В ловушке чужих правил/ In the Trap of Other People's Rules

      Солнце ослепительно сияло в небе, его лучи, словно золотые нити, пронизывали пространство, время от времени прячась за пушистыми облаками. Дверь была приоткрыта, и прохладный ветерок проникал внутрь, достигая её слегка опухшего после короткого сна лица.       Рости сидела на переднем пассажирском сиденье. Её длинные ноги были вытянуты, а руки сложены на груди. Её взгляд был устремлён в пустоту, словно она находилась в трансе. Голова казалась тяжёлой, и девушка прислонилась виском к спинке сиденья, чуть ссутулившись. Дин уже минут пять пытался объяснить ей, как пользоваться пистолетом. Он отточенными движениями показывал правильное положение рук, ровным, спокойным голосом объяснял, как целиться и стрелять.       Рости только натянуто улыбалась и время от времени кивала головой, как бы показывая, что внимательно слушает мужчину. Но её мысли были далеко отсюда. — Ты всё поняла? — Я, конечно, рада, что ты всё же решил взяться за мои тренировки, но, — она подняла на него взгляд и прищурилась от яркого солнца, ударившего в глаза, — обязательно было это делать в такую рань? Или тебе так не терпелось остаться со мной наедине? — Рости усмехнулась и потянулась, разминая спину.       Дин смерил девушку серьёзным взглядом и вздохнул. Он вытащил из багажника пакет с жестяными банками и, игнорируя колкие замечания в духе: «И не жалко тебе всю свою пивную коллекцию под обстрел выставлять?», — установил мишени на бетонной плите. Он приметил этот пустынный, богом забытый склад, когда они с Сэмом возвращались в мотель после того, как забрали кольт, и место как нельзя кстати подходило для тренировки — здесь им, по крайней мере, никто не должен был помешать. — Давай, — Рости протянула Дину раскрытую ладонь и пошевелила пальцами, ожидая, когда сожмёт ими прохладную металлическую рукоятку. — Я готова. — Не хочешь сперва окончательно проснуться? Просто так патроны тратить не хотелось бы.       Рости одарила его самой обворожительной улыбкой, на которую была способна, промурлыкав: — Ты же не рассчитываешь, что я с первого раза начну попадать в цель? — Бодрая ты хотя бы будешь оценивать ситуацию, пытаться как-нибудь приноровиться, а не бесцельно шмалять по банкам. Давай, — он поставил пистолет на предохранитель и спрятал его за пояс, а после легонько подтолкнул девушку в спину, — побежали. — Ты сейчас серьёзно? — Рости выгнула бровь и посмотрела на мужчину так, словно он сморозил какую-то чушь. — Гонять меня с утра пораньше собрался? — Ну, как знаешь, — мужчина хитро улыбнулся, и в его руке вновь показалось оружие. Щёлкнул затвор, и вот дуло пистолета было направлено на ноги девушки. — Ну? — Ты же не пристрелишь меня, — девушка усмехнулась, но когда мужчина резко поднял руку к небу и нажал на курок, взвизгнула. — Твою мать, ты совсем больной, что ли?! — Бежим?       Рости цыкнула, но побежала. Она была уверена, что Дин не станет стрелять по ногам, но испытывать судьбу желания не было. Через какое-то время он поравнялся с ней, и в девушке взыграл азарт, который вылился в соревнование «Кто бежит быстрее». Было глупо надеяться обогнать его, мужчина даже и не думал поддаваться, но вот поиздеваться решил: он то замедлялся, то вновь разгонялся, и через минут 15 интенсивного бега Рости сидела на коленях, тяжело дыша, чувствуя на языке мерзкий металлический привкус. — Я готова лёгкие свои отхаркнуть, — прошептала, дотрагиваясь ладонью до грудной клетки, в которой бешено колотилось сердце. — Зато если промажешь, то хоть убежать сможешь, — он весело подмигнул ей, а затем подал руку, помогая подняться. — Готова? Или силёнки кончились? — Давай сюда, — она выхватила из его рук пистолет и расставила ноги на ширине плеч, вытягивая руки перед собой и прицеливаясь в первую банку. — Для начала встань прямо, — начал Дин. — Распредели вес тела равномерно на обе ноги, слегка согни колени для устойчивости. А затем прицелься в центр банки и сосредоточься на дыхании. Это поможет избежать дрожания рук. — Да поняла я, — Рости сделала пару глубоких вдохов, медленно выдыхая и сосредотачивая все внимание на мишени. — Ну, с богом.       