Френдзона

«Нам не хватает любви к определённому человеку, потому что когда-то мы отдали все свои чувства другому, даже не оставив ничего для себя." L.L

Глубокая ночь окутала город, и мелкий дождь, не прекращавшийся уже третий день, стучал по крышам и асфальту. Энди стоял напротив дома Винчестеров, куря уже третью сигарету. Дым смешивался с влажным воздухом, создавая вокруг него лёгкую дымку. После своего дня рождения он долго приходил в себя, натворив кучу глупостей, которые едва не стоили ему жизни. Спасибо Джеку — всё обошлось. Но это было не главным. Сейчас важно было другое: он обязан был что-то сделать. Попытаться помириться с Дином, дать себе ещё один шанс, не позволить ему уехать. Душа Энди разорвалась, когда в прошлое воскресенье утром Джек приехал с новостью: Дин собирается уезжать из штата, возможно, навсегда. Первым вопросом Энди было: «Откуда ты знаешь?»  И тут открылась ещё одна правда… Джек всё-таки смог оказаться в постели Новака. Это лишний раз доказывало, что Дин и Кас не пара. Энди не стал читать нотаций Джеку за его глупость. Все они были связаны, и каждый наделал достаточно ошибок. Если Джек не понял с первого раза, что с Касом ничего серьёзного не выйдет, это были его проблемы. Одно было ясно: Джек наступил на те же грабли, что когда-то Энди с Дином. По его подсчётам, Дин должен был уехать через два дня. Два дня — и Энди больше никогда не увидит и не услышит его. Казалось, что жить осталось именно эти считанные дни. И в отчаянной попытке продлить своё существование Милтон решил поговорить с Дином. Сказать всё, что рвало его сердце, признаться, наконец, в том, что любит его. Дин выслушает, не осудит… Энди не собирался просить ответных чувств — пусть просто согласится быть рядом. Остальное уже не имело значения. Звонок телефона вырвал его из мыслей. Достав мобильный из кармана куртки, Энди увидел имя «Джек» и нажал на зелёную кнопку. — Эн… ты где? Я возле твоего дома… — голос Джека звучал отчаянно, срываясь на всхлип. — Что ты там делаешь, Джек? — Энди прикрыл глаза, откинув голову на спинку сиденья. Ему хотелось, чтобы этот разговор закончился как можно быстрее. — Мне плохо, и я хочу поговорить с тобой… — Джек говорил медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Что случилось? — Энди почувствовал, как в груди снова поднялась знакомая тяжесть. — Я дурак… — Это что-то новое? — устало произнёс Энди, пытаясь скрыть раздражение. — Кас… — Что Кас?! Вы что, расстались? Или что? — Энди напрягся, предчувствуя, что сейчас услышит что-то, что ему не понравится. — Где ты, Эн? Мне нужно с кем-то поговорить… — голос Джека дрожал, и это заставило Энди насторожиться. — Я… возле дома Дина… — Да чёрт побери! Что вы все нашли в нём?! Ненавижу его! — крик Джека оборвался гудками. Энди всё понял. Кастиэль. Всегда Кастиэль. Даже трахая Джека, он не смог забыть Дина. И это усложняло всё. Те минимальные надежды, что Новак, наконец, увлёкся другим, давали Энди иллюзию счастья с Дином. Ударив кулаком по рулю, Энди резко вышел из машины. Сомневаться было поздно. Душевная боль заглушала всё, нервы были на пределе. Он был готов кричать о своих чувствах, забыв о своём правиле: его чувства никому не нужны. Сейчас он готов был упасть на колени перед Дином, лишь бы его не выгнали, лишь бы приняли… Решительно направляясь к знакомому дому, Милтон не обращал внимания на дождь, который уже знатно лил, стекая каплями по его лицу. Уличный фонарь временами мигал, будто его механизм давал сбой. Услышав сзади шаги, Энди замер в нескольких метрах от дома Дина. Медленно развернувшись, он почти застыл на месте от неожиданности. Кастиэль, промокший до нитки, держал в руке почти допитую бутылку виски. Шаткой походкой он подошёл к ошарашенному парню. — Какие люди! И что ты тут делаешь, Энди? — Кастиэль усмехнулся, но в его голосе сквозила раздражённая нотка. Милтон со всей злостью посмотрел на Каса. Тот явно появился