Часть 21
25 июля 2025 г., 08:00
Примечания:
У счастья нет завтрашнего дня;
у него нет и вчерашнего;
оно не помнит прошедшего, не думает о будущем;
у него есть настоящее — и то не день, а мгновенье
__________________________________________
«Ася» Иван Тургенев.
Ростислава сидела в коридоре, нервно перебирая пальцы, и смотрела на дверь кабинета невидящим взглядом. Тревога клубилась в груди, словно предгрозовые тучи. Если ее опасения подтвердятся, что тогда? Как жить дальше?
Вдруг теплая ладонь легла поверх ее руки. Екатерина. Ростислава подняла глаза и встретила мягкую, ободряющую улыбку.
— Слава, — прозвучал тихий, успокаивающий голос. — Не волнуйся. Какой бы ни был ответ, помни: все к лучшему.
— Спасибо, мам, — выдохнула Ростислава, но взгляд ее по-прежнему нервно метался к двери, за которой решалась ее судьба.
— Все будет хорошо, — повторила Екатерина, не отводя от нее любящего взгляда. Уверенность в ее голосе звучала как обещание.
Дверь кабинета приоткрылась, и в коридор выглянула медсестра.
— Ростислава, вас ждут.
Сердце девушки болезненно сжалось. Она глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь, и поднялась на ватных ногах. Мама крепко сжала ее руку, передавая частичку своей силы и спокойствия. Ростислава благодарно кивнула и, собравшись с духом, шагнула в кабинет.
Врач ждал её за столом, и когда девушка вошла, его лицо расплылось в приветливой улыбке, словно он излучал само добродушие.
— Мисс Вольф, — произнёс он, поднимаясь из-за стола и направляясь к ней. — Я Томас Кинг, но можете звать меня просто доктор Кинг. Вы кажетесь немного взволнованной?
— Есть немного, — Рости нервно прикусила губу и прошла в кабинет.
— Прошу, — доктор Кинг указал рукой на кушетку рядом с аппаратом УЗИ.
Рости медленно, словно противясь неминуемой правде, направилась к ней. Она прилегла и приподняла кофту, обнажая живот. Доктор нанёс прохладный гель и взял датчик.
— Сейчас посмотрим, — проговорил он, прикоснувшись датчиком к животу девушки и устремив взгляд в монитор, попутно нажимая кнопки.
Рости затаила дыхание, ощущая, как ледяной гель обжигает кожу. Тишина в кабинете казалась оглушительной, прерываемая лишь тихим гудением аппарата УЗИ и приглушенным щелканьем кнопок. Она старалась смотреть в потолок, но взгляд неумолимо тянулся к экрану. Там, в серой размытости, она надеялась увидеть что-то определенное, что-то, что могло бы прояснить ее будущее.
Доктор Кинг, казалось, погрузился в свой мир, сосредоточенно водя датчиком по ее животу. На его лице не отражалось ничего, что могло бы выдать его мысли. Рости чувствовала, как внутри нарастает паника. Неужели что-то не так? Неужели ее опасения подтвердятся?
Наконец, доктор Кинг оторвался от экрана и повернулся к ней. Его взгляд был теплым и сочувствующим.
— Мисс Вольф, — начал он мягко, — я понимаю ваше волнение. Но я должен вам сказать… Все в порядке. Вы беременны. Срок – около двух недель. Поздравляю.
Мир Ростиславы на мгновение замер. Беременна. Двадцать лет. Не замужем. Не готова. Это был не просто гром среди ясного неба, а настоящий ураган, грозящий смести все ее планы. А теперь… теперь ее жизнь навсегда изменится.
Беременна? Невозможно… Как? Это бред, наваждение. Здесь? Сейчас? Этого не может быть! Не в этом мире, полном опасностей, не с Чаки, у которого семь пятниц на неделе. Вдруг он передумает, отправит обратно, а я даже не успею ничего… Он ведь ясно дал понять: взять что-либо отсюда я смогу только с его позволения. Что же мне теперь делать?
Слезы навернулись на глаза, но она сдержала их. Не здесь. Не сейчас. Ей нужно было время, чтобы переварить эту новость, чтобы понять, что делать дальше.
Доктор Кинг продолжал что-то говорить о витаминах, о режиме, о первом триместре, но Ростислава слушала его словно сквозь вату. Все эти медицинские термины казались сейчас такими далекими и неважными. Главное – она беременна. И ей нужно решить, что делать с этим дальше.
Она вышла из кабинета, ослепленная ярким дневным светом. Мама обняла ее, не задавая вопросов. Она все поняла по ее лицу. Ростислава прижалась к ней, чувствуя себя маленькой и потерянной. Впереди ее ждал сложный путь, полный неопределенности и сомнений. Но у нее теперь была мама. И это уже что-то значило.
Они молча спустились в холл, где Екатерина крепко взяла дочь под руку. Без лишних слов они вышли на улицу, где весеннее солнце заливало город теплым светом. Но для Ростиславы мир словно потускнел, потеряв свои яркие краски. Она шла, не замечая ничего вокруг, погруженная в свои мысли.
Дома, за чашкой чая, Ростислава наконец заговорила, прерывисто и сбивчиво рассказывая о своих страхах и сомнениях. Екатерина слушала молча, не перебивая, лишь изредка поглаживая руку дочери в знак поддержки. Когда Ростислава закончила, в комнате повисла тишина.
— Слава, — начала Екатерина мягко, — я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Это огромная ответственность, и страх перед неизвестным вполне естественен. Но помни, ты не одна. Я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя, каким бы ни был твой выбор.
Ростислава подняла заплаканные глаза на мать. В ее словах чувствовалась искренняя любовь и готовность помочь. В этот момент она поняла, что не останется один на один со своими проблемами. У нее есть мама, ее опора и поддержка.
— Мам, я не знаю, что мне делать, — прошептала Ростислава, чувствуя, как к горлу подступает новый комок слез. — Я боюсь.
Екатерина нежно улыбнулась и, легонько сжав ладонь дочери, заглянула ей в глаза. В ее взгляде плескалась тихая тревога.
— Милая, — выдохнула она, словно выпуская на волю птицу, — может быть… может, тебе стоит поговорить… — она запнулась, взвешивая слова, словно драгоценные камни, — с отцом ребёнка? Возможно, он подскажет тебе выход?
— Нет! — Рости резко вскочила, словно ее ужалили, но, поймав мягкий, любящий взгляд матери, тут же отвела глаза, полные вины. — Прости, мам, я… — она сделала шаг в сторону лестницы, словно ища спасения в бегстве. — Я пойду, прилягу.
