Сосуд очищения

Из темноты храма бога войны севера, с тяжелым стуком костяных колен по деревянному полу, выползала она - Сюань Цзи. Её бледное тело в блёклом алом одеянии было искорежено, ноги переломаны, но взгляд горел безумием, а на лице играла зловещая улыбка. Будто срывающаяся с цепи рассудка. Призрачная генеральша оглянулась, будто слышала чей-то голос в пустоте. Или, возможно, искала кого-то взглядом. Того, чьё имя она помнила и произносила весь этот проклятый век: - Пэй? Пэй, ненаглядный мой, - прошептала она дрожащим голосом, который постепенно набирал силу. Настроение несостоявшейся невесты скакало: от душераздирающей печали, то неудержимого гнева, - Неужели ты никак не придёшь повидаться?! Её голос превратился в истерический вопль, рвущийся наружу за одну секунду. Хватаясь за голову, впиваясь ногтями в головной убор и волосы, Сюань Цзи вскрикнула в мрачное небо над головами: - Любимый, милый мой Пэй! Ради тебя я предала свою страну и бросила всё! За что же ты так жесток со мной?! Это ведь из-за тебя я стала такой! Неужели твоё сердце сделано из камня?! От её слов воздух, казалось, начинал сжиматься, и безумие наполняло пространство вокруг. Генеральша говорила сама с собой, взывая к давно ушедшему, теряя связь с реальностью, взывая к любви, что превратилась для неё в проклятие. Тело призрачной новобрачной двигалось судорожно, как марионетка, у которой сломали нити. Переломанные ноги волочились за ней, оставляя по полу длинные полосы. С каждым движением её тонкая свадебная вуаль спадала с лица, открывая безумную, разорванную улыбку и слёзы на щеках. - Пэй? - еле слышно выдохнула Сюань Цзи, будто надеялась услышать в ответ голос любимого. Как в бреду, обманывая себя саму: - Ты опять не пришёл... Опять...! Сюань Цзи вдруг засмеялась - звонко, хрипло, срываясь на истерику, в которой смех и слёзы сливались в жуткий хор, заставляя смертных в защитном кольце Жое съёжиться: - Подлец! Ты говорил, что я тебе дорога! А сам... Даже не пришёл проститься! Не интересно?! А ведь это всё я! Это я сжигала твои храмы! Я! Это я убивала твоих последователей, крушила алтари, рвала на части твоих верующих! - Сюань Цзи вскинула руки к небу, словно обвиняя сами звёзды, что скрылись за ночными облаками, - Всё ради того, чтобы ты спустился ко мне! Посмотрел в глаза! Хоть раз! Но нет... Нет! Не хочешь, да? Секундная тишина. А после, едва генеральша махнула рукой, массивная статуя Мин Гуана слегка затряслась, а Сюань Цзи с безумной улыбкой воскликнула: - Раз так... Тогда я убью всех, кто здесь ещё дышит! Убью, как и этих безмозглых последователей! Словно подтверждение её слов, в воздухе затрещала лента Жое - Сюань Цзи, завывая, метнулась к кругу защиты, сорвавшись в бешеном рывке. Магический щит дрогнул, заискрил. Жое с трудом сдерживала удары обезумевшей невесты, пока круг с хрустом не рассыпался, как стекло. Се Лянь не успел подставить руку - всё произошло слишком быстро, даже для божества. Призрачная новобрачная влетела в круг и с яростью ударила Диану. Та отлетела, как тряпичная кукла, вылетев за пределы защитной границы. Её тело прокатилось по земле, и в тот же миг из груди вырвался хрип. Боль во всем теле. Уж точно похлеще, чем упасть с велика, это точно. Лучина даже отреагировать не успела, что там говорить о других, включая юную Ин. В ушах звенело. Что-то как будто горело внутри, сминало тело Лучиной. Рана на ноге снова открылась, едва успев покрыться слабой коростой и сейчас кровь залила ботинок. Сюань Цзи застыла, уставившись на неё. Уставившись на Синьфу так, словно видит пред собой отнюдь не человека. Её бледные, синие губы дрогнули: - ЧТО ты такое?.. - прошептала генеральша, словно в Синьфу чувствовалось что-то, что било в ноздри, как запах чего-то необъяснимого, - Это... Как такое возможно?! Ты не должна быть живой! Не с этим! Прежде, чем новобрачная успела приблизиться к лежащей на плитке Синьфу, с земли в кругу поднялся окровавленный Пэн. Он держался за голову, глаза были мутными, но рука всё ещё судорожно тянулась к бинтам Лан Ина. Поразительно! Даже будучи в столь плачевном состоянии, этот неразумный был настырным: - Это всё он! Это из-за этого урода! прохрипел Пэн, снова пытаясь вытащить мальчика из круга. Непонятно, что им двигало, но отчего-то парень решил, что именно юноша с перебинтованной головой являлся тем, кто притягивал всё плохое. - Нет, не надо, не трогай! - крикнула было юная перепуганная Ин, что и без того переживала за свою цзецзе, но было поздно. Сюань Цзи, не отрываясь от Дианы, метнулась к Пэну. И за одно короткое движение вцепилась пальцами в его череп. Не успел парень и охнуть, как послышался хруст, словно у раздавленного ореха. Кровь брызнула фонтаном. Пэн обмяк и рухнул на землю. Люди закричали. Сяо Ин вжалась в Лан Ина, дрожа. А Сюань Цзи, рука которой окропилась свежей кровью, обернулась к Синьфу. Уже не со злостью или безумием, а с неким болезненным, ломким интересом. И Диану это пугало. Пугал такой интерес к ней самой. В принципе... Лучина, хоть и хотела спасти Сяо Пэна, поняла, что его смерти не избежать. Тут канон снова пошёл верно. Но было одно НО - Сюань Цзи вырвала Диану из щита, который Се Лянь наверняка сделал непробиваемым... Или, всё таки, нет? К сожалению, иноземка ничего не смыслила в магии и вселённую «Гарри Поттера» не любила всем сердцем. Хотя тут это всё никак не связано, но всё же. Синьфу, перед ореховыми глазами которой сейчас всё ещё плыло после удара и падения, никак не могла ничего понять. В таком состоянии переводить слова с китайского было тяжело. А эта неизвестность пугала до чёртиков. - Ты... Нет, нет. Ты похожа на меня, - прошептала Сюань Цзи, наклоняясь. Она смотрела в ореховые глаза, словно в зеркало. Неизвестно, что она пыталась разглядеть или почувствовать таким образом, - Тебя тоже бросили, да? Да. Тебя тоже сломали. И всё же ты дышишь... Ты продолжаешь жить, несмотря ни на что!Это несправедливо! Её тонкие, холодные пальцы с длинными ногтями сжали шею Дианы. Но тут между ними и смертью возник Се Лянь. Его рукав, как водоворот света, оттолкнул призрака в сторону. Его голос был спокоен, но в нём слышалось предупреждение: - Достаточно, Сюань Цзи. Хватит боли! Вы ведь были генералом! Вы защищали свой народ! Неужели Вы не видите, что творите?! Вы потерялись в ненависти! - Нет... Нет, нет, НЕТ! - закричала призрачная новобрачная в ответ принцу, вцепляясь в воздух, - Не смей! Ты не Пэй! Ты не понимаешь! Ты не знаешь, каково это - любить до смерти! Она бросилась на него, и между ними началась настоящая схватка. Призрак, что двигалась как вихрь, и принц, пляшущий по воздуху между падающими в процессе обломками пагоды. Он изо всех сил защищал Синьфу и остальных, но каждый его удар был мягким. Его Высочество всё ещё не мог по-настоящему ударить женщину. Се Лянь метнулся вперёд, свет от ленты Жое резанул воздух, но Сюань Цзи, даже с зажатой в ладони за шею Синьфу, оттолкнула его с пугающей лёгкостью. Тело принца отлетело, как будто тряпичную куклу швырнули в сторону, и врезалось в каменный столб с глухим стоном. Люди, видя это, все, как один, вжались в кучку в светищимся кругу. Сюань Цзи стояла на коленях, дрожа от ярости, зажав Диану одной рукой за горло. Её лицо было изуродовано слезами и брызгами крови Пэна, синие губы дёргались, то в безумной усмешке, то в гримасе боли. Генеральша рыдала, кричала, злилась и мучилась. Всё вперемешку. - Почему ТЫ?! - прохрипела она, глядя в глаза Синьфу, - Почему ты, такая же сломанная, преданная как я, униженная, и живёшь?! Её голос срывался: - Я сломала себя! Я готова была исправиться! Ради него! Ради моего любимого Пэя! Переломала себе ноги, чтобы он остался со мной! Я хотела только, чтобы он выбрал меня! Чтобы он любил меня! А что он сделал?! Сюань Цзи роняла слёзы, вскинула лицо к небу, истерично всхлипывая: - Но он не пришёл... Бросил меня, позволил мне умереть! Ни один шаг не сделал, палец о палец не ударил! Глаза Сюань Цзи снова нашли глаза Синьфу, отчего девушка, чей кислород в лёгких кончался, вздрогнула. А призрачная невеста не унималась: - Ты живая! Хотя тебя, видно, тоже бросали! Ты всё равно дышишь, хотя тебе не положено! Это несправедливо! ЭТО НЕЧЕСТНО! ТЫ - НЕ ЧЕЛОВЕК, А, КАК ГАДКИЙ ТАРАКАН, ПРОДОЛЖАЕШЬ ЖИТЬ! Её пальцы сжались сильнее, царапая кожу шеи. Диана захрипела, глаза её закатились, руки то скребли воздух, то тщетно цеплялись за руку генеральши, которая произнесла следующие слова как приговор: - Ты сдохнешь за это...! Но едва Сюань Цзи произнесла эти слова, как небеса сотрясло от пронзительного крика. Кричала юная дева, чьи глаза были полны решимости, а сердце рвалось из груди вперёд. Защитить того, кто дорог.

