Сосуд очищения

Ночь в Деревне Водяных Каштанов была сегодня тёмной. Луна как будто бы взяла выходной и не торопилась выглядывать.

Старушка Чань-апо ушла ещё с первыми лучами - на восточном краю деревни собирать хризантемы для отваров и мазей, а после останется у знакомой с ночёвкой. Перед уходом, не глядя, строго буркнула Диане: - Так, девчонка, повторяю ещё раз. Ни шагу за порог после захода солнца. Ни на крыльцо. Ни даже окно открывать. Вообще! Иди да спи! Поняла? Придёт беда - и слов не скажет, только дыхнёт. И Лучина кивнула. Она и не собиралась. Как только Пао Чань ушла, развернула дева своё «тайное оружие» - лист бумаги, пожелтевший за 4 месяца, исписанный русскими словами. Знакомый текст, куски канона из новеллы «Благословение Небожителей». Чтение её всегда укачивало, успокаивало, как истории про ослика Маффина или русские народные сказки, которые ей в детстве читала Наташа. Конечно, здесь, ни у Сяо Ин, ни у Пао Чань, книг не было. Да и для Дианы они бы не имели ценности - опять же, девушка не умела читать иероглифы. Эх... Может, и нашла бы что-то интересное. А так, приходится вспоминать обрывки канона, как себе напоминалку, писать углем на листе бумаги и читать так. Хоть что-то, чтобы себя занять. Скоро Синьфу уже лежала на циновке, уткнувшись в скрученный платок. Спала как убитая. И храпела... Э-э, ну, как герой трёх походов, не меньше. Так, что, кажись, стены дрожали. И это леди! Где-то в «чоу ши», Час Быка, послышался тихий шорох. Скрипнуло окно. Холод проскользнул в дом старушки-травницы вместе с тенью. Тонкая ладонь тронула смуглое девичье плечо. Диана, спящая, буркнула неразборчиво, перевернулась на другой бок, натянув на ухо край одеяла. Ещё раз, на этот раз решительно. Лёгкое прикосновение к щеке. Сон прервался. Синьфу вздрогнула и приподнялась, широко распахнув глаза. Вокруг мрак. Тёплый, да, но вязкий, пахнущий полынью. Глаза цвета ореха не успели привыкнуть к темноте и дева почти вскрикнула от страха, но- - Ш-ш-ш, - чья-то ладонь тут же накрывает её рот. Синьфу замерла. Казалось, и её сердце перестало биться в ту минуту. Пока глаза медленно «нащупывали» знакомые очертания. Вот невысокий, тощий силуэт, узкий подбородок, на ощупь щёки шершавые, как будто в ткани или бинтах. И пара знакомых, слишком серьёзных для его возраста глаз. Тот юный демон, Лан Ин. Он убрал со рта девушки руку, когда понял, что та не собирается кричать. Присел рядом, неловко вытаскивая из-за пазухи что-то... круглое. Плоды. Они, шурша, высыпались на колени Синьфу, словно жемчужины. Диана с трудом узнала их по аромату: сливы. Спелые, немного тёплые, мягкие. Лучина, словно не веря, взяла одну. Поднесла ко рту. Медовая. Кисло-сладкая. Вкус детства. Вкус... дома? Да... Славное было время. Тогда в Казани на одном базарчике можно было целый килограмм фруктов купить за дёшево. Если в супермаркетах они стоили о-го-го и просто пропадали на полках, то на рынке их разбирали как горячие пирожки. Наташа знала, что её малышка Дианка любила фрукты еще с детства, а яблочную пюрешку трескала еще до первого зубика. В принципе, Лучины ели все фрукты: от простых яблок из огородика соседки, до импортных апельсинов которые покупали 2-3 раза в год из-за тогдашних цен. Но больше всего Диана любила абрикосы и, как ни странно, сливы. Оба фрукта солнечные, нежные, сладкие, а спелые во рту как конфеты тают... И сейчас, вспомнив ту сладость детства, Диана не знала, как и что сказать. Она сглотнула, коснулась тощей руки парнишки, немного картавя, говоря: - Сладкое. Спасибо! И, Лан Ин... Скучать я. Паренёк шевельнул плечами, будто хотел что-то сказать. Но слов не нашлось. Сливы в это время скатились на циновку, почти забытые. Синьфу, сама не зная как, вдруг обняла его, Лан Ина. Аккуратно, осторожно, как будто боялась, что он снова исчезнет. Лан Ин на миг застыл, будто его ударило током. А потом, осторожно, как будто боялся испортить момент, обнял девушку в ответ. Выдохнул. Хрипло, с натугой. И выдал то, чего никак не ожидала услышать Лучина, зная какой этот паренёк. Он говорить то умеет, но едва ли что говорил за всю новеллу. А здесь: - Скучал, Синьфу. Тоже.

