В ловушке чужих правил/ In the Trap of Other People's Rules

      Спустя долгих, мучительных и изнуряющих восемь месяцев семья Винчестеров и Бобби Сингер, казалось, поставили своей целью вынести мозг бедной беременной Ростиславе. Особенно усердствовал Дин, который, движимый смесью заботы и паники, пытался помочь буквально во всём с того самого момента, как живот девушки начал округляться. Ей запретили одной спускаться по крутой лестнице бункера, готовить что-либо, кроме разве что тостов, и даже гулять возле бункера разрешалось только в сопровождении кого-то из них. Ростислава ощущала себя не просто подопечной, а скорее заключенной в золотой клетке, где каждый ее шаг контролировался с чрезмерным вниманием.       Впрочем, мужчины решили, что бункер – наиболее безопасное и подходящее место для проживания в сложившейся ситуации. Во-первых, как оказалось, отследить их по технике было совершенно невозможно – это Сэм проверил лично, используя все свои навыки и знания в области технологий. Во-вторых, за все эти месяцы они ни разу не столкнулись ни с одним демоном или ангелом, которые могли бы охотиться за нефилимом, которого вынашивала Ростислава. Этот факт наталкивал на мысль, что странные иероглифы, обнаруженные ими по всему бункеру, действительно обладали защитной силой, оберегая их от любых тварей этого мира. И в-третьих, бункер был оборудован всем необходимым для комфортной жизни, что позволяло Ростиславе чувствовать себя более или менее уютно.       Несмотря на беременность Ростиславы, охота не прекращалась – остальной мир не останавливался, и по-прежнему требовалось уничтожать различных монстров и тварей. Чаще всего на охоту отправлялись Бобби и Джон, а иногда они брали с собой Сэма и Дина, чтобы те могли выпустить пар, развеяться и не терять свои охотничьи навыки. В бункере с Ростиславой всегда оставался кто-то из мужчин, и девушка была безмерно благодарна старшему Винчестеру и Бобби за то, что они периодически забирали Дина, позволяя ей немного отдохнуть от его чрезмерной опеки.       Ведь Дин, словно наседка, окружил Ростиславу заботой со всех сторон. Иногда это доходило до абсурда: например, стоило девушке проснуться посреди ночи по естественной нужде, и только ее ноги касались пола, как Дин мгновенно вскакивал с кровати и, не успев толком проснуться, принимался помогать и провожать ее в туалет. Такое поведение будущего отца заставляло Ростиславу частенько сбегать на кухню, где она, сжимая кулаки, клялась Сэму, что придушит его брата, если тот еще хоть раз будет обращаться с ней, как с хрустальной вазой. Впрочем, Дин, в свою очередь, клялся почти в том же, жалуясь на упрямый и независимый характер девушки. Но, несмотря на все разногласия, тем же вечером они тихо и мирно засыпали в одной кровати, нежно обнимая друг друга.       В их отношениях было много невысказанного, много сложностей и пробелов. Они почти не обсуждали свои чувства, не говорили о свадьбе или совместном будущем. Они просто были рядом, заботились друг о друге и старались поддерживать друг друга в этот непростой период. Но было бы нечестно отрицать, что оба чувствовали что-то большее, чем просто симпатию или чувство долга. Им нравилось проводить время вместе, спать рядом, чувствовать прикосновения друг друга. У каждого из них были свои собственные страхи и сомнения, которые мешали им открыться и признаться в своих чувствах. Дин боялся, что его чувства не взаимны и Ростислава рядом с ним только из-за того, что он является отцом её ребенка. Ему было сложно произнести эти три заветных слова, ведь он любил по-настоящему только своего отца и брата. Все его предыдущие романы заканчивались неудачно, и он боялся снова испытать боль разочарования.       Ростислава думала почти так же: она боялась, что Дин рядом с ней только из-за своего чувства гиперответственности, и его совесть просто не позволит ему бросить девушку, которая вынашивает его ребенка, пусть и нефилима, но его. А ещё она боялась причинить ему боль, когда Чаки неожиданно вернётся и решит ради забавы отправить её обратно домой. Из-за этого страха она иногда просыпалась посреди ночи в слезах, с разрывающимся от боли сердцем. Дин, хоть и не знал, в чём причина её кошмаров, всегда был рядом, обнимал её и успокаивал, пока она снова не засыпала.       Решение по поводу врача далось им нелегко, но тут Джон и Дин выступили единым фронтом. Последний раз Ростислава была в больнице, когда упала в обморок в ресторане, и с тех пор они старались избегать медицинских учреждений, опасаясь, что там их могут выследить и причинить вред. Да, возможно, это было не совсем правильное решение, но они внимательно следили за развитием ребенка, используя все доступные им знания и ресурсы. Сэм составил для Ростиславы специальное меню, богатое витаминами и питательными веществами, необходимыми для нормального развития плода. Дин закупил в аптеке специальные витамины для беременных, подходящие по сроку Ростиславе. Она старалась больше гулять на свежем воздухе, читала книги и даже развлекалась, смотря фильмы. Их немного беспокоило, что девушка похудела с начала беременности, но они списывали это на затяжной токсикоз, который