***

- ЦЗЕЦЗЕ!! - пронзительно закричала Сяо Ин. Мгновение, и она сорвалась с места. Нащупав на земле палку, девочка со слезами в глазах бросилась на призрачную невесту. Её шаги гремели, она кричала, как дикая коза. Лучина, даже когда перед глазами всё плыло и сознание из-за нехватки кислорода в лёгких начало покидать, легко узнала голос любимой мэймэй. Ореховые очи мгновенно широко распахнулись. Вот она, канонная смерть следующего персонажа, но изменённая. Диана так хотела закричать: «Нет, дурёха, не надо! Не рискуй своей жизнью! Уйди назад в круг!», но рука Сюань Цзи на горле не позволяла и вдох полноценный сделать. Сяо Ин замахнулась на Сюань Цзи изо всех сил, но та даже не дрогнула и девочка ударила воздух. А после призрачная новобрачная оглянулась, и словно не человек, швырнула юную Ин прочь, ударом скрюченной руки. Сяо Ин отлетела на несколько чжанов и со страшным звуком ударилась спиной о стену храма. Послышался не хруст, нет - треск. Глухой, как если бы ломалось что-то глубже костей. - ИН-ЭР!! - хрипло выкрикнула Синьфу в своей голове, хоть в реальности изо рта вырвалось лишь бессвязное кряхтение, глаза её расширились от ужаса. Она забилась в хватке, но воздуха не было. Се Лянь, что до этого во время боя был придавлен обломком, услашал всеё и понял, что больше нельзя медлить. - ...Жое! Принц сорвал защиту. Жое вспорхнула, взмыла по воздуху, как поток живых белых змей. Разрезая воздух, словно чужую плоть, и обвил тело Сюань Цзи. Так резко, пока та отвлеклась на Синьфу. Не дав ей ни шанса на то, чтобы вырваться. Генеральша закричала, взбесилась, как пойманный в ловушку дикий зверь, выгнулась, но уже не могла двигаться. Связка магического артефакта неумолимо стягивала её. Пальцы призрачной женщины, как бы она ни боролась, разжались. Диана рухнула на землю, кашляя и хватая ртом воздух, как утопленница. Её бледное лицо потихоньку начало наливаться кровью. Мир плыл, горло горело от боли, а перед глазами всё было в пятнах. Лучина пыталась, приказывала мозгу и телу включиться, подняться: «Ты нужна Ин! Вставай, Диан, давай! Твою же ж мать, ну же!». Без толку. Тело не слушалось и лежало, как тряпичная кукла. Лан Ин, ослабленный, с побелевшим лицом, из последних сил подполз, помогая ей встать. Лучина прямо так и чувствовала, как её, прилагая усилия, поднимают на ноги, перекидывают одну её руку через плечо и помогают двигать ногами. Потихоньку, медленно, но шагать в неясном, размытом направлении. Но иноземка была уверена даже в слепую - этот паренёк ведёт её к мэймэй. К её бедной, несчастной Сяо Ин. Шатаясь, вслепую, со слезами, спотыкаясь о собственные ноги, в крови и пыли к неподвижному телу у стены. Цзецзе упала рядом с мэймэй на колени. Тело девочки было согнуто неестественно, пальцы дрожали, а глаза были полны боли и слёз. Прикоснуться к ней Диана не решалась, боясь причинить больше боли. - Ин-эр, Ин-эр, - прошептала Синьфу, словив пальцев слезу на краю щеки девочки, - Мэймэй, спать нет. Уходить нет. Сяо Ин открыла глаза. На губах её кровь, но в уголках рта улыбка. Она подняла пальцы, через боль, слабо дотронулась до щеки Синьфу: - Цзецзе... Ну, не плачь... Я же защитила тебя... Хоть немного... Голос её стихал. Лицо бледнело. Сяо Ин лежала, словно выброшенная кукла, согнутая и сломанная. Её дыхание было рваным, хриплым, будто каждый вдох причинял ей невыносимую боль. А так и было, Диана и юноша с перебинтованным лицом видели это. Из уголка рта тонкой струйкой стекала кровь, окрашивая подбородок и рубашку. В чёрных глазах юной Ин застыли слёзы. От боли. От прощания. Диана склонилась над ней, сжав её руку обеими ладонями. Аккуратно, словно её уходящая мэймэй была хрупка, как тонкий лёд. - Не надо, - всхлипывала она, - Нет смерть, мэймэй. Нет я оставлять. Сяо Ин слабо качнула головой. Улыбка, совсем крошечная, едва заметная, тронула её губы. Говорить было тяжело, но она старалась, каждое слово словно выдирало из неё остатки жизни. - Цзецзе, - прошептала Ин-эр, глядя в лицо любимой названнойсестры, - Ты... Ты не представляешь, какой счастливой ты сделала меня... Даже сейчас... Я счастлива. Я... Смогла тебя защитить, цзецзе... Хоть чуть-чуть. Слёзы струились по щекам обоих. А после юная Ин перевела свой пустеющий взгляд на Лан Ина - всё ещё закутанного в бинты, грязного, растерянного. И слабо улыбнулась, приняв руку тоже: - Ты... Больше не воруй еду у людей, ладно? - Девочка посмотрела на Синьфу, затем на парнишку, и, с большим трудом, вложила руку паренька в руки девы, а после обратилась к нему напрямую: - И... Заботьтесь друг о друге с цзецзе... Пообещай мне, хорошо? Безымянный Лан Ин кивнул. И хотя из-за грязных бинтов этого не было видно, но лицо его исказила боль. Парнишка понимал, что потерял очень доброго человека, который заботился о нем. В тот момент к ним подошёл Его Высочество. Медленно, сдержанно. На его прекрасном лице застыло выражение горькой вины. Сяо Ин взглянула на него и вдруг заговорила слабо, но серьёзно, с каплей вины: - Господин... Простите меня... Наверное… Мы... Я вам помешала. Он присел рядом, покачав головой: - Нет, нет, что ты. Ты не помешала, - мягко сказал принц, - Ты