В ловушке чужих правил/ In the Trap of Other People's Rules

      Кастиэль застыл посреди гостиной дома Сингера, Ростислава безвольно покоилась на его руках. Веки её сомкнулись, словно в безмятежном сне, но это было лишь забытье, вызванное потрясением. И немудрено, после стольких лет неволи увидеть знакомое лицо — испытание не из лёгких. Ангел оторвал взгляд от бледного лица девушки и наткнулся на дула двух пистолетов. Двое мужчин, казалось, готовы были броситься в бой, но их сдерживало лишь хрупкое тело в его руках. Они её знают, — с горькой усмешкой подумал Кастиэль, продолжая изучать взглядом напряжённые фигуры. — Кто ты? — Голос Дина прозвучал резко, он не отрывал взгляда от девушки.       Кастиэль повернулся к нему, тронув уголки губ подобием улыбки. — Кастиэль, ангел Господень, — произнёс он непринуждённо и, вновь взглянув на Ростиславу, направился к старому дивану, не обращая внимания на нацеленное на него оружие. Бережно уложив девушку, он обернулся и встретился взглядом с озадаченным Дином. — Ей нужно отдохнуть и набраться сил, — его голос звучал ровно и бесстрастно. — Физически она здорова, но… — он запнулся, горестно вздохнул, глядя на девушку с нескрываемой печалью, — её душа ещё долго будет залечивать раны, нанесённые пытками. — Кто ты такой? — повторил Джон, делая шаг вперёд, готовый в любой момент пресечь возможную агрессию. — Ангел Господень, — с лёгкой улыбкой повторил Кастиэль. — Да ладно, — скептически фыркнул Дин, закатив глаза. — Ещё скажи, что Бог существует. — Существует, — спокойно кивнул Кастиэль. — И она — живое тому доказательство, — он указал на диван. — Доказательство чего? — нахмурился Джон. — Его существования, — вздохнул Кастиэль. — Вы своими руками сожгли её тело полгода назад, но сейчас Ростислава лежит здесь, целая и невредимая. Почти. Истерзана лишь её душа, и я не в силах исцелить эти раны. Я смог вернуть её физическую оболочку, но ей нелегко будет забыть сорок лет, проведённые в аду, где демоны терзали её душу. Я привёл её сюда, потому что знаю, как вы скорбели о ней. Вы сможете позаботиться о ней лучше, чем я. Мы едва знакомы, и последняя наша встреча… — он бросил мимолетный взгляд на Дина, — не обошлась без разногласий. Когда я вытащил её из ада, она потеряла сознание, увидев меня. Либо она не рада меня видеть, либо ей гораздо хуже, чем я предполагал. — Из ада? — переспросил Джон, не сводя взгляда с мужчины в плаще. — Азазель пленил её, — подтвердил ангел. — Но он забрал лишь её душу, чтобы лишить вас надежды на возвращение Ростиславы. Очевидно, он не предвидел своей смерти от твоей руки, — Кастиэль перевёл взгляд на Дина. — После твоей победы я не раз пытался проникнуть в ад, но мои силы были недостаточны. А потом я услышал голос Господа, он подсказал мне, как спасти Ростиславу. — Интересная сказка, — усмехнулся Дин. — Но мы не дети, чтобы в неё поверить. — Ты прав, — лицо Кастиэля стало серьёзным, и мужчины невольно напряглись, готовые выстрелить. — В тебе нет веры. — С этими словами он стремительно приблизился к Джону и, коснувшись его век пальцами, погрузил охотника в глубокий сон.       Дин вскинул пистолет, намереваясь выстрелить, но Кастиэль опередил его, мгновенно оказавшись рядом и перехватив руку с оружием. С нечеловеческой силой он вырвал пистолет из руки охотника и отбросил его в сторону. — Я не причиню вреда ни вам, ни ей, — произнес Кастиэль, глядя в глаза Дину. — Я понимаю ваше недоверие, и у вас немало вопросов. И к ней, и ко мне. Ростиславе нужна ваша помощь, и я надеюсь, что вы сможете повременить с ними.       Он отпустил руку Дина и отошел к дивану, на котором лежала Ростислава. Опустившись на колени рядом с ней, Кастиэль провел рукой по ее волосам, словно пытаясь передать ей частицу своего спокойствия. — Она нуждается в вас, — тихо произнес он, не поднимая глаз. — Не отворачивайтесь от нее сейчас. Ей нужна семья, а не ангел, который не понимает человеческих чувств. Мне пора. До скорой встречи.       Кастиэль поднялся, окинул взглядом комнату и, не дожидаясь ответа, исчез, оставив Дина в полном замешательстве стоять посреди гостиной. Охотник с недоверием посмотрел на диван, где лежала Ростислава, потом на спящего отца, и потер виски, пытаясь осознать произошедшее. Слишком много вопросов и слишком мало ответов.