Дин удивлённо посмотрел на неё, а затем раздался выстрел — мимо. — Ничего, давай дальше.       Рости тяжело вздохнула, стряхивая разочарование после первого промаха, и снова прицелилась, пытаясь сосредоточиться на дыхании.       Но вот второй выстрел — и опять мимо. Она услышала тихий вздох Дина, стоящего позади, и почувствовала, как внутри закипает раздражение. Третья попытка тоже оказалась неудачной. Пуля пролетела слишком высоко, совсем не задев банку. Скрипнув зубами, Рости резко выдохнула, переводя взгляд на Дина, прочитав на его лице: «Она безнадёжна». Однако внезапно он улыбнулся. — Это требует времени. Попробуй расслабиться, не думай о том, что должно получиться идеально.       Рости кивнула, хотя внутри кипело негодование. Она снова взялась за пистолет, чувствуя, как пальцы впиваются в рукоятку. Четвёртый выстрел оказался таким же неудачным, как и предыдущие. — Чёрт возьми! — прорычала она, пнув ногой рядом лежащий камешек. — Послушай, если ты будешь так реагировать на каждый промах, то у тебя ничего не получится, и мы просто зря сейчас тратим время. — А ты умеешь поддержать. Ладно.       Вытянутые руки, напряженные мышцы, сосредоточенный взгляд — и вуаля, пуля наконец-то попала пусть и не в центр банки, но задела её, сбив с места. Радостный визг сорвался с губ, Рости резко обернулась к Дину лицом, сверкая глазами. Вот только мужчина не разделял её восторга. — Неплохо, но нужно поработать над точностью. Ну-ка, — мужчина подошёл сзади и остановился прямо за её спиной.       Мужчина аккуратно взял её руки, поправляя их положение, чтобы они были ровными и крепкими. Его ладони оказались тёплыми и уверенными, и Рости ощутила, как они легко скользнули вдоль её предплечий, заставляя её слегка вздрогнуть. — Держи локти ближе друг к другу, — прошептал он, наклоняясь ближе, и его дыхание коснулось уха — девушка внезапно зарделась, руки стали каменными. Нет-нет-нет, Ростислава, вот только не надо сейчас смущаться. — Теперь попробуй снова. Спокойствие, глубокое дыхание… и жми на курок плавно, без резких движений.       Рости старалась сосредоточиться на его словах, но ощущение его близости мешало думать ясно. Однако она всё-таки сделала глубокий вдох, стараясь следовать указаниям, и прицелилась.       Пуля ударила точно в середину банки, разбив её вдребезги. — Да! — крикнула она, разворачиваясь к Дину, но он резко схватил железной хваткой руку, сжимающую пистолет, от чего Ростислава пошатнулась и так и свалилась бы на спину, если бы мужчина не подхватил её за талию. — Ой… — выдохнула она, когда их бёдра соприкоснулись. — Он заряжен, Рости, — спокойно начал Дин. — Ты так и пристрелить кого-нибудь можешь, — мужчина раздражённо усмехнулся, взгляд его скользнул по её лицу, останавливаясь на губах.       Девушка готова была поклясться, что её забившееся в ожидании сердце было слышно за километры. Эти несколько секунд показались вечностью. Опомнилась Ростислава только тогда, когда мужчина плавно перенял оружие из её рук, отступив. — Ну что, ещё разок? — Ага…

***

      Когда они возвращались в мотель, в машине повисла тишина. Оба чувствовали себя неловко, словно не знали, что сказать. Салон автомобиля наполнился густым, почти осязаемым напряжением. В воздухе витал запах бензина и кожи, но даже он не мог заглушить неловкость, которая витала между ними.       Дин сидел за рулём, его пальцы крепко сжимали руль, а взгляд был устремлён на дорогу. Он старался не смотреть на Ростиславу, чувствуя, как внутри разгорается жгучее желание запустить пальцы в её волосы и, притянув к себе, прильнуть к губам. Мужчина тряхнул головой, прогоняя наваждение. Ростислава, в свою очередь, сидела на пассажирском сиденье, её руки были скрещены на коленях, а взгляд устремлён в окно.       