраться. Парню совсем не нравится быть должным, но именно таковым он себя и ощущает уже довольно продолжительное время. Казалось бы, можно просто забить на всё это и продолжить спокойно жить не тужить, однако Пак так не может. Ненавидит свою склонность к зачастую абсолютно ненужному и мешающему анализу всего происходящего с ним. Терпеть не может сам факт о том, что снова думает о младшем. Чонсон взъерошивает собственные волосы, которые уже успел привести в порядок в комнате, и глубоко вздыхает, тем самым раскрывая лёгкие. Сегодня тренировка с членами спецотряда Джигсо и нужно собраться в кучу, чтобы провести её по максимуму хорошо, но потенциальная необходимость находиться на ногах столько времени совершенно не прельщает. Джей даже показать толком ничего не сможет, поскольку движения ограничены, из-за чего придётся напрягать словарный запас и использовать всевозможные описания, лишь бы донести свою мысль. Загвоздка в том, что парень не любитель разговаривать слишком много. Он человек действий, которого обстоятельства загнали в определённые рамки, стараясь перепрошить. Выбора нет и придётся адаптироваться на время до полного выздоровления, но перспектива всё равно полный отстой. Как вообще можно тренировать без личного примера? Неизвестно. Джей уже подумывает закурить, но отчетливо понимает, что не умеет, и мысленно подмечает, что снова возвращается к чему-то, что, в итоге, хоть как-то связано с Яном. Синеволосый точно тронулся, находясь в палате наедине с собственными мыслями на протяжении стольких дней, и теперь мозги просто набекрень без, казалось бы, возможности вернуть всё как было. Может, всё-таки есть способы? Может, ещё не всё потеряно? Сомнительно, очень сомнительно. Пиздец. — Джей? — чей-то голос вырывает из прострации, заставляя разлепить веки, которые были прикрыты всё это время. Пак вопросительно смотрит на нарушителя спокойствия в лице одного из членов отряда и, кажется, уже понимает, к чему всё идёт. — У нас сейчас тренировка. Всё в силе? Мы, если что, можем и сами позаниматься, раз такое д… — Я в порядке, Лоу, — Джей вставляет свои пять копеек, не позволяя собеседнику закончить предложение. Ему не нужна жалость, поэтому раз Смоук отпустил, нужно возвращаться к обязанностям. Возвращаться к жизни. — Начинайте разминку, я скоро приду.