***

      Ростислава распахнула глаза, вынырнув из омута глубокого сна, и опешила: вместо шершавых каменных стен темницы над ней простирался ровный, белый потолок. Вокруг плескался мягкий, нежный свет, что казалось немыслимым. Очередной обман чувств… Но хоть чем-то тешит меня мой разум в заточении.       Девушка не шевелилась, не пыталась встать, лишь изучала взглядом белое полотно над головой. Впервые за долгое время её окутало тепло и странное, обволакивающее безразличие. Нет, не спокойствие, а именно безразличие. Ей было всё равно, какую уловку выбрал её измученный мозг, она просто ждала, когда этот призрак рассеется, возвращая в привычную, почти родную темницу, ставшую частью её самой.       Скрип двери полоснул тишину, за ним — тихие, осторожные шаги, замершие совсем рядом. Ростислава не повернулась, да и зачем? К чему смотреть на очередную пытку, сотворённую её разумом? — Рости? — до боли знакомый голос пронзил её, мгновенно наполнив глаза слезами.       Она медленно повернула голову и долго, молчаливо вглядывалась в знакомый силуэт. — Что ж, — спустя долгие, мучительные мгновения, она горько усмехнулась, приподнимаясь на кровати и облокачиваясь спиной на стену. — В этот раз мой разум решил превзойти себя в изощрённости. Раньше были лишь кошмары, один страшнее другого, а теперь… — она подняла руку, указывая на растерянного Дина, застывшего напротив, — теперь он решил ранить меня светлыми воспоминаниями. Мило. Сначала Касс, теперь Дин. Для полного комплекта этой жестокой пытки не хватает лишь Сэма и мамы. Я думала, что познала все грани безумия, на которые способен мой измученный мозг, но он, оказывается, каждый раз находит что-то новое. Интересно, чем закончится этот спектакль? — Ростислава вперила взгляд в мужчину, словно пытаясь прочесть его мысли.       Кажется, девушка не заметила, что говорила вслух, или её это больше не страшило. В отличие от Винчестера, чьё лицо с каждым её словом омрачалось болью, терзавшей его изнутри. Он не поверил Ангелу, не смел даже надеяться на то, что Рости каким-то чудом осталась жива, но услышанное сейчас разило его сердце, словно клинком. Она так измучилась, что не верит в своё спасение, считает всё это бредом, сном. — Рости… — лишь это смог выдавить из себя мужчина после её горького монолога. — Да уж, — закатила глаза девушка. — Как-то однообразно, хотя, возможно, это лучшее, что осталось в моей памяти о нём. — Она наклонилась вперёд, пристально разглядывая мужчину с ног до головы. — Но фантазия несовершенна, видимо, решила заменить стёршиеся из памяти фрагменты чем-то своим. — Сэмми! — неожиданно выкрикнул Дин, заставив девушку вздрогнуть и вернуться в прежнее положение.       Вслед за его криком послышались торопливые шаги и тяжёлый вздох, и на пороге возник сам Сэм. Устало окинув взглядом кровать, он уже в седьмой раз за день явился по зову брата в комнату девушки. Ему снова показалось, что она очнулась. Но как только взгляд Сэма сфокусировался на сидящей в кровати Ростиславе, он застыл, словно изваяние, зрачки расширились до предела, поглотив цвет радужки. Ни один из мужчин не произнёс ни слова, беззвучно глядя на девушку. Казалось, они даже дышать боялись. — Рости… — неуверенно произнёс Сэм, нарушив тишину после долгих, мучительных минут молчания. — Ну, это предсказуемо и скучно, — усмехнулась девушка, вставая с кровати и направляясь к графину с водой. — Любопытно, а реплики мамы будут такими же банальными? — спросила она скорее себя, наливая в стакан воду. — Как далеко зайдёт этот сон? — Это не сон, — очнувшись, возразил Сэм, делая шаг к девушке. — Ах, да, — кивнула Ростислава, снова отпивая из стакана. — Моему безумному разуму нужно, чтобы я поверила в реальность этой больной фантазии. Хотя что ещё остаётся делать в этой клетке? — она обвела руками пространство, усмехаясь. — Только наблюдать, как изощрённо сегодня извернётся разум, чтобы причинить мне больше боли. Эх, ладно. А где мама? Я жду не дождусь её реплик и того, как фантазия заполнит недостающие пробелы. Я же плохо её помню, особенно после её смерти большая часть воспоминаний стала стираться.       Братья обменялись взглядами, и теперь в их глазах, полных шока, плескались сожаление и скорбь. Ростислава проследила за их переглядыванием и вернулась на постель. Усевшись, она повернулась к плодам своей фантазии. — А тут кормить будут? — улыбнувшись, спросила она. — Просто впервые за эти долгие годы у меня проснулся голод, — девушка склонила голову набок и прищурилась. — Не ожидала, что это будет настолько реалистично. — Рости, ты не спишь, — сделав шаг ближе, произнёс Сэм. — Это всё… — Реально, — перебила его девушка. — Да-да, я верю. Так что, плоды моей фантазии, можете накормить меня? Я бы сейчас убила за кусок пиццы или чего-нибудь вкусненького. — Сейчас, — отводя взгляд, ответил Дин и поспешил скрыться. Видеть её в таком состоянии было невыносимой пыткой.       Сэм остался стоять, не зная, что сказать или сделать. Он хотел подойти, обнять её, заверить, что всё закончилось, что они здесь, рядом, но боялся разрушить хрупкую иллюзию реальности, созданную её измученным разумом.       Ростислава наблюдала за ним, словно за диковинным зверьком, не выказывая ни малейшего интереса или эмоций. Она была отстранена, словно наблюдатель, а не участник происходящего. Сэм чувствовал себя беспомощным, как ребёнок, потерявшийся в огромном лесу.       Вскоре вернулся Дин, держа в руках тарелку с пиццей. Он поставил её на прикроватную тумбочку, стараясь не смотреть Ростиславе в глаза. Девушка, словно очнувшись, потянулась к еде, жадно откусывая кусок за куском. Сэм и Дин молча наблюдали за ней, не смея нарушить её трапезу.       Закончив есть, Ростислава откинулась на подушки, прикрыв глаза. — И всё же, как же реально, — прошептала она, скорее себе, чем братьям. — Спасибо, что накормили меня, плоды моей фантазии. А теперь, если не возражаете, я бы хотела немного отдохнуть. — С этими словами она отвернулась к стене, давая понять, что разговор окончен.       Сэм и Дин тихо вышли из комнаты, оставив Ростиславу наедине со своими демонами, надеясь, что сон, или реальность, принесёт ей облегчение. Им предстояло понять, как помочь ей поверить в то, что она наконец-то свободна.