не вовремя. — Тот же вопрос! — резко бросил он. — Милый мальчик… — Кастиэль шагнул ближе, устало и с явным презрением скривив губы. — Ты всё ещё надеешься на хэппи-энд? — Ну, не только тебе надеяться на хэппи-энд! Какого чёрта ты тут делаешь?! — Полегче, Отелло… — Кастиэль усмехнулся, но в его глазах вспыхнул гнев. — Я пришёл к своему любимому. И лучшему другу, по совместительству. На подсознательном уровне Энди был готов уничтожить соперника любыми силами. Ради Дина. Ради их отношений. — Любимому?! И сколько их у тебя? И при чём тут Дин? — Дин… мой Дин… — Кастиэль резко шагнул вперёд, его голос стал холодным. — Проваливай отсюда, Милтон! Последний, кого я хочу тут видеть, — это ты. Дин ждёт меня! — Я тебе не верю! Ни одному твоему слову не верю! Дин не хочет быть с тобой. И если бы хотел — давно бы вы были вместе! Тебя Джек ждёт! Проваливай к нему, а Дин… Дин не любит тебя больше, а ты никак не можешь это принять! Кастиэль гневно сверкнул глазами. Каждое слово Энди било по самолюбию, вырывая наружу те догадки, в которые он сам не хотел верить. — Он с тобой тоже порвал, и, судя по твоей логике, что ты тут делаешь? Вымаливать прощение будешь? Толкнув Энди рукой, Кастиэль сделал несколько шагов вперёд, встав вплотную. Со всей злостью он выдавил: — Если бы не ты, Энди, мы с Дином могли бы быть вместе! — Да неужели! Может, вы расстались, потому что ты не смог совладать с собой? Не принимал себя и даже не был уверен в своих чувствах к Дину! Бросил его! Тебе было плевать, что с ним станет! Тебе вообще на всех плевать! Думаешь только о себе! — И появился ты! Спасатель хренов! Но в любом случае Эн… сейчас уже поздно что-то выяснять. Просто проваливай отсюда! Уезжай! Испарись из нашей жизни! Ты всегда был никем… и останешься никем для Дина! Ты хоть это осознаёшь своей тупой башкой?! Милтон сглотнул, на мгновение потерявшись, но быстро взял себя в руки. Что там говорил Новак? Уезжать? Никогда. Особенно когда на кону стояло возможное примирение с Дином. — Может, и так… но это мне Дин сам скажет! Не ты, Новак! Не тебе решать, кто я для него… Мы были счастливы с ним, пока, сука, ты не появился в моём доме! Кастиэль глубоко выдохнул, на секунду подняв лицо к небу. Холодные капли дождя остужали его кожу. Последнее терпение покидало его, и он понимал, что вряд ли сможет сдержаться ещё долго. Сделав глоток виски, он попытался достучаться до Милтона в последний раз: — Ну и как ты себе это представляешь? Дин выходит, а мы вдвоём стоим тут, в разных углах, и он подходит к тому, кого выберет? Или ты явно напрашиваешься на тройничок? — Я первый сюда приехал… Проваливай! — А я первый с ним познакомился! Не делай из всего этого каламбур и цирк! Уматывай отсюда! — Пошёл в жопу, Новак! — развернувшись, Энди направился к дому Винчестера. Он не понимал, что скажет тому, как объяснит всю абсурдность ситуации. Но цель была одна: увидеть Дина, сказать всё, за чем приехал. — Стой, придурок! Давай поговорим сначала! — подбежав к парню, Кастиэль схватил его за руку, резко притянув к себе. Сжав её со всей силы, он с наслаждением наблюдал за гримасой боли на лице Энди. Сквозь зубы еле слышно процедил: — Я не могу позволить, чтобы Дин уехал! Я люблю его! — Мои поздравления! Я его тоже люблю, и пусть Дин сам выбирает! — Энди… сойди с моего пути. — А то что? — Убью… Мне нечего терять. Вырвавшись из захвата, Милтон встал вплотную к Новаку. Уже было непонятно, кто первый нарушит правило «не убей». — Да, Кас… ты уже всё потерял. Лучшего друга и любовь всей жизни в одном лице… Жену и свою семью, которая, узнав, что ты гей, ненавидит тебя… — Нарываешься… — Ну, я же прав, Новак! Ты соизволил вспомнить о Дине лишь тогда, когда жена сама ушла от тебя! За тебя решили обстоятельства, не ты решил быть с ним!.. Видит Бог, Кастиэль сдерживал себя до этого момента настолько сильно, насколько мог. Выронив из рук полупустую бутылку, которая с треском