Френдзона

🎵HammAli Navai — Птичка

Проснувшись в новом, одиноком доме, Новак приподнялся. Голова жутко болела, и он в очередной раз осознал, что пора завязывать с алкоголем, от которого на второй день заметно мутило. Но он не мог иначе. Кардинальные перемены в семейной жизни отозвались в Касе чем-то болезненным. Нет, он не жалел, что Руби ушла от него, устроив перед этим семейный скандал, о котором узнали все, включая родителей с обеих сторон. Но это было пустяком по сравнению с тем, что стало истинной причиной развода… Кастиэль хорошо помнил тот день, когда после встречи с Энди вернулся домой и до утра заливал в себя коньяк, не находя покоя. Его душа в тот день плакала, и, не выдержав, под утро он поднялся в чулан, отыскав единственное, что сохранило память о Дине, — старый телефон. В нём хранились все их сокровенные сообщения, которые они писали друг другу. Начиная с колких и умоляющих слов Дина, когда Новак уехал с Энди в так называемый отпуск, и заканчивая дикими, порывистыми признаниями в любви… Он читал каждое сообщение, вникал в каждую букву и символ, словно одержимый. Пьяный, он проводил пальцами по экрану телефона, перечитывая по слогам признания Дина. И наконец, не выдержав, залился горькими слезами, проклиная себя за свою слабость и за то, что отпустил его таким ничтожным способом. Новак, давно уверенный в своей любви, в тот день окончательно и бесповоротно осознал: он не представляет своей жизни без Дина. Не сможет. Время сожрёт его самого, но не чувства к этому человеку. В конце концов, убитый морально и физически, весь в слезах, он просто заснул с телефоном в руке. А проснувшись, обнаружил перед собой кучу собранных чемоданов и Руби — в полном гневе. Сначала она даже не хотела разговаривать с Касом, но потом разразилась дикой истерикой и безапелляционно заявила, что не собирается жить с человеком, у которого в прошлом были такие «увлечения». Она даже слушать ничего не стала. Загрузив все свои вещи, она просто вычеркнула Новака из своей жизни, да ещё и подло, не утаив от семьи истинную причину своего ухода. Это благополучно дошло до его отца, а затем и до матери. Вытерпев несколько дней гнева и позора со стороны всей семьи, кроме Габриэля, он просто съехал из родительского дома, снял небольшое жильё и устроил там свою новую жизнь. Теперь он автоматически считался «безродным» — сиротой при живых родителях. Пару недель самобичевания вернули Каса к прежней жизни. Габриэль старался поддерживать его, постоянно повторяя, что он в любом случае останется для него любимым братом. Гейб был против переезда Кастиэля, но даже он помнил, как их отец в ярости кричал: «Кастиэль, собери свои вещи и забудь дорогу домой навсегда!» Дальше не о чем было думать. Всё уже сделано, и винить было некого. Кастиэль остался один в своём новом доме. Он не скучал по прошлому — оно было слишком болезненным, чтобы возвращаться к нему даже в мыслях. Вместо этого он сосредоточился на том, чтобы просто жить. Взяв в руки чашку кофе, он подошёл к окну и посмотрел на улицу. Зимнее солнце, холодное и суровое, уже поднялось, освещая новый день. Кастиэль глубоко вздохнул, допил кофе и поставил пустую чашку на стол. Взял ключи от своей новой машины и направился к двери. На улице морозный воздух обжёг лёгкие, но Кастиэль лишь застегнул куртку и сел за руль. Машина завелась с первого раза, и он тронулся в сторону университета. «Новый день, новая жизнь… и бесконечно одинокая», — подумал он, глядя на дорогу. И тут Новак невольно вспомнил вчерашнюю сцену в университете, свидетелем которой он стал. Сердце снова заныло. Многое в увиденном было непонятно. Насколько серьёзны отношения Дина и Энди? Судя по