***

Небо хмурилось ещё с полудня. К вечеру над деревней Водяных Каштанов повис густой, тяжёлый дождь. Он барабанил по крыше, стекая струйками вдоль щелей и зазоров, медленно пропитывая землю, глину и траву. Пао Чань, как и предупреждала, ушла к соседке, собирать редкие коренья, а может, просто пообщаться - кто уж их пенсионерок то знает?! Дом в ночи оставался пустым. Никого, кроме Синьфу и вернувшегося, измученного Лан Ина. Под хмурым небом они поужинали принесёнными им сливами в тишине, пили травяной чай, слушая, как ночной дождь ласкает старые балки. Когда непогода стихла, они улеглись вдвоём на циновку, разделив плетёное одеяло. Ночью Диане не спалось. Она металась, стонала, тихо бормотала слова на непонятном языке, которых Лан Ин не понимал. Его ладонь в бинтах трогала её плечо, щёку, но Синьфу не просыпалась. *Во сне иноземка шла по улочкам незнакомого, безлюдного, но прекрасного города. Ох, что за загляденье! Каменные мостовые отливали золотом, дома были выкрашены в яркие краски, стены таили в себе драгоценные камни, повсюду висели фонари, в вазах благоухали цветы. Богатый квартал - такого Диана в этом мире прежде не видела. Но, дойдя до ворот, Диана вышла в поле. Там, под ясным небом, раскачивались дикие цветы. Ароматные душистые цзюйхуа (рус. хризантемы), юйцзин (рус. однолетние аструмы), редкие маки и простые белые юйланьхуа (рус. магнолия, или как в Китае её называют «нефритовая орхидея»). Столь простое, скромное, но очаровательное окружение, что дарило приятное благоухание и умиротворение сердцу и телу. В такой красоте, Синьфу опустилась на колени, сбрасывая с себя тревоги. Она плела веночек, как когда-то... С мэймэй. Диана уже успела позабыть, как это. Пряди цветов спутывались, ломались, но руки сами знали, как вплетать стебли. Пока лепестки на цветах не начало нежно срывать ветром. - Цзецзе! Ты жива! Я так рада! Ты... ты такая сильная! Голос... Тот самый голос. Голос той милой девочки! Диана обернулась, цветы сами выпали из ладоней. Там, за её спиной, стояла она. Сяо Ин. Живая. Настоящая. Стояла среди хризантем, как солнце сияющее над полями. Руки раскинуты, чёрные маленькие глаза сверкают от радости, а тонкие волосы собранные в хвостик развеваются на ветру. Диана, чьи глаза наполнились соленоватой жидкостью за какие-то секунды, сорвалась с места. Она боялась, что стоит моргнуть, и девочки не станет. Что сон потемнеет, исчезнет, как это обычно бывает. Но нет, её милая мэймэй поймала цзецзе в объятия, словно живая. Кружила, смеялась, тянула за собой среди трав. Девушки бегали, собирали бутоны, болтали. Синьфу судорожно вспоминала слова, что успела выучить. И в 10 не уложиться! Рассказывала на ломаном китайском, что с ней случилось, где она сейчас. А Сяо Ин слушала и, как будто по-настоящему, изумлялась рассказам старшей. Когда небо окрасилось в розовый закат, они лежали на траве. Смотрели в небо. Слов не нужно было. Всё было понятно и без них. Солнце слепило глаза, отчего Диана прикрылась рукой и тихо прошептала: - Ин-эр... Сон когда ещё приходить мне в сон ты? Сяо Ин на подобный вопрос улыбнулась, прикрыла глаза и уткнулась лбом в плечо цзецзе шепнув: - Цзецзе, я ведь и не уходила никуда! Диана вдруг вскрикнула. Тело трясло, а над самой девой раздавались тихие хрипы. Это Лан Ин встряхивал её за плечи. Парнишка выглядел испуганным, очень. Глаза были перепуганными, волосы прилипли к вискам. Но самое страшное было не это. Сквозь полумрак дома, сквозь накинутый плащ в качестве одеяла, одежду и кожу, ярко светились грудь и живот Лучиной. Прямо изнутри, сквозь кости. Рёбра, таз, позвоночник - всё будто отливало мягким золотисто-белым свечением, как будто... Она была не совсем человеком. Или просто нечаянно во мне, пока храпела, проглотила светлячка. Лан Ин отшатнулся, выронив голос. А Синьфу... Синьфу медленно опустила взгляд на ладони. Они тоже светились.