Когда машина остановилась, Ростислава выскочила из неё, словно пытаясь убежать от этой неловкости. Она быстро направилась к своему номеру, её шаги были торопливыми, но не совсем уверенными. В коридоре мотеля она столкнулась с Джоном, который, казалось, ожидал её там. — Рокси, — сказал он, его голос был мягким, но уверенным. — Можно с тобой поговорить?       Ростислава остановилась, её плечи слегка опустились, а взгляд метнулся к Джону. Она хотела было ответить отказом, но что-то в его голосе заставило её передумать. Девушка кивнула, и они отошли в сторону, чтобы их разговор не был услышан другими постояльцами мотеля.       Джон вошёл в номер девушки, и его тут же окутала атмосфера уюта и спокойствия. Лёгкие шторы мягко колыхались на утреннем ветру, пропуская солнечные лучи, которые танцевали на полу причудливыми узорами. Он присел на деревянный стул, который слегка скрипнул под его весом. Окинул комнату внимательным взглядом, задержавшись на большом окне, за которым виднелся ухоженный парк. Зелёные деревья и яркие цветы создавали ощущение гармонии и покоя. — Как твои тренировки? — спросил Джон, поворачиваясь к Ростиславе. — Нормально, — ответила она, проходя мимо Джона и садясь на кровать. — Только вставать рано, — Рости вздохнула. — Но Дин выбрал именно это время. — Ну, он же жаворонок, — Джон усмехнулся, его глаза заискрились озорством. — А как стрельба?       Ростислава опустила глаза, пытаясь скрыть смущение. — Пока не очень, — призналась она, — но пару раз попала по мишеням.       Джон кивнул, и его лицо стало серьёзным. — Ну что ж, твоей физической подготовкой пускай занимаются мальчики, — сказал он, сложив руки в замок на столе. — А я проверю, насколько хорошо ты знаешь теорию.       Только Джон хотел задать первый вопрос, как раздался звонок телефона. Он полез в карман, нащупал гладкую поверхность и, не глядя на экран, нажал на кнопку, приложив трубку к уху. В кармане что-то звякнуло, но он не обратил внимания. — Алло, — ответил он. — Бобби? — удивлённо спросил Джон.       На том конце трубки ему что-то ответили, и Джон, нахмурившись, бросил быстрый, обеспокоенный взгляд на Ростиславу. Джон, пробормотав тихое «извини», поднялся и вышел из комнаты.       Когда Джон закрыл дверь, его взгляд метнулся по тёмному коридору, выискивая знакомые фигуры. Тени, танцующие на стенах, создавали причудливые узоры, но сыновей рядом не было. Он выдохнул и снова приложил телефон к уху, наконец продолжив разговор. — Ты уверен? — спросил он, стараясь скрыть тревогу в голосе. — Джон, — вздохнул Бобби на другом конце провода. — Я тоже его знал, и по описанию очень похож. Нужно съездить проверить, и… — его голос затих, словно он сам сомневался в своих словах. — Согласен, — ответил Джон, потерев переносицу. — Буду через пару часов. — А ей что скажешь? — поинтересовался Бобби. — Пока нечего, — ответил Джон, стараясь говорить спокойно. — Скажу, что по делам. А когда узнаем точно… — он снова тяжело вздохнул, словно груз всех этих тайн давил на его плечи. — Пойду собираться, — кинул он и сбросил трубку.       Он стоял в тишине, слушая, как эхо его слов разносится по пустому коридору. — Папа? — раздался голос позади.       Джон обернулся и слабо улыбнулся, увидев старшего сына. — Что-то случилось? — Дин бросил на отца недоуменный взгляд, полный тревоги. — Пойдём, — Джон кивнул и положил руку на плечо сына, чувствуя под пальцами его твёрдые мышцы. Дин слегка кивнул в ответ, но его взгляд остался недоуменным. — Чтобы два раза не повторять.       Они вместе направились в комнату, где уже сидели Сэм и Ростислава. Джон пропустил вперёд старшего сына, который, несмотря на юный возраст, уже был достаточно высоким. Когда все расселись, Джон тяжело вздохнул и посмотрел на Ростиславу. — Дети, у меня появились дела, и мне нужно уехать. — Мы поможем, — Дин вскочил, его голос звучал решительно, но в глазах читалась тревога.       Джон покачал головой, придавая лицу более серьёзный вид. — Нет, — отрезал он. — Вам стоит остаться здесь и проверить ближайшие города. Я поеду один, а если понадобится помощь, я позвоню.       Дин сжал кулаки, но промолчал. — Что-то случилось? — Ростислава прищурилась, её взгляд стал острым, как лезвие ножа.       