всему, их связь длилась уже достаточно долго, причиняя Касу серьёзную боль. Второй вопрос: что Дин делал в университете? Неужели пришёл просто повидаться со своим «любовником»? Или всё-таки «парнем»? Сжав руль сильнее, Новак отчаянно прикурил сигарету. Он боялся, но понимал, что пришло время вернуть всё на свои места. Исправить прошлые ошибки… Поговорить с Дином. Эта мысль сводила его с ума. Новак был уверен, что бывший друг даже не посмотрит в его сторону после всего, что между ними произошло. И дело было даже не в этом Милтоне, который до чёртиков бесил Каса. Возможно, логичнее было бы сначала поговорить с Энди и выяснить, насколько серьёзны их отношения с Дином. Этот вариант казался проще и безопаснее. Решив не откладывать, Новак припарковался возле университета. Дрожащими от волнения руками он достал телефон, набрал имя в поисковике и, найдя нужный номер, нажал на сенсор. Долгие гудки казались вечностью. Наконец, он услышал голос: — Да? — Энди… Привет. Есть минута? — Что надо? — Надо поговорить… — Ну, говори. — Я заеду к тебе после университета? — Я тоже в университете! Зачем ко мне приезжать? — Надо поговорить нормально! — чуть повысив тон, выдал Новак, не желая слышать возражений. — Знаешь что, Кас? Не доставай меня! Понял? — Эн, пожалуйста… Сухие гудки оборвали разговор. Кас закатил глаза и со злости ударил рукой по рулю. Он понимал нелепость своей ситуации, но осознавал, что не может поступить иначе. Ему нужно было узнать об их отношениях! А потом… попытаться поговорить с Дином. Ситуация окончательно выходила из-под его контроля. Возможно, когда-то он мог терпеть, что Дин коротает дни и ночи с другим человеком, но сейчас сама мысль об этом становилась до жути невыносимой. Доехав до знакомых стен университета, Кастиэль быстрым шагом направился в свою аудиторию. Его не отпускали болезненные мысли, и, войдя в помещение, он столкнулся с тем, к чему явно не был готов. Перед его глазами промелькнуло всё прошлое, когда он увидел Дина, сидящего у окна. Тот, как обычно, был погружён в телефон, с наушниками в ушах, словно старался быть максимально незаметным для окружающей группы. Группа, впрочем, могла принять его не слишком тепло после всего, что произошло. Кас резко уловил на себе насмешливые взгляды Бенна и его прихвостней. На секунду он даже уставился на них провокационно, будто готовый к полному разрыву, если они сейчас что-то ляпнут. Настроение Новака сегодня было явно на взводе, и он, казалось, был готов к любому повороту событий. Но парни быстро развернулись, занявшись своими делами, а Новак, слегка ссутулившись, несмело зашагал к своему месту. Оно находилось не так уж далеко от Винчестера, который даже не соизволил взглянуть в его сторону. Хотя Кас был уверен: Дин заметил его появление в аудитории. Первое, что пришло ему в голову, был вопрос: «Неужели Дин вернулся?» Впрочем, само присутствие Винчестера здесь уже давало ответ. Пары прошли с таким нервным напряжением, что Новака буквально трясло изнутри. Полное игнорирование со стороны Дина, который нагло делал вид, будто Кастиэля вообще не существует, словно тот был призраком, — это оказалось лишь цветочками. Винчестер, уткнувшись в телефон, вместо того чтобы слушать преподавателя, с улыбкой на губах переписывался с кем-то. Кас буквально сидел на взводе. Мысленно он, наверное, сто раз подходил к нему, вырывал проклятый телефон из его рук и разбивал его вдребезги, чтобы тот не смел отвлекаться на кого-то другого! Новак, вероятно, и сам был готов уже убежать куда глаза глядят, лишь бы хоть немного заглушить эту боль и унять мысленный шторм. Еле-еле дотянув до вечера и точно зная, что Милтон будет дома, Кастиэль