разбилась возле их ног, Новак одной рукой схватил Энди за воротник куртки, придерживая его. Ударив кулаком по лицу, Энди не успел ничего сказать или сделать. Потеряв ориентацию, он попятился назад и, на долю секунды потеряв равновесие, на полной скорости словил ещё один удар. Оказавшись на мокром асфальте, он почувствовал тяжесть тела над собой — его сжимали за горло, почти полностью обездвиживая. — Гниль… Всё из-за тебя! — кричал что есть мочи Кастиэль, забыв, что они на улице, ещё и возле дома Дина. Ему было плевать на всех и вся. Алкоголь в крови, в придачу с диким желанием уничтожить соперника — чтобы от него осталась только пыль. Впечатывая ещё несколько ударов в лицо, гнев полностью овладел мужчиной. Он не соображал, лишь кричал и наносил неконтролируемые удары, вспоминая прошлое — свои ошибки, которые привели к этому. Он будто отыгрывался на парне за все свои промахи… Всё было как в тумане. Кровь на руках. Гнев. Тело под ним, которое уже почти не сопротивлялось. И вдруг откуда ни возьмись, послышался тот самый, любимый, желанный голос, который кричал: «Прекрати!» Кастиэль пришёл в себя лишь в тот момент, когда кто-то схватил его за плечи и резко, с силой оттолкнул на мокрый асфальт. Холодная вода, промочившая джинсы, ещё больше привела его в чувства. Он с бешеным взглядом смотрел на Дина, который с силой тряс тело Милтона, что-то крича ему в отчаянии. Неизвестно, сколько времени прошло. И вообще, шло ли оно ещё или остановилось для Новака, который с обезумевшими глазами наблюдал за этой картиной. Он чувствовал себя будто в параллельной вселенной, словно смотрел на себя и на всю ситуацию со стороны. Всё в один миг смешалось в единое жуткое состояние. Звук сирен. Мигание огней машин в темноте, ослепляющее глаза. Уже было неясно… Ватное тело и мозг в тот самый момент провалились в туман.

***

Мысли, мысли, мысли… Как тяжёлый поток бурной реки, они захлёстывали Дина, сидящего у дверей реанимационной палаты Энди. Часы тянулись бесконечно, время казалось растянутым до абсурда, будто сама планета решила испытать его терпение. Энди всё ещё не приходил в себя, а врачи и медицинский персонал, словно сговорившись, молчали, лишь бегая из палаты в палату, ещё сильнее удручая состояние Дина. На первом этаже, в другой палате, лежал Кастиэль. Он тоже был без сознания, но причина его состояния была иной — алкоголь и сильный психический шок. Медики провели необходимые процедуры и вкололи ему транквилизаторы, чтобы погрузить в сон. Дин не беспокоился за него: состояние стабильное, угрозы жизни нет. Но стоило ему вспомнить об Энди, как внутренний огонь злости вспыхивал с новой силой. На себя. На обстоятельства. На всю эту чёртову жизнь. И на Новака, которого он был готов разорвать на части, как только тот очнётся. Полиция, вызванная врачами, уже взяла у него показания. С одной стороны, Дин понимал, какие огромные проблемы ждут Новака. Но жалости к бывшему другу не было. Учитывая то, что он натворил, Кастиэль обязан ответить — и перед законом в том числе. Теперь Дин был опустошён. Как будто всё внутри выжгли дотла. Где-то в глубинах сознания всплывали болезненные отголоски прошлого: холод реанимации, тревожное ожидание, когда врачи выносили приговор о жизни Кастиэля. Тогда, как и сейчас, он сидел на этом же месте, боясь потерять кого-то важного. Какие последствия ждут Энди, который когда-то ворвался в жизнь Дина, словно ураган — срывая замки, обрушивая стены, озаряя всё вокруг своим светом? Этот свет стал смыслом его жизни, его теплом, его солнцем. Как Дин мог позволить себе снова разрушить то, что стало для него важным? Он знал причину их драки. Тут долго гадать не приходилось. Он был виноват. Его нерешительность, его страхи, его стремление спрятаться за привычной бронёй — всё это сыграло свою роль. Тогда, в день рождения Энди, он видел, как тот был сломлен, но всё равно оставил его. Бросил в тот момент, когда