Френдзона

«Стань моим покоем — тихим шёпотом души; выжги лишнее и заполни меня собой, чтобы каждый вдох был перерождением, а каждое прикосновение — исцелением." L.L

🎵JONY - Френдзона

Недели тянулись невыносимо долго для Дина. Он не мог взять себя в руки, совладать с собой и своим состоянием. Реальность погрузилась в пучину депрессии, захватив его жизнь целиком. Днями напролёт он почти не покидал комнату, взяв больничный на работе. Первые два дня он пытался заглушить боль алкоголем, но это только усугубило ситуацию. В итоге он попал в скорую, где его благополучно откачали и достаточно жёстко «прочистили» мозги, узнав, что он посмел выпить кучу алкоголя во время терапии, при которой любое вмешательство «горючего» было строго запрещено. После больницы Дин вернулся домой, но затяжная депрессия с примесью панических атак не отпускала. Он снова замкнулся в себе, проводя дни в одиночестве. Забросив терапию в первые же дни и страдая от сильнейшего регресса, он чувствовал, как его сознание выкручивает наизнанку. Когда невыносимость достигла предела, он заставил себя выйти на прогулку. Казалось, в этот момент он осознал всю серьёзность происходящего. Если так продолжать, он просто погибнет — и уже неизвестно от чего: от алкоголя, запрещённых таблеток, на которые он снова подсел, или всего сразу. Он размышлял о том, что делает. Из-за кого? Из-за Новака? Того самого Новака, который канул в небытие после свадьбы, забыл его, вычеркнул Дина из своей жизни! Как будто не было тех лет дружбы, тех бессонных ночей, проведённых вместе. А Дин? Он просто убивал себя — и внутренне, и телесно, превратившись в фантом. На эмоциях, дав себе слово выбраться из этого состояния и окончательно забыть Каса, Винчестер решил сделать что-то, что навсегда закрепило бы его обещание. Он зашагал в ближайший тату-салон, выгреб всё содержимое кошелька и, не терпя возражений, добавил ещё денег за срочность. На его запястье появилась ровная линия — символ, который должен был напоминать ему о данном себе обещании: «Беречь себя… и забыть Каса». Не скрываясь от терзающей душевной боли, Дин решительно зашагал домой, ментально готовясь к новому этапу жизни. По дороге он достал телефон и в очередной раз открыл SMS от Милтона, которое тот написал ещё до больницы. Дин перечитывал его по нескольку раз в день, а сейчас, казалось, вникал в каждое слово по-новому: «Привет, Дин. Понимаю, ты ненавидишь меня и всё, что с этим связано. Я не собираюсь оправдываться, но знай: я не помогал Лизе и никогда этого не сделал бы. Сейчас же хочу просто напомнить тебе о твоей терапии. У тебя остался всего лишь месяц. Просто подумай о себе, о своей жизни! Запомни: никто не сто́ит того, чтобы ты разрушал себя! Прошу, не игнорируй мои слова. Закончи терапию и никогда больше не возвращайся к этому. В любом случае ты достоин лучшего! И я хотел тогда поддержать тебя во время лечения… Прости, что так вышло. …А что касается меня, я изначально знал, что и к кому чувствовал… Береги себя…». Будучи полным идиотом, Дин именно тогда, когда получил это сообщение, в тот момент, когда меньше всего нуждался в таких словах, напился до беспамятства, желая доказать себе и всему миру, насколько ему всё равно на слова этого человека. Милтон, который одновременно раздражал и занимал все мысли Дина, прочно засел в его сердце своей заботой, отдачей и страстью. Дин скучал по нему, хотя не признавался себе в этом. Ему не хватало того спокойствия и эмоций, которые дарил Милтон. Потеряв всё это, Винчестер чувствовал себя ещё более потерянным, чем раньше. Единожды вкусив хоть глоток покоя, он хотел вернуться туда, где чувствовал себя нужным… и желанным. И Дин был уверен, что сейчас только Энди сможет вытянуть его из этого состояния, уберечь от самого себя. Зайдя в свою комнату, Дин осмотрел её так, как будто вовсе не проживал тут. Да уж, после ухода Лизы комната, да и весь дом, явно изменились, вернувшись в прежнее состояние хаоса. Но Дин не жалел. Что касается предполагаемого развода с Лизой, это было единственное, что его радовало, вернув в жизнь прежнюю «свободу». И было неважно, что думал об этом отец, который желал образумить сына, уговаривая его простить её: «Ведь такая девушка — на вес золота». Дин просто слушал эти слова, даже не задумываясь об их серьёзности. В глубине души он был уверен: Лиза никак не связана с его судьбой. Эти мысли, как назойливый шум, крутились в голове, пока он стоял под струями горячей воды, пытаясь смыть с себя не только грязь, но