Джон медлил с ответом, его глаза потемнели, наполняясь скорбью. Ведь он не хотел такой участи девушке, которую любил как дочь, но что-то внутри подсказывало, что она может стать сиротой. — Просто будьте осторожны, — наконец сказал он.       Дин и Сэм нахмурились, замечая странный взгляд отца, но спорить или расспрашивать его не стали. Они знали, что отец не стал бы просить их остаться, если бы это не было действительно важно.       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием и шорохом одежды. Джон поднялся, его взгляд на мгновение задержался на Ростиславе, а затем он вышел, оставив за собой шлейф напряжения и недосказанности.

***

      Джон мчался по шоссе, его старый пикап ревел, как дикий зверь, разрывая тишину ночи. Стрелка спидометра давно перевалила за отметку 100, но он не сбавлял скорость. Ветер свистел в ушах, а дорога впереди казалась бесконечной лентой, исчезающей за горизонтом. Мимо проносились маленькие городки, поля и леса, сливаясь в одно сплошное размытое пятно. Огни впереди мелькали, словно маяки в океане, указывая путь, но Джон не видел их. Его мысли были где-то далеко, за пределами этого мира.       Внезапно он заметил знакомую вывеску бара "The Harvells' Roadhouse". Этот бар был уютным пристанищем для всех охотников, где можно было излить душу и отдохнуть. Но в этот раз цель его приезда была отнюдь не радостная. Пикап резко затормозил, оставив на асфальте длинный черный след от шин. Джон заглушил мотор и, положив руки на руль, опустил голову. Его дыхание было прерывистым, словно он только что пробежал марафон. Тяжело вздохнув, он сжал руль так крепко, что костяшки пальцев побелели. В его глазах отражалась смесь усталости и решимости, словно он стоял на краю пропасти и не знал, как сделать шаг вперед.       Джон медленно закрыл глаза, пытаясь справиться с дрожью, пронизывающей его до самых костей. Он знал, что сейчас, переступив порог этого бара, он не просто ищет временное убежище от своих мыслей. Нет, внутри его ждали ответы, которые он так долго искал, и правда, способная перевернуть его мир с ног на голову. Его рука, словно против воли, потянулась к холодной металлической ручке двери автомобиля. Наконец он решился, открыл дверь и выбрался из тёплого салона на прохладный вечерний воздух. Каждый шаг давался ему нелегко, как будто он преодолевал невидимую стену, отделяющую его от неизбежного. Джон не хотел верить своим догадкам, но понимал, что должен узнать правду, какой бы горькой она ни была.       Войдя в бар, он сразу наткнулся на сочувствующий взгляд Эллен. В её глазах читалось нечто большее, чем просто понимание. Она подошла к нему и мягко коснулась его руки, словно пытаясь передать ему свою силу. Вместе они направились к задней части бара, где царила тишина, нарушаемая лишь тихим шёпотом ветра. Эллен открыла багажник и отступила в сторону, давая ему возможность заглянуть внутрь. — Его нашли случайно, в старом заброшенном доме, — начала она, её голос звучал мягко, но в нём сквозила нотка печали. — Я попросила привезти к себе.       Джон молча кивнул, чувствуя, как его сердце сжимается от боли. Его взгляд остановился на холодном теле, укутанном в плед, словно в попытке оживить его. — Как? — хрипло прошептал он и прочистил горло, прежде чем продолжить. — Как мне ей об этом сказать?       Он закрыл лицо руками, и его плечи поникли под невидимой тяжестью. Эллен мгновенно бросилась к нему. Её руки нежно обвили его плечи, и она осторожно повела его обратно в бар. Усадив за стол, она налила ему виски и села рядом. — Я поговорила с Бобби, он обо всём позаботится для похорон, нужно только привезти тело, — сказала Эллен, стараясь не выдать дрожь в голосе.       Джон отпил из стакана и, не глядя на неё, отрезал: — Нужно привезти Рокси.       Закончив с напитком, он медленно сунул руку в карман и достал мобильник. Набрав номер старшего сына, он поднёс трубку к уху. Послышались гудки, и наконец раздался встревоженный голос Дина. — Папа, — хрипло спросил он, словно ожидая услышать что-то плохое. — Сын, — хрипло ответил Джон, его голос дрогнул, но он заставил себя продолжить. — Отец Рокси умер. Я привезу его к Бобби. Там мы проведём церемонию.       