Яблоко от яблони

      Не сумев сомкнуть глаз, Лань Юань отправилась на прогулку, чувствуя себя подавленно. Девушка видела, что ребёнок очень привязан к ней, и это не удивительно, ведь пять лет учитель давала ему заботу, а потом делала то же самое, но более сдержанно. Мальчик точно чувствовал материнское тепло, исходящее от Императрицы Лань. По крайней мере, так думала сама заклинательница.       Как бы Лань Юань не была сильна, она понимала, что всему когда-нибудь придёт конец, и боялась, как бы её не стал так же концом мальчишки, что свято верит ей и считает идеалом, бегая за учителем, как утёнок за уткой, имея сильную привязанность к той, которая когда-то спасла ему жизнь, не зная об этом, но словно чувствуя.       Идя по тропе, девушка резко остановилась, увидев большой камень, тут же вспомнив один инцидент, произошедший лет пять назад. — Ха, смотрите, он всё ещё не ушёл! — Дурак! — А ну поднимайся, слабак!       Трое детей пинали мальчишку, скрутившегося в комок около большого камня. Один стоял неподалёку, боясь вступиться за друга, но и не потакая другим ребятам в их «играх». — Ну всё, ты нас достал! — взяв булыжник, один из задир решил кинуть его прямо в лежащего юношу, но стоило ему лишь отпустить камень из рук, как он разломился на множество кусочков, полетевших в обидчиков.       Дети взвыли от боли, покуда острые лезвия разломившегося камня прошлись по их коже, оставив каждому от трёх до десяти шрамов. — Какой стыд. — Вышла из-за дерева Лань Юань, от чего дети тут же упали в поклоне, всё ещё рыдая от боли. — Драки в школе караются наказанию, а избиения — исключением, — холодно произнесла девушка, не поведя и глазом от слёз учеников, которых она лично ранила и не жалела об этом.       Все знали, что раз они идут в ученики Императрицы Лань, то могут получить увечья. Девушка была строга и чётко следовала правилам, считая, что без грамотного руководство вся её школа рухнет. — Нет, прошу, учитель, мы не хотели этого... Он... он сам… — молила девочка, понимая, что исключения из школы — это позор, который отныне будет носить её семья. — Я видела всё своими глазами. Мне доверять им или тебе? — сухо изрекла Лань Юань, оторвав своё одеяние от бывшей ученицы, принявшуюся горько рыдать.       Девушка никогда не реагировала на слёзы детей, считая, что это просто жидкость, которую они из себя выдавливают. Единственное, из-за чего Лань Юань разрешала плакать — это смерть кого-то близкого, кого уже не вернуть. Все остальные слёзы — это слабость и наигранность. — Вы не можете меня исключить! Мой папа — Император Дэн! — бросил один из нападавших, славясь своей фамилией, и ведь было чем.       Император Дэн и впрямь являлся человеком с большой буквы, будучи богатым и сильным, но явно не сильнее Императрицы Лань. — Какая досада. Жаль мне твоего отца, который вскоре узнает, что его сын был изгнан мною из школы, — не реагируя на глупую угрозу, всё так же хранила на своём лице холод заклинательниц, который всё же пронзил сердце ребёнка, упавшего на колени от осознания того, что его исключили. — Вы трое, идите и собирайте вещи. Сегодня вечером вас не должно быть в стенах школы, — строго изрекла Лань Юань, повернувшись к стоящему неподалёку ребёнку. — Ты не принимал участие, но и не помогал. За это ты получишь двенадцать ударов земляной плетью.       Мальчишка побледнел, но принял наказание. Земляная плеть отличалась от обычной тем, что она оставляет не раны, а синяки на теле, от которых тоже было мало приятного. Такое наказание получали дети до десяти лет, пока их тела не были способны к заживлению ран. После десяти принимались обычные плети, а после пятнадцати в ход шли огненные.       Жестоко? Лань Юань считала, что правильно распоряжается наказаниями, покуда, не познав боль и смирения, дети не смогут выйти в реальный мир, где жестокость на каждом углу, и лучше привыкнуть к боли сейчас, чем потом умереть от одного удара.       