и тяжёлый груз переживаний. Приняв душ, он переоделся. Руки предательски дрожали, выдавая его тревожное состояние. Прерванная терапия и приём запрещённых препаратов начали возвращать его в былое состояние. Дин, порывшись в прикроватном комоде, достал лекарства, прописанные доктором. Секунду покрутив в руках блистер, он вынул розовую пилюлю, затем из других упаковок — всё, что выписал тогда нарколог. Закинув все три таблетки в рот, он запил их большим количеством воды. Всё должно было прийти в норму. Пройдясь пальцами по своей маленькой татуировке, бережно заклеенной плёнкой, он ещё раз напомнил себе данное обещание: «Беречь себя… и забыть Каса…». Винчестер накинул куртку, слегка брызнувшись духами, и вышел из комнаты, желая внести в свою «новую» жизнь человека, который сыграл значительную роль в его шаге на восстановление. Густая ночь окутала город, осенний холод напоминал о приближении зимы. Дин мчался по загруженной трассе, разгоняя автомобиль. В глубине души теплились сомнения: не стоит ли остановиться, вернуться к нему? Но Дин не мог поступить иначе. Возможно, это был эгоизм, а может, настоящие чувства. Он точно знал, что скучает по Энди. Дин не хотел анализировать причины сейчас, когда обида на Милтона исчезла бесследно. В памяти всплывало его признание в любви, и почему-то от этого по коже пробегали приятные мурашки. Несмотря на эти ощущения, Дин продолжал свой путь, оставляя лишнее позади. Машина остановилась у знакомого дома. Дин вышел, ощущая холодный ветер на лице. Он стоял у двери, не решаясь постучать, вспоминая прошлый неудачный визит, когда приехал без предупреждения. А что, если сейчас Энди не один? Жизнь ведь продолжается. Дин не задумывался об этом, пока не оказался у дома Милтона. Сейчас, почувствовав неприятную дрожь в сердце, он резко нажал на звонок, неотрывно глядя на свою татуировку. Вот для чего ему эти встречи… Вернуть веру в себя, забыть прошлое со всеми его последствиями и, наконец, увидеть того, кто за короткое время сделал для него больше, чем кто-либо другой. Дверь распахнулась, и Милтон, явно не ожидавший увидеть его, замер на месте. — Привет… — тихо произнёс Дин, всматриваясь в его глаза и окончательно убеждаясь в том, что соскучился. — Дин? Привет… — голос Энди дрогнул, в нём смешались удивление и надежда. — Впустишь? — Я… да, заходи… — Энди отошёл от двери, пропуская ночного гостя, и почувствовал, как в груди поднимается волна противоречивых чувств. — Я не помешал? — Нет. Всё хорошо? Просто не ожидал увидеть тебя. — Энди взял себя в руки и жестом пригласил Дина на кухню, направляясь туда сам. — Стой. — Дин резко ухватился за кисть парня, провёл пальцем по его руке и прошептал: — Прости меня, пожалуйста… Я наговорил гадости… Энди замер, его глаза встретились с глазами Дина. В них читалась нежность, а сам он, казалось, растерял всю свою былую гордость. Теперь он думал только о Дине… — Дин… всё хорошо с тобой? — Вижу тебя — и уже лучше, — честно ответил Дин, притягивая парня к себе. Когда его руки обвили талию Энди, Винчестер словно выдохнул с облегчением. Энди не решался прикоснуться к нему, лишь опустил руки вдоль тела и слегка высвободился из объятий, но остался стоять так же близко. — Дин… зачем ты пришёл? — смотря на его губы, Энди произнёс это словно в трансе. — Я не знаю… но я просто соскучился по тебе сильно. — Ты сейчас свободный мужчина… — Ну и? — И, помнится, у тебя были планы, в которые я не вписывался, — с горечью выдал Милтон, словно снова переживая ту ссору и слова Дина. — Но я пришёл к тебе… — Кас не принял? — выпалил Энди и тут же пожалел о сказанном, потерянно уставившись куда-то в сторону, боясь, что Дин может уйти. Но Винчестер остался стоять. Слегка усталым голосом и чуть тише он произнёс: — Я не был у него… не писал, не звонил. Я пришёл к тебе, а не к нему… Чувствуешь разницу? Слова Дина отозвались в груди Энди предательским стуком, давая фантомную надежду на то, что, казалось, уже не могло быть. Милтон впервые за свою жизнь скучал так сильно по человеку, впервые ломал себя изнутри, переступая через свои принципы. Это чувство было одновременно тяжёлым и прекрасным, новым, необузданным — так же, как его желание быть с Дином… Он не сдержался. Вплотную приблизившись к Винчестеру, он на секунду прикрыл глаза, проведя рукой по его щеке, чувствуя тепло и опьяняющий аромат его тела. — Дин… ты хочешь остаться? — словно закладывая основу для дальнейших поступков, спросил Энди. — Очень сильно… Милтон нежно коснулся