мучил ее почти до третьего триместра. Успокаивало то, что Ростислава не падала в обмороки и в целом довольно хорошо кушала, учитывая её состояние. И конечно, не обходилось без всяких странных пристрастий в еде… Она безумно обожала грызть лёд, причём не фруктовый, а обычную замороженную воду, измельчённую в блендере до состояния снега. Также её вкусовые предпочтения неожиданно склонились к вяленому мясу с мороженым, и ещё один её кулинарный закидон заставил Дина освоить азы русской кухни: он научился готовить борщ с солеными огурцами, гуляш и пюре на сливках, а также квашеную капусту, за которой ему приходилось ездить по всему Канзасу. Ещё одним сюрпризом беременности было то, что Ростиславе вдруг начал нравиться запах мужских одеколонов и самих мужчин, которые их носили. Как-то раз Дин зашёл на кухню и застал Ростиславу в объятиях Сэма, и заметил, что девушка буквально прилипла к нему, не в силах оторваться, потому что Сэм только что вернулся с охоты, и от него приятно пахло порохом и его фирменным одеколоном. Дин тогда еле сдержался, чтобы не шлёпнуть девушку по заднице. Он понимал, что они друзья, но чувство собственничества взыграло в нём с новой силой, даже несмотря на то, что это был его собственный брат. И эта тяга к мужским запахам распространялась даже на Джона – Ростислава непроизвольно таяла в его отцовских объятиях, наслаждаясь запахом пороха и мужественности, исходившим от него.       Очередной страх закрался в душу Дина, когда малыш впервые толкнулся в животе Ростиславы. Хоть все остальные радовались и умилялись этому моменту, Дин, как будущий отец, испытывал лишь беспокойство. Он боялся, что Ростиславе больно, и даже после объяснений Джона, что Мэри испытывала то же самое во время беременности им, и что это совершенно нормально, когда ребенок пинается, это всё равно не успокоило Дина, хотя он и сам был тем самым малышом, который пинал Мэри в животе. Каждый раз, когда он слышал тихое шипение Ростиславы и затем уже привычную фразу: "Ай, малыш, ты чего хулиганишь?", он вздрагивал и сжимал кулаки, пытаясь унять своё нарастающее беспокойство.       Дни тянулись, наполненные рутиной, заботой и тихим ожиданием. Бункер стал для Ростиславы не просто убежищем, но и своеобразным коконом, защищающим её и её будущего ребенка от внешнего мира, полного опасностей. Она привыкла к постоянному присутствию Винчестеров и Бобби, к их шуткам, спорам и, конечно же, к их бесконечной заботе.       Однако, несмотря на все усилия мужчин, Ростиславу порой охватывала тоска. Ей не хватало привычной жизни, свободы, общения с другими людьми. Она скучала по маме, по своим увлечениям, и даже по своим родным краям. Но она понимала, что сейчас это невозможно, что её безопасность и безопасность её ребенка – превыше всего.       Дин, чувствуя её тоску, старался как мог её развеселить. Он читал ей книги, рассказывал смешные истории, приносил ей цветы, которые срывал во время прогулок вокруг бункера. Он даже пытался научить её играть в покер, но из этого ничего не вышло – Ростислава постоянно жульничала, заставляя Дина смеяться до слез.       Сэм, в свою очередь, старался поддерживать её морально. Он рассказывал ей о своих исследованиях, о новых способах борьбы с монстрами, о том, как он надеется, что однажды они смогут жить нормальной жизнью, без страха и постоянной опасности. Он убеждал её, что она не одна, что у неё есть семья, которая любит её и всегда будет рядом.       Бобби, как всегда, оставался прагматичным и рассудительным. Он учил Ростиславу самообороне, рассказывал ей о различных видах оружия и о том, как их использовать. Он говорил ей, что она должна быть готова ко всему, что она должна уметь защитить себя и своего ребенка, если вдруг что-то пойдет не так.       Но несмотря на все их усилия, страх продолжал жить в сердце Ростиславы. Она боялась не только за себя, но и за своего ребенка. Она боялась, что до него доберётся Чаки.       Однажды ночью, когда Дин спал рядом с ней, Ростислава тихонько встала с кровати и вышла из комнаты. Она спустилась в библиотеку и села за стол, заваленный книгами и бумагами. Она взяла в руки перо и начала писать письмо. Письмо своему ребенку.       В этом письме она рассказала ему о своей жизни, о своих страхах, о своих надеждах. Она рассказала ему о своей любви к нему, о том, как сильно она ждет его появления на свет. Она написала ему, что он должен быть сильным, что он должен верить в себя, что он должен бороться за свое место в этом мире.       Она закончила письмо словами: "Я люблю тебя больше всего на свете. И я всегда буду рядом с тобой, что бы ни случилось".       Закончив писать, Ростислава сложила письмо, запечатала его в конверт и положила в надежное место. Она знала, что однажды её ребенок прочитает это письмо и узнает, как сильно она его любила.       Вернувшись в комнату, она тихонько легла в кровать рядом с Дином. Он обнял её во сне, прижав к себе. Ростислава закрыла глаза и уснула, чувствуя себя немного спокойнее.       Она знала, что впереди её ждет много трудностей. Но она также знала, что у неё есть семья, которая поддержит её, и что у неё есть ребенок, ради которого она готова на все.