Повернувшись к ребёнку, сидевшему на земле с опущенной головой в приветственном поклоне учителю, сердце Лань Юань болело за него, и будь она всесильной, то прижала бы бедное дитя к себе, но нет. Девушка знала: проявления чрезмерной заботы — это путь к слабости. Как бы ей не было жалко Линь Яо, но она не могла постоянно жалеть и лелеять его, зная, что когда-нибудь ему придётся идти в опасный путь без неё. — А ты всё ещё сидишь на земле? Несмотря на то, что их больше, ты должен был бороться с ними, а не сдаваться. То, что ты делал — это слабость и трусость. Ты тоже получишь наказание. Десять ударов земляной плетью, — выдала девушка, на что мальчишка привстал, без страха сделав уважительный поклон. — Прошу учителя простить этого бесполезного ученика. Этот ученик благодарит учителя за справедливое наказание. Впредь этот ученик будет тренироваться более усердней, чтобы не разочаровывать учителя. — Пока Линь Яо говорил все свои слова, заклинательница не могла оторвать от его рук взгляд, видя в них лисёнка, которого мальчишка всё это время защищал от ударов собственным телом.       «Какое у него большое сердце…» — в тот момент подумала Лань Юань и всё ещё продолжала думать об этом. Линь Яо заступался за тех, кто слабее и тех, кто ему дорог, не думая о себе. Это часто злило учителя, ведь она вспоминала себя и последствия таких необдуманных поступков.       Вроде хорошее качество — защищать слабого, но всё должно быть в меру.       Сидя у камня, девушка посмотрела на свои ладони, вспоминая, сколько крови на них было и сколько ещё будет… Лань Юань на самом деле не обладала самым сильным ядром в мире, просто девушка умела преподать себя в лучшем свете, говоря уверенно, да так, что все считали её самой сильной заклинательницей, не зная о том, что силы покидают её.       «Как долго ты ещё будешь держаться?» — вспомнила Лань Юань слова друга, беспокоившегося о девушке, но та, отбрасывая все его предложения о помощи, не желая снова подвергать опасности. «Может мой час уже подошёл к концу? — подумала заклинательница, подняв голову на звёзды. — Скоро будет уже двести лет, как я живу на этом свете. Многовато…» — только девушка прикрыла веки, как услышала шаги, но, не ощутив опасности, сразу поняла, кто возник возле ней посреди ночи. — Учитель… — робко произнёс Линь Яо, смотря в сторону, но стоя всего в пяти шагах от заклинательницы. — Почему не спишь? Что-то случилось? — спросила Лань Юань, смотря на парнишку, который вдруг упал на коней, удивив такой резкостью девушку. — Прошу учителя простить меня за грубый язык! Этот ученик бесполезен и бестактен! Он посмел повысить свой голос на учителя и карается худшему наказанию! — голос юноши трясся, говоря о том, что он очень переживает о случившемся в храме наказания.       Линь Яо и впрямь никогда не возникал на учителя, чаще всего отмалчиваясь, но возраст даёт о себе знать, и Лань Юань понимала, что это только начала подросткового кризиса парнишки, и совсем не злилась на него, но и не догадываясь, как сильно он злится на себя. — Иногда мне кажется, что ты получаешь удовольствия от наказаний, — вздохнула заклинательница, встав и присев рядом с юношей, сидящего в смиренном поклоне. — Если я вас расстраиваю, то должен за это ответить, как и все, посмевшие расстроить учителя… — не поднимая головы, изрёк паренёк, смелый и сильный снаружи, но робкий и мягкий внутри.       Смотря на парнишку, Лань Юань с большим трудом сдержалась, чтобы не обнять его. В детстве Линь Яо она позволяла себе такую вольность часто, но теперь считала непозволительной слабостью. — Видимо, ещё не пора… — проговорила сама себе Лань Юань, от чего паренёк поднял голову, не поняв слов учителя, а та быстро перевела разговор, приняв окончательное решение. — Яо, завтра я ухожу в медитацию.