На другом конце провода повисло молчание, такое тяжёлое, что Джон почти слышал, как воздух сгущается. Дин судорожно сглотнул, его голос дрожал, когда он наконец выдавил: — Чт… — ком в горле не давал ему договорить, но через пару секунд он сделал глубокий вдох и продолжил. — Хорошо, я понял.       Закончив разговор с тяжёлым вздохом, Джон сунул телефон обратно в карман. Он ещё раз глотнул виски из стакана, который держал в руке, пытаясь заглушить внутренний хаос. Мужчина медленно перевёл взгляд на Эллен — в его глазах бушевали боль и скорбь.       Встав с места, он бесшумно направился к двери, словно тень, скользящая по стенам бара. Теперь взгляд и плотно сжатые губы отражали только холодную решимость. Он знал, что должен забрать тело и доставить его к Бобби.

***

      Дин стоял посреди комнаты, сжимая в руке телефон. Его губы были поджаты в тонкую линию, а взгляд устремлен в одну точку. Он пытался осмыслить услышанное, но мысли путались, словно клубок ниток. — Что сказал дядя Джо? — спросила Ростислава, поднимаясь с кровати Сэма и делая шаг к нему.       Дин вздрогнул, словно от удара током, и медленно перевел взгляд на нее. Его глаза, обычно яркие и живые, сейчас казались потускневшими, как старое зеркало. — Сказал… — начал он, но голос предательски дрогнул. Он сделал глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями, но так и не смог заставить себя произнести это. — Сказал, что ему нужна помощь, и мы должны приехать к нему. — Он же говорил, что сам справится, — с легкой усмешкой заметила Рости, скрестив руки на груди. — Да, — тихо ответил он, опуская глаза. — Но, похоже, дело оказалось слишком сложным.       Ростислава похлопала Дина по плечу и направилась к двери. — Я пойду собираться, — кинула она на прощание и покинула номер.       Дин смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри него разрастается тревога. Когда дверь за Ростиславой закрылась, он остался один в комнате. Глубокий вдох не помог — буря в душе лишь усилилась. Он знал, что обязан был рассказать ей о смерти отца, но заставить себя произнести эти простые слова он не мог. Она останется одна в этом мире: мать умерла, а теперь и отец?       В этот момент Сэм бесшумно вошёл в комнату, осторожно шагая по скрипучему полу. Его взгляд упал на брата, который застыл у окна, глядя на пустую улицу. Дин был настолько погружён в свои переживания, что даже не заметил его. — Дин, — тихо позвал Сэм, подходя ближе. — Что случилось?       Дин тяжело вздохнул, не отрывая глаз от стены. — Её отец… — начал он, но слова застряли в горле. — Что с ним? — нахмурился Сэм, почувствовав напряжение.       Дин медленно перевёл взгляд на Сэма, его глаза были полны боли и растерянности. — Я… я не смог ей сказать, — прошептал он, его голос дрожал. — О чём ты говоришь? — Её отец… он умер, — выдавил Дин, его голос сорвался. — Я должен был ей сказать, но… не смог.       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом ветра за окном. Сэм не отрывал взгляда от брата. — Дин, она имеет право знать.       Дин кивнул, но тревога не отпускала. Он знал, что Ростислава заслуживала знать правду. Но как сказать ей, что её отец мёртв? Как смотреть в её глаза, полные боли и горя? — Сэм, — наконец произнёс он, его голос звучал хрипло. — Нам нужно собираться. Отец сказал, что привезёт его к Бобби.       Сэм едва заметно кивнул и медленно направился к кровати. Подняв свою сумку, он начал складывать вещи, стараясь не думать о только что услышанном, ведь это будет большим ударом для Рости.       Когда все были готовы, а сумки уже лежали в багажнике, Дин завёл машину, стараясь не обращать внимания на упрекающий взгляд брата. Он прекрасно знал, что должен сделать, но пока был не готов. Он решил сообщить эту ужасную новость, когда они уже прибудут на место, понимая, что этот вариант не нравится брату.