В своей комнате Рости прислонилась к двери, медленно оседая на пол. Лицо утонуло в коленях, и первый тихий всхлип разорвал тишину комнаты. За ним последовал второй, третий… Материнские слова, продиктованные любовью, обернулись колючей проволокой вокруг сердца. Она изо всех сил гнала прочь любые мысли о нем, не позволяла себе даже мимолетного образа, боясь, что рухнет карточный домик ее сдержанности и она сорвется, бросит все и ринется обратно.
Дин… Чаки обещал задержать Винчестеров на две недели, а до конца этого срока осталось всего четыре дня. Черт… Мало того, что все и так… Так еще и от них снова придется прятаться. А мама? Как я смогу оставить ее?
Слезы катились по щекам, обжигая кожу, словно кислота. Рости знала, что должна быть сильной, ради мамы. Но сейчас, в этой тишине, в этой комнате, где стены, казалось, давили на нее со всех сторон, она чувствовала себя маленькой, потерянной и безумно одинокой.
Ее память вновь и вновь рисовала его взгляд – взгляд, полный решимости и… чего-то еще, непостижимого тогда. Она помнила его слова, каждое слово… Он стал призрачной мечтой, не смеющей воплотиться в реальность. Она не могла позволить себе связать свою жизнь с ним, не зная планов Чаки, не желая причинять ему невыносимую боль своим внезапным исчезновением, неизбежным возвращением в его мир. И это было еще одной причиной ее бегства – отчаянная надежда, что они забудут о ней, поверят в ее смерть. Он был ее первым, самым чистым и настоящим чувством, которое, казалось, намертво вцепилось в ее сердце, не желая отпускать.
А теперь? Что делать теперь, когда все рухнуло в одночасье?
Рости поднялась с пола, грубо вытерла слезы и взглянула в зеркало. В тусклом отражении на нее смотрела бледная, измученная девушка, в бездонных глазах которой плескалась усталость и животный страх. Собравшись с духом, она приняла решение.
Да, это грех, чудовищный грех. Но разве у нее есть выбор? Обречь ребенка на беспросветное существование, когда я сама не знаю, что ждет меня завтра, когда мне суждено жить в вечном страхе?
Она подошла к окну и устремила взгляд в бездонное звездное небо. В безмолвной молитве она просила прощения у Дина, у нерожденного малыша, которому так и не суждено увидеть этот мир, у Джона – за этот страшный поступок. Ведь это его внук, первый и, кажется, долгожданный. Рости глубоко вздохнула и отвернулась от манящего звездного неба, полного холодной, безучастной красоты.
Решение было принято. Холодное и жестокое, как лед, но единственно возможное в ее положении. Рости понимала, что этот поступок навсегда останется темным пятном на ее душе, но она не видела другого выхода. Она подошла к кровати и легла спать.
С самого утра, не дождавшись пробуждения матери, Рости оделась, собралась и покинула комнату. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустом коридоре, словно сама тишина оплакивала ее решение. Она вышла на улицу, вдохнула свежий, прохладный воздух и направилась к клинике, где ей предстояло совершить непоправимое.
Внутри все казалось чужим и враждебным. Холодные стены, безразличные лица медперсонала, запах лекарств – все давило и угнетало. Рости чувствовала себя загнанной в угол, но отступать было поздно. Она зарегистрировалась и села в зале ожидания, стараясь не смотреть в глаза другим женщинам, ожидавшим своей очереди.
Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута казалась вечностью. В голове роились мысли, одна мрачнее другой. Рости пыталась убедить себя, что поступает правильно, что это единственный выход, но голос совести не умолкал. Она закрыла глаза и попыталась представить лицо Дина, его улыбку, его теплые объятия. Но образ расплывался, словно в тумане, и вместо него возникало лицо нерожденного малыша, полного упрека и обиды.
Наконец, ее имя прозвучало в коридоре. Рости поднялась, сделала глубокий вдох и направилась в кабинет. Она знала, что пути назад уже нет.
***
Охотник стоял в номере отеля, кулаки его побелели от напряжения, желваки ходили ходуном. Взгляд упал на фотографию, которую он возил с собой: Рости, кафе, год назад… очередной совместный обед всей компанией — Сэм, он и девушка сидели за столом после удачного дела. Это стало той самой каплей, что сорвала прогнившую дамбу, и эмоции хлынули наружу неудержимым потоком. Дин, словно безумный, сорвал со стола лампу и швырнул её в стену. За ней полетели книги, бумаги, всё, что попадалось под руку. Он крушил всё вокруг, отчаянно пытаясь унять бушующую в сердце бурю, что с каждой секундой становилась лишь яростнее. Осколки стекла и бумаги усеяли пол, словно снег после бурана. Комната, еще недавно казавшаяся тихой гаванью, превратилась в поле битвы, где Дин сражался сам с собой. Он задыхался, хрипел, но продолжал крушить, словно одержимый. Боль утраты, горечь и бессильная злоба сплелись в тугой клубок, не давая дышать. В памяти всплывали обрывки фраз, улыбки, прикосновения. Рости… её смех, её глаза, полные жизни и надежды. Как он мог позволить ей уйти? Почему он не остался с ней в тот вечер? Вина жгла его изнутри, разъедая остатки разума. Обессилев, Дин рухнул на пол, среди обломков своей прежней жизни. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с пылью и кровью от порезов. Он сидел у стены, не в силах пошевелиться, словно раздавленный грузом собственного отчаяния. В голове пульсировала лишь одна мысль: "Это я виноват". За окном воцарилась полная луна, её призрачный свет робко крался сквозь зияющие провалы разбитых окон. Он ласкал осколки былого, высвечивая хаос и разрушение в комнате. Дин поднял голову, и лунный луч, словно благословение, коснулся его лица. Впервые за долгие месяцы тьмы, в израненном сердце затеплился слабый, дрожащий огонёк надежды. Может быть, после этой бури наступит новый день? Может быть, он сможет найти в себе силы жить дальше? Может быть… Шелест крыльев, словно взмах траурного полотна, заставил Дина резко обвести взглядом комнату, выискивая источник звука. Появление фигуры, закутанной в плащ, словно сотканный из теней, заставило охотника насторожиться. Лицо Дина, и без того измученное, окаменело. Кастиэль, словно призрак, скользнул взглядом по разгромленной комнате, пропитанной запахом отчаяния и злобы, и остановился на Дине. — Помогло? — спросил ангел, ступая по хрустящим осколкам стекла, словно по костям разбитых