***

Новый день после столь напряжённой ночи обещал быть идентичным. Тем не менее, были и благие вести - Лан Ин не ушёл. Он всё так же был рядом с Дианой, просто теперь прятался. Днём словно исчезал. В доме Чань-апо его не было, и, казалось, будто он и не появлялся вовсе. Но, стоило солнцу начать клониться к горизонту, как в окно кухни стучали осторожно 4 раза. Это был их с Синьфу условный знак. Диана тихонько поднималась с циновки, приоткрывала ставню, и Лан Ин втискивался внутрь, тихо, по-змеиному, словно боялся оставить след или разбудить сопящую в другой комнате бабусю. Эти сутки прошли без сюрпризов, так что Лучина решила в первую очередь позаботиться о парнишке: - Хлеб суп оставить немного ты я, - шепотом говорила Синьфу, доставая припрятанную порцию супа и пресную лепёшку. Увы, суп не удалось сохранить тёплым - иначе бы Пао Чань могла что-то заподозрить. А Диане меньше всего хотелось, чтобы Лан Ина кто-то видел. На самом деле, девушка с глазами цвета ореха боялась за него. Пусть он и демон, Диана это помнила, но он слабый демон. Пуглив, тихий, робкий, его легко избить. А быть избитым сотню раз и не имея возможности умереть, лишь бы не чувствовать этого - кошмар. Парнишка с перебинтованным лицом всегда кивал, принимал еду обеими руками, как нечто драгоценное. Потом садился у стены и ел молча, но с благодарностью. Здесь вроде нет злых, пробовала думать Диана. Можно бы и не прятаться. Но Лан Ин потом снова отбивал мысль сам своим видом. Рисковать не хотелось. Сейчас, оставшись одна, без милой юной Ин, Лучина не могла представить, что будет, потеряй она и этого малыша. Диана за эти месяцы позабыла некоторые моменты из новеллы. Но не было смысла винить её за это. Целых 4 месяца без интернета, музыки, рисования в привычном виде, тёплой и мягкой постели, пиццы и суши... Да и сюжет уже немного подзабылся или переплетался. Зато «хуило Пэй» и «любимый Ветерок» помнились ей отлично. Сейчас Лучина считала обязательным как-то выйти на Ши-младшего и отвадить от него «Мин-сюна». Да вот только как? Найти Се Ляня? Ага, канеш! Иноземка не сомневалась, что Хуа Чэн уже его нашёл и 24/7 будет рядом суетиться. То есть, к принцу так легко не подобраться. А по-другому, вне сюжета, Синьфу ума не приложит, как найти Цинсюаня. На Небеса ей не взлететь, да и такие слова как «Черновод» или «Подставлять» она на китайском не знала. Объясниться будет сложно. Да и поверил бы Повелитель Ветра словам незнакомки, что его лучший друг Мин И может быть злодеем? Вряд ли... Правда, была ещё одна вещь которая беспокоила Диану и она хотела бы с ней разобраться. Позавчерашняя ночь не выходила из головы, как и то, что девушка и Лан Ин видели. То сияние в районе живота и рёбер. Как будто Лучина проглотила маленькое солнышко и оно светило сквозь её кожу. Тем не менее, это свечение не причиняло дискомфорта. Как будто само собой разумеется. Можно было бы свалить всё на «Я из другого мира, поэтому...». И, что? То, что ты из другого мира, не делает тебя особенным или богом. Диана это на своей шкуре поняла. Кожа до сих пор покрывается мурашками, стоит вспомнить о том, как больно ударилась Синьфу от удара Сюань Цзи. Демоническая генеральша могла убить её, если бы не...- Нет! Лучина не хочет вспоминать. Сяо Ин же просила её. Диана дала ей обещание жить дальше. Жить дальше и быть счастливой. Счастье... Испытывала ли Лучина его по-настоящему после смерти Наташи там, в Казани? Нет. То были только секундные искры света. А здесь? Дни с юной Ин, без сомнения, Диана навсегда запомнит. Если бы не доброта и любовь этой девочки, где бы иноземка сейчас была? Неизвестно. Ведь, по правде говоря, внешность у Дианы для местных была отталкивающей... Или, всё таки нет, м, Сяо Пэн? Слишком много воды утекло. Явно надо было что-то делать, а не размышлять. Но за что уцепиться вначале? Диана не знала. Как и не знала до сих пор в какой жопе сейчас находится. У Чань-апо спросить не решилась, а с местными... Ну, скажем так: интровертность никуда не делась, хоть ты тресни. Ладно, тогда... Надо сосредоточиться на призраке этой деревеньки и не дать Лан Ину бежать в Призрачный Город. Ко встрече с Собирателем Цветов Диана была пока не готова. Что она, жалкий человечишка, который ведро выше порога поднять не может, поставит против Хуа Чэна? Курам на смех! Но ореховые глаза смотрят в глубокие карие, те, что скрываются под бинтами и смотрят на деву юную взглядом щенка. Такой он, Лан Ин - уязвимый, но цепляющийся за тепло. Уже не просто второстепенный персонаж, а часть той хрупкой, живой надежды, что Синьфу пытается сохранить в этом жестоком, ставшем реальным, мире. Диана знала, что с таким незаметным и тихим юношей они будут на шаг ближе. Они справятся. А потом, окончательно оправившись, Лучина возьмёт Лан Ина за руку и они снова вместе отправятся в путь, куда глаза глядят.