***

— Так значит, она не осознаёт, что это всё реальность? — Джон сложил руки на груди, вперив взгляд в старшего сына. — Именно, — Дин рухнул на диван, с треском откупоривая бутылку пива. Он жадно приник к горлышку, словно к единственному источнику спасения от невыносимой жажды, хотя на самом деле это была отчаянная попытка приглушить душевную боль. — Вы говорили, этот ан… — начал Сэм, но, встретив предостерегающий взгляд брата, осекся, проглотив слово. — Сказал, что она не скоро оправится от пыток? — Да, — устало выдохнул Джон, потирая переносицу. — Сказал, что её сорок лет терзали. — Сорок лет? — изумился Сэм. — Скорее всего, время там течёт по-другому, — пояснил Бобби. — У нас ведь прошло всего полгода. — И как теперь ей помочь? — Сэм задал вопрос больше самому себе, чем остальным. — Что, если мы убедим её в реальности, и эта хрупкая стена, ограждающая от безумия, рухнет, и ей станет только хуже? — Сэмми, — одёрнул брата Дин. — Мы с отцом ломали над этим голову до вашего приезда, но так и не нашли решения, которое причинит ей наименьшую боль и страдания. — А что, если обратиться к нему? — Сэм взглянул на брата, и тот сразу понял, о ком идёт речь. — Вдруг он подскажет что-нибудь дельное? — Нет, — в один голос ответили Дин и Джон. — Но почему? Ведь он спас её? — По его словам, — фыркнул Дин, снова прикладываясь к бутылке. — Мы не знаем, кто он на самом деле, может, он её и похитил, а потом пытал? — Думаешь, ангелы на такое способны? — Сэм слегка нахмурился. — Думаю, да, — задумчиво произнёс Бобби, перелистывая старинную книгу, лежащую на столе. — Мы слишком мало знаем об ангелах, о том, какие они на самом деле. Ведь раньше с ними не сталкивались. — Что странно, — Джон прошёлся по комнате и, приметив свободное кресло, опустился в него. — Мы многое знаем о демонах, почти всё о нечисти, что кишмя кишит в этом мире, но вот об ангелах и о том, откуда Рости знакома с одним из них, у нас нет даже малейшего представления. — Дин, — позвал Сэм застывшего брата, который, казалось, погрузился в глубокие раздумья. — Мы вообще о ней мало что знаем, — усмехнулся тот. — Мы провели с ней полтора года, — Сэм потёр виски. — И мне казалось, что она обычная девушка. Разве тебе нет? — Как оказалось, мы ошибались, — горько усмехнулся Дин. — Она же знакома с… — Он сказал, что они не очень близки, — перебил Джон. — Может, это произошло после встречи с вами и гибели её отца? — Не знаю, — устало протерев глаза, ответил Дин и поднялся с дивана. — Я уже ничего не знаю, даже как ей помочь. — Он направился к своей комнате, расположенной неподалеку от комнаты девушки.       По пути он остановился у её двери и всё же решился войти. Девушка сидела на кровати в мягком свете лампы, склонившись над книгой. — Можно? — постучав в уже открытую дверь, спросил Дин. — Что ты, — она подняла голову и улыбнулась. — Плодам своей фантазии я всегда рада. Проходи. — Закрыв книгу, она положила её на столик у кровати и, скрестив ноги по-турецки, выпрямилась, не сводя взгляда с мужчины.       Дин кивнул и, закрыв за собой дверь, присел рядом с ней на кровать. — Ты… — он вздохнул и отвёл взгляд, так ему было легче говорить. — Ты бы хотела, чтобы это всё было реальностью? — Хм, — Рости задумчиво приложила палец к подбородку. — Даже не знаю, — пожала она плечами. — Вы все мне очень дороги, и я безумно по вам скучаю, но я очень боюсь. — Чего? — Дин снова посмотрел на девушку, вглядываясь в её глаза. — Всего, — невесело улыбнулась Рости. — Что вы забудете обо мне, или что я вам не нужна. Что я не стала вам другом или хотя бы просто ценным человеком, которого можно помнить и скучать. Мне страшно из-за многого, что может разрушить наши и без того хрупкие отношения. Хоть я и была искренна с вами, если вы узнаете полную картину, вряд ли захотите выслушивать оправдания. Или даже не поверите, что я здесь не по своей воле, что меня никто не спрашивал. Странно, но сейчас я тоже нахожусь в клетке, но там, в реальности, у меня был хоть какой-то выбор. — Девушка встала и подошла к окну. — Да, признаю, в наших с ними отношениях была ложь, но лишь для того, чтобы уберечь себя и их. Я не врала обо всём, и в моих действиях не было коварства. Сначала я просто хотела вернуться домой, поэтому и находилась рядом, а потом, когда поняла, что это невозможно, стала получать удовольствие и поступать по совести, даже если не могла открыть правду. Я хотела уберечь их от большой боли и большого зла, и вот, — она обвела руками пространство, — к чему привели последствия вмешательства в их судьбу. Теперь я заперта в клетке и уже не надеюсь на спасение, ведь он нарушил договор, а значит, отыграется на мне по полной. — Он? — спросил Дин у неё за спиной, и она услышала, как он приблизился, ощутив его дыхание у своего уха. — Я даже имя его произносить не хочу, оно причиняет мне куда больше боли, чем твоё воплощение. Но я знаю, что если бы я поступила иначе, если бы позволила Джону умереть, я бы не смогла себя простить, и впоследствии вы бы не смогли простить меня, если бы узнали правду. Хотя неизвестно, узнали бы… и узнаете…       Дин прервал её, развернув к себе лицом и заглянув в глаза. Он думал, что она шутит, врёт или решила поиздеваться над своим разумом, но на её лице он увидел слёзы, а глаза были полны боли и сожаления.       