надежд, приближаясь к охотнику. — Чего тебе надо, пернатый? — прорычал Дин, его кулаки снова побелели от напряжения. — Я пришёл за твоей помощью, — ответил Кастиэль, остановившись в нескольких шагах от него. В голосе ангела слышалось непривычное отчаяние. — Моей помощью? — недоверчиво усмехнулся Дин. — Какая помощь может понадобиться всемогущему ангелу от простого смертного? — В этом сможешь помочь только ты, — в голосе Кастиэля промелькнула едва заметная дрожь, которую он тут же постарался скрыть за маской невозмутимости. — Я? — Она не послушает меня, — он не произнёс имени, но Дин и так всё понял. Желваки на его лице заходили, а в глазах вспыхнула ярость. — Только ты сможешь её переубедить. — Переубедить в чём? — нахмурился охотник, пытаясь разгадать загадку в словах ангела. — Полагаю, она бы желала сообщить тебе эту новость сама и, вероятнее, в других обстоятельствах, — Кастиэль отвёл взгляд, словно скрывая бурю эмоций. — Но сейчас ею движет страх, страх за себя и… — Страх? — переспросил Дин, чувствуя, как его сердце сжимается от дурного предчувствия. — И за вашего ребёнка, — слова Кастиэля обрушились на Дина, словно удар грома. Он пошатнулся, машинально отступая назад, пока не упёрся спиной в стену. Дав охотнику несколько секунд на осознание, ангел продолжил: — Она боится и не хочет подвергать его опасности, поэтому приняла страшное решение — избавиться от него на раннем сроке. Мир Дина перевернулся. Слова Кастиэля эхом отдавались в голове, заглушая все остальные звуки. Ребёнок? Он станет отцом? И этот ребёнок… в опасности? Ярость, клокотавшая внутри, внезапно уступила место леденящему ужасу. Он представил себе её, Рости, одну, испуганную и готовую пойти на чудовищный шаг. — Ты лжёшь! — прорычал Дин, шагнув к Кастиэлю. — Ты чертовски лжёшь! Она бы никогда… — Она в отчаянии, Дин, — перебил его Кастиэль, не дрогнув под натиском ярости. — Она считает, что это единственный выход. И не хочет втягивать в это невинное дитя. — Где она? — прохрипел Дин, хватаясь за ускользающую нить контроля. Ему нужно было увидеть её, поговорить, убедить, что они справятся. Что он будет рядом. Кастиэль, казалось, прочитал его мысли. В его взгляде мелькнуло сочувствие – глубокое, болезненное, которого Дин прежде не видел. — Арканзас, Конуэй, Колледж-авеню, строение 2519, — отчеканил Кастиэль. — Она направится туда, как только проснётся. Примерно через шесть часов. Дин оттолкнулся от стены и рванул к выходу, не обращая внимания на осколки под ногами. Ярость вернулась, на этот раз направленная на самого себя. Он допустил это. Он позволил ей почувствовать себя настолько одинокой, что она приняла такое решение. Он должен был всё исправить. Должен был защитить её и их ребёнка. И он сделает это, чего бы ему это ни стоило. В дверях он налетел на Сэма, словно на внезапно возникшее препятствие. В руках брата был их скудный перекус. Сэм озадаченно взглянул на него, затем перевёл взгляд за его спину, где на месте ангела осталась лишь зияющая пустота и хаос, устроенный Дином в порыве слепой ярости. — Что случилось, Дин? – с тревогой спросил Сэм. — Неважно, – бросил Дин, отталкивая брата плечом, и направился к машине, словно одержимый. – Поехали. — Дин, – растерялся Сэм, подхватывая сумку, стоявшую на полу перед дверью, и захлопнул дверь, пытаясь догнать брата. – Что происходит? — В дороге, – Дин распахнул дверцу машины, словно спасаясь от преследователей, и вскочил за руль, взревев мотором. – Объясню по дороге. Сэм тяжело опустился на пассажирское сиденье, закинул сумку на заднее и поставил перекус между ними. Он озадаченно смотрел на брата, который сорвался с места, словно за ним гнались демоны. Импала взвыла, вырываясь из города на ночную трассу. Дин вцепился в руль побелевшими пальцами, вдавливая педаль газа в пол. Сэм молчал, чувствуя напряжение, исходящее от брата, словно от раскалённого металла. Он знал, что сейчас лучше не лезть, дать Дину немного остыть, прежде чем пытаться вытянуть из него правду. Наконец, когда огни города остались далеко позади, Дин прерывисто выдохнул и произнёс, не отрывая взгляда от дороги: — Рости… она беременна. Сэм молчал, переваривая услышанное. Он понял, что той ночью между ними что-то произошло, по звукам было не сложно догадаться, но беременность… это было неожиданно. — Она собирается избавиться от ребёнка, — продолжил Дин, и в его голосе послышалась такая боль, что Сэму стало по-настоящему страшно за брата. — Считает, что так будет лучше для всех. Сэм протянул руку и коснулся плеча Дина. — Мы должны остановить её, Дин, — твёрдо произнёс он. — Мы разберёмся. Вместе. Дин кивнул, сглатывая комок в горле. Он не мог подвести её. Не мог допустить, чтобы она сделала то, о чём будет жалеть всю жизнь. Он должен был быть там. Рядом. Защитить их обоих.***
За мгновение до того, как Рости коснулась дверной ручки кабинета, чья-то рука грубо перехватила её запястье, разворачивая лицом к себе и заключая в отчаянные объятия. Она попыталась вырваться, но знакомый запах – терпкий, обволакивающий – остановил её. Затем она услышала голос. — Рости, — голос Дина дрожал, словно осенний лист на ветру. — Ты не посмеешь. — В эту секунду тон его стал жёстче, в нём прозвучал стальной приказ. — Он не только твой, Рости. Он наш. И что бы ни случилось, я защищу тебя и нашего ребёнка. Рости замерла, словно громом поражённая. Откуда он узнал? Как он меня нашёл? Эти вопросы эхом пронеслись в её голове, заглушая все остальные мысли. Она уставилась на Дина, пытаясь разглядеть правду в его глазах, мечущихся между отчаянием и твёрдой решимостью. Рука Дина ослабила хватку, но не отпустила её полностью. Он нежно провёл пальцем по её щеке, стирая невидимую слезу. — Я знаю, как тебе сейчас тяжело, — прошептал он, — но мы справимся. Вместе. Его слова эхом отозвались в её сердце, отзываясь теплом надежды. Вместе… Рости закрыла глаза, пытаясь унять бурю в душе. Она чувствовала, как внутри неё, словно росток, пробивается новая жизнь – хрупкая, беззащитная и полная обещаний. И в этот момент, сквозь пелену боли и страха, она поняла, что не может предать ни этого ребёнка, ни Дина, который, несмотря ни на что, готов был сражаться за их общее, пусть и такое шаткое, будущее. Распахнув глаза, она встретилась с полным отчаяния взглядом Дина. — Я… — слова застряли в горле, а по щекам