День тринадцатый, в который будущее неотвратимо наступит.

Каспар целует ей руки, ловя себя на мысли, что что-то зудит у него в горле. Не обида, нет, тихая злость на фарфоровую маску на ее лице. Виктория улыбается уголками и губ и спрашивает: - Что на тебя нашло? Он закрывает глаза и вздыхает. Нашла на него осень - цветение твири и савьюра, что каждый год напоминают о жутких днях чумы. Нашла - его сестра, что все еще грезит властью над снами, которые только мучают ее, а не оберегают. Нашел - Ноткин, что умеет бить словами больнее, чем кулаками. То, что у него в душе к Виктории - верность. Бесконечная вера в ее доброту и волю. То, что у него на сердце - тонкий шрам сквозь все артерии. Такое даже Бураху не сшить. - Чего ты хочешь? - спрашивает она, не убирая пальцы из его руки. Каспар думает, что она - теплая. Теплее, чем память о матери, осознаннее, чем разрушенное с Многогранником будущее. Он открывает глаза - ловит взгляд, полный понимания и чего-то потустороннего. Того, что он иногда замечает в движениях Марии, того, что он ощущает в словах Ласки. - Я пойду за тобой до конца, Капелла, - говорит он, сглатывая зуд. Виктория моргает - фарфоровая маска трескается, морщится в районе носа и соскальзывает вниз, растворяясь в густом воздухе Сгустка. - До самого конца, даже если мы окажемся неправы. - Но мы правы, - улыбается она и делает шаг вперед. Ее лоб утыкается ему в шею, а пальцы переплетаются, обещая вечное тепло и преданность. - Пусть нам и не верят. Наш Город будет мягче. Будет добрее. Я обещаю тебе это, - ее дыхание ощущается летним ветром где-то в районе ключицы, и пружина внутри расслабляется. Тяжелый воздух полный травяных запахов становится легче. А мир - тише. - Так, чего ты хочешь? Каспар смотрит в окно - листья деревьев уже совсем пожелтели, а небо затянули тучи. Как давно были дожди? - Пойдем собирать каштаны. Давай гулять под дождем, словно мы еще дети. Зайдем в гости к Бураху, потеряемся по дороге к Тае. Давай на еще один день перестанем взрослеть. Виктория улыбается. И мягко целует в губы.