завёл машину и, не звоня заранее, направился к нему. Ему было плевать, будет там Винчестер или нет! Сегодня его мозг был отключён, как прибор, выдернутый из розетки. Доехав до дома Милтона, он вышел из машины, не раздумывая и не позволяя себе усомниться в своих действиях. Новак начал звонить в дверь. Через несколько мгновений послышались медленные шаги, и, наконец, дверь открылась. На пороге стоял сам хозяин дома, но с первой же секунды было видно, что он не рад ночному гостю. — Привет. — Ага. Что надо? — резко выпалил Милтон, на секунду забыв о такте и воспитании. — Поговорить надо. Закатив глаза, Энди тяжело выдохнул, шире открыл дверь и жестом пригласил Каса войти. Он, не дожидаясь гостя, направился на кухню, плюхнулся на стул и уставился на него с неприкрытым раздражением. Присев напротив, Новак почувствовал неловкость. На секунду ему показалось, что он не знает, как начать этот сложный разговор. — У нас будет ментальный разговор? — с сарказмом выдал Энди, не отрывая от Каса своего провокационного взгляда. — Я сторонник реальности. Реальных разговоров, реальных ощущений… — Ближе к делу. — Ух, какой ты сегодня грозный… Честно, даже заводит… — Не вопрос, Новак. Можешь выебать меня взглядом и уйти. Я подожду. — Только взглядом? Кастиэль зацепился за свою же игру, осознавая, насколько собеседнику неприятны эти разговоры и его присутствие в целом. Это лишь усиливало его досаду и наводило на мысль, что у них с Дином всё серьёзно. Энди приблизился через стол, его взгляд стал обжигающим, а улыбка исчезла. Он тихо, но твёрдо ответил: — Ну, другое тебе и не светит. И всё же я уверен, что ты приехал не из-за этого. Так что давай, выкладывай всё: чем быстрее начнёшь, тем быстрее закончишь и уедешь отсюда. — Боже, Эн, не будь в тебе этой борзости и самоуверенности, тебя бы не спасло твоё личико… Этим и цепляешь… — Новак положил руки на стол, его тон стал чуть более серьёзным. — Но сейчас не об этом. На самом деле я пришёл по другому вопросу. И чем быстрее я получу ответ, тем быстрее уйду. Ты же этого хочешь? — Допустим. — Вы с Дином вместе? Милтон ни на секунду не сомневался, о чём пойдёт речь, и даже не удивился. Он держал себя в руках и ответил максимально холодно: — Вместе. — Хм, что-то у вас затянулось! Может, уже пора найти себе кого-то другого и закончить играть в большую любовь с ним?! — Новак закипал, его игривость сменилась откровенной злостью. — Это всё? — Милтон, не играй со мной… — Остынь, Кас. Я люблю Дина. И чувства взаимны. Так что не вижу смысла продолжать этот разговор. — Взаимны, говоришь?! — А что? Всё так же будешь рассказывать мне, о ком думает Дин, когда трахает меня? — Энди прикурил сигарету, склонив голову, и с прищуром, покосился на собеседника. — Хм… У тебя настроение урыть меня? Только вот, малыш, не судьба. Я люблю Дина! И я развёлся с женой. Дин тоже свободен. Получается, что? Ты тут вообще лишний! На лице Энди промелькнуло явное негодование и даже страх. Он не знал о разводе Каса, и эта новость быстро выбила его из равновесия. Но, взяв себя в руки, он наигранно тихо ответил: — Ошибаешься. Дин не свободен… И, помнится, ты не слишком хотел светить свою ориентацию? И что, собираешься всю жизнь прятать свои отношения с Дином? — Нет. Про мою ориентацию уже знают все. В том числе моя семья. Мне сейчас нечего бояться, — с натянутой улыбкой ответил Кас, замечая, как Энди явно потерял былое спокойствие. — Я даже уверен, что это произошло чисто случайно. Ты бы никогда не смог «выйти из шкафа» сам. — Не важно! Сам факт остаётся фактом. И рано или поздно Дин всё равно вернётся ко мне. Ты это прекрасно знаешь. Я просто предлагаю тебе ускорить этот процесс. — Ускорить, что? — с