покатились предательские слёзы. — Тише, тише, всё будет хорошо, — прошептал он, притягивая её к себе. Дин выдохнул с облегчением, прижимая её к себе сильнее. В его объятиях она почувствовала себя в безопасности, словно ураган отступил, оставив после себя лишь лёгкий бриз надежды и успокоения. — Как ты узнал? — прошептала она, отстраняясь, чтобы видеть его лицо. Дин отвёл взгляд, и тень вины омрачила его черты. Он молчал, словно перебирая слова, боясь разрушить эту хрупкую передышку. Наконец, он вздохнул и выдавил из себя: — Это неважно. Важно то, что я знаю. И то, что я всегда буду рядом. — Он окинул взглядом коридор, полный любопытных глаз пациентов и персонала. — Поговорим позже. А сейчас… уйдём отсюда? Рости безмолвно кивнула, слова застряли в горле. Вопросы, словно рой встревоженных пчёл, продолжали жалить её разум, но сейчас единственным желанием было бежать, спрятаться от чужих взглядов. Они вышли из клиники, Дин крепко сжимал её руку, словно боялся, что она вновь растворится в воздухе. У машины их встретил испытующий взгляд Сэма, застывший на полуслове. Дин лишь бросил на брата предостерегающий взгляд, безмолвно приказывая молчать. А затем бережно помог Рости забраться на пассажирское сиденье, попросив брата сесть на заднее, дождался, когда тот займёт своё место. Сам же, усевшись за руль, завёл двигатель и выехал на дорогу. В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом мотора. Рости смотрела в окно, не видя мелькающих пейзажей. Город, который успел стать ей родным, сейчас казался чужим и враждебным. Вскоре они свернули к мотелю. Сэм, взяв ключи от двух номеров, протянул один из них брату и, окинув их понимающим взглядом, оставил ребят наедине. Рости, словно приговорённая, поплелась за Дином, опустив голову и сцепив руки перед собой. Она знала, что впереди – шквал вопросов, от которых не укрыться. Дин открыл дверь номера, пропуская её вперёд, и, закрыв за собой дверь, прислонился к ней спиной, запрокинув голову. В его глазах плескалась усталость и какая-то обречённость. — Рости, — тихо произнёс он, нарушая молчание. Она знала, что этот момент неизбежен. И хотя ей отчаянно хотелось отсрочить его, она понимала, что от правды не убежать. — Ты хочешь есть или, может, отдохнуть? Девушка вскинула на него удивлённый взгляд, ведь совсем не это ожидала услышать. Она ожидала допрос, а он лишь интересуется её желаниями. — Может, хочется чего-то особенного? — задал новый вопрос Дин, проходя в комнату и останавливаясь у кровати, на которую присела девушка. — Дин, — не понимая, она смотрела на мужчину. Дин вздохнул, провёл рукой по волосам и опустился рядом с ней на кровать. Он взял её ладонь в свою, ощущая, как дрожат её пальцы. — Рости, я знаю, тебе сейчас тяжело. Я не собираюсь тебя допрашивать. Расскажешь, когда будешь готова. Сейчас главное – чтобы ты почувствовала себя в безопасности. Она всматривалась в его лицо, пытаясь понять, искренен ли он. Неужели он действительно не хочет знать? Или просто даёт ей время собраться с мыслями, чтобы придумать правдоподобную ложь? Но в его глазах она увидела лишь искреннюю заботу и беспокойство. — Мне… мне просто нужно время, — прошептала она, опустив взгляд на их сплетённые руки. Дин мягко сжал её руку. — Хорошо. Я подожду. А сейчас, может, закажем пиццу? Или что-нибудь другое? Что скажешь? Рости слабо улыбнулась. От его заботы ей стало немного легче. Хотя бы на мгновение она почувствовала себя в безопасности. Возможно, Дин действительно не такой, как она думала? Пока Дин отправился на улицу на поиски, как он выразился, "чего-нибудь вкусненького", Рости подошла к окну, рассматривая улицу и прохожих, и её вдруг кольнуло внезапным воспоминанием: она выскользнула из дома, не предупредив маму, оставив её томиться в тревожном неведении. Сердце дрогнуло, и девушка, извлекнув телефон из кармана, проворно нажала пару кнопок и прижала его к уху, внимая протяжным гудкам, словно молясь о скорейшем ответе. — Славочка? — наконец донёсся до неё голос матери, наполненный теплотой и лёгкой тревогой. — Да, мам, это я, — ответила Рости, и лёгкая, нежная улыбка тронула её губы. — Решила прогуляться с утра, прости, что не предупредила, вылетело из головы. — Ну что ты, милая, — в голосе послышалось явственное облегчение, будто груз с плеч упал. — Главное, позвонила. Теперь я спокойна. Ты скоро вернёшься? Я твой любимый пирог испекла. — Спасибо, мамуль, — Рости слегка замялась, словно подбирая нужные слова. — Но, боюсь, сегодня ночевать не приду. — Что? Почему это? — в голосе промелькнуло недоумение. — Эм… я тут встретила одного… знакомого. Мы давно не виделись, решили пообщаться. — Могла бы и домой его привести, — прозвучало в её голосе с лукавой улыбкой. — Познакомила бы нас. — Я пока не уверена, что это хорошая идея, — пробормотала Рости, умолкая, будто обдумывая что-то важное. — Да ладно, я всё понимаю, вам, наверное, нужно многое обсудить, прежде чем знакомить с родителями, — с пониманием проговорила мать. — Что? — удивилась Рости, не вполне улавливая ход её мыслей. — Всё хорошо, Слава, — вновь улыбка заиграла в её голосе. — Я, признаться, не думала, что он так скоро приедет. — Мам, — в голосе Рости послышалось смущение, щёки залились лёгким румянцем. — Я его не звала, он… — Славочка, — нежно перебила её мать. — Когда наговоритесь, жду вас на ужин. — Хорошо, мам, — ответила Рости, невольно улыбаясь, чувствуя, как тепло разливается в груди от материнской заботы. Вдруг позади послышался тихий шорох, словно кто-то крался, и девушка резко обернулась, заметив на пороге слегка озадаченного Дина с шуршащими бумажными пакетами в руках. Он отчаянно пытался скрыть своё любопытство, но получалось у него это из рук вон плохо. Сколько же он услышал? Теперь его наверняка терзают сотни вопросов. — Я принёс обед, — проговорил он, отводя взгляд в сторону, и прошёл к столу, стоявшему рядом с Рости. — И, похоже, слышал мой разговор, — устало выдохнула девушка, понимая, что избежать расспросов не удастся. — Нет, — поспешно замотал головой Дин, но, встретившись с проницательным взглядом Рости, признался: — Только концовку. — И даже не спросишь? — с приподнятой бровью спросила Рости. — Ты сказала, тебе нужно время, — ответил Дин, выкладывая закуски из пакета. — А я обещал подождать. Внимательно и бережно, словно