***

      Как бы девушка не боялась оставлять своё правление, она понимала, что это необходимость. Раз в пятьдесят лет некоторые заклинатели проходят долголетнюю медитацию, дабы укрепить свои духовные каналы.       Первый раз девушка оказалась в медитации, когда ей стукнуло двадцать три. Тогда она продлилась три года. В тридцать Лань Юань получила бессмертное тело. В шестьдесят лет девушка пошла в новую медитацию, дабы укрепить силы. В сто сорок лет заклинательница снова отправилась в глубокий сон, но только для того, чтобы иметь силы для победы общего врага. В медитации дама пробыла восемь лет.       Подсчитать точное время проведения в глубоком сне невозможно. Всё зависит от заряда духовного ядра, чем его больше, тем меньше времени человек будет находиться вне мира.       Это не обязательный процесс, и многие заклинатели были в медитации от силы два раза, а после просто поддерживали свои духовные каналы, но у Лань Юань был иной случай. Из-за повреждения родового канала, духовный так же был задет, и теперь силы девушки уходили так же, как вода из бочки с повреждённым дном. Об этом знали лишь близкие Лань Юань, и именно им она доверила свою судьбу.       Боясь за Линь Яо, девушка всем сказала, что отправляет его в медитацию, на гору Мао, а на деле мальчишка был отослан в Царство гроз, под опеку Шу Лонгвей.       С Ван Юи же дела обстояли сложнее, и, применив технику обмена обликов, девушки так же одурачили всех, сказав, что это госпожа Юи отправляется в медитацию, а глава остаётся на своём месте.       Все делишки были засекречены и сделано очень осторожно, дабы никто ни о чём не догадался. Единственный, кто ничего не понимал бы Линь Яо, который не хотел уходить из школы и не понимал, почему учитель отсылает его. Но паренёк не смел ослушиваться приказу, подчинившись воле девушки и уйдя в Царство гроз.       Положившись на близких, Лань Юань ушла в долгий сон на горе Шэнь, моля небеса о том, чтобы когда она вновь открыла глаза, то все её дорогие люди были живы.       В медитации люди не спят, как кажется на первый взгляд, а тренируют своё тело, делая это изнутри. Это сложно и достаточно больно, но зато эффективно, и в случае с Лань Юань жизненно необходимо. Если бы девушке некого было бы защищать, она бы перестала тратить силы и время на свою силу, сосредоточившись на жизни, но, увы, такой роскоши великой заклинательнице было не дано.       Дабы не сойти с ума от боли и нескончаемых тренировок, Лань Юань погрузила своё сознание в глубокое детство, когда заботой у девушки была лишь она сама, и всё, о чём беспокоилась двенадцатилетняя девочка — это наказание злого учителя, не дававшего ей веселиться.       Лань Юань родилась в семье Императора Ли, но при своём возвышении сменила фамилию, и на это имелись весомые причины.       У девочки было два брата и три сестры. Они не очень ладили, покуда у всех имелась одна цель — стать сильными и завладеть Царством отца. Лишь Юань не принимала участия в спорах родных, считая, что ей не нужны все эти величия, а нужна свободна. Да и не обладала она уж слишком большой силой, всегда оставаясь в дураках при сражении с родными. В детстве Юань мечтала стать путешественницей и ходить по миру, узнавая интересные факты и побывав во всех местах мира.       Юная госпожа была тихой и скромной. Девочка всегда помалкивала и никогда не вступала в конфликты, даже если была права. Так учил её отец, говоря о том, что леди должна следить за языком и никогда не перечить мужчине.       Скромная, умная и послушная дочь была примером для подражания, вот только это явно не нравилось сверстникам Юань, считавших её странной.       Когда Юань стукнуло десять, её отправили в школу духовного мастерства: «Ветренный путь». Там девочка сразу попала на прицел стервятникам, желавших поиздеваться над той, кто не давала отпора. Все знали, что великих наследников Царства Ли отправили в куда лучшие учебные заведения, и лишь средней дочери там не досталось места.       С первого же дня скромницу невзлюбили, часто говоря про неё гадости и толкая при первой возможности. Юань всегда молчала, ведь хорошие девочки не вступают в конфликт.       Больше месяца одноклассники потакали и издевались над новенькой, будто самоутверждаясь за её счёт. Но предел их жестокости стал случай на мосту у реки. Юань смотрела, как в воде плавают карпы, размышляя над тем, почему она такая. Что с ней не так? Как стать такой, какой надо…       Пока девочка об этом думала, пятеро ребят увидели свою жертву, как обычно окружив и начав смеяться, но Юань не реагировала на них, смотря в воду. Это взбесило главаря банды, и дабы проучить девчонку, он толкнул её в воду, то ли не зная, то ли не желая знать о том, что она не умела плавать.       Оказавшись в воде, Юань пыталась выплыть, но не смогла, начав идти ко дну. Силы покинули тело, и без борьбы девочка сдалась, даже не пытаясь цепляться за свою жизнь, не считая её чем-то ценным или важным. Родители явно относятся к дочери, как к товару, который они когда-нибудь отдадут удачно замуж, получив денег. Друзей нет. Близких сердцу — тоже. Будучи окружённой людьми, в итоге Юань оставалась совершенно одна. Совсем одна...       «Может мой час уже подошёл к концу? — подумала девочка, приоткрыв глаза, видя лишь размытые очертания поверхности реки. — Но я так мало прожила на этом свете… Так мало…» — только Юань прикрыла глаза, смирившись со своей кончиной, как почувствовала, что её кто-то схватил и потащил наверх.       Оказавшись на берегу, девочка с трудом откашлялась от воды, не замечая того, кто спас её. Подняв зелёные глаза на юношу, Юань поймала на себе злой взгляд, и не успела она открыть рта, как паренёк с возмущением бросил: — Ты слабачка!       Округлив глаза, девочка отвернулась от мокрого юноши. Да, она слабачка. Хоть по силе со здешними учениками она сильна, но по меркам семьи — низший слой. Дочь никогда не хвалили за её знания и старания, всегда считая, что этого недостаточно. Не поднимая головы на спасателя, Юань робко проговорила: — Я знаю... — И ты смирилась с этим? — продолжал возникать незнакомец, да так, словно злился на девочку за её слабость. — Ты сам сказал, я слабачка и это моя судьба, — сжалась девочка, уже привыкнув к оскорблениям в свой адрес. — Так ты ещё и дура? Зачем я тебя только спас, — закатил глаза незнакомец, на года два старше Юань по виду.       Услышав слова юноши, девочка ощутила в глазах мокроту. Ей запрещено было плакать, ведь хорошие девочки не плетут. Посмотрев на свои руки, юная заклинательница поняла, что они трясутся, но вовсе не от страха, а от... — Ты ещё и плакса? Какой ужа…