Дин, словно касаясь хрупкого фарфора, невесомо стёр слезинку с её щеки. Задержавшись, он погрузился взглядом в омут её глаз. Вторая рука обвилась вокруг талии, притягивая ближе, пока между ними не осталось ни единого зазора. Движение было стремительным и властным – Дин накрыл её губы поцелуем, зажигая в теле Ростиславы пожар неистового желания.       Ростислава застыла в оцепенении. Плод её фантазий, Дин, поступал вопреки всем её ожиданиям. Настоящий Дин, вероятнее всего, обрушил бы на неё шквал брани, сметая все на своем пути. Именно поэтому она закрыла глаза, отдаваясь моменту, словно течению реки, надеясь, что этот порыв принесет её к неведомым берегам счастья.       Не отрываясь от поцелуя, Дин скользнул руками вниз, к её бедрам. Мягко, но уверенно подняв её, он усадил на широкий подоконник, устраиваясь между её ног. Поцелуй углубился, язык сплетался с её языком в страстном танце. Пальцы Дина, словно шаловливые огоньки, блуждали по её телу, вызывая бурю мурашек, бегущих по коже.       Ростислава ответила на поцелуй с жадностью, словно утопающий, схватившийся за спасительную соломинку. Она обвила его шею руками, позволяя себе полностью раствориться в этом вихре ощущений. Реальность отступила, оставив лишь вкус его губ, тепло его тела и пульсирующую потребность в большем. Каждый его жест, каждое прикосновение отзывалось в ней трепетом и желанием.       Подоконник казался неустойчивой платформой, но в объятиях Дина она чувствовала себя в безопасности. Его руки держали её крепко, а поцелуй обещал больше, чем просто мимолетную страсть. В этом порыве не было ничего общего с грубым напором, которого она ожидала. Вместо этого она ощущала нежность, заботу и неудержимое притяжение.       Дин оторвался от её губ, переводя дыхание. Его взгляд был полон огня и нежности одновременно. Он провел большим пальцем по её щеке, стирая невидимые следы сомнений. – Я хочу тебя, – прошептал он, и его слова, словно шелковый платок, скользнули по её коже.       Дин почувствовал, как дрожь пробежала по телу Ростиславы, когда его губы снова нашли её. Его дыхание стало горячим, почти обжигающим, когда он скользнул рукой под её юбку, касаясь мягкой кожи её бедра. Её ноги инстинктивно раздвинулись шире, приглашая его глубже, ближе. Её пальцы впились в его плечи, оставляя на коже следы ногтей, тихий намек на ту ярость, которая бушевала в ней. – Дин, – прошептала она, голос срываясь, когда его пальцы скользнули выше, к тому месту, где её тело уже трепетало в ожидании.       Услышав своё имя, он прижал её к себе сильнее, его губы нашли её шею, оставляя следы поцелуев, которые обещали больше, чем просто мимолётное наслаждение. Его зубы слегка задели её кожу, и она вздрогнула, но не отстранилась. Напротив, её тело выгнулось навстречу ему, словно моля о продолжении.       Его рука двигалась с уверенностью, с опытом, который заставлял её замирать. Каждое прикосновение было словно искра, зажигающая её изнутри. Она чувствовала, как её тело отвечает ему, как каждая клетка стремится к нему, жаждет его. Её руки опустились ниже, к его поясу, срывая пряжку с почти звериной решимостью. Она произнесла лишь одно слово: — Хочу.       Дин прищурился, его глаза блестели в темноте комнаты. Он снял её с подоконника, прижал к стене, так, чтобы её тело полностью принадлежало ему. Его руки скользнули вниз, подняли её юбку, а её ноги обвились вокруг его талии. Их дыхание смешалось, горячее и прерывистое, когда он вошёл в неё, медленно, но без колебаний. Она застонала, её голос превратился в тихий вопль, когда она почувствовала, как он заполняет её, как их тела сливаются в едином порыве.       Она обхватила его крепче, чувствуя, как волна удовольствия прокатывается сквозь неё. Мир вокруг словно перестал существовать, остались только они, их тела, их дыхание, их страсть. Каждое движение Дина отдавалось в ней эхом, каждое прикосновение заставляло её забыть обо всем на свете. Она отвечала ему с той же яростью, с той же жаждой, будто они искали друг друга целую вечность, и вот, наконец, нашли.       Ритм их тел нарастал, становясь всё более интенсивным, всё более безумным. Слова были не нужны, их заменяли стоны, вздохи, прерывистое дыхание. Ростислава чувствовала, как приближается кульминация, как её тело напрягается до предела, готовое взорваться. Она вцепилась в его плечи, чувствуя, как его руки сжимают её бёдра.       Взрыв произошёл внезапно, ослепительно. Она закричала, её голос утонул в стенах этого дома, когда волна наслаждения накрыла её с головой. Дин зарылся лицом в её шею, его тело пульсировало в унисон с её. В этом моменте они были единым целым, неразделимыми, слившимися в пламени страсти.       