***

      Резкий и весьма ощутимый пинок прямо по мочевому пузырю заставил Ростиславу распахнуть глаза. Она невольно сжалась от боли, обреченно выдохнув. Мельком взглянула на светящиеся цифры на прикроватной тумбочке – два часа ночи. Положила руку на округлившийся животик, нежно поглаживая. — Малыш, ты правда решил начать дискотеку в такую рань? — в ответ чувствуя, как очередной толчок прошелся волной по животу. — Ладно, ладно, встаю, освобожу тебе место…       Она часто общалась с малышом мысленно, и, судя по его "ответам" пинками, он прекрасно её понимал. Аккуратно, стараясь не потревожить спящего рядом Дина – хотя в её положении это было сложновато – Ростислава поднялась с кровати. Взяв со стула шелковую сорочку и халат, накинула их и направилась к двери. Выйдя в коридор, она поплелась в туалет. Малыш частенько будил её посреди ночи, потому что ему, видите ли, было мало места, и Рости приходилось покорно выполнять его "задания". Когда она вышла из туалета, её животик издал громкое, утробное урчание, недвусмысленно намекая, что пора бы и поесть. Недовольно закатив глаза, она побрела на кухню, стараясь ступать как можно тише – все остальные спали. А Джон и Сэм совсем недавно вернулись с охоты, и им явно требовался полноценный отдых. Пройдя на кухню, Ростислава подошла к холодильнику и только потянулась к ручке, как сбоку раздался резкий шум, заставивший её вздрогнуть и обернуться. В кухню ворвался Дин, в одних штанах, с пистолетом наготове. Паника металась в его глазах. Он лихорадочно оглядел помещение, но заметил лишь недовольный взгляд Рости, которая придерживалась за округлившийся живот. В её глазах читался немой вопрос: "Ты совсем дурак?" Она тяжело выдохнула, стараясь не нервничать, и спокойно повернулась обратно к холодильнику, открывая дверцу и рассматривая его содержимое на предмет того, чего ей сейчас больше всего хочется. — Что случилось? — устало спросила она, продолжая изучать полки холодильника. — Ничего, — нервно сглатывая, Дин положил пистолет на стол и направился к графину с водой, который стоял на столешнице кухонного гарнитура. — Просто проснулся и захотел попить. — С пистолетом? — не поворачиваясь к нему, Рости достала из недр холодильника аппетитно пахнущий бекон, сочную ветчину и кусок сыра, и направилась к столешнице, где царил творческий беспорядок из банок и кухонной утвари. — А это… просто привычка… на всякий случай… — нервно ответил Дин, выпивая стакан воды залпом, словно в пустыне. Капли стекали по его подбородку, а глаза беспокойно бегали по сторонам. — Дин… — протянула она с укоризной в голосе, беря упаковку мягкого пшеничного хлеба и раскрывая её с тихим шелестом. — Мы в защитном бункере, под толщей земли. Если ты проснулся, а меня среди ночи нет рядом, это значит только одно: мы с малышом захотели есть, а не то, что на нас напали демоны… — Знаю, — выдохнул Дин, чувствуя себя виноватым, и, подойдя к девушке, приобнял её за плечи, стараясь помочь, но больше мешая. Его прикосновение было нежным и немного неуклюжим. — Я беспокоюсь за вас, вы самое…       Ростислава резко остановилась и посмотрела на него в упор своими большими серыми глазами, заставляя замолчать. Во взгляде читались её мысли. "Ты уверен? А как же отец и Сэм?"       Дин нервно сглотнул и решил перевести тему: — Для тостов подойдёт чай с лимоном? — беря острый нож и начиная небрежно, но умело нарезать ветчину. — Или ты хочешь чего-нибудь другого? Может, кофе? — Подойдёт, — улыбнулась Рости, принимаясь собирать бутерброд, стараясь не запачкать сорочку. — Кстати, — произнесла она. — Ты уже думал над именем? — она нежно погладила свой округлившийся животик, чувствуя слабые толчки изнутри. — А не рано? — вскинув одну бровь, спросил Дин, направляясь к плите и ставя видавший виды чайник. — Ну, думаю, на восьмом месяце уже пора, — пожала плечами Ростислава, засовывая бутерброды в микроволновку, которая жалобно зажужжала. — Я так понимаю, ты уже всё решила, — улыбнулся он, опираясь спиной о столешницу и скрещивая руки на груди. Его взгляд потеплел, наполняясь нежностью, когда он смотрел на неё. — Ну, только по поводу первого имени и фамилии, — призналась Рости, стараясь скрыть смущение. — Насчёт фамилии понятно, — кивнул Дин. — А имя?       