CLOSER

***

Просыпаться лишь от того, что что-то щекочет лицо, необычно. Чонвон чувствует совсем небольшую тяжесть в районе груди и не понимает, откуда она могла взяться. Чьё-то тёплое и еле ощутимое дыхание касается кончика носа, и парень медленно разлепляет веки, пытаясь вспомнить, как вообще уснул. Первым, что бросается в глаза, является пушистая рыжая мордочка, которая любопытно обнюхивает Вона и лезет всё ближе, неуклюже пытаясь устоять на чужой груди, чтобы не свалиться. Ян хоть и не может понять, откуда здесь такое милое создание, но старается помочь ему в исследовании самого себя, легонько придерживая правой рукой. Не улыбаться просто невозможно, отчего парень обнажает белоснежные зубы и, первое время практически не двигаясь, наблюдает за дальнейшими действиями. Короткие усы легонько задевают кожу, заставляя усмехаться от непривычных ощущений, и котёнок ластится сильнее, словно чувствует в Чонвоне своего. В какой-то момент тело затекает, ведь лежит черноволосый в одном положении уже довольно долго, отчего аккуратно садится на краю кушетки и придерживает нового маленького знакомого обеими руками, заботливо поглаживая. Пушистик даже не вырывается — спокойно устраивается на стальном предплечье и, прикрыв глаза, подставляется под каждое прикосновение, довольно мурча. Такое пробуждение действительно можно считать одним из лучших. Слыша довольно громкие голоса снаружи, Ян покидает комнату и через время поднимается наверх, не в силах перестать любоваться рыжим комочком счастья, так спокойно лежащим на руке. В гостиной замечает Джеюна, практически ползающего по ковру и заглядывающего под диван, и моментально делает вывод, что прекрасно знает, кого тот ищет. Сонхун с Сынмином бродят неподалёку, тоже помогая в поисках. Выглядит это всё забавно, что Вон сначала не раскрывает своего присутствия, однако, в конце концов, решает сжалиться над остальными и подать знак. — Клад ищете? — интересуется он, заставляя всех вздрогнуть, ведь никто и не слышал, как парень поднялся. Три пары глаз моментально обращаются на него, а потом и на котёнка, отчего Чонвон усмехается, оставляя на крохотной макушке лёгкий поцелуй. — Так приятно меня ещё никто не будил, честно признаться. — И как он умудрился спуститься в лабораторию, не попавшись на глаза? — будто сам у себя интересуется Хун, широко улыбаясь. — Видимо, любопытство его оказалось сильнее. — Очевидно, — Сынмин выглядит довольным и подходит к черноволосому, тоже касаясь животного, чтобы погладить. — Малыш такой. — Ему всего три месяца, — наконец, подаёт голос Джеюн, поднявшись на ноги. — Из-за высокой загруженности на работе он некоторое время жил у моей сестры, но я попросил её привезти его обратно, потому что нуждаюсь в этом комочке счастья у себя дома. Видимо, ты, Вон, ему действительно очень понравился. — Я заметил, — усмехается тот и не может перестать водить кончиками пальцев по гладкой персиковой шёрстке, получая размеренное мурчание в ответ. Сразу так спокойно на душе. Настоящая идиллия. — Как зовут моего нового друга? — Юни от слова «Вселенная», сестра называла, — объясняет Джейк, усмехаясь. — Ещё добавила, что так проще из-за созвучия с моим же именем. — Получается, теперь у меня есть Юни и Джеюн-и, — делает вывод Вон, заставляя всех присутствующих искренне улыбнуться, а старшего почесать затылок от неловкости. — Мне нравится. Это мило. Как чувствуя, что речь о нём, котёнок просыпается и непонимающе глядит на столпившихся вокруг, прижимаясь спиной ближе к груди Яна, что тот прекрасно чувствует. Когда в поле зрения попадает фигура светловолосого, Юни воодушевляется и даже привстаёт, всем видом пытаясь обратить на себя чужое внимание. Мужчина мягко улыбается и протягивает руки к питомцу, который охотно в них идёт и даже карабкается вверх по плечу, когда Шим прижимает к себе, не забывая о хрупкости создания. Котёнок некоторое время тычется в линию челюсти, обнюхивая хозяина, и, в конце концов, успокаивается, принимая более-менее удобное для него положение. Джеюн по-настоящему счастлив, и это сложно не заметить. Великая троица, как прозвал их Вон, возвращается к своим делам, спускаясь в лабораторию, а сам черноволосый заваливается на диван в гостиной и достаёт мобильный из кармана, пытаясь понять, чем занять себя. На фоне слышится хруст корма, и парень усмехается, подмечая, что, видимо, старший оставил Юни наверху, чтобы он покушал и заодно составил компанию, раз уж они нашли общий язык. Чонвон совсем не против, отчего даже не мешает, когда котёнок запрыгивает на диван и разгуливает по чужому телу, устраиваясь на подушке в районе плеча. Сворачивается клубочком и вновь прикрывает глаза, расслабляясь. Вону нравится эта тактильность. Взгляд самостоятельно скользит на время, отмечая, что всё близится к ужину, и Ян не придумывает ничего лучше, как кому-нибудь позвонить и немного понадоедать, чтобы заняться хоть чем-то. Сону со вчерашнего дня даже не читает сообщения, что очень странно, с Джигсо они всё-таки не настолько близки, чтобы болтать ни о чём по телефону, да и у Гата могут возникнуть вопросы, зато Джей может быть отличной кандидатурой. Конечно же, трубку он не берёт ни с первого, ни с третьего раза, отчего парень просто сдаётся и шумно выдыхает. Ничего удивительного, ведь Пак младший, должно быть, занят, а телефон вообще где-то в третьем месте — Вон не знает. Единственное, что приходит на ум, это отправить привычное сообщение и смириться с неудачей.