хрусталь, вынимая еду из пакетов. Рости взглянула на него, замечая, как ему непросто сдерживаться, как любопытство терзает его изнутри. Но он сдерживается ради неё, из уважения к её просьбе, и это заставило девушку слегка улыбнуться. Она направилась к кровати, желая присесть перед столь серьёзным разговором, который вот-вот должен был начаться. — Дин, — тихо позвала она мужчину, отвлекая его от приготовления обеда. Он обернулся и внимательно посмотрел на неё, давая понять, что слушает. — Я понимаю, что всё, что я сейчас расскажу, — она встретилась с его взглядом, вкладывая в него всю свою искренность, — тебе очень не понравится и повлечёт за собой кучу вопросов, но прошу тебя, не перебивай. Охотник несколько секунд изучал её лицо, и, сложив руки на груди, облокотился спиной на стол, кивнул, подтверждая, что услышал её просьбу. — Хорошо. — Я уже говорила, что нахожусь здесь не совсем по своей воле, — Рости отвела взгляд к окну, стараясь разглядеть сквозь мутное стекло бледное дневное небо. Так ей будет проще говорить, так будет легче подобрать слова, зная, что всё, что она скажет сейчас, может изменить его отношение к ней навсегда. — Но я не уточняла, где это "здесь". Ты, возможно, слышал о теории множества вселенных, — она пересилила себя и всё-таки повернула к нему голову, замечая кроткий кивок. Снова отведя взгляд к окну, она продолжила: — И это не совсем теория. Я была обычной студенткой юридического, жила в России, в Москве, и потеряла мать несколько лет назад. В моём мире нет ничего сверхъестественного, никаких монстров, вампиров и демонов. Я жила одна и часто засиживалась допоздна, видимо, бессонница стала моим постоянным спутником, и я боролась с ней лишь одним способом. Обычно я засыпала сразу, как приму ванну, вот и в тот день два года назад я пошла принимать ванную, но только в тот раз ситуация повернулась иначе. Я начала засыпать прямо в воде, — про то, что она начала тонуть, девушка решила не рассказывать. — А затем очнулась тут, в этом мире, в каком-то мотеле, — она стала нервно теребить пальцы, всё ещё не решаясь взглянуть на мужчину, но краем глаза замечая, что он напрягся. — В первый день я была в шоке и пыталась понять, что произошло, но спросить не у кого не могла. Я даже думала, что меня похитил какой-то маньяк, хотя это недалеко от правды. Потом я нашла письмо, оно появилось из ниоткуда, как будто просто всплыло в воздухе. В нем говорилось, что я должна участвовать в каком-то спектакле, и некоторая информация о вас и обо мне. — Девушка замолчала на некоторое время, собираясь с мыслями, ведь говорить было не просто, каждое слово словно выцарапывалось изнутри. Дин не торопил её, хотя каждое слово вызывало жгучий интерес, он просто молча ждал, когда она продолжит свой рассказ. Рости сделала глубокий, дрожащий вдох и наконец заговорила: — Когда я отказывалась верить своим глазам, кажется, я выпалила что-то дерзкое, вынудив его явить мне Кастиэля, — без тени веселья усмехнулась Рости. — И он доказал, что он ангел, хотя, кстати, он тоже понятия не имел, кто я, до поры до времени. В письме было намешано всего: страшные и одновременно дарящие надежду обещания. Например, что если я умру, он меня возродит, но, как оказалось, не сразу. Ещё там говорилось, что я не должна никому рассказывать о нём, да и кто бы мне поверил? И самой обнадеживающей казалась возможность вернуться в свой мир сразу, как только ему наскучит происходящее. Я понимала, что выбора у меня нет, придется следовать его указаниям, чтобы вернуться домой. Мне так отчаянно хотелось домой, что я готова была лгать, хотя чаще я просто недоговаривала, а в основном говорила правду. Сценарий был у меня на руках, я знала, как убить любую тварь в этом мире – тут я не врала. Своего настоящего отца я ни разу не видела, так что и в том, что я его потеряла, почти не было лжи. Моя мать тоже умерла, и это чистая правда. Место, где вы с Сэмом остановились, мне подсказало письмо. Я жила с вами, стараясь не вмешиваться в ход событий, лишь изредка и едва заметно подталкивая к нужному решению… до того момента, как ты попал в больницу, — она смахнула навернувшиеся слезы, сдерживая дрожь в голосе. — Я знала, что Джон готов продать душу за тебя, и не могла этого допустить. Поэтому я позвала Касса, и он исцелил тебя. — Краем глаза девушка заметила, что Дин уже сидит на стуле, сцепив пальцы в замок на коленях, но он всё так же внимательно слушал, не перебивая. — После этого события покатились совсем по-другому. Я вмешалась, нарушив их хронологию, и Азазель явился за Сэмом. И вот тут память сыграла со мной злую шутку: демон не сказал, куда забирает его, лишь согласился на мои условия ради забавы, хотя мне кажется, тут не обошлось без ЕГО вмешательства. Я забыла название того города, помнила только признаки, которые назвала вам тогда, — в голове Рости всплывали обрывки воспоминаний из Ада, и она невольно нахмурилась, мотая головой. — Когда вы нашли Сэма, — потирая переносицу, она говорила с трудом, словно через силу, — ко мне пришёл Азазель. Ему стало любопытно, почему, как он выразился, от меня пахнет благодатью. Похоже, Касс пытался оставить свой след на мне или сделал это нечаянно. Но Азазелю было всё равно, он хотел знать, кто придёт меня спасать, и забрал мою душу в ад. И, видимо, чтобы мой спаситель не затягивал, он начал меня пытать, молча и ничего не спрашивая, просто чтобы я мучилась и молила о спасении. Ростислава снова замолчала, продолжая смотреть на небо через окно и стараясь отогнать от себя дурные воспоминания. Тишина в комнате звенела, словно натянутая струна, и никто не решался её нарушить. Ростислава понимала, что Дину нужно время, чтобы переварить услышанное, и не торопила его, терпеливо ожидая вопросов. Дин сидел неподвижно, взгляд его был прикован к одной точке на полу, словно он пытался просверлить его взглядом насквозь. Он всегда знал, что Ростислава хранит немало тайн, но услышанное превзошло все его самые смелые предположения. Вопросы роились в голове, отсчитывая свой ход в такт мерному тиканью часов, и казалось, им не будет конца. Но он не мог сформулировать ни одного, теряясь в догадках, с чего же начать. Минуты тянулись мучительно медленно, пока, спустя, казалось, целую вечность, Дин наконец не решился. Не поднимая глаз на девушку, он тихо произнес: — Ты… — голос