Рости посмотрела на него пару секунд, и на её лице появилась загадочная, почти хищная улыбка. Она медленно провела кончиком языка по губе, слегка прикусывая её, словно дразня. — Мне понравилось три имени. Кристофер, — начала девушка, наблюдая за реакцией Дина, который лишь ухмыльнулся, показывая, что имя его не впечатлило. — Элиас, — мужчина недовольно скривился, словно съел кислый лимон, всем своим видом показывая, что это имя ему тоже не по вкусу. — И больше всего понравилось Дионис. — Дионис Винчестер… — задумчиво произнёс Дин, оценивая его звучание. — Дионис Вольф, — поправила его Рости, лукаво прищурившись, словно кошка, играющая с мышкой. — Насколько я знаю, ребёнку дают фамилию отца, — нахмурился Дин, смотря на девушку недовольным взглядом. В его голосе послышались собственнические нотки. — Возможно, — ухмыльнулась Рости, пожимая плечами. — Но у нас особый случай. Очень, очень особый. — Это намёк? — вскинул брови Дин, расцепляя руки и выключая уже закипевший чайник, из носика которого вырывался пар. — Ну, раз уж у нас с тоб… — Осторожнее, милая, — перебил её Дин с нежностью в глазах и игривой ухмылкой на лице. — Одно неверное слово, и я уйду спать в другую комнату. — Ты оставишь беременную девушку одну на ночь? — наигранно удивилась Рости, поглаживая округлившийся животик, словно взывая к его отцовским чувствам. — Да и что я такого могу сказать, чего ты сам не знаешь? — Ты хочешь, чтобы я сделал тебе предложение? — спросил Дин, доставая горячие, дымящиеся бутерброды из микроволновки и ставя их на стол. Запах расплавленного сыра и бекона наполнил кухню, вызывая зверский аппетит. — Ты против? — она подошла к столу и села, ожидая чай. — Я… Эм… — замялся Дин, подбирая слова и попутно готовя чай для девушки. Он налил кипяток в кружку с лимоном, размешивая сахар с задумчивым видом. Замешательство читалось в каждом его движении, в каждом жесте.       Дин глубоко вздохнул, стараясь унять внезапное волнение, которое охватило его с головы до ног. Он понимал, что ему пора перестать убегать от себя и принять решение, которого так долго боялся. Повернувшись к Рости, он заметил, как она внимательно наблюдает за ним. — Ладно, — сказал он, ставя кружку с чаем перед ней, стараясь говорить как можно более уверенно. — Дионис звучит… неплохо. Но, — он поднял палец, предупреждая её протесты, — это будет Дионис Роберт Винчестер. Это компромисс.       Рости сложила руки на груди и посмотрела на него с более недовольным взглядом. — Вольф, — твердо сказала она, беря кружку и делая маленький глоток. — Вот это будет честно, потому что это не тебя в течение нескольких месяцев мучил токсикоз, и это не тебя сейчас пинают изнутри. На второе имя я согласна. Но первое имя и фамилия будут мои.       Дин недовольно вздохнул, желваки заходили на его лице. Он задумался на пару секунд и резко выдохнул. Его лицо приобрело более загадочный вид, а на губах появилась хитрая улыбка. Он сунул руку в карман джинсов и, спрятав что-то в кулак, завел его за спину. Затем подошёл к девушке, внимательно смотря на неё. — Волкова Ростислава Даниловна… – начал Дин, явно с трудом выговаривая непривычное, витиеватое имя. Ростислава замерла, словно громом поражённая. Откуда он его взял? Готовился? Он давно планировал? И что теперь делать? Я же просто пошутила…       Произношение Дина звучало почти безупречно, лишь легкий, едва уловимый американский акцент выдавал его старания. Она затаила дыхание, боясь даже пошевелиться, словно опасаясь разрушить хрупкую магию момента. Её сердце бешено колотилось в груди, а по спине пробежали мурашки.       Дин опустился на одно колено перед ней, его взгляд был полон искренней любви и робкой надежды. Он словно молил о прощении и согласии одновременно. Из-за спины он достал маленькую бархатную коробочку, открыл ее и протянул Ростиславе, являя миру кольцо с небольшим, но изящным бриллиантом, сияющим в полумраке кухни, словно маленькая звездочка. — Ты выйдешь за меня?       