Джей

*фото*

𝑆𝑒𝑛𝑡

Звонил, потому что хотел познакомить тебя с Юни, но ты не брал трубку

𝑆𝑒𝑛𝑡

Можешь даже не отвечать, он просто милый

𝑆𝑒𝑛𝑡

Разбудил меня своими короткими усами после того, как Джеюн поменял детали в моей руке…ну, это так, если интересно

𝑆𝑒𝑛𝑡

Чонвон не знает, зачем пишет в чат и отправляет очередную свою фотографию, но уже вместе с котёнком, будто старший за эти несколько дней забудет, как он выглядит, и откладывает мобильный в сторону, чтоб не отправить ещё что-нибудь. Опять спать не вариант, поскольку это нужно делать уже ночью, зато выйти покурить можно, а потом и подумать об ужине, ведь не всё же сваливать на Шима. Черноволосый поворачивает голову и чмокает своего миловидного пушистого друга в затылок, чтобы впоследствии аккуратно встать с дивана и, не потревожив чужой сон, выйти на балкон с видом на застеклённые небоскрёбы Мида. Здесь всё аккуратно, как с иголочки, что резко контрастирует с развалюхами Рифта, к которым парень, если честно, привык за столько времени. Привлекательно, ничего не скажешь, но в торчащих из бетона балках и арматуре тоже есть свой особенный вайб, поэтому сравнивать бесполезно в случае Чонвона. Он может подстроиться под любые обстоятельства, как показывает практика. Вон располагается в мягком кресле, стоящим снаружи, и закуривает, вдыхая отравляющий дым в лёгкие. Привычка. Такая родная и успокаивающая, что парень уже и не знает, сможет ли жить без неё. Наверное, да, однако представить такое сложно, ведь желание выйти и покурить въелось в мозг намертво. Зачем Ян это на самом деле делает? Чёрт знает, но отрицать, что он начал лишь из-за подросткового протеста, глупо и бессмысленно. Правда всегда останется таковой. Черноволосый сидит так ещё минут пятнадцать и, в конце концов, возвращается обратно в дом, поскольку ужин сам себя не приготовит. Вон помнит, как постоянно готовил что-то с мамой, из-за чего собирается достать изнутри все поварские задатки и постараться от души, следуя найденному рецепту — осталось его только выбрать, а дальше, как по накатанной. Малыш Юни всё ещё мирно посапывает на подушке, привлекая к себе мимолётные взгляды, и одним своим присутствием составляет компанию собравшемуся заниматься ужином Чонвону. Лучшая поддержка, и парень мысленно делает тот же самый вывод, принимаясь, наконец, за дело. Должно получиться вкусно.