спасла всех, кого любила. И я... Я даю слово, что не оставлю твою сестру и этого мальчика. Если им что-то будет нужно - они всегда могут прийти ко мне. Губы Сяо Ин дрогнули, а глаза наполнились новыми слезами. Она понимала, что не доживёт до рассвета. Но ей очень не хотелось бы, чтобы Синьфу, которую, пусть и за столь короткий период времени, она смогла полюбить так, словно они родились и выросли вместе, ждала горестная судьба. Юная Ин знала, что цзецзе нелюдима, не все могут понять её ломанный язык. И вот, этот добродушный даос, который наконец избавил горы Юйцзюньшань от призрачной невесты, дал слово - молчаливый мальчик и её сестрёнка не останутся одни, им помогут. - Правда?... Спасибо вам, добрый господин, - прошептала Ин, пока снова не перевела взгляд на Синьфу. Силы были на исходе, дышать становилось всё труднее. Сяо Ин должна была сказать ей, должна была успеть: - Цзецзе... Синьфу... Не оборачивайся назад, пожалуйста... Живи. Будь счастливой... Ради меня… С этими словами она крепче сжала руку Дианы, словно хотела передать ей всю свою любовь, всю нежность, которой не успела поделиться за эти 4 месяца. И отпустила. Её рука обмякла. Глаза юной Ин остались открытыми, но в них больше не было света. Иноземка сдавленно закричала и обняла девочку, не заботясь о крови. Она прижимала к себе её тело, как ребёнка, качала из стороны в сторону, не веря, не принимая. Всё, что так долго они строили вместе. Всё, что видели. Диана как будто снова потеряла её, потеряла Наталью - свою мать. Только уже в другом лице. - Ин-эр, - всхлипывала она, мотая головой, не желая признавать правду, - Моя маленькая мэймэй, не надо... В этот момент к храму из леса вернулись Нань Фэн и Фу Яо. Усталые, израненные, но целые. Они замерли, увидев картину. Лица их были напряжены и мрачны. И тем не менее, им явно было, что рассказать. - Ваше Высочество, мы видели, - сказал Нань Фэн глухо, - В какой-то момент все невесты просто исчезли. Рассыпались в прах. Видимо, когда поймали главную из них. Она и правда их всех удерживала? Позади них, но в тоже время как будто отдельно от двух чиновников средних небес, во главе группы воинов, показался молодой юноша. Диане было плевать, она не сводила глаз с лица мёртвой Сяо Ин. Юноша выглядел совсем юным. На вид ему было не больше 18-19 лет, длинные тёмные волосы были затянуты в строгий высокий хвост на макушке, чёрно-золотое облачение напоминало собой броню. Молодой, статный, с холодным, но справедливым взглядом. На его поясе висел меч, а глаза осматривали всё вокруг, пока не заприметили Сюань Цзи. - Сяо Пэй, - тихо сказал Нань Фэн, узнав его. Се Лянь же, не узнав юношу, почесал затылок: - Кто? - Дальний потомок Пэй Мина, - кивнул Фу Яо, глядя, как молодой человек с холодным выражением лица делает поклон трём небожителям: - Ваше Высочество Наследный Принц. Мы пришли за Сюань Цзи. Под стражу. Её больше не стоит оставлять на волю духов. Подчинённые юного Пэя кивнули, игнорируя, как и он сам то, что Его Высочество, так то, ДО СИХ ПОР, был одет, как новобрачная барышня. Конечно, румяна и помада после сражения с генеральшей чуть размазались, но это не лишило очарования. Пока внимание всех было приковано к разговору, крикам Сюань Цзи на Пэй Су, что «не тот Пэй!», чиновники средних небес собирались поделиться с Се Лянем тем, что видели, пока возвращались обратно, нечто начало происходить в теле Синьфу. Сама дева этого не ощущала и даже не замечала. Слишком была убита горем. Нань Фэн первым увидел это... Неописуемое событие. Эмоции у него, как и у его генерала, говорили за себя: - ...какого черта?! От груди девочки Сяо Ин вспыхнул свет. Мягкий, но с каждым мгновением он разгорался всё ярче. Он светился сквозь ткань одежды, очертил небьющееся сердце, как будто сама её сущность начинала гореть. Свет переливался, будто внутри юной Ин всё ещё пульсировало что-то живое. Диана этого не замечала. Она продолжала прижимать мэймэй к груди, уткнувшись в её пыльные, выбившиеся из хвостика волосы, оплакивая, не замечая, что этот свет, свет в груди Ин, медленно перетекает в неё. Там, где соприкасались их тела, тёплая золотая энергия струилась, будто передавалась. Внезапно грудь и живот Синьфу засияли, обнажая тёмные при внутреннем свете рёбра Лучиной. - Это...? - прошептал Фу Яо, также увидев это. Его тонкие брови сошлись на переносице, а красивые руки сжались в кулаки. Принц поддержал своих помощников, когда ему тоже посчастливилось увидеть это: - Я так и знал, - Се Лянь говорил едва слышно, - Ещё там, в храме Наньяна. Она... Синьфу не обычный человек. Подобное продолжалось чуть больше пары десятков секунд. Осколки жизненной энергии юной Ин как будто впитались в тело Синьфу, как влага в почву. После этого свет наконец угас, оставив в груди Дианы ощущение лёгкого жара. Как тогда, в Казани, когда сердце прихватило от летней жары. Сердце дребезжало о рёбра от чего-то нового, необъяснимого. Вот только Лучина ничего не видела. Она всё ещё плакала, не ведая, что на глазах у небожителей произошло нечто необратимое. Нечто, чего раньше им видеть явно не приходилось среди простых смертных. Или не совсем смертных?