его охрип от долгого молчания, он откашлялся и продолжил: — Когда я вошел, ты говорила кому-то по телефону: «Хорошо, мам». Кто это? Ростислава слабо улыбнулась, она ожидала чего угодно, но только не этого вопроса. — В моем мире моей мамы больше нет, — прошептала она, устремив взгляд в пол, словно вновь переживая ту боль, которую совсем недавно испытывала, рассказывая все Екатерине. — Вселенные похожи, но в каждой есть свои отличия. В моем мире маму звали Екатериной, и она жила в Москве, где и умерла от рака. А в этом мире существует её полная копия, вплоть до имени, но она почти всю жизнь прожила в Арканзасе. У неё была дочь, моя точная копия, и она умерла несколько лет назад. Когда я сбежала от вас, я даже не задумывалась, куда именно направляюсь, город сам всплыл в голове. Я понимала, что не смогу с ней поговорить, но мне было достаточно просто видеть её. Я так сильно скучала по маме, и это было единственное, что напоминало мне о детстве и о моем родном мире. — Ростислава сглотнула ком в горле, сдерживая слезы. — Но по моей же невнимательности мы столкнулись. Я хотела убежать, но она предложила поступить иначе. Мы обе потеряли близких, которых нам очень не хватает, так почему бы не попытаться хоть немного восполнить эту утрату? Сначала было неловко, а потом стало легче. Я жила у нее, а сегодня утром ушла, не предупредив. Вот и решила позвонить. — Она знает? — тихо спросил Дин. — Не все, что я рассказала тебе, но то, что я не из этого мира, да. — А про ребенка? — Я узнала вчера, и она ходила со мной в клинику. — А почему ты… решила… — он не мог договорить, боль сдавила горло. — Я не знаю, что будет со мной завтра, — проговорила Ростислава дрожащим голосом, вытирая слезы. — Мы с тобой даже не вместе… А вдруг Он вдруг решит вернуть меня назад? Я пришла в этот мир совершенно голой, без вещей и одежды, и, скорее всего, так же попаду в свой мир. Вряд ли там предусмотрены исключения. — Кто Он? — наконец подняв взгляд, Дин посмотрел на девушку, которая изо всех сил избегала его взгляда. Он поднялся со стула и присел рядом с ней на кровать, осторожно обхватив ее ладонь. Нежно взяв ее за подбородок, он повернул ее лицо к себе. — Рости, я остановил твою ошибку словами: «Мы справимся вместе», и я не отказываюсь от них. Да, многое из того, что я услышал сегодня, мягко говоря, удивило меня, но ты носишь нашего малыша, и я хочу защитить вас от всего, что может вам угрожать. Поэтому, прошу, скажи мне, кто Он? Ростислава смотрела на него, почти не моргая, слезы предательски текли по щекам, переходя на руку Дина. — Его зовут Чак, — прошептала она, опуская взгляд. — Он Бог этого мира. Тот, кто написал все эти истории, включая наши жизни. Он – автор всего. Дин нахмурился, пытаясь переварить эту информацию. Бог. Автор. Это звучало неправдоподобно, но, учитывая все, что он только что услышал, это уже не казалось самым безумным. — И он тебя сюда отправил? Зачем? Ростислава пожала плечами, ее глаза наполнились слезами. — Говорит, ради развлечения. Ему было скучно, и он решил добавить в историю новый персонаж. Меня. Дин сжал ее руку сильнее, чувствуя, как в нем закипает гнев. Использовать ее, играть ее жизнью, как марионеткой? Он не позволит этому случиться. — Мы что-нибудь придумаем, — твердо сказал он, глядя ей в глаза. — Мы найдем способ его остановить. Я не позволю ему распоряжаться тобой или нашим ребенком. Ростислава посмотрела на него с надеждой и благодарностью. В его глазах она увидела силу и решимость, и на мгновение почувствовала, что все будет хорошо. Она не одна в этом безумном мире, и у нее есть человек, который готов сражаться за нее и за их будущее. И тут, словно очнувшись от транса, её обоняние уловило запах фастфуда. Свежий, жирный, он ударил в нос, вызывая волну тошноты. Она резко вскочила с кровати и, прикрыв рот ладонью, бросилась в ванную, захлопнув за собой дверь. Странное ощущение – с самого утра она ничего не ела, но, видимо, это и есть первые «прелести» беременности. Токсикоз. Теперь её будет тошнить от всего. Скорее всего, не ей выбирать, что есть, и, возможно, ей придется чаще общаться с белым фаянсовым другом. Дин стоял за дверью, беспомощный. Он хотел помочь, но не знал как. В этой ситуации он был бессилен. — Рости? — тихо позвал он. — Дай мне пять минут, — прозвучал приглушенный голос из-за двери. — Хорошо. Дин прислонился к стене, чувствуя, как его собственные нервы начинают сдавать. Информация, обрушившаяся на него сегодня, была слишком тяжелой. Бог-писатель, Ростислава из другого мира, ребенок… Он даже не успел толком осознать, что станет отцом, как на них навалилась угроза в лице всемогущего существа, решившего поиграть судьбами. Он всегда был охотником, привыкшим к конкретным врагам, которых можно было убить серебряной пулей или заклинанием. Но как бороться с тем, кто может переписать реальность по своему желанию? Через несколько минут дверь ванной приоткрылась, и Ростислава, бледная и измученная, вышла, опираясь на косяк. Дин тут же подхватил её под руку, помогая дойти до кровати. Она села, обессиленно прикрыв глаза. — Прости, — прошептала она. — Я не хотела… — Все в порядке, — Дин присел рядом, обнимая её за плечи. — Это пройдет. Главное, что ты в порядке. Он достал из холодильника бутылку воды и протянул ей. Ростислава сделала несколько глотков, и ей немного полегчало. — Спасибо, — сказала она, глядя на него с благодарностью, в которой читалась целая вселенная. — И часто это происходит? — Что? — слегка улыбнулась Рости, сквозь пелену усталости. — Токсикоз? — она вопросительно посмотрела на него, и Дин неловко кивнул. — Ну, он начался пару дней назад, сначала раза два в день, но сегодня это уже третий раз. — И как с этим бороться? — Дин сейчас выглядел потерянным, словно щенок, которого выкинули на улицу. Ему было искренне жаль Ростиславу, и он отчаянно хотел ей помочь, ведь, по сути, сам привел ее к этому состоянию. — Дин, — улыбнулась Рости, мягко, успокаивающе. — Это не болезнь, это не лечится. Через это проходят почти все женщины, просто нужно пережить этот период. — А врач? Что он сказал? — казалось, все, что только что говорила Рости, было для него второстепенным, по сравнению с мучениями матери его будущего ребенка. — Сказал, что у меня вторая неделя, — Рости усмехнулась. — И прописал витамины и