***

Освободившись после тренировки, Чонсон заходит в пустую раздевалку на пару с Хидом, ведь сегодня они решили, наконец, позаниматься вместе. Бедро до сих пор побаливает, но парень старается не зацикливаться на этом, продолжая возвращаться в привычный темп, а с лучшим другом такое получается даже лучше. Джей подходит к собственному шкафчику и открывает его, понимая, что около четырёх часов совершенно не проверял мобильный. Конечно, вряд ли могло что-то случиться, отчего Пак ожидает увидеть совершенно пустой экран блокировки, однако три пропущенных от Чонвона и четыре сообщения от него же часа полтора назад всё же вызывают удивление. Хочется оставить просмотр на потом, однако любопытство оказывается значительно сильнее. Парень сам не замечает, как подвисает, уперевшись рукой в шкафчик, и на все вопросы друга отвечает лишь односложным “угу”, моментально вызывая у того подозрения. Первым делом Джей читает текстовые сообщения, чтобы знать контекст, а потом открывает фотографию, смотря сначала на заспанного младшего, словно по привычке, и затем уже на пушистый комочек, лежащий буквально на плече. На лице появляется совершенно дурацкая улыбка, которую Чонсон старается скрыть, однако у него откровенно не выходит. Всегда так. — У-у-у, как всё запущено, — слышится прямо над ухом, и синеволосый вздрагивает от неожиданности, моментально блокируя мобильный и убирая его обратно в шкафчик, после чего разворачивается, мысленно делая пометку, что обязательно ответит позже. Хид хитро играет бровями, чем заметно раздражает младшего, ведь его застали врасплох. — Мне тебя можно уже поздравить? М, Джей-я? — Ой, отвали, Хи, — отмахивается Пак и хватает сменные вещи, чтобы сходить в душ и переодеться. Закатывает глаза и обходит всё ещё ожидающего подробностей друга. — Эй, подожди ты, это же афигеть новость, — усмехается снайпер и идёт следом за Джеем. По пути скидывает вещи и встаёт под слегка холодную воду, поворачивая голову в сторону, где как раз и находится младший. — Давно ты так светишься, когда смотришь на Чонвона? Мы ещё опустим тот факт, что он вообще фотки тебе скидывает. Внезапно так, не находишь? — Что ты хочешь от меня Ли Хисын? — шумно вздыхает парень и зачёсывает мокрые волосы назад, намыливая их. — Ну, целовались мы. Два раза. Больше рассказать нечего. — Два раза?! — удивлённо восклицает Хид, часто моргая даже не из-за постоянно стекающей на лицо воды. — И ты молчал о таком событии? — А мне надо было в течение часа говорить об этом, как ты, когда вы с Содой впервые поцеловались? — Мы сейчас не об этом… — Тем не менее, ты тогда чуть не взорвался от переполняющих эмоций, — продолжает напоминать Пак, даже не смотря на лучшего друга. — Я думал, ты совсем умом тронулся, Хи. Это было что-то с чем-то. — Ладно-ладно, я понял, — снайпер фыркает и делает наигранно обиженный вид, однако актёрской игры надолго не хватает. — Так и что, вы встречаетесь, в итоге, или как? — Когда будем, я тебе принципиально не скажу. — Значит всё-таки “когда”, а не “если”...смотрю, ты настроен серьёзно, Джей-я. — Завались, пожалуйста, уже жёстко напрягаешь. — Не надейся, я ещё не закончил. Видимо, придётся смириться со своей участью и потерпеть некоторое время расспросы насчёт их с Чонвоном взаимоотношений. Знал бы ещё сам Джей, что сейчас между ними, стало бы намного проще. Очевидно, решить что-то подобное получится лишь по возвращении младшего на базу — не раньше. Тем не менее, отрицать, что без младшего в Райот как-то непривычно, не имеет смысла, как бы Чонсон не пытался. Он не скучает, но уже хочет увидеться с ним вновь. Неужели так и проявляются чувства? Пу-пу-пу-у-у-у…