Ростислава смотрела на него, не моргая, словно боясь, что это всего лишь прекрасный сон, который вот-вот развеется. Тишина в комнате стала почти осязаемой, густой и напряженной. — Эм… может, ты что-нибудь ответишь? – с легкой усмешкой и приподнятой бровью спросил Дин, сохраняя свою позу на одном колене. В его голосе звучало легкое волнение, смешанное с привычной самоуверенностью.       Ростислава судорожно проморгалась, словно пытаясь вернуться в реальность, и собралась ответить "Да!", но острая, невыносимая боль пронзила низ живота, скручивая в тугой узел. Она закричала, впиваясь пальцами в руку Дина, и осела на пол, не в силах сдержать стон. — Что случилось?! — Дин побледнел, роняя коробочку с кольцом. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках. — Кажется… начинается… — прохрипела Рости, чувствуя, как волна боли накатывает снова и снова.       Ростислава закричала, впиваясь пальцами в руку Дина. Боль пронзила ее насквозь, выжигая все внутри. Она чувствовала, как мир вокруг нее расплывается, и только рука Дина оставалась единственной опорой. — Дин… — прохрипела она, в глазах стояли слезы. — Больно…       Дин побледнел, глядя на ее искаженное болью лицо. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Паника сковала его, но он понимал, что должен собраться. — Что тут, черт возьми, происходит?! — в дверях возник Сэм, сонный и растерянный.       Джон вошел следом, его взгляд быстро оценил ситуацию. — Дин, помоги мне отнести ее в спальню, — скомандовал он, его голос звучал твердо и уверенно. — Бобби, живо простыни и таз с горячей водой.       Бобби уже спешил в коридор, бормоча что-то себе под нос. — Уже? Но у нее же только 36-я неделя! Рано еще… – взволнованно произнес Сэм, глядя на бледное лицо Ростиславы. — Ну, это ты ему скажи, чтобы перестал торопиться, — огрызнулся Дин, хотя внутри все похолодело от страха. — Может, вызовем скорую? – спросил Сэм, с тревогой глядя на мучения Ростиславы. — Ни за что! – злобно отрезал Дин, подхватывая девушку на руки. – Ангелы и демоны не нашли нас только потому, что мы сидели в бункере. Уверен, как только нефилим появится на свет, они как танки попрут на нас. Справимся сами.       Дин, крепко держа Ростиславу на руках, направился к спальне, стараясь двигаться как можно плавнее, чтобы не причинить ей лишней боли. Её тело сотрясали новые схватки, и каждый раз она судорожно вцеплялась в его рубашку, заглушая крики в его плече. — Дыши, Рости, дыши, — шептал он ей на ухо, стараясь не показывать свой собственный страх. Он никогда не чувствовал себя таким беспомощным.       Джон, видя его растерянность, перехватил инициативу. — Сэм, помоги Дину уложить Ростиславу. Бобби скоро вернётся с необходимым. Нужно подготовить все.       В спальне, на большой кровати, Ростиславу аккуратно уложили. Её лицо было мокрым от пота, волосы слиплись на лбу. Сэм, хоть и выглядел испуганным, старался выполнять все указания Джона. — Дин, держи ее за руку, говори с ней, — приказал Джон. — Ей сейчас страшно.       Дин сжал её ладонь, чувствуя, как она с невероятной силой сжимает его пальцы. — Я здесь, Рости, я с тобой. Все будет хорошо, слышишь? Мы справимся. Ты сильная.       В комнату вошел Бобби, неся в руках стопку чистых простыней и таз с теплой водой. Он поставил всё на прикроватную тумбочку и принялся помогать Джону организовывать пространство. — Так, Сэм, — обратился Бобби. — Принеси все чистые полотенца, что найдешь. И приготовь горячую воду в термосе.       Сэм, словно робот, послушно отправился выполнять указания. — Рости, — Бобби наклонился над ней, его голос звучал мягко и ободряюще. — Я знаю, это больно. Но ты молодец. Просто постарайся дышать ровно. Мы здесь, чтобы помочь тебе.       Очередная волна боли накрыла её. Ростислава закричала, и Дин, не выдержав, отвернулся, чувствуя, как ком подступает к горлу. Он не мог видеть её страдания. — Дин! — рявкнул Джон. — Ей нужна твоя поддержка, а не твоя жалость!       