диету. — Ты купила их? — чуть нахмурился охотник, в его взгляде читалась забота, смешанная с тревогой. — Нет, — мотая головой, ответила Рости. — Я немного не об этом думала. Дин встал с кровати, решительно направляясь к выходу. — Я сейчас, — бросил он через плечо, уже натягивая куртку. Ростислава лишь устало улыбнулась ему вслед. Она знала, что он не успокоится, пока не убедится, что все необходимое у нее под рукой. Оставшись одна, она прикрыла глаза, стараясь унять бурю эмоций, бушующих внутри. Беременность, токсикоз, исповедь… Слишком много всего обрушилось на нее в один день. Она чувствовала себя хрупкой и беззащитной, как никогда прежде. Но, несмотря на страх и неуверенность, в глубине души росло теплое чувство – предвкушение материнства. Когда Дин вернулся, в руках у него был пакет из аптеки, доверху набитый витаминами, таблетками от тошноты и прочими необходимыми вещами. Он выглядел взволнованным, но довольным, словно успешно завершил особо опасную миссию. Дин выложил содержимое пакета на прикроватную тумбочку, аккуратно расставляя баночки и коробочки. Он достал инструкцию к витаминам и внимательно изучил ее, словно это был древний манускрипт, содержащий ключ к спасению мира. — Так, здесь написано, что принимать нужно два раза в день, после еды, — пробормотал он, хмуря брови. — А что тебе можно есть? В смысле, что не вызовет… ну, ты поняла. Ростислава улыбнулась, наблюдая за его хлопотами. В его заботе было что-то трогательное и смешное одновременно. — Не знаю, — пожала она плечами. — Может быть, что-то легкое? Суп, например. Или фрукты. — Суп? Хорошо, — Дин кивнул, словно принял важное решение. — Сейчас что-нибудь придумаем. А ты пока полежи, отдохни. — Стой, — позвала Рости, останавливая охотника почти у самой двери, заставляя его обернуться. — Ты можешь забрать… — она указала на стоящие на столе пакеты, кажется, с бургерами. — Просто их запах… — Рости прикрыла рот рукой, словно отгоняя наваждение. — А, да, конечно, — Дин вернулся, подхватывая злополучные пакеты, словно обезвреживая бомбу. Он вышел из номера, оставляя девушку одну наедине с тишиной. Рости прилегла на кровать и закрыла глаза, стараясь унять очередной подступающий порыв тошноты, но это было лишь временное облегчение. Кажется, Дин попросил брата посидеть с ней, пока он хлопочет. В дверь раздался тихий стук, затем она приоткрылась, и в номер, немного нерешительно, зашел Сэм. — Сэм? — приподнимаясь на локте, удивленно спросила Рости. — Нет-нет, — Сэм поспешно направился к кровати, стараясь не шуметь. — Лежи, тебе сейчас нужно отдыхать. — Это Дин тебя позвал? — Рости улыбнулась, снова укладываясь на подушку. — Он сильно взволнован твоим состоянием, — усмехнулся Сэм, беря стул и ставя его рядом с кроватью. Он присел, стараясь казаться непринужденным. — Он преувеличивает, — прикрывая глаза, Рости потерла переносицу, пытаясь унять головную боль. — Возможно, — Сэм пожал плечами, — но я думаю, тебе повезло, что он так заботится о тебе. Не каждый день встретишь такого парня. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов на стене. Ростиславе было неловко от пристального взгляда Сэма, но она понимала, что он просто пытается поддержать ее. — Сэм, а ты что думаешь обо всем этом? — тихо спросила Рости, не открывая глаз. — О чем именно? — Сэм приподнял бровь. — О беременности или о том, что Дин скоро станет папой? Ростиславу прорвало на тихий смех, перешедший в болезненный стон. Сэм тут же встрепенулся, склоняясь к ней. — Все в порядке? Может, позвать Дина? — Нет, не надо, — отмахнулась Рости. — Просто… все это слишком. — Начни с малого, — посоветовал Сэм. — Позаботься о себе, позволь Дину заботиться о тебе. А с остальным мы разберемся вместе. Ты же не одна. Ростислава открыла глаза и посмотрела на Сэма с благодарностью. Его слова прозвучали как глоток свежего воздуха в этом хаосе. Она почувствовала, что не одна, что у нее есть поддержка, и это придало ей сил. — Спасибо, Сэм, — прошептала она. — Мне это сейчас очень нужно было услышать. В этот момент в комнату вернулся Дин, неся в руках пакет с контейнером. Он поставил его на прикроватную тумбочку и обеспокоенно посмотрел на Ростиславу. — Как ты? — спросил он, касаясь ее лба. — Тебе лучше? — Да, немного, — ответила Рости, чувствуя, как тепло от его прикосновения разливается по всему телу. — Сэм был со мной. Дин кивнул Сэму в знак благодарности и повернулся к Ростиславе. — Я принес тебе суп. Попробуй немного, вдруг станет легче. Ростислава села в кровати, и Дин заботливо подложил ей подушку под спину. Он достал из пакета контейнер и раскрыл его, затем взял ложку и осторожно поднес ее к ее губам. Она сделала глоток, затем еще один. Суп оказался легким и приятным на вкус, и ей действительно стало немного легче. — Спасибо, Дин, — сказала она с улыбкой. — Он очень вкусный. Дин облегченно вздохнул и опустился рядом с ней на кровать, зачарованно наблюдая, как она ест. Сэм замер чуть поодаль, словно тень, и изучал эту картину. За брата он был рад – в его руках забрезжил шанс на нормальную жизнь. Возможность вырваться из порочного круга охоты, завести семью и, наконец, подарить отцу внуков. Племянник… – от этой мысли губы Сэма тронула невольная, чуть грустная улыбка. Они еще не успели поговорить с братом, и многое оставалось за кадром, но сейчас он видел в этом лишь луч света, пробивающийся сквозь вечную тьму, окутавшую их жизни.***