***

Рано или поздно в жизни наступает момент, когда утро можно действительно назвать добрым. Сону супится от просачивающегося сквозь неплотно закрытые шторы солнечного света и шумно вздыхает, стараясь хоть как-то спрятаться. Пытается натянуть одеяло повыше, но то никак не поддаётся, ведь рука, обнимающая за талию, выступает в качестве основной преграды. Тем не менее, парень отступать не собирается, отчего с некоторыми усилиями всё же добывает дополнительную часть, чтобы частично накрыть лицо. Становится неимоверно жарко, и это даже не от того, что к спине прижимается находящийся позади старший. Одеяло, лежащее теперь и на лице, не позволяет адекватно дышать, отчего весь теплый воздух скапливается под ним, и хакер, в конце концов, не выдерживает, раскрываясь. Он сдаётся. Видимо, пора действительно вставать. Парень медленно раскрывает глаза и слегка прищуривается, чтобы привыкнуть к количеству света в комнате. Тянется к лежащему на тумбочке мобильному и по привычке проверяет время, убеждаясь, что до будильника минут двадцать. Значит, есть возможность никуда не спешить. Да и куда, собственно, спешить, когда в меру пухлые губы касаются шеи, оставляя несколько утренних поцелуев, а шепот на ухо вызывает на лице искреннюю улыбку? — Как спалось? — интересуется Хид и продолжает покрывать чувствительную кожу невесомыми поцелуями, прижимая тело лежащего рядом младшего ещё ближе к собственному. — Ты почти не ворочался ночью. Больше ничего не тревожит? — Не-а, — всё ещё сонно отвечает Ким и поворачивается лицом к спутнику, прекрасно понимая, что тот по-другому не остановится, а сосредоточиться всё-таки нужно. Иначе придётся выжимать парня прямо из этого матраса. — Мне действительно хорошо спалось сегодня, Хи. А ты что скажешь? — Хочу поцеловать тебя. — Знаешь, у меня парень очень ревнивый, боюсь, ему это не понравится, — на лице расплывается широкая улыбка, и Сону хитро наблюдает за чужой реакцией, проводя языком по губам. Провоцирует, и снайпер охотно поддаётся на те самые провокации, забираясь под футболку хакера и принимаясь водить кончиками пальцев по позвоночнику, вызывая мурашки. — Как-нибудь решу с ним этот вопрос. Хисын всё же льнёт ближе и без всяких препятствий захватывает сладкие от нанесённого ночью бальзама губы возлюбленного своими, чувствуя довольную улыбку. Сону охотно отвечает на поцелуй и, положив ладонь на щеку снайпера, закидывает ногу на его бёдра, тем самым, прижимаясь к ним ещё сильнее, чем прежде. Невероятно близко, отчего по телу проходится возбуждающий разряд тока, который только и побуждает продолжать. Аккуратные, но настойчивые прикосновения на бедре ощущаются умопомрачительно, особенно, когда внушительных размеров ладонь ловко скользит от поясницы до колена, проделывая один и тот же путь раз за разом, чтобы очертить все имеющиеся изгибы без исключений. Хочется уделить внимание каждому сантиметру тела любимого, отчего нетерпеливые губы вскоре спускаются ниже и жадно выцеловывают всё, что попадается на пути, ведь ничего нельзя упустить. Просто непростительно, тем более, когда в ответ слышатся лишь шумные вздохи, лавирующие на грани откровенных стонов, которые содержат в себе намного больше чувств, чем можно представить. Приподнявшись на локте, Хид едва ли нависает над податливым хакером, который нетерпеливо извивается под ним, и, приподняв невесомую футболку, опускается к розовым бусинам, знакомя каждую по очереди со своими губами. Кончик языка умело скользит по кругу, и Сода выгибается, чтобы чувствовать это снова и снова, ведь старший действительно знает, что делает. Когда зубы аккуратно касаются груди, парень сдавленно стонет, до сих пор стараясь держать себя в руках, однако с каждой последующей секундой это становится всё сложнее и сложнее. Рядом друг с другом по-настоящему горячо. — Х-Хисын… — Я всё ещё помню ту твою маленькую утреннюю шалость, — проговаривает Ли в перерывах между поцелуями, которыми проводит дорожку до самой резинки пижамных штанов младшего, однако именно там останавливается, заставляя узел желания, образовавшийся