его губ, сначала едва заметно, как будто проверяя, реально ли это. Но когда Дин не отстранился, а, наоборот, слегка наклонился вперёд, Энди почувствовал, как внутри него что-то взорвалось. Его рука, которая только что ласково касалась щёки Дина, теперь крепко вцепилась в его волосы, притягивая его ближе. Дин ответил на поцелуй с такой же страстью, его руки скользнули по спине Энди, прижимая его к себе так, чтобы между ними не осталось ни миллиметра свободного пространства. Их дыхание смешалось, став горячим и прерывистым. Энди чувствовал, как сердце Дина бьётся в унисон с его собственным, и это только подстёгивало его. Он оторвался на мгновение, чтобы посмотреть в глаза Дина, и в них увидел то же желание, ту же жажду, что и в своих. — Я так скучал по тебе… — прошептал Энди, а его голос задрожал от напряжения. — Я тоже, — просто ответил Дин, и этого было достаточно. Их губы снова встретились, но на этот раз поцелуй стал глубже, жарче, полным невысказанных слов и обещаний. Энди чувствовал, как его разум снова затуманивается, оставляя место только ощущениям. — Так, сильно люблю тебя, Дин… — сквозь поцелуй прошептал Милтон, не в силах сдержать в себе столь сильные эмоции. Винчестер слегка отстранился, всё так же касаясь руками его талии. Признания как будто прошлись по жилам неким сожалением, ядом своей эгоистичности. Энди казался искренним, как никогда прежде. Его карие, чуть влажные глаза выдавали сущую и неприкрытую правду. Дин в очередной раз задумался: для чего он пришёл сюда? Да, он не любит его, это факт. Да, есть тёплые чувства, сильное притяжение, бешеная химия, которую невозможно контролировать, когда Энди рядом. Хочется его до скрежета в зубах, мечтается о страстных ночах, проведённых с ним… И Дин не готов сейчас просто отказаться от него. Но это не любовь… это что-то другое, приятное и тягучее в моменте… особенно сейчас, смотря в искренние глаза напротив, полные чувств и надежды. — Ты что так задумался? — с лёгкой издёвкой произнёс Милтон, и Дин понял, что надолго вылетел из реальности. — Прости… просто… — Просто… я не требую от тебя взаимности… хотя хочу этого больше всего на свете. Будь честен с самим собой… наверное, тебе нужно было ехать к нему, а не ко мне… — с горечью произнёс Энди, словно ощущая весь мысленный шквал, что творился в голове у Дина. — Не неси ерунды, пожалуйста. Ты же хочешь, чтобы я был здесь… — Я и не отрицаю что хочу… чтобы ты был здесь. Не только сегодня, но и остался навсегда… только со мной. Но… ты ведь понимаешь, что… — Энди, я сегодня там, где мои мысли. Пусть я и не могу громко заявить о своих чувствах… но знай: ты мне дорог. Очень. И даже минуты не проходит, чтобы я не думал о тебе. Мне было тяжело именно без тебя! Это совсем другая боль, не похожая на ту… Просто дай мне время… Милтон подошёл ближе, бережно стягивая с Дина куртку, оставив лёгкий поцелуй на щеке, как будто принимая его таким, какой он есть, — с его проблемами, сомнениями и запутанной жизнью. Удивляясь себе, ведь в другой раз он бы не стал слушать такое, лишь рассмеялся бы в лицо, не давая никаких шансов на такую опасную игру с его сердцем. Но это был Дин, который стал его единственной слабостью, успев уже сломать его стойкость. Энди был готов разбиться на куски, лишь бы вытащить его на плаву, лишь бы видеть его искреннюю улыбку без боли. И чтобы в итоге он принадлежал только ему. Пусть весь мир пойдёт к чёрту. Энди почему-то искренне верил, что сможет достучаться до глубины его сердца, стать той же частью, какой стал Дин для него. — Дин, как твоя терапия? — спросил Энди, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Винчестер замялся, виновато опустив глаза. — Я возобновил её сегодня… — Прошло три недели! — почти в ужасе произнёс Милтон. — Терапия без тебя была совсем не нужной… Извини, я сорвался. Но я дал себе слово — я справлюсь! Честно! Справлюсь со всем, что привело меня к этому дну! Милтон лишь нежно улыбнулся в ответ. Он предполагал подобное и не раз приезжал к Дину домой, стоял под домом, высматривал, но не решался позвонить, зная, что его не ждут. — Хорошо, Дин. Я верю тебе и верю в тебя. Пошли… Взяв его за руку, Энди повёл Дина за собой. Время было поздним, и сейчас единственное, что ему было нужно, — быть рядом с ним. Дело было даже не в сексе, а в близости с этим человеком, в том, чтобы чувствовать его рядом, слышать его дыхание, знать, что он здесь, в безопасности. И впервые за последнее время ночь обещала стать спокойной и умиротворяющей.