***

      Машина остановилась напротив двухэтажного ветхого дома, принадлежащего Бобби Сингеру. Рости чувствовала напряжение, сквозившее в воздухе между ней и Дином. Мужские пальцы нервно пробежались по рулю, то сжимая, то разжимая его — мужчина нервничал и к чему-то готовился, Рости поняла это сразу. Наконец, он повернулся к ней вполоборота и закусил нижнюю губу, словно решаясь на следующий шаг. — Что-то случилось? — уголки её губ чуть дрогнули, и она подалась вперед, дотрагиваясь до его предплечья. — Ну же, Дин, не молчи.       Мужчина вздохнул и взял ладонь девушки в свою, чуть сжав — большой палец круговыми движениями гладил тыльную сторону. — Дин? — Мы нашли твоего отца, — на выдохе произнес он, — но…       Тяжело кому-то сообщать о смерти близкого человека, особенно когда обещали помочь найти, воссоединиться. Но Рости была неглупа и сама должна была понимать, что шансы на это почти ничтожны. И она понимала, ровно как и сейчас догадалась, какие слова скрывались за этим “но”. — Он мертв? — прошептала одними губами, и сердце словно рухнуло вниз. — Рости… — его хватка стала сильнее, но девушка этого даже не почувствовала, сейчас в голове билась только одна мысль: кто-то умер из-за неё.       Эта мысль тяжелой глыбой опускалась всё глубже, давя на легкие, перекрывая кислород. Мир вокруг постепенно растворялся, оставляя только этот невыносимый, давящий, всепоглощающий груз вины. Она не знала этого человека, но, сама того не замечая, уверовала в собственную ложь. Возможно, где-то в глубине души Рости надеялась, что у неё вновь появится человек, который будет для неё родным, пусть и не по-настоящему. После смерти матери внутри зияла огромная дыра, бездонная пустота каждый чёртов день обнимала её своими холодными, ледяными объятиями. Смерть… До чего же страшное, уродливое слово, словно чертовщина, подгрызающая саму суть бытия. Вот её любимая мама была жива, улыбалась ей, ласково прижимала к себе, гладила по голове в минуты тоски и печали, а потом внезапно всё оборвалось, оставив после женщины только мрачный могильный камень. Да к чёрту мысли с этой заменой, пусть и иллюзорной, которая могла бы хоть немного заполнить эту бездну, как дыру в прогнившем корабле, обречённом на гибель. Он умер из-за тебя       Вторил внутренний голос, не затыкаясь. Хотелось зажать уши, закричать, только бы не слышать его. Рости не плакала, девушка, как каменное изваяние, застыла на месте с мертвенно-бледным лицом, и глаза её распахнулись в ужасе и осознании того, что она натворила. Интересно, была ли у него семья? Настоящая семья, а не возникшая из ниоткуда девчонка. Знал ли он вообще про меня? Внушил ли Чак ему, что где-то этого человека ждёт его “дочь”, что надо к ней вернуться во что бы то ни стало. Существовал ли он на самом деле или, как инородное тело, был вклинен в этот мир так же, как и она сама? — Я должна его увидеть… — шёпот, вырвавшийся из горла, застрял комом в груди. — Где он? — Пойдём.       Они вышли из машины и направились в сторону заднего двора. В ушах стоял звон, реальность была размыта, и ноги, кажется, не принадлежали девушке: до того мягкой под ними была земля, что всё казалось нереальным. Рядом с погребальным костром лежал мужчина, завернутый в белую простыню. Кровь покинула щёки, оставив кожу белой, почти что матовой. Под запавшими веками проступали синеватые тени, словно следы вечной ночи, опустившейся на них. Уголки слегка приоткрытого рта опущены, и губы потеряли свой цвет. Ветер время от времени пробегал по тёмным волосам, выбившимся из-под простыни, некоторые пряди слиплись, возможно, из-за крови.       