***

На рассвете, когда небо лишь начинало окрашиваться в бледно-золотистый, Се Лянь осторожно нёс тело Сяо Ин. Он ступал мягко, с почтением, будто боялся разбудить её. Синьфу и Лан Ин шли рядом. Они не плакали. Они не говорили. Двигались, словно по указке, как сломанные куклы, выполняющие заученные жесты. До восхода солнца Его Высочество наконец успел переодеться в привычные ему лёгкие белые одежды, а также строго наказал парням и мужчинам из банды Сяо Пэна помолиться за покой всех мёртвых невест, которых они побеспокоили. Перепуганные до седины волос и бледности лица простолюдины не стали даже прирекаться. Пэн был похоронен в горной деревне Юйцзюньшань в ночи. А на вершине холма, где росли полевые цветы, те самые, что Сяо Ин любила собирать и плести в венки, Диана медленно опустилась на колени. Она ни на секунду не сомкнула глаз этой ночью. Ни пила, ни ела, ни даже стряхнула пыль с одежды или обработала рану на ноге. Лучиной сейчас было плевать на себя. Из её дрожащих пальцев выпал маленький букетик. Цветы были свежие, но помятые. Видно, как иноземка мяла их в кулаке всё это время, сжимая, будто за них можно уцепиться, чтобы не упасть. Никаких роскошных букетов - всего лишь охапка полевых цветов. Тех, которые так любила её дражайшая мэймэй. Диана собрала их на автомате, пока пятеро человек поднимались сюда. - Она была замечательным человеком, - начал Се Лянь тихо, - Но и ты была для неё настоящей старшей сестрой. Она бы не хотела, чтобы ты горевала. Диана не отвечала. Её губы дрожали, глаза были красными и опувшими от слёз, нос также опух и не дышал из-за соплей, губы были искусанными и сухими. Она уже не могла плакать. Сяо Ин в эту ночь забрала у цзецзе все её слёзы. Принц в свою очередь перевёл взгляд на юношу в бинтах, стоящего рядом с Синьфу. Во время всей этой суматохи с Сюань Цзи, Наследный Принц не сразу в кучке людей разглядел этого парнишку. Но Се Лянь подметил, что этот молодой человек постоянно был рядом с Сяо Ин и Синьфу. Вот только принца беспокоило, что у паренька было полностью перебинтовано лицо - только глаза и видны. - А этот мальчик? Кто он? Он ранен? - Се Лянь осторожно потянулся рукой к нему, - Позволь мне взглянуть, может быть, я смогу-? Но Диана, с выпученными глазами, резко встала между ними, раскинув руки в разныестороны. Рывок. Такой неуверенный, как у человека, действующего больше на инстинктах, чем сознательно. Она заслонила Лан Ина собой, плечи напряжены, взгляд пустой, но в нём было что-то дикое, защитное. Се Лянь сразу же отдёрнул руку, не делая резких движений. Принц видел, понимал, что эта дева сейчас ничего не может воспринимать спокойно, без нервов. Поэтому он мягко заговорил с ней напрямую: - Я не причиню ему вреда. Обещаю. Нань Фэн и Фу Яо стояли в стороне, но не вмешивались. Ветер шевелил подол одежды, и утро казалось слишком тихим для мира, в котором умерло двое человек. Наследный принц посмотрел на Синьфу. Она дрожала. Её смуглое лицо было всё ещё бледным, губы потрескались от обезвоживания и слёз. - Синьфу, Вы всё ещё боитесь меня? - спросил он мягко, ненавязчиво. Диана же с большим трудом попыталась выговорить: - Вы... Испуг быть есть, - тяжело, ломко. Лучина изо всех сил старалась подобрать слова. Не могла же она стерпеть и это. Если сейчас Се Лянь увидит лицо безымянного парнишки, то уссытся, обидит его этим, а Лан Ин огорчится и убежит. «Ахуенно», - подумала усмехаясь горько Диана. Канон в реальности куда больнее, чем когда читаешь книгу или смотришь дунхуа. Железный кнут лупасит твой хребет до хруста костей, смеясь над твоей болью. Вот только принц со слов Синьфу едва улыбнулся. До чего же мнительная барышня. Что там такого может быть у этого мальчика? На своём долгом веку Его Высочество повидал многое и был уверен, что ничего страшного под бинтами нет. - Нет, я не боюсь. И Вам нечего бояться. Ни Вам, ни этому ребёнку. Он кивнул Лан Ину, давая понять, что выбор за ним. Юноша на секунду задержал взгляд на Диане, потом на принце. И медленно кивнул. Его рука дрогнула, словно он готовился к боли или к разоблачению во всех грехах. Пришлось Лучиной помогать. Диана, всё ещё будто в полудрёме, сама протянула руки к бинтам Лан Ина. Она делала это медленно, бережно, как будто снимала с него кандалы. Для Лучиной лицо мальчика - с этими его шрамами, с ужасами прошлого, были уже знакомыми. Девушка видела его, принимала его, любила его по-своему как персонажа. Эти ужасы не вызывали в ней ни страха, ни отвращения. Это ведь всего лишь напоминание о прошлом, не более. Но Се Лянь... Вероятно, он пожалел о своём опрометчивом решении. Когда бинты были сняты смуглыми руками, и рассветное солнце скользнуло по лицу юноши, принц застыл. Лицо мальчика, в большинстве своём красивое, почти благородное, с прямыми, мягкими чертами, было искажено невозможным: на его коже, будто впаянные в кожу, были вросшие сморщенные человеческие лица. Маленькие, искажённые в предсмертной муке, обгорелые. Кожа вокруг них шершаво-обожённая, словно воск после пожара. Наследный принц отшатнулся. Порыв ветра пронёсся по склону, и казалось, всё вокруг затихло, даже птицы замерли. Перед глазами Се Ляня сразу всплыло: - Это... Нет... Поветрие Ликов?! Вой, стоны, заполненные больными людьми улицы. Дети, взрослые, старики, чьи ноги, спины, даже лица были покрытые чужими, крохотными, сморщенными, живыми лицами. Паника. Безнадёжность. Это было начало конца Сяньлэ. Именно в то время случилось первое вознесение и первое низвержение Его Высочества. - Невозможно, - выдохнул он почти беззвучно. Принц невольно сделал шаг назад, как от прокажённого. Лан Ин это заметил. Мальчик резко дёрнулся. Руки его метнулись к лицу, судорожно пытаясь прикрыть уродство, которое всегда было с ним. Лицо паренька исказилось. Страх, обида, унижение. Он знал, что Синьфу не отвернётся. Но этот человек... Этот даос. Лан Ин бессвязно хрипло закричал, срываясь на хрип, и кинулся прочь, прочь от взгляда, от мира, от боли. - Подождать! - в панике закричала Диана, не ожидая такой резкости и побежала за мальчиком. Её больные и истерзаные за ночь ноги дрожали, перед глазами всё плыло, но она рванула с неожиданной для себя сейчас скоростью. Се Лянь стоял, сжав кулаки. Лицо его было белым как мел. Впервые за эти несколько сотен лет Его Высочество увидел то, о чем практически позабыл. Или хотя бы старался не вспоминать. - Этого не может быть, - прошептал он, и в голосе его была не ненависть, не отвращение. Лишь глубокий страх и тень вины, - Поветрие Ликов. У мальчика Поветрие Ликов! Услышав это и увидев на лице принца ужас, Нань Фэн и Фу Яо переглянулись. Лицо Фу Яо стало каменным. Нань Фэн же стиснул зубы: - Если это... То он не должен был выжить. Прошло уже столько времени! Но Се Лянь поднял руку, прерывая его. Выходит, у них тут уже двое «особенных» - девушка, способная вбирать в себя чужую ци, и мальчик с недугом, что загнал Сяньлэ в руины 800 лет назад. Его Высочество смотрел в сторону, куда побежали Диана с Лан Ином и вздохнул. Их нет смысла догонять и искать. Лучше разобраться с ещё одним делом, пока люди Пэй Су ещё здесь. - Фу Яо, где вы нашли лес подвешенных трупов? - и хотя принц старался выглядеть спокойным, дрожащий голос выдавал его смятение. Кажется, за эти два дня впечатлений ему достаточно.