Дыхание постепенно успокоилось, тело обмякло, но незримая нить между ними натянулась ещё сильнее. Дин не отпускал Рости, вцепившись в неё, словно боялся, что она – видение, мираж, готовый развеяться с дуновением ветра. Он осыпал поцелуями её лицо, шелковистые волосы, изгиб шеи, словно заново открывая в ней каждый миллиметр, каждую трещинку, каждый изъян, делающий её совершенством. Он не собирался отпускать её, не сейчас, пытаясь удержать, продлить этот безумный порыв, миг, когда он позволил чувствам вырваться на свободу.       Не разрывая сладостного поцелуя, одним движением подхватил её под бёдра, словно пушинку, и понёс к кровати – к их алтарю любви. Опустил на мягкие подушки, нависая сверху, словно хищник, готовый наброситься на добычу. Его рука, словно змея, скользнула к груди, дразня, обжигая, заставляя Рости выгнуться в немом протесте, разорвав поцелуй. Он опустился ниже, покрывая поцелуями каждый сантиметр шеи, вырывая тихие стоны из самой глубины её души. Вторая рука, нагло и уверенно, приподняла юбку, касаясь бедра, пробуждая пожар, от которого хотелось кричать. Рости вздрогнула, выдыхая имя Дина в пустоту комнаты. Он играл с ней, ведя на самый край, к пропасти, где ждало избавление, но не давая упасть. Губы коснулись разгорячённого соска, а пальцы, дерзко и уверенно, проникли внутрь. Тело задрожало в предвкушении, он продолжал ласкать, дразня, чередуя темп, то ускоряясь, то замедляясь, сводя с ума. Четыре раза он подводил её к самой грани, и четыре раза отступал, оставляя томиться в мучительном ожидании. — Ты… издеваешься? – прошептала она сквозь стоны, вцепившись ногтями в его предплечье, словно утопающий за соломинку. — Возможно… – промурлыкал он, довольно улыбаясь, чувствуя её власть над ним. – Попроси меня. — О чём? – простонала она, пытаясь сфокусировать взгляд, мысли расползались, как дым. — Я хочу, чтобы ты попросила меня! – требовательно произнёс он, останавливаясь, словно испытывая её.       Собрав остатки сил, она приподняла голову и посмотрела ему в глаза. В глубине зрачков плескался огонь желания, смешанный с обожанием. — Позволь мне кончить, мистер Винчестер! – прошептала она, прикусывая губу и накручивая прядь его тёмных волос на палец.       Он несколько мгновений изучал Рости взглядом, словно желая испить её до дна, а затем, внезапно, его пальцы стремительно заскользили внутри неё. Рости, обезумев от наслаждения, вцепилась в его волосы, выгибаясь в диком танце страсти. Её стоны, с каждой секундой набирая силу, возвещали о приближении бури. Ещё несколько яростных толчков, и её тело, обессиленное, но дрожащее от восторга, обмякло на смятой постели. Дин опустился рядом, наблюдая, как девушка, словно выброшенная на берег, пытается вернуть себе дыхание после этой бурной стихии.       Обретя равновесие, Рости, повинуясь порыву, оседлала мужчину. Да, это всего лишь иллюзия, игра её воображения, но он начал эту партию, и она не желала проигрывать. Теперь её ход. Нежно касаясь его губами, она оставляла обжигающие следы поцелуев на его коже. Он вздрагивал от каждого прикосновения, издавая сдавленный, звериный рык. По телу пробегала дрожь, словно табун диких лошадей. Его возбуждение, напряжённое, пульсировало в её руке. Коснувшись губами головки, Рости почувствовала, как он судорожно сжал простынь. Медленно скользнув языком, она приняла его в рот, лаская и дразня. Его рычание переросло в сдавленные стоны, полные муки и наслаждения. Когда член начал изнывать от желания, она поднялась и, направляя его рукой, опустилась на него сверху, соединяя их тела в одно целое. — Р-Рости! — простонал Дин, словно пытаясь остановить её, но это было бесполезно.       Прижимаясь к нему грудью, чуть приподнимая бёдра, резким движением она насадилась на него. Крик вырвался из её горла, а Винчестер ответил рыком. Обжигающая волна боли пронзила её, но собрав всю свою волю, она начала двигаться, медленно, осторожно. С каждым движением боль отступала, уступая место нарастающему наслаждению. Ускоряя темп, они слились в едином ритме стонов, его рука скользнула по её телу, притягивая её ближе, и их губы встретились в жарком, страстном поцелуе. В порыве чувств Рости впилась ногтями в его спину.       С каждым толчком она двигалась всё быстрее и быстрее; обжигающее пламя разливалось по её венам, она чувствовала, что приближается к кульминации. Его член внутри неё начал пульсировать, и ещё несколько рывков — крик экстаза сорвался с её губ, вызывая дрожь во всем теле. Горячая сперма заполнила её, его рык перешёл в хриплый стон. Обессилено рухнув на него, она закрыла глаза, утопая в блаженстве. Они лежали, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Она чувствовала его бешено колотящееся сердце, её тело дрожало, наполняясь приятной слабостью.       Тишина в комнате звенела в ушах после бури страстей. Медленно проступали звуки: мерный стук часов на стене, приглушенная трель птиц за окном. Она чувствовала, как его руки, ещё влажные от пережитого, нежно гладят её спину, словно пытаясь заново открыть каждое прикосновение. Каждый вдох, каждый выдох казался осознанным, наполненным истомой и тихой благодарностью.       