***

Так началась их разведка. Потом расследование. Несколько дней спустя Диана уже точно знала: эта тварь приходит каждую ночь. Каждую, чтоб вас! Без исключений! И если у выхода из деревни не окажется жертвы - козы, курицы, да хоть маленькой мышки, то этот полупрозрачный дух начнёт искать. Она не бросается сразу на дома, нет. Она бродит у выхода из деревни, прислушивается. А потом медленно, как будто в игре, начинает обход по этой части деревни. Сначала, лёгкий топот за окнами. Потом, поскрипывание забора. Затем, удары когтей по ставням. Долгие, скребущие, почти насмешливые. И, наконец, как финал, царапины на двери. Словно предупреждение. И, что хуже всего - никто в деревне не говорил об этом вслух. Ни слова. Будто всех всё устраивало. Лучина же не понимала. А если это временно? Что если демону будет потом мало, и он вместо козы предпочтет человека? Неужто демон столь учтив, коль не ступит на порог дома без дозволения хозяина? Смешно. Правда в такой ситуации Диана не знала, что лучше, смеяться или плакать. Диана злилась от души. Её тошнило от этого страха, растворённого в тишине. От того, как дети переставали смеяться ещё до заката. От свиста, которым взрослые перекрывали скрип за стеной. И это каждый день! - Почему изгнаний нет вы **он? - спросила Синьфу однажды у Чань-апо. Старуха вздрогнула и всплеснула руками, нахмурившись и повысив голос: - Тихо ты! Хочешь, чтоб она услышала?! Молчи, глупая девчонка! Синьфу опустила голову. Снаружи это выглядело как подчинение словам старухи. Но внутри всё горело. Лучина из раза в раз вспоминала Сюань Цзи. И то, что бывает, когда нечисть считает, что ты - ничто, чмошник последний. Нет, конечно, Диана не знала, кто эта женщина-призрак. Насколько ей помнилось, в сюжете таковая не фигурировала. Можно было бы спутать её с той низкоранговой демоницей, что тогда продавала парчевые одежды, но нет. Кроме того, иноземка чувствовала, что долго это не протянется. Однажды, кто-нибудь забудет привязать козу или любую другую жертву. И тогда она, эта тварь, сама войдёт в любой из домов за долгом. С этими мыслями Диана просидела весь день, параллельно исполняя мелкие поручения Пао Чань в домике. А когда бабуська отправила юную деву собирать травы за деревней, Синьфу не стала терять времени и быстро разыскала паренька с перебинтованным лицом. Тот как обычно прятался от всех, лишь изредка выглядывая из-за своих укрытий в виде высокой травы или деревьев. А когда увидел мелькающий на горизонте знакомый силуэт, расслабленно вышел. Диана, чего там, была как всегда рада его увидеть. Поставив на камень корзину с травами, девушка, уже по памяти, занялась привычными ей процедурами. Пожалуй, проверка и смена бинтов уже стала для неё и паренька обыденным делом. Чаще всего, в такие моменты они не разговаривали. Да и зачем, если Лан Ин едва ли говорил? Однако, сегодня Лучина решила заручиться поддержкой своего... Хм, компаньона? - Лан Ин, - прошептала Диана поздним вечером, когда паренёк осмелел, выждал момент, когда Чань-апо будет отсутствовать, и прокрался на кухню, - Знание что-то быть надо я. Один справиться быть нет я, мочь ты. Он, как всегда, молча кивнул, приблизительно понимая сказанное. А потом поднял глаза, как бы спрашивая девушку: - Что именно от меня требуется? Синьфу вздохнула и поведала ему о призраке, о козе, о когтях на двери и о том, что люди молчат, а значит, они что-то знают. - Ты... Наблюдение? Всё равно, - Диана не договорила, но и паренёк с перебинтованным лицом её понял. На том и решили. Следующим днём Диана снова, как ни в чем ни бывало, выполняла свои «женские обязанности». С корзиной белья, с ножом для трав, с веником. На