***

Лучина знала, что Се Лянь и его помощнички скоро уйдут. Они сделали своё. Они спасли живых, покарали мёртвую. Они возвращатятся к себе. Туда, где всё выше, чище, светлее - на Небеса. Диане же сейчас не было до них никакого дела. Да ей и в Казани на Се Ляня было глубоко фиолетово. Сейчас в приоритете найти мальчика. Иноземка снова и снова щупала тонкую ткань коричневой накидки на плечах. Под пальцами с грязными, неровно подпиленными глиняным горком ногтями ощущались шершавые стежки, вышитые ветви цветущей сливы. Дева уже не помнила, как накинула её этим утром, но знала, откуда она. Это был уже прощальный подарок. Последнее прикосновение Сяо Ин, её мэймэй. Одежда, которая теперь хранила запах цветов, еды, дыма, и обычного тепла. Человек исчез, осталась лишь память о ней. Диана не могла остановиться. Ей казалось, что если она сейчас отпустит ткань, исчезнет из памяти и её Ин-эр. Исчезнет всё - небо, трава под ногами, речка в низине, даже бродячие зверюшки. Лан Ин не ушёл далеко. Он сидел, забившись в низкие кусты, скрючившись, спрятав лицо в колени. Вся его хрупкая фигура дрожала. Осознание того, что его снова приняли за урода не отпускало. Только две девушки были добры к нему, юноша это видел и чувствовал. Синьфу подошла к нему молча, когда увидела знакомое шевеление и услышала шумные вздохи. Села на корточки, но не близко. Руки раздвинули в стороны мешающие ветки кустарника, а сама иноземка уставилась на парнишку. Она смотрела на него долго. Потом тихо, с той же мягкой ломкой интонацией, проговорила: - Ты... Страх не есть. Тепло. Дать ты нам стоит Ин. Лан Ин вздрогнул, но не отстранился. Многим простым людям сказанное Синьфу было непонятно, но парнишка привык к её речи. Привык к ней. Поначалу, из-за её удивительной, неизвестной для него энергии он боялся, но приняв, что ему не желают вреда, успокоился. Диана не пыталась дотрагиваться до него сейчас, поскольку не хотела спугнуть в и без того напряжённый момент. Лишь потом, когда Лан Ин чуть отпустил ситуацию, она осторожно помогла ему с бинтами ловкими, уже натренированными движениями. Потом Лучина посмотрела в его глаза. У него были красивые, глубокие карие глаза. Сам по себе мальчик был достаточно красивым, если бы не эти шрамы. «Надо же тебе было так повезти», - вздохнула Диана мысленно, так как не знала, как это правильно сказать на местном языке. Кроме того, она сейчас думала над кое чем. Лучина всё ещё не сдавалась, несмотря ни на что. Смерть Пэна и Ин стали для неё крепким спусковым крючком. Больше иноземка не станет пассивно ждать с ни с неба крови, ни с моря погоды. И начать она решила с парнишки. Что там в новелле было? - Спросить всегда хотеть я, - проговорила она неуверенно, словно чувствовала себя грёбаным Йодо, - Откуда быть ты? Жить гора всегда на? Мальчик долго молчал. Но это было нормально. За эти 4 месяца ни Диана ни Сяо Ин от него полноценной речи не получали. Лишь редкие слова, да и те были сказаны тихо и хрипло. Прямо как и сейчас: - ...Юньань. Синьфу будто бы удивилась. Чуть приподняла брови, склонила голову. Ей казалось, что надо было, чтобы всё выглядело натурально. Как будто она и правда ничего о Лан Ине не знает. Ни его прошлого, ни что это за шрамы, ни откуда он, ни то, что «имя» ему должен был дать Се Лянь. - Юньань, - Синьфу повторила, словно пробуя слово на вкус. Затем замолчала, глядя вдаль. Там, под небом, среди мириадов звёзд, наверное, уже сидит её мэймэй. Диане хотелось бы в это верить. Что её девочка сейчас там, наверху, встретилась с Наташей и они вдвоём следят за ними с парнишкой, - Звать я ты... Диана целенаправленно якобы задумалась, сделала паузу. И решительно закончила: - Ин. Лан Ин быть имя ты. Хорошо? Паренёк поднял на Синьфу взгляд. Имя? Это имя? В этом мире имя было тем, что давало жизнь. Права. Смысл. Путь. Да, так было. Но для них это имя было особенным и Лан Ин понимал почему. Лан - первый иероглиф для многих родов Юньаня. А Ин - имя той, что помогла им обоим дожить до этого дня. Лан Ин долго смотрел на неё, на иноземку. Потом только кивнул. Синьфу слабо, неловко улыбнулась сквозь всё ту же боль, всё ту же пустоту. ОНА назвала его. Не Се Лянь, а Диана. Пусть не канон. Пусть всё пойдёт не так. Зато Лучина больше никого не потеряет. По крайней мере... Ей хотелось верить и в это.