Дин послушно повернулся. Он снова взял её руку и посмотрел ей в глаза. В них плескался страх, но в самой глубине, он увидел и невероятную силу. — Я люблю тебя, Рости, — наконец прошептал он три заветных слова. — Я знаю, ты справишься.       Ростислава слабо улыбнулась ему в ответ. Несмотря на боль и страх, в её глазах появилось проблеск надежды. Она знала, что не одна. Рядом с ней ее семья. И они справятся.       Время тянулось мучительно медленно. Схватки накатывали одна за другой, становясь всё сильнее и чаще. Джон и Бобби, достаточно опытные, несмотря на отсутствие медицинского образования, действовали слаженно и профессионально, стараясь успокоить Ростиславу и контролировать ситуацию. Сэм, бледный как полотно, помогал им, стараясь не смотреть на мучения девушки. Дин, сжимая её руку, шептал слова поддержки и любви, чувствуя, как его самого трясет от нервного напряжения. — Тужься, Рости, тужься! — командовал Джон. — Давай, ты почти у цели!       Ростислава, измученная, выжимала из себя последние силы. Её лицо было красным и опухшим, волосы мокрыми от пота. Она тужилась изо всех сил, издавая хриплые стоны. — Еще немного, еще немного! — подбадривал Бобби, вытирая её лицо влажной тряпкой.       Внезапно крик боли Ростиславы перешел в крик облегчения. Комната наполнилась первым криком новорожденного. — Вот и он! – воскликнул Джон, бережно принимая малыша в руки. — Мальчик!       Дин, ошеломленный, смотрел на новорожденного. Маленькое, сморщенное личико, покрытое слизью, крошечные ручки и ножки. Это был его сын. Его Дионис.       Джон передал ребенка Бобби, чтобы тот обтер его и завернул в пеленки. Дин же опустился на колени рядом с Ростиславой, его глаза были полны слез. — Ты сделала это, — прошептал он, целуя её в лоб. — Ты молодец.       Ростислава слабо улыбнулась ему в ответ, закрывая глаза от усталости. — Наш сын, — прошептала она.       Бобби, завернув малыша в мягкую пеленку, передал его в руки новоиспеченному отцу. Дин бережно принял этот драгоценный комочек, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить его. Все мужчины собрались возле него, с любопытством и восхищением осматривая маленького нефилима. Он выглядел как обычный новорожденный малыш и ничем не отличался от других, разве что в его глазах, казалось, уже сейчас таилась какая-то древняя мудрость. — Как решили назвать? — спросил Джон, с гордостью глядя на своего старшего сына и внука. — Дионис Роберт Винчестер, — ответил Дин, не отводя взгляда от сына, словно боясь, что он исчезнет. Затем он перевел взгляд на Ростиславу, и в его глазах внезапно отразился неподдельный страх, который мгновенно заставил всех остальных обратить внимание на маму малыша.       Джон, первый поняв, что именно произошло, быстро перехватил внука с рук Дина и передал его Сэму. — Отнеси Дио в другую комнату и присмотри за ним, — скомандовал Джон, его голос стал твердым и серьезным. Повернувшись к Бобби, он добавил: — Помоги ему.       Сингер кивнул, понимая всю серьезность ситуации, и они втроем, стараясь не шуметь, удалились из комнаты, унося с собой драгоценный комочек жизни. Дин медленными, неуверенными шагами подошел к кровати и опустился на колени, бережно хватая руку Ростиславы, которая лежала неподвижно. — Милая…, — с мольбой в глазах просил он, его голос дрожал от отчаяния. — Рости…       Но её грудь не вздымалась, глаза были закрыты, а тело обмякло, словно пустая оболочка. Дин почувствовал, как подступает паника, как мир вокруг него начинает рушиться. Он лихорадочно ощупал её запястье, ища пульс. Ничего. Абсолютная тишина. — Нет! — выдохнул он, его голос сорвался. — Этого не может быть!       Он вцепился в её плечи, тряся легонько, словно пытаясь разбудить. — Рости! Проснись! Не смей снова так со мной поступать!       Джон подошел ближе, положив руку Дину на плечо. — Дин… — Нет! — заорал Дин, отталкивая отца. — Не трогай меня! Она просто устала! Она сейчас отдохнёт и проснётся! Просто дайте ей время!       Он снова склонился над Ростиславой, прислушиваясь к её дыханию. Тишина. — Рости? Пожалуйста… Открой глаза. Ты же обещала. Ты же сказала, что мы справимся вместе.       