Та же история, другой поворот

      Когда Вайсс открывает глаза, ей тяжело понять, что она видит. В одно мгновение окружение сменилось головокружительным обилием дорог, многие из которых, что настораживает, не поддаются гравитации. Иронично, но зрелище прямиком из какой-нибудь сказки. В отдалении гремит гром, а небо переливается розовым и фиолетовым, красным и желтым и обратно.       Погруженная в попытки обработать в голове происходящее, будто бы Эвер Афтер недостаточно измучил команду, мимо неё чуть не проходит ворчание напарницы.       Руби сидит на коленях и оглядывает пенистый океан с безразличием, который подсказывает, что она попадает сюда уже не в первый раз. Вайсс интересуется, сколько раз ей приходилось проходить через подобное на протяжении...       Десятков лет.       И тогда Вайсс в полной мере осознает — неровности на лице брюнетки, шрамы, седые пряди, даже морщины около глаз. Старение это одно, но видеть Руби такой разбитой... Даже Кресент Роуз — коса покрылась ржавчиной, хотя она бы никогда не позволила себе довести своё любимое оружие до такого состояния. От этого Вайсс хочется плакать. В какую женщину Руби превратилась и какой сломленной теперь выглядит — на это очень больно смотреть.       Руби выдает невеселый смешок и переводит глаза на Вайсс.       — Добро пожаловать в ад под названием Каламбуря.       Та теряет дар речи: — Руби... Что это за место?       Брюнетка с усилием встает и морщится от хруста собственных коленей.       — Короче говоря, мы попали в физическое воплощение неуверенности и внутреннего смятения. По крайней мере для меня это всегда было так.       Она широко разводит руками в сторону различных путей и... как понимает Вайсс, своего рода светящихся дверей.       — Жители Эвер Афтер говорят, что отсюда легко выбраться, если твой разум достаточно ясен, но, ха, обо мне такого не скажешь. Как бы то ни было, — её единственный здоровый глаз вперился в Вайсс, — всё, на что можно надеяться — либо самим выйти отсюда, либо ждать, пока шторм не закончится. Что выбираешь?       Слова напарницы совсем не обнадеживают, и Вайсс ответить нечего. Куда не глянь – простых попыток это всё осмыслить более чем достаточно, чтобы свести человека с ума.       Руби быстро осматривается, затем глаза её устремляются вдаль.       — Похоже у них есть дела поважнее, — она сжимает руки в кулаки. — Тц, ну конечно.       Сначала Вайсс думала, что остальные были слишком потрясены тому, как мир в очередной раз изменился, и поэтому молчали, но затем она понимает — Блейк и Янг пропали. Комментарий Руби может подождать. Она в отчаянии хватает напарницу за плечи, сердце её вот-вот выскочит из груди.       — С ними всё хорошо?!       Руби поднимает руку, тем самым создавая дистанцию между собой и напарницей, и только тогда расслабляется.       — У них всё нормально. Чем быстрее они начнут сосаться, тем скорее выберутся из шторма. Я же говорила, Вайсс, это место — воплощение внутренних смятений. Если шторм их забрал, значит, делать нечего, можно лишь попытаться найти выход самим. Что, — взгляд её становится тяжелым, и губы искривляются в своего рода омерзении, — больше не можешь довериться своей команде?       И сразу же уходит в случайном направлении.       Вайсс возмущается той информации, что ей выдали за секунды, и тому, какой грубой стала её напарница.       — Чт... Руби! Обязательно так неприлично?       Брюнетка останавливается. Как и много раз с самого воссоединения, Руби удосуживается лишь слегка повернуть голову в сторону бывшей наследницы.       — Слушай — если хочешь тратить время на витиеватые формулировки и ходить вокруг да около, то пожалуйста. А я предпочту говорить обо всем прямо. Экономит время, знаешь. Советую попробовать.       Она лениво машет рукой. Тон её голоса пресекает все возможные возражения.       — Можешь стоять и болтаться без дела, можешь помочь мне найти выход отсюда. Выбор за тобой, Вайсс.       Эмоции захлестывают Вайсс, она обнимает себя за плечи и закрывает глаза от усталости — впрочем, как и от любой другой негативной эмоции. К счастью, в Эвер Афтере не существуют гримм, иначе их команда бы привлекла всех, кого только видал Ремнант. Взяв себя в руки, она кивает и начинает движение.       «Одну ногу перед другой, Вайсс. Держи голову высоко, как настоящая Шнии».