самом же деле она смотрела, слушала, запоминала. И самое интересное, находка себя ждать не заставила - дети. Пока взрослые шептались или отводили взгляд, ребята во дворе обсуждали в полный голос. Бегали, кричали. Увы, как и обычно, Диане не удавалось всю полноту картины понять. Но приблизительно: - Вы видели её той ночью! Как думаете, это призрак?! Я слышал, что она то появляется, то исчезает! - Да-а-а! А я слышал, как она в прошлый раз цапнула за ногу дядю Туна неделю назад! - Да не за ногу, за накидку! - А ещё она светится! - А я слышал, что у неё нет глаз, только чёрные дыры! - Она ест коз, уток и кур, чтобы не сожрать нас! Это папа мне сказал! Только никому не говорите! Диана старалась, правда старалась, запоминать каждое слово. Потом, вечером, обсуждала всё с Лан Ином. Вместе с ним она и обобщала свои наблюдения: - Старая Бун каждый вечер выходит на опушку и ставит чашу с чем-то, каша какая-то. В дом старосты никто не заходит давно, но каждую ночь там горит свет. Один мужчина говорил «опять эта тварь скребётся», но его жена сразу заткнула ему рот. Они кормят Её, - тихо шептала Диана себе под нос, - Как домашнего демона. Но зачем? Лан ин тоже самое видел. Не понимаю... Зачем, чтоб вас?! И тут внутри Синьфу всё похолодело. Потому, что она поняла: если деревня кормит этого духа, значит, они боятся Её голода. Тогда просится вопрос: Что будет, если призрак не получит обещанного питания следующей ночью? Допустим, кто-то забудет, или коза или курица убежит? Станет ли призрак рыскать по деревне? Взорвётся ли в чей-то дом?

***

Всё тот же день. Всё та же ночь. Дом Пао Чань. Снаружи тишина. Столь же густая, вязкая, как патока. Даже цикады в траве, казалось, стихли. Диана снова прильнула к оконной щёлке. Пейзаж в этой части деревни был неизменен уже какую неделю, лишь менялись жертвы для местного «зверька». Живая, пёстрая курица, новая жертва, нервно кудахтала, не понимая, почему была привязана. Она то садилась, то резко вставала, теребила землю когтями, дёргала шею. Лучина молила местных божков, чтобы птица не мучилась так, как коза. Чтобы тварь быстро её прикнопала и съела. Каждая слежка давалась юной деве с трудом. Спустя какое-то время ветер, что колыхал бельё на верёвках, исчез. Курица взвизгнула. Воздух словно сжался, и раздался влажный звук, как будто мясо шлёпнули о доски. От этого звука Синьфу сглотнула. На миг ей почудилось, будто в ночной темноте кто-то уронил полотно белого шёлка. Но нет - это та, из-за кого деревня выдыхала с облегчением только с первыми лучами солнца. Призрачная женщина... Худющая, с вытянутыми конечностями, лицо то ли без глаз, то ли с провалами. Диана похолодела и затаила дыхание. Но в этот раз дух не ушёл. Он задержался. Обернулся. И начал всматриваться в ночную деревню. - Нет, не смотри сюда, не смотри... Пусть она уйдёт. Пусть уйдёт, - дрожащие мысли Синьфу застучали в голове. Весь план пропал из мозга, испарился. Но взгляд существа упал точно в окно Пао Чань. Диана моментально дёрнула штору. Сердце колотилось где-то в горле. Секунды шли, как целая вечность. Потом - звук. Тихий, скрежещущий стук. Прямо по стене, как будто ногтями провели по доскам снаружи. А потом - голос. Хриплый, рваный, будто дух вытягивал слова из легких, полных воды и то, слова давались с трудом: - Отк-крывай... Отк-к-крывай... Синьфу схватилась за дверь кухни, дёрнула за щеколду. Сердце иноземки колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен в соседней комнате. «Не дыши, не двигайся, не бойся. Не дай ей почувствовать страх. Будь смелее, мать твою!», - проносилось в голове. Но страх уже разливался по крови, горький и цепкий, как яд.