Злости.

— Заткнись! Сам дурак, ясно! И я не просила тебя меня спасать! — закричала во весь голос послушная девочка, будучи впервые в жизни такой разбитой и злой, то ли на наглеца, то ли на саму себя, ведь паренёк говорил всю правду. — Я вообще никогда и никого ни о чём не прошу, понятно?! Я всегда послушно веду себя и прилежно учусь и я… — И тебе нравится быть удобной подушкой для окружающих? — встав на ноги, оборвал крики паренёк. — Если да, то дело твоё, если нет, то начинай уже давать отпор. Смотреть противно, — грубо сказал юноша, пошагав прочь.       Схватив с земли камень, Юань хотелось кинуть его в голову наглеца, но не успела она этого сделать, как в голове словно что-то щёлкнуло, не дав совершить опрометчивый поступок. «Я что, только что хотела кинуть в того, кто меня спас, камень? Ещё и со спины…» — упала на колени девочка, смотря на камень в руке.       «И тебе нравится быть удобной подушкой для окружающих?» — эти слова не давали Юань уснуть всю ночь, а на утро девочка пришла на уроки, слыша, как снова про неё говорят гадости ученики.       «Если да, то дело твоё», — вспоминая слова наглого мальчишки, послушная ученица не заметила, как к её месту подошла пятёрка стервятников. — «Если нет, то начинай уже давать отпор». Юань сжала кулаки, которые предательски дрожали. Один из задир взял Юань за хвост, начав больно тянуть, дабы та обратила на них внимание.

«Смотреть противно».

— Противно, — вдруг чётко произнесла девочка, от чего пятерка убрала улыбки с лица, впервые услышав что-то от своей жертвы кроме как: «Пожалуйста, хватит». — Чего ляпнула? — спросила одна из задир, подняв руку, дабы ударить Юань, но та резко подняла голову, что было сил закричав: — Мне противно от вас. Отойдите.       Все в классе с удивлением подняли головы, боясь данную пятёрку и не решаясь вступать с ними в конфликт, но Юань уже решила действовать по-другому.       В тот день Юань получила множество синяков, но была довольна до предела. Этот день стал днём её перевоплощения. С этого дня Юань больше не боялась, не убегала, не сдавалась. Девочка твёрдо шла к своей новой цели: доказать всем, на что она способна.