Она приподнялась на локтях, взглянула в его глаза. В них плескался тот же умиротворённый восторг, что переполнял её саму. Лёгкая улыбка тронула её губы, когда она провела пальцами по его щеке, ощущая колючую щетину. И вдруг её глаза распахнулись в изумлении, в них отразилось внезапное, оглушающее осознание. Вот оно! Всего-то и нужно было, чтобы реальность обрушилась на голову, – переспать с парнем, который, как она думала, терпеть её не может. Девушка резко села, инстинктивно прикрывая наготу одеялом, и продолжала смотреть на обнажённого мужчину в её постели с таким потрясением, что он невольно прикрылся простынёй. — Это… — ощущая во рту пересохшую пустыню, она нервно сглотнула. — Это не сон? — Надеюсь, что нет, — ухмыльнулся Дин, отыскивая взглядом свои штаны и торопливо натягивая их. — Хотя пошумели мы знатно, надеюсь, остальные будут достаточно тактичны, чтобы сделать вид, будто ничего не слышали. — Дин… — почти шёпотом выдохнула Рости, — Как? Когда? Почему? — И в этот момент он увидел в ней растерянного ребёнка, которому только что сообщили, что Санта-Клауса не существует. — Если верить крылатому засранцу, — устало выдохнул Дин, — он вытащил тебя из темницы в аду и притащил к нам пару дней назад. — Кастиэль? — удивлённо произнесла девушка, инстинктивно подавшись вперёд. — Он был здесь? Но как же? Я думала, это невозможно… Я молилась ему каждый день, а он не приходил. Я решила, что ему запрещено меня спасать. — Он был не особо разговорчив, — Дин опустился на край кровати рядом с ней. — Но твоё откровение проливает свет на кое-какие тёмные углы. — Дин, я… — начала Рости, чувствуя, как покров тайны, который она так тщательно оберегала, медленно сползает с неё. Но ей казалось, что это всего лишь сон, иллюзия, и ей хотелось хотя бы перед призраком Дина быть честной. — Я… — Не нужно оправданий, — он осторожно взял её ладонь в свою, заглядывая в глаза. — То, что ты спасла отца, уже искупило всё. Да и эти годы в клетке… Это наказание пострашнее любого, что я мог бы придумать. Прости, — прошептал он, целуя её костяшки пальцев. — Прости, что тебе пришлось пройти через это. Если бы мы знали, если бы я только знал, я бы… — Ты бы наломал дров, — перебила она, с грустной усмешкой. — Именно этого я и пыталась избежать. И это ещё одна причина, по которой я спасла Джона и помогла найти Сэма. — Интересно, сколько ещё судеб ты успела перекроить? — невесело усмехнулся Дин, отводя взгляд в сторону. — Дин, я не могу, — её голос стал едва слышным. — Я и так сказала слишком много, и за это мне ещё придётся расплачиваться. — Он? — вновь повторил свой вопрос Дин. — Тот самый загадочный Он явится за тобой? — Он выпустил её руку и резко поднялся с кровати. — Ты вообще кто? Человек или тоже одна из этих пернатых тварей? — в его голосе прорезалась жёсткость, а взгляд внезапно утратил тепло. — Я… — она опустила глаза. — Да ладно? Ты ангел? — Дин театрально вскинул руки в притворном изумлении. — Нет, — прошептала Рости, не в силах поднять взгляд. — Допустим, а… — Хватит, — резко оборвала его девушка, вскинув голову. — Уйди. Мне нужно отдохнуть.       Дин застыл, несколько долгих секунд буравя ее взглядом, потом тяжело вздохнул, и его лицо исказилось. Коротко кивнув, он подхватил с пола свою футболку и направился к двери, с силой захлопнув её за собой, так что девушка вздрогнула.

***

Как? Как я могла проговориться? Зачем открыла рот? Да, я думала, это иллюзия, но должна была держать рот на замке. Что я за дура такая? Теперь они не отступят, пока не вытряхнут из меня все до последнего секрета. Нужно действовать на опережение. Бежать! Сейчас же! Пока они спят.       Рости вскочила, словно ужаленная, одеяло слетело на пол. Сердце колотилось, как пойманная птица. Сумка! Словно подарок судьбы, она дожидалась в шкафу все эти долгие месяцы. Неужели они так и не решились избавиться от моих вещей? Дрожащими руками выхватив одежду, Рости наспех оделась, каждое движение отдавалось гулким эхом в ушах. С сумкой в руках выходить через дверь было опасно, но выбора не было. Способность перемещаться исчезла, оставив её один на один со страхом. Осторожно, словно тень, она просочилась за дверь и, крадясь на цыпочках, подобно полевой мыши, двинулась по коридору к спасительной лестнице. Спустившись, она замерла, оглядывая сумрачную гостиную. Никого. Словно призрак, скользнула к выходу и лишь вдохнула полной грудью, оказавшись в ночной прохладе. Победа. Но пока рано выдыхать, ведь нужно ещё выбраться со свалки.       Брать одну из полуживых машин Бобби Рости не решилась, опасаясь разбудить тишину двора грубым рокотом мотора. Её взгляд скользнул по ряду автомобилей и, задержавшись на черном силуэте Импалы, замер. Угнать детку Дина – это равносильно самоубийству, но Рости и не помышляла о подобном святотатстве. Ей нужен был лишь простой нож, затерянный где-то в недрах салона, да карта, чтобы вырваться из этого захолустья. У братьев всего в избытке, они и не заметят пропажи.       Она бесшумно скользнула к Импале, словно тень. Открыв бардачок, Рости выудила карту, а из багажника – заветный нож. Разложив карту на прохладном капоте, она осветила её дрожащим лучом фонарика. Су-Фолс, Южная Дакота… Путь предстоял неблизкий: через Небраску, а там и до Арканзаса, до матери. Долгая дорога, большая часть которой проляжет под ногами. Садиться в попутки? Слишком опасно, никогда не знаешь, кто скрывается за дружелюбной улыбкой водителя.       