***

Вопреки всему, Лучина не открыла дверь. Она зашторилась, прильнула к стене, затаила дыхание. Стук. Ещё один. И ещё. Тварь не собиралась уходить так просто. Как в стареньком, пресном фильме ужасов 80-х годов: скрежет, стуки и ледяной шёпот: - Открывай... открывай... Голос словно доносился из-под воды, как будто мёртвые лёгкие не могут вытолкнуть слова не причиняя себе страданий. Скрип. Дребезг. Лёгкий стон дерева. Окно открывается само. Нет, даже не так. Её, перепуганную до полусмерти иноземку, вытягивают. Невидимая сила подхватывает Синьфу, и она летит наружу спиной вниз. Следует глухой удар о твёрдую землю. Хрип. Боль. Земля под лопатками. И вот она - из темноты ночи медленно появляется женская фигура. Диана как сейчас помнит! Тело её - исхудалое, бледное, почти скелет. Одежда - рваная, бедная, в заплатках, в пятнах плесени и крови. Чёрные тонкие волосы - спутанные, как у местной бродяжки. Светлые, как спелый миндаль, глаза - не смотрят, а прожигают, будто слепы, но видят душу сквозь бренное тело. На плотной короткой шее - тёмно-синяя полоса, будто затянутая петля. И, как финальный штрих образа, верёвка. Верёвка, или же удавка - старая, гнилая, но всё ещё висящая, обвивающая её шею, как гадюка. Едва увидев это творение местной китайской новеллы, Лучина хрипло вдохнула воздух, начиная отползать по земле, как могла, в то время как призрак приближался к деве. С каждым шагом земля будто подгнивала под её ногами. Хотя это просто у Дианы от страха разыгралось воображение. Названная Синьфу была парализована страхом, и только где-то в глубине вспыхивает вопрос: - Меня сейчас убьют? Я умру здесь? Здесь - неизвестно где, в жопе мира? Вот так тупо? Ноги, ну же! Надо... Надо спрятаться в доме, или где-нибудь! В голове смуглой девушки вспыхивала мысль за мыслью. Её милая мэймэй... Чань-апо, Лан Ин, принц и его «свита», её любимый сердечку Ши-младший, которого она так хотела спасти. Диана не хотела умирать. Она ведь только в начале истории. Не было еще ни Бань Юэ, ни Лан Цяньцю с его «лже-Фан Синем», ни этого «любимого огурца» Ци Жуна, ни Божка-Пустослова, у Се Ляня член ни вставал, у Лань Чан Цо Цо-шка ни хулиганил, голову Ши-старшего в борщ ни окунули... В общем, ещё многое предстоит сделать и увидеть. Лучина не собиралась бросать всё на самотёк. По крайней мере судьбы Лан Ина, Бань Юэ или Ши Цинсюаня точно. Синьфу лежит на земле, углубившись в мысли, позабыв судя по всему, где находится. Сквозь дрожь и боль внезапно она слышит, как фигура наклоняется. Холодное дыхание касается щеки. Бледная тень сминает свет луны. Женщина хватает деву за горло, резко прерывая поток мыслей в головёнке глупой девчонки. Пальцы её ни кости, ни плоть, а словно хладные, скользкие змеи, обвивающие шею. Глаза мертвеца вспыхивают злым голодом, как тлеющие угли в золе. Но вдруг... Призрачная женщина на секунду замирает. Смотрит. Долго. Словно узнаёт или пытается вспомнить, кто перед ней. Диана же, придя в себя, в ужасе. Она не может говорить, но и бороться не может. Как всегда, из-за своей задумчивости и слабости тела, профукала возможность. Теперь же опять, как с Сюань Цзи, на горле замыкается холодная рука, которой ничего не стоит свернуть её шею. Что ни говори, а физических сил у демонов «over-дохрена», в зависимости от уровня. А призрак, хрипло и глухо, будто сквозь много лет, вдруг выдыхает, вгоняя Лучину в ещё больший ступор: - ...