***

Се Лянь стоял в зале Небесных Чертогов, а точнее в зале Сети духовного общения где под высоким сводом текли сияющие нити света - те небесные чиновники, кто подключился к обсуждению. Его белые одежды были ещё в пыли и сажах Юйцзюньшаня, но голос звучал спокойно: - ... а также, благодарю богиню литературы Линвэнь и чиновников средних дворцов генералов Наньяна и Сюаньчжэня. Без вашей помощи дело точно было бы провалено. - Ваше Высочество, Вы преувеличиваете, тем самым оттесняя и свои достижения. Заслуг Вы себе заработали предостаточно. Я не заслуживаю боагодарности за предоставленную информацию - это всего лишь часть моей работы. А что касается чиновников средних небес, то ваши слова услышаны. Это будет для них ещё одной ступенью на пути к чертогам верхних небес, - прервала его Линвэнь сдержанно, но не без уважения. Её строгий взор не отворачивался от Его Высочества, - Дело Сюань Цзи передано в архив по мере поимки. Более Вам не о чем беспокоиться. Се Лянь слегка кивнул на слова богини литературы. И, после паузы, всё же спросил: - Линвэнь, всё же, где она сейчас? Не успела Линвэнь ответить, как зал огласил резкий, грубый голос, полный гнева, а по сети духовного общения разносились тяжёлые, быстрые шаги: - ГДЕ ЭТОТ ГАД, ЧТО РАЗНЕС МОЙ ДВОРЕЦ, К ЧЁРТОВОЙ МАТЕРИ?! ДАВАЙ, ПОКАЖИСЬ! Раздался звон, а после показался и сам владелец этих голоса и звуков - генерал Наньян. Поистине достойный своего звания бога войны - крепкий, статный мужчина, одетый в военное одеяние, а тёмные волосы собраны в строгий, тугой пучок. Мужественное лицо с густыми бровями было перекошено яростью, а следом за ним летел поток грубой брани. Он шагнул вперёд, словно собирался ударить виновника, но, увидев стоящего посреди зала Се Ляня, что столь невинно махал богу войны юго-востока рукой, резко остановился. На миг повисла тишина, а лицо генерала Наньяна на миг выразило озадаченность. В отличие от него, генерал Сюаньчжэнь, что своей красотой, элегантностью и одеянием более походил на бога литературы, чем бога войны юго-запада, язвительно хмыкнул: - А вот и разрушитель, собственной персоной. Как мило. Видимо, судьба просто обожает повторяться. Се Лянь слегка нахмурился, желая провалиться сквозь землю от нарастающей неловкости. Но не ответил на подобные колкости в свой адрес ничего. Напротив, принц медленно перевёл взгляд на Наньяна. Затем, ощутив укол в груди, перевёл взгляд на Сюаньчжэня. И в этих чертах, и в этом резком голосе первого и усмешках второго начал угадывать кое-что знакомое. Как будто бы встретил тех, с кем его пути разошлись уже давно. Ему не нужно было спрашивать, чтобы убедиться в своей правоте. Словно прочитав его мысли, Линвэнь кивнула, заставив Се Ляня ощутить слабую радость на душе: - Так это... Фэн Синь? Му Цин? Богиня литературы лишь кивнула, устало. Да, его бывшие помощник и телохранитель. Его старые друзья. Или тени тех, кем они когда-то были. Но тут же память Се Ляня подбросила другое: лес близ горы Юйцзюньшань, подвешенные трупы вниз головами о которых рассказал ему Нань Фэн, юноша который разрушил барьер, сражался с бину и после растворился на множество хрустальных бабочек, и девушка, слишком хрупкая, слишком странная, та, что вобрала в себя энергию умирающего человека, как сосуд. Его Высочество хотел было заговорить об этом, когда Фэн Синь снова взорвался: - Вернёмся к делу! Я хочу узнать, когда вернётся Пэй Мин? Почему её расположили у меня?! Пусть забирает свою бабу и сам допрашивает! Он был взбешён. Уже даже не из-за своего дворца - из-за бессилия. Из-за того, что всё снова вышло из-под контроля. А Сюань Цзи, похоже, либо заперли в одном из его храмов, либо вблизи - толком из его криков принцу было не ясно. Но было понятно, что Наньян недоволен данным фактом, Мин Гуаном и всеми здесь присутствующими. Се Лянь опустил взгляд. Лицо его осталось спокойным. Но внутри него что-то тревожно звенело как струна, натянутая до предела. Он слишком хорошо знал Фэн Синя, как легко тот срывался и обрушивал гнев на всех со всей силой, при этом не щадя ни себя, ни какого-либо противника. Фэн Синь даже проигнорировал то, что начал было говорить Его Высочество, начиная бить кулаками по сети: - Плевать на ребёнка! И на девчонку тоже плевать! ЗАБЕРИТЕ УЖЕ ЭТУ БЕШЕНУЮ!