Ростислава пробудилась среди ночи, её снова терзал приступ тошноты. Дин безмятежно спал рядом, погружённый в объятия Морфея. Девушка поднялась с кровати уже в пятый раз за эту ночь. Она споткнулась о валявшуюся на полу рубашку Дина, едва не упав. Чертыхнувшись шёпотом, она нащупала в темноте стену и, ориентируясь по ней, двинулась к ванной. Холод кафеля приятно обжёг ступни. Ростислава рухнула на колени перед унитазом, тщетно пытаясь унять рвотные позывы. Слёзы невольно навернулись на глаза от слабости и бессилия. Кажется, те таблетки, которые купил Винчестер от тошноты, при токсикозе не помогают. Когда приступ стих, Ростислава обессиленно откинулась на стену. Лицо горело, во рту стоял противный привкус. Она с трудом поднялась, ополоснула лицо холодной водой и посмотрела на своё отражение в зеркале. Бледная кожа, тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы – она едва узнавала себя. Беременность давалась ей тяжело. Тихо прокравшись обратно в комнату, она ощутила непреодолимое желание чего-нибудь кислого, чтобы хоть на миг унять тошноту. Без долгих раздумий, натянув джинсы и свитер, она схватила куртку и обувь и осторожно выскользнула в коридор. К счастью, неподалеку от мотеля круглосуточно сиял огнями супермаркет, маня её в кисло-сладкое приключение. И это было лишь началом долгого пути, где причуды беременности обещали стать неиссякаемым источником хлопот. В супермаркете Ростислава первым делом направилась к отделу с соленьями. Её взгляд жадно скользил по полкам, пока не остановился на банке с маринованными огурцами. Схватив её, она добавила в корзину лимоны, зелёные яблоки и даже банку квашеной капусты – всё, что могло хоть немного заглушить тошноту. На кассе, расплачиваясь за покупки, она поймала на себе удивлённый взгляд кассирши, но ей было всё равно. Главное – утолить этот внезапный голод и унять противную тошноту. Едва она вышла на улицу, знакомый взмах крыльев заставил её обернуться с недовольным выражением на лице. Из-за угла появился Кастиэль и направился к ней. — Ростислава, — произнес он с лёгкой улыбкой. — Касс, — протянула девушка. — Какими судьбами? — Пришёл удостовериться, что с тобой всё в порядке, — ангел подошёл ближе и остановился в нескольких шагах от неё. — Я бы так не сказала, — невесело усмехнулась Рости и двинулась в сторону мотеля. — Что-то случилось? — Кастиэль склонил голову и зашагал рядом с ней. — За последние сутки много чего произошло, — она повернула голову в его сторону. — Но ты, скорее всего, в курсе. — Мне известна большая часть, — слегка потупив взгляд, ответил ангел. — Может, просветишь? — Ростислава остановилась и посмотрела на него. Кастиэль замер и отвёл взгляд, словно хотел провалиться сквозь землю под её проницательным взором. — Кастиэль? — позвала она, вынуждая его всё-таки поднять на неё глаза. — Что ты сделал? — Не понимаю, о чём ты, — ответил ангел, отводя взгляд. — Кастиэль, ты хоть и продвинулся в общении с людьми, но твой стыд я чую за километр. — Я не мог позволить тебе совершить ошибку, — не поднимая взгляда, ответил ангел. — Стоп? Что? — нахмурилась девушка, сжимая пакет в руках, и шестерёнки в её мозгу принялись с усилием вращать сонный разум. — Я рассказал Дину о твоей беременности, о том, где ты и что хотела её прервать. Ростислава почувствовала, как кровь отлила от лица. Ярость, словно ледяная волна, захлестнула её, парализуя. Хоть её и мучали мысли о просветлённости Дина, она решила, что этот вопрос стоит отложить на потом. Но она никак не могла предположить, что к этому причастен Кастиэль. Ведь больше грешила на Чаки и его фокусы. — Ты… так это ты ему рассказал? — прошептала она, чувствуя, как в горле пересохло. — Ты не имел права! Это моя жизнь, моё тело, мой выбор! Мне достаточно одного мудака в жизни, который постоянно вмешивается в мою судьбу. — Я поступил так, как считал правильным, — Кастиэль наконец поднял на неё глаза, и Ростислава увидела в них искреннее сожаление, но ни капли раскаяния. — Я верил, что Дин должен знать. И предотвратить твою ошибку. — Правильным?! — голос Ростиславы сорвался на крик. — Ты лишил меня выбора, лишил возможности оградить всех нас от будущей опасности и боли, которая явно нависнет над нами. Заставил меня рассказать ему. Ты заставил его чувствовать себя обязанным, виноватым! Ты превратил всё в фарс! Что если он ничего ко мне не чувствует, и это просто его гиперчувство ответственности, и он просто не может бросить своего ребёнка? Она отвернулась, не в силах больше смотреть на Кастиэля. Ярость и обида сдавили горло, заставляя задыхаться. Ростислава почувствовала, как слёзы, обжигая щёки, покатились вниз. Кастиэль молчал, словно поражённый её словами. Он не ожидал такой реакции, наивно полагая, что действует во благо. В его понимании, Дин должен был знать о ребенке, а Ростислава – принять его поддержку. Но, как оказалось, человеческие отношения были гораздо сложнее, чем ему казалось. — Я… я не думал об этом с этой стороны, — пробормотал он, опустив голову. — Я лишь хотел помочь. — Помог, как утопленнику гиря, — огрызнулась Ростислава, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Ты вообще хоть раз задумывался о последствиях своих действий? О том, что люди – не марионетки, которых можно дергать за ниточки, исходя из собственных представлений о добре и зле? Она отвернулась и, не сказав больше ни слова, направилась к мотелю. Кастиэль молча смотрел ей вслед, чувствуя, как в его ангельском сердце зарождается доселе незнакомое чувство вины. Он всегда считал себя справедливым и мудрым, но сейчас, глядя на удаляющуюся фигуру Ростиславы, понимал, что совершил огромную ошибку. И, возможно, эту ошибку уже не исправить. Вернувшись в мотель, Ростислава нос к носу столкнулась в коридоре с двумя обеспокоенными братьями Винчестерами. Увидев ее заплаканные глаза, Дин, как ужаленный, шагнул к ней, осматривая на предмет ран. — Где ты была? – прозвучал его голос, рычащий от сдерживаемой ярости. В его взгляде бушевала буря, и Ростислава почувствовала, как пальцы Дина невольно сжали ей плечи слишком сильно. — Дин, больно, – прошептала она, съежившись от боли. Мгновенная тень вины промелькнула в его глазах, заставляя отпустить девушку, но тут же сменилась прежней злостью. — Повторяю, где ты была? – скрестив руки на груди, отрезал Дин. — В магазин ходила, – нервно тряхнула она пакетом с продуктами в воздухе. — А глаза почему заплаканные? – Дин кивнул на её раскрасневшееся лицо. — А… Это… – она неловко отвела взгляд, судорожно пытаясь придумать правдоподобную версию. – В магазине мои любимые печеньки закончились. Представляешь? Гормоны бушуют, похоже, я еще не все прелести беременности знаю. Дин облегченно выдохнул, потирая переносицу. — Рости, мы чуть с ума не сошли от беспокойства, – с натянутой улыбкой произнес Сэм, стоявший плечом к плечу с братом. — Это мягко сказано, – Дин, выхватив пакет из ее рук, взял Ростиславу под руку и повел в номер. – В следующий раз, когда твои гормоны вздумают капризничать и тебе чего-нибудь захочется, разбуди меня. Поняла? — Но ты так сладко спал, мне не хотелось тебя тревожить. А магазин был совсем рядом, – виновато пробормотала Рости, но наткнулась на непробиваемый взгляд Дина. – Хорошо, я поняла.