Свернув карту и погасив фонарик, Рости спрятала их в карман. Закинув сумку на плечо, она, полная решимости, двинулась к дороге, растворяясь в предрассветном тумане.       Холодный асфальт обжигал босые ступни даже сквозь тонкую ткань кед. Рости знала, что к утру ноги превратятся в сплошные мозоли, но останавливаться было нельзя. Каждый шаг отдалял её от свалки Бобби, от уюта и теплой постели, в которой она могла лежать.       Она шла вдоль обочины, всматриваясь в даль, надеясь увидеть хоть какой-то знак цивилизации. Вокруг простирались бескрайние поля, окутанные утренним туманом. Влажный воздух проникал под куртку, вызывая неприятный озноб. Рости стиснула зубы, заставляя себя идти дальше. Впереди её ждал неблизкий путь, и ей нужно было по нему пройти.       Внезапно вдали показались огни. Сердце Рости забилось чаще. Она ускорила шаг, надеясь, что это заправка или мотель. Любое место, где можно было бы передохнуть и раздобыть немного еды. Голод терзал ее уже несколько часов, а об еде она не подумала, когда сбегала. Повезло, что хоть та пачка денег, подаренная девушке в начале от Чака, всё так же лежала в потайном кармашке сумки.       По мере приближения огни становились ярче, и вскоре перед Рости предстала небольшая придорожная закусочная. Из трубы валил дым, а из распахнутой двери доносились приглушенные звуки музыки. Рости остановилась, не решаясь войти. Она понимала, что выглядит жалко и потрепанно, и не хотела привлекать к себе лишнее внимание. Но голод оказался сильнее страха, и она решительно направилась к двери.       Толкнув дверь, Рости вошла внутрь. Закусочная оказалась небольшой, но уютной. Несколько столиков были заняты дальнобойщиками, которые негромко переговаривались, потягивая кофе. За стойкой стоял крупный мужчина с густыми усами и добродушным взглядом. Он окинул Рости оценивающим взглядом, но ничего не сказал.       Рости неуверенно подошла к стойке и села на один из высоких стульев. Мужчина за стойкой подошел к ней. — Что желаете, юная леди? — спросил он, его голос был низким и хриплым. — Простите, у вас найдется что-нибудь поесть? — тихо спросила Рости, чувствуя, как краска стыда заливает её щеки.       Мужчина внимательно посмотрел на неё, словно пытаясь разгадать её историю. Затем он кивнул и сказал: — Сейчас что-нибудь придумаем.       Он скрылся на кухне, а Рости огляделась по сторонам. Дальнобойщики, казалось, не обращали на неё никакого внимания, занятые своими разговорами.       Вскоре мужчина вернулся с тарелкой горячей яичницы с беконом и кружкой дымящегося кофе. — Это от заведения, — сказал он, ставя тарелку перед Рости. — Ешь, тебе нужно подкрепиться.       Рости благодарно кивнула и набросилась на еду. Голод грыз изнутри, заставляя забыть о приличиях. Она ела жадно, как зверь, вырвавшийся на свободу. Кофе обжег горло, но тепло разлилось по венам, возвращая к жизни. С каждым глотком, с каждым куском, силы медленно, но верно возвращались.       Насытившись, Рости откинулась на спинку стула и с благодарностью взглянула на мужчину за стойкой. Он молча протирал стаканы, поглядывая на нее искоса, будто пытаясь разгадать ее тайну. — Как тебя зовут, юная леди? — спросил он, нарушив тягучее молчание. — Рости, — ответила она, опуская глаза. — Рости, значит, — повторил он, словно пробуя ее имя на языке. — Не местная, я полагаю?       Рости отрицательно покачала головой. — Просто проездом, — уклончиво ответила она, не желая делиться своей историей.       Мужчина кивнул, будто понимая ее нежелание говорить. — Бывает, — произнес он, — Жизнь - штука непредсказуемая. — Он замолчал на мгновение, а потом добавил: — Если тебе нужно где-то переночевать, у меня есть комната наверху. Не хоромы, конечно, но крыша над головой.       Рости удивленно подняла глаза. Она не ожидала такой заботы от незнакомца. — Я… я не знаю, как вас благодарить, — пробормотала она, смущенно глядя в сторону. — Не стоит благодарности, — отмахнулся мужчина. — Просто будь осторожна, Рости. Мир полон опасностей, особенно для таких юных созданий. — Он достал из-под стойки старый, потертый ключ и протянул ей. — Комната номер шесть. Если что-то понадобится, я здесь.       Рости взяла ключ, ее пальцы слегка дрожали. — Спасибо, — повторила она, и в этот раз в ее голосе звучала едва уловимая уверенность.       Поднявшись по скрипучей лестнице, Рости нашла комнату номер шесть. Она была маленькой, с обшарпанными стенами и простой мебелью, но в ней чувствовалась чистота и какой-то странный уют. На узкой кровати лежало свежее, накрахмаленное белье, а в углу ютился небольшой столик со стулом. Рости закрыла дверь, прислонившись к ней спиной, и медленно опустилась на кровать. Измученная и испуганная, она все же чувствовала себя в большей безопасности, чем на дороге. Может быть, ей все-таки повезло. Может быть, этот пыльный придорожный мотель станет ее временным убежищем, местом, где она сможет зализать раны, перевести дух и придумать, что делать дальше. Она закрыла глаза, и ее тут же поглотила тьма глубокого, беспокойного сна.