Нин-цзе...это ты...? Слово повисает в воздухе. Незнакомое для Дианы. Старое. Может быть, чьё-то имя? Если так, то, может быть - это имя погибшей дочери? Или сестры? Или себя самой, когда эта демоница была жива? Теории можно было бы строить дни напролёт точно. И тут, резко, без всякого предупреждения - плеск. Шипение. Вой. На голову призрака обрушивается кипяток, будто сам Небесный гнев. Визг. Дикий. Пронзительный. Страшный не тем, что громкий, а тем, что он человеческий. Словно на живого человека вылили голимый кипяток. Женщина отшатывается, и разлетается на клочья, её силуэт превращается в клубы дыма, обрывки тени, с визгом они дружно отлетают в сторону и исчезают за деревьями. Долгое эхо этих визгов. Потом глухая тишина. Глаза цвета ореха концентрируются на новой фигуре, что возникла пред Дианой сама собой. И узнают в ней знакомого перебинтованного паренька. Лан Ин стоит с опрокинутой чашей в руках. Его дыхание сбито. Он не герой, он дрожал весь, но всё равно прибежал. Прибежал спасти. Синьфу кашляет, держится за шею, глаза на мокром месте, но всё равно садится на землю. Картинка перед глазами всё ещё не чёткая, тело дрожит, голову ломит от недостатка кислорода. И, тем не менее, Лучина была благодарна за то, что случилось. Если бы не Лан Ин... - Ты... С-спасибо, Лан Ин... Где.... Ты кипяток горячее взять где? - язык заплетался, слюна захлёбывала, глаза всё ещё слезились. Но Диана очень хотела поблагодарить мальчика и узнать, как же он так вовремя подоспел и, что немаловажно, где он взял кипяток, если Чань-апо спит. К удивлению девушки, паренёк только слегка дрогнул в плечах, хрипло проговорив: - Чай...грелся. Этого было достаточно. Особливо для того, кто не особый любитель говорить. Описывать то, как парнишка помог Диане подняться будет излишним. Хотя бы потому, что Лан Ин молчал на обратном пути. Даже когда Синьфу спросила, не ранен ли он, он отмахнулся. Ну, мало ли. Вдруг эта дурнушка и это проглядела? Может, когда Лан Ин облил демоницу кипятком, она поцарапала его или ещё чего? С другой стороны, никаких повреждений или крови на одежде мальчика Синьфу не увидела. Значит, всё в порядке. Но вот в его взгляде было что-то странное, глубокое, будто он в те секунды узнал в призраке что-то знакомое. Диана ощутила, как в груди поднимается знакомое чувство: будто она нащупала ниточку какой-то правды, ещё так, по канону, но побоялась тянуть за неё. Ей казалось, что если она начнёт вспоминать, что ждёт Лан Ина в будущем, то сломается раньше времени. А сейчас, после всего этого веселья, она просто крепче кутается в тонкое одеяло и молчит, стараясь запомнить образ той демоницы и имя, сказанное ей. Возможно, Синьфу и не знает, но, может, знает кто-то ещё? И это необязательно небожитель. Это может быть и известный всему этому миру Непревзойдённый Князь Демонов в алых одеждах - Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём. Но Лучине очень хотелось бы отсрочить такое знакомство...