***

      Время в шторме будто остановилось. Застыло всё, кроме кружащихся облаков и бурлящей воды. Руби и Вайсс натыкаются на перепутье с табличкой — левый путь отмечен фигурой в плаще, а правый изображением кота. Руби хмурится и идет по левому пути, который приводит к дороге из камня, окруженной взгромоздившимися над ними колоннами из пены.       Когда свет преломляется, Руби продолжает молча и решительно идти вперед, а Вайсс клянется, что ей что-то чудится.       Но она не права — каждая колонна показывает какое-то изображение, и Вайсс с трудом сдерживает потрясенный вздох, когда видит... Атлас, Пенни, странные фигуры в виде... самоцветов, женщину, подозрительно похожую на Руби, но немного младше, Джинн и так далее.       «Короче говоря, мы попали в физическое воплощение неуверенности и внутреннего смятения».       В этот раз Вайсс не удается сдержать слезы. Все эти годы одиночества Руби ни на секунду не переставала винить себя в падении Атласа. В том, что она не смогла вынести это бремя. В том, что она не смогла всех спасти. Не смогла стать идеальным лидером команды, от которого все ожидали возглавить войну, хотя Руби была всего лишь ребенком. В том, что она бросила на произвол судьбы множество людей где-то в Вакуо вместе с командой JNPR и Девой Зимы, единственными, кто может их защитить.       — Руби...       И вот, вновь совсем не похожая на саму себя со времен Атласа, брюнетка не смеет подойти к Вайсс и заключить её в объятия, как это было после изнурительного дня в академии.       На этот раз она повернута к ней спиной.       — Не обращай внимания на то, что видишь, иначе мы застрянем здесь надолго. Ну, или трать время, думая, что ты можешь что-то изменить — как хочешь.       Последующую тишину нарушают лишь стук ботинок по камню и шорох Реликвии Знаний на ремне.       Так не может дальше продолжаться.       — Руби.       Нет ответа.       Им нужно поговорить — как напарница с напарницей.       — Руби.       Нет ответа.       Нельзя десятками лет сдерживать это в себе.       — Руби!       Нет ответа.       Она не хочет потерять ещё кого-либо.       — Руби Роуз!       — Не смей, — Руби, проявлением ринувшись назад, возвышается над Вайсс и в глазах её неукротимая ярость, однако на самом лице нет видимых эмоций. — Ты и понятия не имеешь какого этого — пытаться оправдать свою фамилию. Что фамилия «Роуз» за собой несет.       — Р-Руби, я не...       — Не смей называть меня по фамилии, которую я не заслуживаю, — она жмурится от боли. — Настоящая Роуз смогла бы найти способ всех спасти. Настоящая Роуз смогла бы оправдать чужие ожидания. Настоящая Роуз бы не застряла в месте вроде этого! Так или иначе, настоящая Роуз смогла бы принести более полезную жертву, но я даже умереть не могу нормально! Для чего я тогда гожусь, Вайсс?! А, для чего?!       Маска, на которую ушли десятки лет, наконец треснула. И куда же выпустить весь стресс, если не направить на то, что причиняет больше всего боли?       Теперь уже плачут они обе и печально смотрят друг на друга.       Но Вайсс понимает, что слишком многое изменилось между ними и они уже не смогут вернуть их прежнюю связь. Два сердца, раньше такие близкие, теперь отдалились.       Может, лучшее, что могут сделать WBY — быть рядом и не дать тому, что ещё осталось, неизбежно сломаться. Разбиться. Зачахнуть.       — Прости меня.       — Что...       — Прости, что я не помогла облегчить весь этот груз на твоих плечах.       По иронии судьбы, настает очередь Руби потерять дар речи — она может лишь раскрыть рот, пока напарница говорит.       — Однако ты не имеешь никакого права думать что ты, из всех людей, не заслуживаешь носить свою фамилию. Я годами соответствовала требованиям отца и убеждала себя что то, что я делаю — правильно, если это поможет оправдать фамилию Шнии. Но, Руби...       Она вытягивает руку, лишь сантиметры отделяют её ладонь от щеки напарницы, которая в свою очередь не предпринимает попыток отстраниться, и, боже, как же хочется сократить эту дистанцию, однако нужно продолжать — Вайсс смотрит в свои столь любимые серебряные глаза, какими бы темными они сейчас не были.       — ...ты, из всех людей, не просто достойна своей фамилии. Ты, Руби, неважно, Роуз или нет, не можешь думать, что мы восхищались тобой, сражались наравне с тобой, следовали за тобой или любили тебя только из-за твоей фамилии. Наша кровь не определяет, кто мы есть на самом деле и кем можем стать, ведь настоящее значение имеет только наш собственный выбор. Если сдашься сейчас, тогда как ты смеешь требовать от меня, чтобы я перестала жить в тени своих сожалений? Ты кто угодно — Руби или Роуз, но уж точно не плохой человек.       Они стоят в тишине. Руби не двигается, глаза её широко расширены, рот по-прежнему раскрыт в удивлении. Вайсс тоже не двигается, глаза закрыты, челюсти сжаты.       Их прерывает шторм.       Во вспышке ослепляющего света они вновь оказываются на поляне, с ними Блейк и Янг...       ...которые страстно обнимают друг друга и без остановки целуются. Вайсс может лишь наблюдать и поражаться тому, как эти двое привязаны друг к другу.       Руби смеется — смех глубокий, грубый, но это первый раз, когда им показывается прежняя Руби. Остается лишь надеется, что если Вайсс что-нибудь скажет, её напарница уже не будет такой холодной.       — Ну, говорила же, — она с самодовольной улыбкой бьет Вайсс локтем. — Сосутся! Эй, Янг! — Она привлекает внимание сестры. — До дома моего подождать не хотите?       Руби впервые за столько лет так искренне улыбается. Жнец трясет головой при виде смущающейся, хотя обычно такой спокойной, Блейк.       — А, но стоит уточнить, голубки мои, спальня у меня только одна, а стены тонкие. Так что смилуйтесь над нами, лады?       Сказав, что хотела, она несколько раз хлопает по реликвии и уходит.       Янг в оцепенении выпучивает глаза, пораженная как и знакомому поведению сестры, так и её непривычным издевкам. Она в немом вопросе смотрит на Вайсс.       Но бывшая наследница лишь пожимает плечами:       — Мы поговорили.       Блейк и Янг переглядываются.