заметным отвращением бросил Энди. Его сердце готово было выпрыгнуть из груди, ведь в словах Новака он ощущал правду, ту самую правду, которую боялся до жути. — Брось Дина, малыш. Найди себе смазливого паренька и поёбывай его. — Нет, Кас. Если Дин захочет, он сам уйдёт от меня… — Зная Дина, пока ты рядом, он не сможет бросить тебя. А знаешь почему?! Энди с ненавистью посмотрел на Каса, не проронив ни слова. — Потому что… он жалеет тебя, а не любит! Поверь, Энди! Он будет моим, и только по одной причине: он любит меня. А я люблю его. Вот и вся дилемма! — Любит тебя?.. Тогда почему за столько времени он не пришёл к тебе?! — Энди… Всё у нас запуталось. Особенно после нашей последней встречи у тебя. — Дин не уходит от меня. Я не держу его. У него есть чувства ко мне, как и у меня к нему! — Энди, какой же ты наивный! Я знаю Дина всю жизнь. Поверь, не станет тебя — и на второй день он будет моим! — Какой ты самоуверенный, Кас… — Милтон встал, достал из холодильника два пива. Одно небрежно поставил на стол, чисто из вежливости, а своё резко откупорил и сделал несколько глотков. Единственное, что могло снять напряжение сейчас, — это алкоголь. — Не сто́ит тешить себя иллюзиями… Я уверен, в глубине души ты всегда знал, что это не продлится долго. Я не смог его забыть… и не смогу… и я знаю, что он тоже… — Кастиэль сделал паузу, затем с нажимом произнёс: — Энди, отойди в сторону. Последняя фраза прозвучала как приказ. Кастиэль с ненавистью посмотрел на парня. — Я его никогда не брошу… — Милтон со стуком поставил бутылку на стол, облокотился на него руками и наклонился к Касу ещё ближе. — Он тебя не любит, и ты это знаешь! — Откуда тебе знать, кого он любит?! Ты разбил его! Даже не представляешь, насколько… А я был рядом всё это время! Не потому, что мне было кого-то жалко, а потому, что в Дине я увидел свою жизнь… И ты никто, чтобы просить меня о таком! А теперь просто проваливай из моего дома! И никогда, Новак… никогда больше тут не появляйся! Кастиэль медленно поднялся, не понимая своих чувств. То ли страх окутал его — страх серьёзности их отношений, то ли слова Энди резанули по сердцу, как нож. Этот разговор оказался для него неожиданным. А что, если Дин действительно влюбился в Милтона? Что тогда? Он не был готов окончательно потерять Винчестера… Сделав глубокий вдох, Кас заметно тише ответил: — Не строй из себя святого, Милтон. Я знаю, что поступил подло с Дином… но, поверь мне, я всё исправлю. Потому что не сомневаюсь в его чувствах ко мне. Вот увидишь. — Самоуверенность зашкаливает… Вот и весь ты, Кас! — Так что тебе мешает стать таким же самоуверенным? Ты же думаешь, что Дин любит тебя! Значит, бояться должен я, а не ты… Ведь даже если ты его бросишь, он вернётся к тебе, если действительно любит. Но знаешь, Энди… в глубине души ты уверен, что он этого не сделает. Вот этого ты и боишься… Готов цепляться за него, быть удобным мальчиком, послушным… только бы он продолжал ночами «любить» твоё тело. Но ты же знаешь: его сердце принадлежит не тебе. И сколько бы времени ни прошло, ты для него будешь просто… удобным мальчиком, которого сладко трахать. — Убирайся отсюда… — Энди прикрыл глаза. Слышать всё это было выше его сил. Голос окончательно сорвался, и он развернулся к стене, чтобы скрыть накопившиеся слёзы. Услышав шаги и звук закрывающейся входной двери, он обернулся, но Каса уже не было. Присев на стул, он почувствовал, как сердце разрывается на части. Достав из холодильника коньяк, с вызовом посмотрел на бутылку. Где-то в подсознании прошептало, что это не выход, но он лишь горько улыбнулся своим мыслям и залил в себя алкоголь. Слёзы сами катились по щекам… Дин… Дин