***

Утро на другом конце Деревни Водяных Каштанов

В это же утро, когда в одном доме ещё стоит холодный иней и ощущается запах страха, в маленьком храме у окраины всё иначе. Се Лянь подметает пыльный пол метлой, а солнечные лучи через приоткрытую дверь, что держится на добром слове, ложатся на циновку, на которой они с Сань Ланом спали бок о бок в эту прохладную ночь. Вечером вчерашним особого выбора не было, и предоставить юному гостю иного варианта Его Высочество не мог - спальное место одно, а пол холодный. Ничего постыдного никто из них в этом не нашёл: просто две вытянувшиеся в темноте фигуры, укрывшиеся одним одеялом, оба мужчины. Чего тут смущаться? Сань Лан с рассветом поднялся первым и уже возился с инструментами. Яркая красная накидка висела на стене храма, а белоснежная, как свежевыпавший снег рубаха была слегка расстегнута из-за щедрых лучей солнца. Рукава были закатаны, а изящные юношеские руки уже во всю что-то мастерили из деревянной доски. - Что ты делаешь? - спрашивает Се Лянь, продолжая заметать углы. - Дверь, - с улыбкой отвечает ему юноша даже не оборачиваясь, - У тебя же здесь святилище, гэгэ, а в нём сквозняк гуляет. - Но тебе незачем так утруждаться, - мягко возражает Его Высочество, ощущая, как к щекам прилила кровь. Стало немного стыдно заставлять гостя потеть. Как ни странно, молодой человек на слова принца хохотнул с уже знакомой озорной ноткой: - Мне не трудно, - Сань Лан оборачивается, и в его глазах блеск, как у довольного ребёнка, - Считай это благодарностью за то, что дал пристанище беглецу-мальчишке. Се Лянь, привыкший к странным встречам и непонятным людям, в ответ только слегка улыбается и решает не спрашивать, от кого именно этот «беглец» сбежал и почему. Вместо этого поспешил подмести пол как можно скорее. Сегодня принц планировал весь потратить на благоустройство святилища. Всё необходимое для начала есть. И ничего, что местные никогда не слышали о божестве Его Высочестве Наследном Принце Сяньлэ. Придёт время, и это святилище задышит. Когда вся пыль и земля была выдворена метлой на улицу, Его Высочество принялся протирать стены, убирать паутину, мыть небольшой столик, который пойдёт как столик для подношений. Нужно было также расставить палочки для разжигания благовоний, накрыть стол скатертью, которую за ночь Се Лянь успел неумело подлатать. Казалось бы, в принципе, на захудалый храмик в глуши сходил. Но всё равно, как казалось принцу, чего-то не хватало. Принц выпрямился, облокотился на стену и осмотрелся. Грубая штукатурка, кое-где осыпавшаяся, и ни единого образа. Святилище выглядело почти сиротливо. И никакой чистый пол и столик на самом деле с делом не справлялись. - Гэгэ, - раздался спокойный низкий голос. Се Лянь повернулся. Сань Лан стоял у порога, опираясь на ещё не до конца пригнанную деревянную дверь, которую он так ловко смастерил. Белая ткань его рубашки и длинные чёрные сапоги казались особенно яркими на фоне обшарпанных стен сейчас. А виящая на стене накидка притягивала взгляд. - Может, украсить стены картиной? - предложил наконец юноша, задумчиво посмотрев на центральную стену, - Чтобы святилище было живее. Се Лянь удивился такому предложению: - Ты умеешь писать картины? Сань Лан чуть улыбнулся: - Немного. Рисовал в детстве, потом забросил. Но если хочешь - попробую. Принц задумчиво посмотрел на него. В юноше было что-то неисчерпаемое: мастер на все руки, будто всё умел, за что бы только ни взялся. - Ты и дерево стругаешь, и двери собираешь, и картины можешь писать. Просто кладезь талантов! - Принц и не думал скрывать своего восхищения. Он тепло улыбнулся юноше, - Если тебе это не трудно, я буду рад. Сань Лан кивнул, словно было в этом не что-то особенное, а просто привычное. Се Лянь же снова вернулся к уборке, но в груди закралось тяжёлое чувство. Он вспоминал: как в лесу ушедшей ночью нечисть отступила прежде, чем он успел что-либо сделать с помощью Жоё. Как Сань Лан появился в повозке - тоже внезапно, слишком, кстати говоря. Как много этот юнец знает о небожителях и демонах, будто изнутри изучил. Для обычного смертного юноши - это слишком. Сердце небожителя сжалось. Конечно, сыновья знатных домов учатся и каллиграфии, и живописи, и боевым искусствам. Возможно, Сань Лан просто один из них и сбежал из строгих уставов. Но что-то в его взгляде, в его поступках не давало покоя. Се Лянь поставил метлу в угол, вытер ладонью пот со лба и посмотрел на юношу, склонившегося над доской. Сань Лан не вызывал никаких подозрений, выглядел расслабленным. И это пугало. «Если мои догадки верны», - мелькнуло у принца в голове, - «лучше проверить сейчас. Пока не поздно».