***

Собрание в сети духовного общения завершилось так же стремительно, как и началось. Лица небожителей - кто усталый, кто раздражённый, кто по-настоящему встревоженный, по одному угасали в воздухе, оставляя Се Ляня в тишине. Подумать только! Столько всего произошло с принцем! Всего за пару дней?! Сюань Цзи, мальчик с Поветрием Ликов, принца через барьер провёл никто иной как Собиратель цветов под кровавым дождём - Князь демонов, один из Непревзойдённых. Но вот только зачем ему это? Его Высочество был уверен, что Собиратель цветов ошибся - как небожитель, он бесполезен и брать с него нечего. Так что, Се Лянь пропустил мимо ушей и предостережения Линвэнь о том, что «Хуа Чэн достаточно опасен. Лучше с ним не связываться». Зато узнал и о других трёх Непревзойдённых... И пропустил волну мурашек. Хорошо, что Безликий Бай уже повержен Владыкой. Кстати, ещё Се Лянь узнал, что Сюань Цзи поначалу не могла быть опасной. По природе своей, после смерти она стала слабым духом и проблем не доставляла. Пока номер 4, «Почти» Непревзойдённый, Лазурный Фонарь Сверкающий В Ночи, не обратил на неё внимание и не дал сил. В его духе подвешивать вверх тормашками трупы, так, чтобы кровь палада на земь, подобно кровавому дождю. Тем не менее, следов Зелёного демона на горе Юйцзюньшань обнаружено не было. Лес подвешенных трупов дело рук Сюань Цзи, как дань уважения её хозяину, уверял Му Цин. Более, чем достаточно пищи для размышлений. Но осталось кое-что ещё. Линвэнь медленно подняла взгляд от свитков, за которыми всё это время незаметно трудилась, усталая, вялая и спросила: - Прошу прощения за подобный беспорядок в сети духовного общения. Есть ли у вас ещё вопросы, Ваше Высочество? Или Вы хотели что-то ещё рассказать? Се Лянь чуть заметно кивнул. Линвэнь вздохнула, потирая глаза. Почти бесшумно поднялась из-за стола и жестом пригласила его пройти за ней, вглубь Дворца Линвэнь. Он последовал за ней вглубь, во дворец, где на полках громоздились книги, таблички, свитки и тысячи документов, каждая строка которых могла бы изменить чью-то судьбу, наполнить пустоту в памяти, ответить практически на любой вопрос из истории. Они остановились в маленьком зале для доверительных бесед. Его Высочество сел, сложив руки на коленях. Он не сразу начал говорить, хотя видел, как божество литературы вымоталась. Да... Даже небожитель иногда устаёт. - К сожалению, генерал Наньян прервал меня и я не смог закончить. Помимо мальчика с Поветрием Ликов, я встретил ещё кое-кого, Линвэнь. Я хотел бы описать одну девушку, - начал юноша медленно, подбирая слова, словно боясь ошибиться, - На вид она была такая хрупкая, болезненная. Смуглая кожа, тёмные круги под глазами. Волосы и брови — будто покрыты сухой кожицей. На плечах я заметил точечные шрамы, как будто от чего-то едкого, может быть, ожогов. Но не в этом её особенность. Се Лянь замолчал на миг, вспомнив, как Синьфу дрожала, стараясь не касаться чужих рук. Как неестественно тихо дышала. Как глядела на всё вокруг и создавалось впечатление, будто она всё знает и понимает, несмотря на серьёзную проблему - языковой барьер. - Она была замкнута, нелюдима. Но... Её ци. Я не чувствовал ничего подобного ни у смертных, ни у духов, ни даже у других небожителей. Она - словно исключение. Линвэнь перестала глядеть в одну точку. Её взгляд чёрных, как глубокая ночь, застыл в воздухе, а глаза сузились. - Что Вы имеете в виду, Ваше Высочество? - спросила она уже серьёзнее. - Умирал человек, - продолжал Се Лянь. - Девушка держала его, и... Я видел, как его энергия, бледная, исчезающая, будто перетекала в неё. Без заклинаний, без проводников. Спонтанно. И сразу после этого её ци на миг вспыхнула. Как будто она не поглотила, а просто поместила жизненную энергию другого человека в себя, как сосуд. Обычный человек не может такого без магического артефакта или вмешательства какого-то духа, а таковых у неё я не наблюдал. Это было... Он не закончил. Линвэнь уже стояла, спиной к нему, задумчиво глядя на карту духовных течений, развешанную на стене. Потом подошла к одному из стеллажей со свитками, что-то поискала, но, судя по всему, не нашла. - Это... Очень странно, - произнесла она, нахмурив тонкие брови, - У нас нет такого в архивах. Даже среди редких свитков. Я и в жизни не слышала ни о чём подобном. Богиня в чёрных одеяниях развернулась, теперь уже пристально глядя на Се Ляня: - Вы уверены, что это не была уловка? Призрачное заклятие, наложенное кем-то другим? Быть может, Вы что-то упустили из виду? - Я видел это сам, Линвэнь. Нань Фэн и Фу Яо тоже. И, - он замялся, - Один человек даже сказал, что впервые почувствовал к ней настоящий страх. Словно она не просто не из этого мира, но вообще не из этого понятия мира. Знаю, звучит странно. Даже Поветрие Ликов у мальчика не так прозрачно, как эта находка. Тишина сгустилась. Линвэнь сдержанно кивнула: - Хорошо. Дворец Линвэнь займётся и этим. Но, Ваше Высочество, разрешите Вас предупредить, - её голос стал мягче, почти сочувственный, - Если она действительно не из этого мира, как Вы выразились, то это привлечёт внимание не только небожителей. Надеюсь, Вы понимаете. Се Лянь молчал. В глубине его души уже звучал слабый, но тревожный колокол. Совсем как тот, что чуть не раздавил Сюаньчжэня.