не просто засел в его сердце. Он заполонил всё: душу, мысли, тело. Энди никогда не любил так сильно. Сам того не осознавая, он впустил его так глубоко, что теперь не знал, как жить без него. Страх потерять Дина был настолько сильным, что буквально душил его. Неизвестно, сколько прошло времени. Бутылка коньяка опустела наполовину. Энди встал, шатаясь, и направился к дивану. Лицо стягивали засохшие слёзы, оставляя неприятное ощущение на коже. Взгляд упал на камин. Там стояла детская фотография с мамой. Энди медленно подошёл, взял её в руки. На снимке он — маленький, счастливый, ещё не знающий, каким будет его будущее. Всплыли воспоминания: не самое радостное детство, сложная юность… Но сейчас было ещё больнее. Слова Каса эхом отдавались в голове: «Он тебя не любит… Ты для него просто удобный мальчик…» Энди сжал рамку так сильно, что пальцы побелели. — ПОШЛО ВСЁ К ЧЁРТУ! — его крик разорвал тишину. Рамка со звоном разбилась об стену. За ней полетели другие фотографии, книги, всё, что стояло на камине. Осколки стекла разлетелись по полу, а вместе с ними, казалось, разбилось и его прошлое. Настоящее рушилось на глазах. Энди стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Его руки дрожали, а в глазах горела ярость, смешанная с отчаянием. Он схватил первую попавшуюся вещь — вазу, когда-то подаренную Дином, — и швырнул её в стену. — ПОШЛО ВСЁ К ЧЁРТУ! — повторил он, но теперь его голос звучал уже не так уверенно. Он опустился на пол, окружённый осколками и обломками своей жизни. Слёзы высохли, оставив лишь пустоту. В руке он сжал осколок стекла от разбитой бутылки. Кровь капала на пол, но он не чувствовал боли. Энди сидел, уставившись в одну точку. Его взгляд был пустым, словно он смотрел куда-то сквозь стены, сквозь время. Мозг будто отключился, не в силах обработать всё, что произошло. Мыслей не было. Только тупая, ноющая боль, заполнившая всё его существо. Он не знал, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Время потеряло смысл. Он сидел на полу, окружённый хаосом, который сам же и создал. В руке всё ещё был осколок стекла, но он даже не замечал, как тот впивался в ладонь. Боль. Она была везде. В теле. В душе. В каждом вздохе. — Энди, ты дома? — голос Дина вывел его из мысленного транса. Энди резко отбросил кусок стекла, который держал в руке, и посмотрел на Дина. Тот, перепуганный и растерянный, окинул взглядом хаос в комнате: разбитые рамки, осколки стекла, разбросанные вещи. Он быстро подбежал к Энди, опустившись на пол рядом. — Эй… что… что тут произошло? — Дин осторожно взял его руку, покрытую глубокими порезами. Пальцы кровоточили, а ладони выглядели так, будто он специально раскатывал в них осколки стекла. — Энди… что, чёрт возьми, с твоими руками?! Что случилось?! — Дин уже почти кричал, его голос дрожал от беспокойства. — Ничего… — Энди посмотрел на свои окровавленные ладони, словно впервые замечая их. Только сейчас он почувствовал, как руки начали болеть. — Чёрт… Вставай, садись на диван! Я принесу тазик с водой… Надо промыть раны. — Дин помог ему подняться и усадил на диван. Энди был явно пьян и погружён в какой-то странный транс. — Дай руки сюда… — Дин опустил руки Энди в воду и начал осторожно смывать кровь. Милтон морщился от боли, но не издал ни звука. Дин заметил, что кусочки стекла впились в кожу. Молча он начал доставать их, стараясь быть максимально аккуратным. — Ну… как ты? — спросил Дин, прикладывая полотенце к ладоням Энди, чтобы остановить кровь. — Дин… всё хорошо… не стоит… переживать… я… не стою твоих переживаний… — Энди откинул голову на спинку дивана, закрыв глаза. Ему хотелось спать, рыдать, кричать — всё сразу. Дин покачал