Странно было смотреть на этого мертвеца, с которым Рости связывала только её легенда. До чего же странно, но… Всё внутри оборвалось слишком внезапно, слёзы, как бурная река, побежали по щекам, и силы покинули окончательно. Девушка рухнула на колени, вцепившись пальцами в ткань до побелевших костяшек. Она припала лбом к его лбу, судорожно нашептывая слова извинения. Рости помнила день похорон своей матери, и он сейчас стоял перед её глазами, словно это произошло вчера. Звук падающей на деревянную крышку гроба земли никак не хотел выходить из головы. Больно, как же, черт возьми, больно. Был бы он жив, не приди ей в голову эта идея? Дожил бы до глубокой старости? Поднимал бы на руки своих внуков, читал бы им на ночь сказки и целовал в лобик перед сном, накрывая тёплым одеялком? А если и правда у него есть семья, которая сейчас ищет его, надеется, что он вернётся? Возможно ли такое, что Ростислава забрала у кого-то любящего и заботливого отца, мужа, деда? Чак, черт бы тебя побрал, мы на такое не договаривались! Сейчас ты, конечно же, потешаешься над всем этим. Уверена, мои страдания приносят тебе несравненное удовольствие. Ублюдок. Какой ты к чёрту Бог? Мерзавец, распоряжающийся чужими жизнями, нет, рушащий их. — Рости, — сильные мужские руки легли на плечи, слегка сжав. — Мне очень жаль, — Джон прижал её голову к своей груди, нежно гладя по голове. Девушка рыдала громко, безутешно, срываясь на крик. Вместе со слезами она выпускала из себя всю боль, которая накопилась в душе, терзала её, изнуряла, ранила всё сильнее и глубже, оставляя большие, уродливые рубцы. Дрожащие руки обхватили мужскую шею. В этих объятиях она находила утешение, защиту от жестокой реальности, не оставляющей после себя ничего, кроме боли и страданий. — Это я виновата в его смерти, всё из-за меня, — шептала, как в бреду. — Ты не виновата, — мужчина заключил её лицо в ладони и заглянул в красные, опухшие глаза. — В этом нет твоей вины. Я уверен, что Николас думал о тебе в этот страшный момент и хотел бы, чтобы у тебя всё было хорошо. Самое главное — не омрачай себя мыслью о мести, — говоря это, Джон думал о себе, о своих сыновьях, о том, во что он превратил жизнь его семьи в погоне за желтоглазым демоном. Нет, мужчина не хотел бы такой участи и для девушки, которую он воспринимал как дочь.       Рости всхлипнула, сильнее прижимаясь к нему. Как же ей хотелось, чтобы после маминых похорон её кто-нибудь так же ласково прижал к себе, шептал слова успокоения, внушал надежду на светлое будущее. Тогда, возможно, она не чувствовала бы себя такой ничтожно одинокой, потерянной.       Что было дальше, Рости помнила смутно, настолько вся эта ситуация оказалась выматывающей. Джон поднял её на руки и передал Дину, а сам вместе с Сэмом, кажется, остался, чтобы подготовить тело “отца” к сожжению, дабы он не возродился призраком, который потом, непременно, потерял бы рассудок после долгого пребывания на земле и обозлился. От мужчины пахло бензином, соляром и машинным маслом, и этот запах, как успокоение, осел в ноздрях, даря покой.       Он осторожно посадил её на пассажирское сиденье, а сам присел на корточки напротив, беря её, как ему показалось, маленькие и хрупкие кисти рук в свои. Дин ничего не говорил, да и это было бы излишне.