Он гладил её волосы, целовал её лоб, шептал слова любви и отчаяния, но Ростислава не отвечала. Её лицо оставалось безмятежным, словно она погрузилась в глубокий сон, из которого уже не было возврата. — Нет… — прошептал Дин, его голос дрожал. — Нет… Она не может быть… Она же…       Он взглянул на простыни, пропитанные потом и слезами. Он вспомнил её крики боли, её измученное лицо, её слабые улыбки. И внезапно, словно холодная вода, на него обрушилось осознание. — Нет! — закричал он, его голос был полон отрицания и ярости. — Она не умерла! Она просто спит! Это какой-то дурацкий сон! Я сейчас проснусь, и всё будет хорошо!       Он вскочил на ноги, его взгляд метался по комнате, словно ища выход. — Отец! Сделай что-нибудь! Ты же знаешь, что делать! Ты всегда знаешь! Спаси её!       Джон покачал головой, его лицо было полно скорби. — Сын… Я ничего не могу сделать. Она ушла. — Нет! — заорал Дин, бросаясь на него. — Ты лжёшь!       Он ударил отца в грудь, оттолкнув его в сторону. Джон не сопротивлялся. Он позволил сыну выплеснуть свой гнев и отчаяние. Он знал, что сейчас это необходимо.

***

      Чак неспешно потягивал виски в полумраке своего любимого бара, где воздух был густым от табачного дыма и терпкого запаха мужского пота. На нём безупречно сидела белоснежная рубашка, эффектно контрастирующая с бордовыми брюками и начищенными до блеска туфлями. На безымянном пальце левой руки поблескивало обручальное кольцо. Он расположился за небольшим, обшарпанным столиком у старенького диванчика, повидавшего лучшие времена. Перед ним был раскрыт современный ноутбук, мерцающий экран которого отбрасывал причудливые тени на его лицо.       Внезапно, прямо сквозь обклеенную старыми, выцветшими афишами стену бара, с оглушительным треском и снопом искр прорвался ослепительно яркий шар цвета морской волны. Энергия, исходящая от него, ощущалась физически. Шар, словно живой, завис в воздухе и начал кружить вокруг Чака, отбрасывая на стены и потолок фантастические блики. — Уже? — безмятежно спросил Чак у шара, словно это было самым обыденным делом, и сделал глоток янтарного виски. — Я думал, маленький нефилим не станет торопиться с появлением на свет, — усмехнулся он, но тут же поморщился от неприятного, режущего слух звука, исходящего от шара. Казалось, тот возмущен его словами. — Да ладно, не кричи ты так…       Чак щелкнул пальцами, и шар мгновенно, с тихим хлопком, превратился в красивую девушку. Её каштановые волосы мягкими волнами обрамляли лицо с тонкими чертами, а серо-голубые глаза смотрели с вызовом. Она была одета в нежное платье до колена, идеально подчеркивающее её стройную фигуру, и элегантные туфли на высоком каблуке. На шее красовалось ожерелье из лунного камня, на руке – серебряный браслет, а на безымянном пальце левой руки – скромное, но элегантное кольцо с небольшим бриллиантом. — Ты же втайне от братьев изучала этот вопрос, — Чак снова отпил виски, не сводя с неё изучающего взгляда. — И прекрасно знаешь, что матери нефилимов умирают после родов — это, увы, естественный процесс.       Рости закатила глаза, демонстрируя своё раздражение, и грациозно опустилась на диванчик напротив него, скрестив руки на груди. В её позе читалась неприязнь и настороженность. — В нашу последнюю встречу ты сказал, что пока ничего от меня не нужно. Я так понимаю, это "пока" наступило? Что тебе нужно, Чак? — Поговорить… — произнес Чак с напускной небрежностью, отставляя бокал. — А как раньше поступить нельзя было? Явиться неожиданно, как гром среди ясного неба, или пригласить на свидание, в конце концов? — возмутилась Рости, её голос звенел от сарказма. На последней фразе брови Чака взлетели вверх в удивлении. — Но вы же прятались от меня, — стараясь придать себе спокойный вид, ответил Чак, скрещивая пальцы в замок. — Не только от тебя, но и от демонов, и от ангелов. У них у всех были свои планы на жизнь Диониса. — Дионис? — удивился Чак, приподняв бровь. — Не слишком ли громкое имя для полукровки? — Дионис Роберт Винчестер… — отрезала Рости, в её голосе послышалась