внизу живота, стремительно затягиваться. Усмехается, опаляя тёплым дыханием светлую кожу, и указательным пальцем оттягивает ткань, подразнивая и смотря прямо в любимые глаза. — Помнишь такое, Сону-я? — Напомни, — на выдохе выпаливает он и даже в такой момент не перестаёт своим поведением подстёгивать снайпера продолжать, даже если уже задыхается от настолько интимных и особенных прикосновений. Хид не отступает от намеченного пути и всё же стягивает ненужную ткань вниз, не забывая касаться стройных и до боли манящих ног, которым следует выделить отдельную, но не самую первую главу в книге «почему я люблю Ким Сону». Темноволосый наклоняется обратно, до сих пор не касаясь уже довольно возбуждённого члена, исследует открытую территорию губами, пока, в конце концов, не оставляет поцелуй на сочащейся природной смазкой головке, заставляя возлюбленного довольно замычать. Лаконичное «чёрт» срывается с искусанных губ и моментально растворяется в пропитавшемся чувствами воздухе, предварительно достигая адресата. Хисын всё слышал. — Ещё…пожалуйста, сделай так ещё раз… Слова хакера вызывают на лице довольную ухмылку, и снайпер вновь касается влажной головки, однако на этот раз заходит чуть дальше и обхватывает её губами полностью, пуская в ход язык, после чего отстраняется с характерным причмокиванием и вновь считывает реакцию. Сону впивается короткими ногтями в руку старшего, на которую он опирается, и всем видом просит большего, ведь ему безумно мало. Парень знаком с этой игрой и следовать правилам не собирается, поскольку терпением в данном вопросе не обладает. Особенно, когда Хисын намеренно дразнит, хитро прищуриваясь и словно ожидая, когда же Ким сорвётся. А он, кстати говоря, уже ходит по лезвию. — Мне точно продолжать? А то вдруг… — Чёрт, прекрати болтать, Ли Хисын, пока я совсем не озверел. Хид искренне хохочет и всё же решает не испытывать судьбу, оставляя управление ситуацией в собственных руках, поскольку прекрасно знает, что будет, если хакер начнёт действовать. Продохнуть не даст — без преувеличений. Они уже проходили это, и снайпер соврет, если скажет, что ему не понравилось, просто в данный момент хочется быть у руля и лишь наслаждаться тем, как сладко под ним стонет возлюбленный, подставляющийся под все ласки. На некоторое время Хисын отстраняется, покинув кровать, и под пристальным взглядом отходит в другую сторону комнаты, пытаясь вспомнить, где они оставили смазку в последний раз. Находит её на рабочем столе и с довольной улыбкой и наполненным пикантными воспоминаниями их времяпрепровождения возвращается обратно. Сону привычно раздвигает ноги, чтобы обеспечить старшему удобство, однако сегодня он решает внести каплю разнообразия, ловко переворачивая хакера на живот. Парень моментально утыкается лицом в подушку, не ожидав подобного, а затем приподнимается на локтях и поворачивает голову, насколько это возможно, чтобы наблюдать за всеми действиями возлюбленного. К сожалению, темноволосый всё больше оказывается в слепой зоне, отчего Соде приходится полагаться лишь на ощущения и послушно распластаться на смятых простынях, ожидая собственной участи, которая, к слову, не заставляет себя долго ждать. Ладони ложатся на упругие ягодицы и неспешно сжимают их, добавляя круговые движения, ведь Хид откровенно наслаждается процессом и не может перестать пялиться на младшего так, словно видит в таком состоянии впервые. Он всецело поглощен им, с каждым разом всё сильнее увязая, и не жалеет ни капли, что любит именно Сону, несмотря на все трудности, которые им приходится преодолевать из-за собственных убеждений и разных характеров. Хакер упёрт до безумия, однако с лёгкостью превращается в податливого и зачастую даже ласкового в своей манере человечка, ради которого хочется не только горы свернуть, но и скосить половину города, если понадобится. Сода, повиливающий всё это время бёдрами, начинает делать это активнее, когда влажный и слегка шершавый язык касается изнемогающего колечка, заставляя то сокращаться ещё чаще от накатывающего желания и крышесносных