***

Включить фильм в качестве фона, по мнению Соды, являлось лучшей идеей за весь день. Поскольку никаких заданий в ближайшее время не планировалось, парень спокойно уселся за оставшиеся задания и не спеша делает их до сих пор, иногда отвлекаясь на то, что происходит на соседнем экране. Ким давно толком ничего не смотрел и очень удивился, когда появилось такое желание, ведь обычно его не наблюдалось. Работа, работа и ещё раз работа. Кажется, пришло время научиться совмещать. Откинувшись на спинку кресла, Сону решает сделать перерыв и полноценно погружается в кинокартину, чтобы позволить мозгу отдохнуть и переключиться. Позади раздается предупреждающий стук в дверь, и парень слегка оборачивается, замечая высокую фигуру в проёме, которая, ко всему прочему, ещё и не с пустыми руками. — Привет, — здоровается Ли первым и подходит поближе, оставляя полупрозрачный пакет на чужом рабочем столе и присаживаясь на свободное место. Взгляд сам собой скользит на экран с «движущимися картинками» и снайпер улыбается. — Что смотришь? — Да так, откопал что-то в сети, — Сода отмахивается и сам придвигается к пакету, с любопытством заглядывая внутрь. Продолжает говорить и по очереди перебирает содержимое, читая написанные на упаковках названия. — Рейтинг вроде хороший, поэтому решил поставить на фон, чтобы не напрягало, да и не было так тихо здесь. О, а это что такое? — Появились новые вкусы твоих любимых кексов, вот я и взял на пробу, — объясняет Хид, мягко улыбаясь, и продолжает любоваться младшим, пока выдалась такая возможность. Он никогда не упускает её. — Как видишь, там ещё кучу всякого, поэтому ешь на здоровье, солнце. Это всё тебе. Лаконичное, но уж слишком искреннее «спасибо, Хи» срывается с уст обладателя апельсиновых волос, и Сода достаёт баночку с любимой газировкой, также открывая упаковку с кексами. Разглядывает несколько видов и пытается решить, какой же пробовать первым. До обеда ещё есть время, поэтому можно спокойно побаловать себя сладким и не переживать, что это перебьёт аппетит. Ким всё же делает выбор и аккуратно достает один из десертов из упаковки, уже готовясь откусить, когда замечает на себе уж слишком пристальный взгляд старшего. В голове мелькает одна из фраз Вона, который утверждал, что снайпер всегда смотрит на объекта обожания так, будто хочет съесть, и парень хитро прищуривается, кажется, что-то придумав. Не отводя глаз с сидящего напротив, проводит языком по привлекательной белковой шапочке кекса и слизывает большую часть, моментально чувствуя сладость во всей полости рта. Видит, как внимательно Хисын следит за каждым его движением и практически не моргает, чтобы не упустить ни одну деталь. Снайпер сглатывает, когда хакер проводит кончиком языка по пухлым губам, избавляясь от остатков крема, и довольно прикрывает веки, потому что десерт приходится по вкусу. Для Хида же Сону является самым желанным десертом. Всегда. Без исключений. Сода об этом в курсе. Снайпер усаживается поудобнее и старается совладать с собственными желаниями, но получается откровенно плохо. Он не может и не будет отрицать, что очень хочет поцеловать хакера не только в данной ситуации, почувствовать на себе его прикосновения в самых различных частях тела, услышать собственное имя, сорвавшееся с зацелованных уст на выдохе, просто насладиться временем, проведенном вместе. Возможно, Хисын просит многого, но что-то в глубине души подсказывает, что в подобном нет ничего такого. Нет ничего такого в том, чтобы желать человека, которого искренне любишь. Ли ни разу не заставил усомниться в искренности своих чувств, каждый день только доказывая этот факт, и безумно ждёт того момента, когда Сону воспримет их всерьёз. Хочется на полных правах назвать младшего своим и, наконец, ощутить то самое тепло, которое каждый раз будет разливаться по телу от осознания, что они всё-таки пара. Хисын ждёт уже довольно долго и иногда, признаться честно, вообще сомневается в том, что что-то получится, однако Сода со своими внезапными порывами эмоций вмиг меняет планы и побуждает остаться, продолжая добиваться цели. Удивительно, как один и тот же человек и демотивирует, и придаёт дополнительных сил. Странно, но ладно. За собственными мыслями Хид не замечает, как младший доедает один из кексов и теперь так же пристально смотрит в ответ, будто чего-то ожидая. Не спеша попивает газировку из баночки и изредка причмокивает губами по привычке. Часто так делает, когда что-то нравится, Хисын давно выучил. — Хи, ты чего подвисаешь? — Сода нарушает тишину первым, наблюдая за задумчивым собеседником, и вопросительно вскидывает брови. Снайпер покачивается в кресле и, набрав в лёгкие побольше воздуха, задаёт абсолютно неожиданный вопрос: — Может, сходим куда-нибудь? Неужели приглашает на свидание?

***

— Вы меня пугаете оба, — признаётся Гат, отвлекаясь от каких-то бумаг, и смотрит на только что вошедших. Он даже не понимает, что ожидать от этих двоих, поэтому невольно напрягается и выпрямляется, сцепляя руки в замок. — Что уже придумали? Чьи трупы придётся выносить? Из какой канавы вас доставать? — Чего? — Да это он про меня, — усмехается Вон, похлопывая Смоука по плечу и присаживается напротив русоволосого, широко улыбаясь. Старший проделывает то же самое. — Трупы в план не входят. — А, то есть канавы всё-таки да? — Не без них, — Чонвону явно весело, отчего врач тоже расслабляется и не перестаёт улыбаться, наблюдая за всем происходящим. Гат сначала вопросительно вскидывает брови, а потом качает головой, вспоминая, с кем вообще разговаривает. Зная Яна, наличие подобных мест в плане вообще не должно удивлять. — Короче, Гат, нам со Смоуком нужно на несколько дней уйти с базы. Дело важное. — Да, там Вону нужно руку подкрутить, а я с такими протезами ещё не работал, поэтому будет лучше, если это сделает именно тот, кто его ставил, — добавляет Хун, не давая старшему вставить и слова. Они с Чонвоном изначально договорились, что нужно говорить уверенно и много, чтобы у Гата даже выбора не осталось их не отпустить. Кажется, пока всё идёт по плану. — А Хуну ещё будет полезно пойти со мной для повышения квалификации, что Райот только в плюс, — Вон тараторит мысленно заготовленные слова и активно жестикулирует, попутно загибая пальцы. — Только подумай, Гат, у вас будет не только свой врач-протезист, но и разработчик этих самых протезов. Плюс… — Так, стоп! — Минхо внезапно прерывает всю эту вакханалию и вскидывает руки вверх. — У меня сейчас голова лопнет от вашего бесконечного потока слов. Сначала расскажите нормально, к кому и куда вы оба собрались, а потом мы уже решим, что с вами неугомонными делать…