***

Пока в Небесных Чертогах уже немногие прознали о человеке с необычным даром, за эти два дня в мире смертных почти ничего не изменилось. Синьфу практически не разговаривала. Её лицо будто окаменело, и только под глазами с каждой ночью темнели круги, как будто боль выжигала её изнутри, не давая отдышаться. Девушка двигалась, ела, дышала, конечно. Но лишь потому, что кто-то тихо напоминал ей об этом. И этим «кто-то» был Лан Ин. Мальчик не говорил ничего. Просто клал перед Синьфу кусок сухого хлеба или пригоршню тушёных овощей. Иногда подталкивал её локтем, иногда просто молча сидел рядом, не отводя взгляда. И Диана ела. С трудом, не чувствуя вкуса. Прожёвывала еду как наказание, словно этим могла уменьшить вину за произошедшее. Но еда не спасала. Тело вроде бы жило, даигалось, а душа всё ещё стояла на коленях там, на холодном камне у храма Мин Гуана, где в последний раз Лучина держала в руках мэймэй. Сяо Ин... Сама мысль об её улыбке - той самой, неловкой, с чуть прикушенной губой, вызывала у Дианы горький, звериный спазм где-то в груди. Сильнее, чем боль в желудке из-за недоедания. Её больше нет. Сяо Ин, её мэймэй, больше нет.И ничто не сможет этого изменить. Видят боги, иноземка пыталась вернуться в их с мэймэй дом. Но стоило переступить порог, как воздух становился душным, тяжёлым. Там, в доме, всё было прежним. Словно перед глазами цвета ореха рисовалась картина: вот она, Сяо Ин складывала сушёные травы в глиняные баночки. Под подушкой всё ещё лежала тряпичная кукла, которую они сшили вместе. На подоконнике чашка, с которой Ин-эр любила пить сладкий чай, тайком подмешивая туда мяту. Синьфу не выдержала. Достав из-под подушки куклу, она разрыдалась так, что не смогла встать. Так и сидела на полу, обхватив себя руками, пока Лан Ин молча стоял у входа. Он не подошёл, не тронул. Только ждал. С тех пор Диана больше туда не заходила. Не могла. Ночевала рядом, под навесом, на хрустком сене, где Ин-эр обычно сушила бельё. Иногда, просто сидела и смотрела в небо, как будто надеялась увидеть там её отражение. Совсем как с мамой. Но небо молчало. Дом. Дом, ставший настоящим родным домом здесь куда больше, чем в Казани, опустел. И сейчас Синьфу аккуратно складывала вещи Сяо Ин в холщовые узелки. Каждая мелочь, каждая её личная вещь - ленточка, треснувшее зеркало, засушенные цветы, которые Ин-эр принесла однажды с прогулки... Все эти, казалось, простые вещи отзывались болью. Диана перебирала их, словно боялась забыть прикосновение к чужой жизни. Как будто, если выбросит всё забудет и Сяо Ин. Но так было правильнее, как думалось Лучиной. Вещи Наташи она также хранила в подвале. Выбросить не смела, считала это грубостью по отношению к маме, но и перед глазами оставить не могла - слёзы сами лились даже в радостные дни. Также и с вещами Сяо Ин. И бросить здесь жалко - украдут, и с собой не возьмёшь - ранит больнее пламени. Когда всё было собрано, Синьфу выбрала для этого тихое место - у подножия холма, где когда-то они вместе искали целебные травы. Это было их любимое место. Здесь они лежали на траве по утрам, собирали цветы днём, ели паровые булочки вечерами и искали в траве сверчков ночами. Выбрав местечко под одним из молодых деревьев, Диана, с помощью лопаты одного из соседких мужичков, вырыла ямку. Медленно, молча, словно сама уже стала призраком, положила внутрь всё, что осталось от их совместного быта. Завязанный платочек, чашку Сяо Ин, аккуратно сложенную накидку, которую Диана украсила неровными стежками, тряпичную куколку. Она не плакала. Слёзы, кажется, закончились в ту ночь. Только руки немного дрожали, сжимая дерево лопаты, когда она засыпала «могилку» землёй, укладывая поверх плоский, красивый камень. На нём Лучина угольком вывела лишь 3 слова. На русском языке. На языке, который в этих трёх мирах знала только она:

«Ин-эр»

«Мэймэй»

«Спасибо»

После этого возвращаться в дом было невозможно. Слишком тихо. Слишком мертво. Слишком пусто. Синьфу бродила по округе ещё пару дней, как тень. Местные, вспоминая, какой живой эта странная девушка была подле уродливой девочки, испытывали щемящую жалость. Особливо те, кому Сяо Ин помогала. А потом... Диана решилась. В один из дней, она впервые после смерти Сяо Ин и Пэна пришла в чайную «Случайных встреч». Туда, где впервые увидела того, кто изменил её судьбу: Наследного Принца, глядевшего тогда на неё с настороженной мягкостью. Тянь-гэгэ, хозяин чайной, увидел Синьфу и сразу понял. Точнее вспомнил, что же произошло. Бледная, осунувшаяся, с поклоном. Словно не просто вошла, а попросила приюта своей тенью. Он не стал расспрашивать. Лишь вздохнул и тихо сказал: - Грустно. Грустно, когда такие, как ты, остаются одни. Сочувствую. Синьфу не знала, как объяснить, что теперь будет. На самом деле, она не знала до конца, что ей делать. Лучина долго подбирала слова. Она не знала, как на китайском будет: «Пойду я нахер», или, нормальным языком «думаю странствовать по миру без цели». Эх, где же Ци Жун, когда так нужен... И вот, в конце-концов, Синьфу выдала с акцентом: - Я ходить. Много. Везде. Долго. Находить что-то. Тянь-гэгэ задумался, пытаясь понять, что же сказала эта чудаковатая. Это всем в деревне давалось с трудом. А потом, уловив суть, бородатый дядька грустно улыбнулся: - А-а, значит, путешествовать? Путешествовать. Ну, и правильно. Молоденькая ты ещё. Чего в четырёх стенах тухнуть? Может, путь твой и выведет к новому дому. Главное - не стой на месте. Когда Синьфу собиралась покидать чайную и уже попрощалась, Тянь-гэгэ угостил её пайками - рисовыми булочками, крепкими, чуть сладкими, и ни взял ни монетки. «Бери уже, на первое время. Тебе явно предстоит долгая дорога. И да помогут тебе боги в пути», - сказал он напоследок. Тепло от человека, который не обязан помогать, почти согрело. Когда Диана вернулась к дому в последний раз, у неё была в руке маленькая сумка из грубой ткани, узелок с едой и длинная тень за спиной. Лучина взяла только самое необходимое. Всё, что могла унести с собой - ножнички для стрижки ногтей, обломок глинянного горшка который она, несмотря на просьбу Сяо Ин, не выбросила, а использовала здесь как пилочку для ногтей, щётку для чистки зубов, несколько обрывков хлопковой ткани для интимной гигиены, старую флягу для воды, кружку с отколотым уголком из чайной господина Тяня и расческу. Сжечь дом казалось правильным решением. Пусть всё уйдёт в огонь, сгорит, как и боль. Но... Сяо Ин не хотела бы этого. Она же мечтала жить. Поэтому, Диана, скрепя сердцем, просто закрыла дверь, обвила проём пеньковой верёвкой, повесила связку сухой полыни над дверью, и ушла. Впереди было только незнакомое. Но её шаг был твёрд. Потому что теперь она шла не только ради себя. «Пообещай мне, что будешь жить дальше. Будь счастливой», - это было последнее желание Сяо Ин. И Синьфу очень хотела бы исполнить его.