был нужен больше всего. И теперь, глядя на происходящее, Дин не мог избавиться от мысли: он снова всё испортил. Снова подвёл. Снова струсил. Допив ещё одну чашку дешёвого больничного кофе, Дин прикурил сигарету. Дым заволакивал пространство перед глазами, создавая иллюзию уединения. Он наблюдал за Джеком, которого сейчас допрашивали полицейские прямо на улице, на территории больницы. Как тот узнал, что Энди здесь? Этот вопрос оставался загадкой. Да и какая теперь разница? Копаться в этом у Дина уже не было сил. Джек, закончив с полицейскими, увидел Винчестера и направился к нему. Остановившись в нескольких шагах, он смотрел на Дина острым, злым взглядом. — Ну, привет, Дин. — И тебе не хворать… — Дин отпил глоток крепкого кофе, чувствуя, как горечь расползается по горлу. Этот парень бесил его с первой секунды, молчаливый, но с таким взглядом, будто знал всё наперёд, — Полегче, пацан, дыру проткнёшь во мне своим взглядом. — Ну вот, смотрю на тебя и думаю… какого чёрта вокруг тебя всегда столько проблем? Вылив остаток напитка, Дин почувствовал, как раздражение нарастает, и отбросил стакан в ближайшую урну. Этот «сопляк» с первой секунды вывел его из себя. — Ты о чём вообще? — А сам-то не в курсе? Почему Кас здесь? Почему Энди в реанимации? — Джек говорил с таким азартом, будто только и ждал этой встречи. — Я смотрю, ты уж лучше меня осведомлён… — Винчестер перевёл взгляд в сторону, чувствуя, как нарастающее напряжение в воздухе почти физически давит. — Да, лучше тебя. — Джек, мой тебе совет: не мели ерунды. Без тебя тошно… — Так, ты бы хотя бы с Касом разобрался! — Джек почти выкрикнул это. — Не было бы всех этих проблем! Наигрался, Винчестер, стоишь тут, строишь из себя мученика! — Какого чёрта! — Дин от неожиданности чуть не потерял самообладание, но в следующий момент остановился, пытаясь собраться. — С чего ты взял, что я играл с кем-либо? И вообще, кто тебе сказал, что Энди здесь? — Мне сказали, что Кас здесь… а про Энди я узнал от полиции… — Джек с вызовом посмотрел на него. — Ух ты, брату не сообщили, а тебе сообщили? — Дин не мог скрыть удивления, в голосе звучало недоумение. — Последний набранный номер в телефоне Каса, — Джек добавил это с лёгкостью. Он понимал, что Дин не в курсе всех подробностей его отношений с Кастиэлем. И ему уже не терпелось рассказать, как сложилась ситуация. — Так ты что, с Касом закрутил? — Теперь уже Дин не мог скрыть удивления. Всё это казалось настолько запутанным и неожиданным, что он не знал, как реагировать. — Да, мы в отношениях… — Тогда какого чёрта он морду бьёт, Энди? — Винчестер был в шоке. Для него это было уже пределом. Пусть Кас и живёт своей жизнью, пусть крутит с кем хочет, но то, что произошло с Энди, было уже за гранью всего, что он мог понять. — Энди приехал к тебе… — Джек сделал паузу, словно подбирая слова. — Типа «рассказать» тебе о своих «чувствах», по ходу… Кас тоже… вот и всё. Джек продолжал, теперь его голос звучал иначе, не таким насмешливым. — Дин, я давно хотел с тобой поговорить, но сдерживал себя из-за Энди. Не хотел с ним ссориться… а зря, наверное. Нужно было поговорить раньше. — Ну, говори уже! — выкрикнул Дин, ошарашенный последними новостями. — Когда ты расстался с Касом… тебе же было хреново, да? И тут оказался Эн… был с тобой, помогал во всём! А когда он стал тебе не нужен, ты просто выбросил его, как мусор… — Джек не отводил взгляда, а его слова были как холодные ножи, вонзающиеся прямо в грудь. — Ты что несёшь, чувак?! — Винчестер вдруг оторвался от стены, как будто его только что ударили. И правда, ему было больно до ломки. Потому что, чёрт возьми, так всё и выглядело, и Энди думал так же. — Дин, так и было! — Джек продолжал, теперь его слова звучали жёстче, с какой-то грубостью, которой не было раньше. — А он дурак, страдал… ночами пропадал возле твоего дома, ошивался, как призрак, только чтобы увидеть тебя. А на день рождения… лучше