***

      Девушка распахнула глаза, словно от удара, и подскочила на кровати. Сердце колотилось испуганной птицей, дыхание рвалось неровными клочками. Кошмар… снова этот липкий, парализующий ужас. Кажется, теперь мои сны будут более реалистичными. Заточение в клетке оставляет свои следы. И как понять, что реальность, а что сон?       Она провела ладонями по лицу, стараясь унять дрожь. Несколько долгих, размеренных вдохов – и вот, дыхание уже не рвёт грудь. Встав с кровати, она подошла к тусклому зеркалу. Беспорядочно взметнувшиеся пряди волос. Усталые, покрасневшие глаза. Вчерашняя одежда – хоть какое-то утешение, избавляющее от необходимости облачаться в неё вновь. Приблизившись к окну, она всмотрелась в глубокую, непроглядную ночь. Я пришла сюда днём, и, похоже, проспала целую вечность. Потеряно слишком много времени. Винчестеры явно начнут меня искать. Что ж, полпути до Небраски уже пройдено. Осталось совсем немного. А там… что-нибудь придумаю.       Собрав волосы в небрежный хвост, Рости схватила сумку, распахнула дверь и, тихонько прикрыв её за собой, спустилась вниз. Кафе встретило её пустыми столиками, утопающими в полумраке. Из кухни вышел бармен, и лицо его расплылось в тёплой улыбке. — Рости, — нараспев произнёс он. — Наконец-то проснулась, соня. — Да, — смущённо ответила она. — Кажется, устала сильнее, чем думала. — Позавтракаешь? — он бросил взгляд на темнеющую улицу и тут же поправился: — Точнее, поужинаешь? — Я думала, ты уже закрываешься, — удивлённо приподняла брови Рости. — Собирался, но ждал, когда ты проснёшься. Оставил для тебя кое-что, — улыбнулся парень. — Сейчас разогрею.       Рости опустилась на один из мягких диванчиков у окна и потёрла глаза. Ночной город за стеклом казался далёким и нереальным. Лёгкие огни машин скользили по мокрому асфальту, отражаясь в лужах, словно звёзды в глубоком озере. Всё вокруг казалось немного размытым и нечётким.       Вскоре бармен вернулся с тарелкой, от которой поднимался аппетитный пар. Это была его фирменная паста с морепродуктами. Аромат специй и свежих морепродуктов наполнил небольшое помещение, разгоняя остатки сна. — Спасибо, — искренне сказала она, принимая тарелку.       Он лишь пожал плечами и вернулся за барную стойку, где продолжил неспешно протирать бокалы. Рости принялась за еду, и каждый кусочек казался невероятно вкусным. Она и не подозревала, насколько сильно проголодалась. В голове проносились обрывки вчерашнего дня, усталость медленно отступала, и на смену ей приходило приятное чувство покоя и благодарности.       Закончив ужинать, Рости откинулась на спинку дивана, чувствуя, как тепло растекается по телу. Бармен, наблюдавший за ней издалека, подошёл и молча забрал пустую тарелку. — Может, кофе? — предложил он. — Не откажусь, — улыбнулась Рости.       Пока он готовил кофе, она достала из сумки карту. Небраска… Мне бы заглянуть в бар Эллен, тем более он по дороге. Винчестеры вряд ли догадаются искать меня там, ведь они будут прочёсывать окрестности дома Бобби. А уж об Аризоне они и вовсе не подумают. Чёрт… Скрываться от них гораздо труднее, чем быть рядом. Я уже всерьёз размышляю о возвращении. Но… они потребуют объяснений и не отстанут, пока не получат их.       Бармен поставил перед ней дымящуюся чашку. Аромат свежемолотых зёрен взбодрил Рости. Сделав глоток, она почувствовала, как напряжение понемногу отступает. — Спасибо, — повторила она. — Снова выручаешь меня. — Глупости, — отмахнулся парень. — Просто рад видеть тебя в порядке. Куда дальше путь держишь?       Рости замялась, не желая вдаваться в подробности. — В Небраску, — уклончиво ответила она. — Нужно кое-что закончить.       Бармен понимающе кивнул. Он знал, что Рости не из тех, кто делится своими тайнами. И всё же, казалось, что он готов помочь ей чем угодно.       Рости допила кофе, ощущая, как тепло и бодрость волнами расходятся по телу. Достала из кармана несколько помятых долларов и оставила их на столе, словно последние листья осени, сорванные ветром. — Спасибо ещё раз, — произнесла она бармену, поднимаясь. — Увидимся. — Стой, — парень жестом остановил её, словно ловя ускользающее мгновение. — Подожди немного. — Он направился к кухне, исчезнув за дверью, как в другом измерении. Через несколько томительных секунд он вернулся, держа в руках небольшой пакет. — Не знаю, подойдут ли, — с сомнением произнёс он, доставая из пакета пару почти новых горных кроссовок. — Но, кажется, в них твой путь станет чуточку легче. И ещё бинты, — он бросил взгляд на её ноги. — Я заметил мозоли, их нужно обработать.       Рости опешила, глядя на кроссовки. Незнакомец, увидевший в ней уставшую путницу, предложил помощь, не требуя ничего взамен. Глаза наполнились влагой, но она быстро моргнула, стараясь сохранить видимость спокойствия. — Я… я не знаю, что сказать, — пробормотала она, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Это слишком… — Не стоит, — отмахнулся бармен, мягко улыбаясь. — Просто прими это как знак, что ты на правильном пути. И как напоминание о том, что в мире ещё есть хорошие люди.       Рости взяла кроссовки в руки, ощущая мягкую кожу и упругую подошву. Они действительно выглядели удобными и надёжными. Она присела на стул и начала переобуваться, старые, изношенные кеды отправились в мусорное ведро, словно символ прошлой жизни. Новые кроссовки сидели как влитые, словно были сшиты специально для неё. — Спасибо, — тихо произнесла она, поднимаясь. — Спасибо тебе за всё.       Бармен кивнул, провожая её взглядом. Она вышла из бара в прохладную ночь. Звёзды мерцали в тёмном небе, напоминая о бескрайности мира и о множестве дорог, которые ещё предстояло пройти.       Новые кроссовки словно пружинили под ногами, придавая уверенности каждому шагу. Рости ощущала прилив сил, словно получила благословение в этом тихом, ночном кафе. Она знала, что ей предстоит долгий путь, полный опасностей и неопределённости. Но теперь у неё было что-то, что согревало сердце – память о доброте незнакомца.       Она шла по пустынным улицам, вдыхая свежий ночной воздух. Город постепенно засыпал, погружаясь в тишину и покой. Лишь редкие машины проносились мимо, нарушая эту умиротворяющую атмосферу. Рости чувствовала себя одинокой, но в то же время свободной. Свободной от прошлого, от обязательств, от всего, что тяготило её душу.       Добравшись до окраины города, она вышла на шоссе. Вдалеке показались огни приближающегося автобуса. Может, удастся облегчить свой путь? Автобус безопаснее, чем попутки.       Рости подняла руку, и автобус, скрипнув тормозами, остановился рядом с ней. Она поднялась по ступенькам, бросила взгляд на удаляющиеся огни города и заняла свободное место у окна.       Автобус тронулся, набирая скорость. Рости прислонилась головой к стеклу, наблюдая, как мимо проплывают тёмные поля и леса. В голове роились мысли, планы, опасения. Но теперь, благодаря неожиданной доброте, в её душе поселилась надежда. Надежда на то, что она сможет найти свой путь, обрести покой и, возможно, даже счастье.