ощущений. Толкается навстречу, приглашая кончик входить чуть глубже, и совершенно теряется в пространстве, пока Хисын старательно вылизывает его, практически не отвлекаясь. Становится невыносимо жарко, отчего Ким кое-как стягивает с себя мешающуюся футболку, откидывая куда-то в сторону, а потом не сдерживается и утыкается в подушку, чтобы не быть громким, когда старший переходит к следующему шагу. Пальцы, полностью покрытые лубрикантом, без лишних проблем проскальзывают внутрь, и единственное, что вызывает удивление, это количество — их два. Обычно Ли действует по нарастающей, добавляя один за другим, однако в данный момент что-то явно пошло не так, а по неравномерному дыханию вывод напрашивается самостоятельно, ведь парень, очевидно, сам уже теряет терпение, начиная перескакивать этапы подготовки. Понять можно, и Сону совершенно не против, старательно толкаясь навстречу и принимая в себя по самую последнюю фалангу. Он быстро входит во вкус, чем автоматически способствует более эффективной растяжке, не переставая с определённой периодичностью выпаливать имя возлюбленного, и даже помогает найти правильный угол, чтобы впоследствии Хид попадал лишь по простате, доводя спутника до грани. Он весь течёт. — Я готов, перестань меня дразнить уже, Хисын-а, — вдруг произносит Ким и уже собирается развернуться, чтобы ускорить процесс, как ладонь, устроившаяся меж лопаток, заставляет принять исходное положение и лишний раз не рыпаться. И с первого раза понятно. — Успокойся и наслаждайся, нетерпеливый. Хисын входит резко, в мгновение ока проскальзывая до самого конца, и давит на поясницу как бы в поисках опоры. Из-за особенности положения всё ощущается намного чётче, отчего хакер довольно стонет и даже подрагивает, когда старший заполняет его, буквально вжимая в мягкий матрас и побуждая расслабиться окончательно, чтобы податливо следовать за дальнейшими движениями. Ли некоторое время пытается прийти в себя и избавиться от пелены в глазах, неосознанно массируя чужую поясницу и позволяя обоим привыкнуть к ощущениям. Снайпер двигается плавно и поступательно, вводя член в меру медленно, чтоб возлюбленный смог прочувствовать довольно привычные за столько времени габариты в очередной раз, и не может отвести глаз от того, как парень изящно выгибается и самостоятельно экспериментирует с различными углами проникновения, пытаясь взять от ситуации всё и получить максимальное удовольствие от процесса. Сону идеально обволакивает возбуждённый ствол, иногда даже создавая дополнительное давление со всех сторон и получая за это ощутимые шлепки по ягодицам, ведь подобное поведение может привести к преждевременному завершению, и охотно следует заданному Хисыном направлению, чтобы не отставать от его темпа и и не создавать случайный дисбаланс, выпадая из ритма. Они идеально подходят друг другу, и это неоспоримый факт, ведь все несогласные могут идти лесом и засунуть своё мнение куда подальше, поскольку их это не касается. Хид не видит себя ни с кем, кроме Сону, и поэтому делит кровать, еду и настолько личные моменты именно с ним. Слушает его сладкие стоны и вбивается ещё глубже, чтобы те становились лишь громче. Сжимает аппетитные бока до красных пятен, поскольку не может насладиться мягкостью и чувствительностью светлой кожи, а потом обязательно поцелует там, где недавно не совсем аккуратно касался, чтобы извиниться. Весь мир снайпера крутится вокруг одного лишь Кима, отчего он несказанно счастлив, что тот, наконец, ответил взаимностью. Прямолинейной, той самой, которую темноволосый так ждал всё это время, сходя с ума в догадках. Зато теперь Хисын всё знает, и они постараются работать над какими-либо сомнениями вместе, ведь отношения — игра всегда на двоих. В одиночку тут не справиться. Теперь парни всецело принадлежат друг другу, а вся ответственность разделяется пополам, пускай даже если она и заключается в том, чтобы извиниться перед соседями за такое громкое пробуждение. Хисын обязательно извинится, но об этом позже, ведь сейчас нужно сполна насладиться временем только для двоих.