головой, понимая, что Энди пьян в хлам. Его удивляло такое состояние парня, учитывая, что тот обычно не любил выпивать. Закончив обрабатывать раны и забинтовав руки, он сел рядом и тихо произнёс: — Может, расскажешь, что за зверь напал на твою душу? — в его голосе звучал лёгкий сарказм, но глаза выдавали искреннее беспокойство. Прежде чем Энди успел ответить, раздался телефонный звонок. Милтон попытался достать телефон из кармана джинсов, но его перебинтованные руки не слушались. Он сдался, снова откинувшись на диван. Дин, заметив его попытки, осторожно отодвинул его руку и сам достал телефон. Взглянув на экран, он чуть не ахнул: Кас? Какого чёрта?.. — Не ответишь? — резко спросил Дин. Энди лишь мотнул головой, снова закрывая глаза. — Энди, почему тебе звонит Кас в такое время? И что вообще с тобой произошло? — Дин смотрел на него, ожидая объяснений. — Ты не представляешь, Дин, как мне всё это надоело… — прошептал Энди. Его голос звучал устало и безнадёжно. — Ты о чём? — Обо всём… — Ты из-за Новака так с собой? — скрипя зубами, спросил Дин. В его душе снова заиграло гнетущее чувство ревности, но на этот раз оно было направлено не на Каса. У него складывалось впечатление, что между ними снова что-то происходит. — Не знаю… Я тебе уже ответил… Мне всё надоело… — Что, Милтон, прошлое не отпустило? Энди несколько секунд молча смотрел на Дина. Его пьяный мозг начал осознавать, что, возможно, Новак был прав. Кто он для Дина? Винчестер никогда не признавался в чувствах, умалчивал, даже в моменты страсти не говорил ему простого: «Я люблю тебя». Сглотнув комок в горле, Энди почувствовал, как сердце забилось сильнее. Он хотел задать этот вопрос уже давно, но боялся. Сейчас, сидя практически разбитый, пьяный и израненный, он словно потерял страх узнать правду. Хотя, возможно, это была лишь иллюзия, созданная алкоголем. — Дин, ты любишь меня? — тихо, но чётко выпалил Энди, глядя ему в глаза. Он словно хватался за последний спасательный круг, чтобы не утонуть в этой горечи. Дин замер. Его лицо на мгновение стало каменным, но в глазах промелькнула тень сомнения. Он опустил взгляд, словно ища ответ на полу среди осколков стёкла. — Причём это сейчас?.. — наконец произнёс он, но его голос звучал неуверенно, словно он сам не знал, что сказать. — Дин, ты меня любишь?! — уже громче спросил Милтон, слегка приподняв голову. Его сердце начинало разбиваться на мелкие осколки от молчания и растерянности Дина. — Дин? Тебе так трудно сказать это?.. — Энди… давай поговорим потом… Милтон закрыл глаза, сжав окровавленные руки в кулаки. Он почти физически ощущал жгучую душевную боль. — Боже, как вы мне надоели! Оба! Если бы не это жгучее чувство к тебе… я бы просто наплевал на всё! Но, чёрт возьми, не могу! Люблю тебя… а ты сидишь тут с каменным лицом… Боже… Слёзы скатились по его щекам. Он лёг на диван, отвернувшись к спинке, чувствуя то, чего никогда раньше не испытывал. Он не понимал, насколько это может быть больно… И молчание Дина добивало его ещё больше. Дин сидел рядом, его руки всё ещё дрожали. Он хотел что-то сказать, но слова застревали в горле. Вместо этого он осторожно положил руку на плечо Энди, но тот никак не отреагировал. Когда Дин просто лёг рядом с ним, обнимая его, сердце Милтона готово было разорваться на части от боли… от осознания своей ненужности тому, кто стал дороже жизни. Тишина в комнате была тяжёлой, но постепенно Дин почувствовал, как напряжение в теле Энди начало ослабевать. Его дыхание стало ровнее, а плечи перестали быть такими напряжёнными. Дин не отпускал его, понимая, что иногда слова не нужны. Самое важное — просто быть рядом, даже когда кажется, что ты бессилен.