бы ты не звал его на встречу! Ты, тварь, позвал его на свидание для чего?! Чтобы попрощаться! В такой день! И из-за тебя тогда он порезал себе вены! Я чудом успел его спасти… потом отчаянно скрывал от брата, что он в реанимации! — Джек почти кричал, и каждый его взгляд, каждое слово резало Дина, как остриё ножа. В этот момент Винчестер почувствовал свою полную беспомощность, словно его ноги подкосились, а сердце сжалось в комок. Он хотел остановить Джека, но не мог. Его внутренний мир рушился, и он не знал, как это остановить. — Я в тот день, в тот чёртов день, хотел приехать к тебе и тупо начистить тебе рыло… — Джек говорил теперь, почти не замечая, как его слова пробивают насквозь. — Но не сделал этого… потому что Энди, чудом очнувшись, попросил меня. Я не хотел с ним ссориться. А зря. Знаешь, Дин, ты — самый никчёмный и трусливый человек, которого я знаю. Ты ничтожество, которое не заслуживает ни любви, ни уважения. Ты как баба, которая при малейших проблемах собирает чемодан и уходит, забывая о долге, о людях, о тех, кто рядом! — Джек… — Винчестер потерял дар речи. От этой правды его душа просто разорвалась. На глазах появились слёзы — не от боли, а от осознания собственной беспомощности. В первый раз в жизни он молча, с болью и горечью в сердце, принимал критику в свой адрес. Всё, что Джек говорил, было правдой, горькой и жестокой. Дин понимал это. Встречаясь с Энди, он в глубине души чувствовал окрылённость тем, что его любят. Не за что-то, а просто за существование. Как оказалось, это был чистый эгоизм. — Разве я не прав, Дин? — Джек, казалось, с наслаждением позволил этим словам проникнуть прямо в душу Винчестера. — Я… я люблю Каса. Я где-то в душе поверил, что он смог забыть тебя… Но нет же! Ты даже не представляешь, как больно было слушать его, когда он напился и начал рассказывать мне о том, как сильно он тебя любит. МНЕ рассказывать! Понимаешь? — В этом я не виноват… — ответил Дин с тяжестью на сердце. Но он понимал, что, наверное, и тут не прав. Всё происходящее было частью его ошибок. — Дин! Ты вообще в себе?! Сделай уже свой чёртов выбор! — Джек почти кричал, его глаза горели злостью. — Вокруг тебя разруха! Всё рушится, люди страдают, и ты как в другом мире! Тебе не нужно думать! Сделай выбор не в душе и не в мыслях, а на деле! На словах! Скажи Касу, скажи Энди, что ты чувствуешь! А не собирай свою жизнь в чемодан, убегая отсюда! — Я свой выбор сделал уже… — Дин прикрыл глаза, чувствуя, как всё внутри ломается. — А остальное… я постараюсь исправить. Эти слова были как эхо боли, как последний шанс на исправление, конечно, если будет перед кем. — Исправишь?! — Джек бросил на него язвительный взгляд, полный сарказма и презрения. — Эн в реанимации! Неизвестно, выживет или нет! Кас хрен знает, как будет чувствовать себя! Как ты собираешься исправлять это, когда всё уже пошло к чёрту?! Не поздно ли, О Великий Винчестер?! — Джек с раздражением вытащил последнюю сигарету из помятой пачки, прикурил и с усмешкой бросил её обратно в урну. Его взгляд был холодным, а слова звучали как приговор. — Наверное, ты всё-таки прав… Лучше свали отсюда, просто уезжай. Навсегда. И не возвращайся в этот город НИКОГДА! Дин ничего не ответил. Слова застряли в горле, словно они сами боялись вырваться наружу. В голове царил полный хаос, и мысли путались, не давая покоя. Осознание того, что в этой ситуации виноват только он, раздирало изнутри. Автоматически его взгляд устремился за уходящим Джеком, и всё внутри словно опустилось. Он медленно скользнул по холодной, словно ледяной, стене клиники, уронив голову в ладони. Тело было как окаменевшее, но внутри бушевал ураган эмоций, не давая ни минуты покоя. Слёзы начали омывать лицо, и Дину было всё равно, видит ли его кто-то или нет. Всё перестало существовать в этот момент. Были только слова Джека, осознание реальности и Энди, за жизнь которого боролись врачи.