сталь. — И не смей его так называть. — В честь кого? — ухмыльнулся Чак, наслаждаясь её реакцией. — Дионис сокращенно будет Дио, почти как Дин… — она бросила мимолетный взгляд в сторону бара, словно убеждаясь, что их никто не слышит. — А Роберт от кого? — заинтересовался Чак, откинувшись на спинку дивана. — Не знаю, — пожала плечами Рости. — Его Дин выбрал…       Чак замолчал и задумался, барабаня пальцами по столу. Через пару секунд молчания он щелкнул пальцами. Обстановка вокруг них мгновенно изменилась. Теперь они сидели не друг напротив друга в баре, а рядом, на заднем сиденье старой, потрепанной временем машины. Перед ними за рулем сидел Дин, напряженный и сосредоточенный, а рядом с ним — Сэм, его лицо выражало беспокойство и настойчивость. — Что это? — удивилась Рости, разглядывая Дина, словно перед ней было диковинное животное. — Скажем так, проекция произошедшего. Они нас не видят и не слышат, — ответил Чак, наблюдая за реакцией девушки, словно ставя над ней эксперимент. — Дин, — позвал Сэм и, сделав глубокий вдох, хотел продолжить, но был остановлен. — Сэмми, я уже не раз говорил: я не хочу это обсуждать! — перебивая брата, твердо ответил Дин, его голос был полон усталости и раздражения. — Мы же братья, и это останется между нами. И я думаю, пока мы одни, мы можем об этом поговорить, — возмущенно ответил Сэм, его голос повышался. — Сэмми, — громче позвал Дин, грозно смотря на брата и крепче сжимая руль, его костяшки побелели от напряжения. — С ней ты говорить не хочешь, со мной тоже. Как ты собираешься всё это разгребать? — вскипел Сэм, его терпение лопнуло. — Вы хоть в отношениях или просто спите рядом? — Сэмми, — прорычал Дин, его глаза метали молнии. — А когда родится малыш, что вы ему скажете? — продолжал наседать Сэм.       Дин замолчал и нахмурился, желваки заиграли на его лице. — А когда подрастёт и спросит, почему вы не женаты? Ты вообще уверен, что она останется с тобой? Ты спрашивал у неё, что она вообще хочет, Дин? — не унимался Сэм. — Нет! — вскрикнул Дин, поворачиваясь к брату и резко вдавив педаль тормоза, отчего машина взвизгнула шинами. — Я ни в чём не уверен. Я как этот долбаный Чак, решаю всё за неё! Привёз в бункер, постоянно боюсь, что с ними что-то случится, что она снова исчезнет или просто сбежит. Знаю лишь то, что я хочу быть с ними, и не из-за долга или ответственности, а из-за того, что люблю её! Потому что больше не смогу без неё. Когда она была в Аду, мне каждый день снился тот момент, когда мы её нашли. Как рушился мир… А после её возвращения, когда она сбежала, я спать нормально не мог, пока не нашёл её, и то с помощью Кастиэля. Я не хочу больше её терять! Мне хотелось сделать всё по правилам… — он открыл бардачок и достал оттуда красную коробочку, кидая её Сэму. — Но я боюсь отказа, — закончил он с грустью. — Ты купил кольцо для Рости? — удивился Сэм, открывая коробочку. В ней было то же кольцо, что прямо сейчас красовалось на руке Рости, наблюдающей за происходящим. — Когда? — После того как мы нашли бункер, и отец вывез меня на первую охоту… — ответил Дин. — Подожди, это же было семь месяцев назад, — нахмурился Сэм.       Дин ничего не ответил, лишь его взгляд стал мрачнее, и он снова тронулся с места, рев мотора разнёсся по округе, набирая скорость. Сэм понял, что дальше эту тему лучше не трогать и решил перевести разговор: — Имя-то придумали для малыша? — Нет ещё, — задумался Дин. — А вот Рости частенько просит у меня ноутбук, — ухмыльнулся Сэм. — И, судя по её запросам, она хочет что-то необычное, по мотивам скандинавских и греческих богов. — Что-то вроде Аид или Тор? — скептически удивился Дин. — Это все знакомые тебе имена богов? — подколол его Сэм. — Ну да, — пожал плечами Дин, продолжая следить за дорогой. — А у тебя уже есть какие-то варианты? — Роберт, Джимми, Джон… — задумавшись, назвал Дин. — Ты сейчас перечислил имена группы Led Zeppelin? — скривился в недоумении Сэм. — А чем они плохи? — А если это будет девочка? — ухмыльнулся Сэм. — У вас же не было возможности сделать УЗИ и узнать пол…       Дин на мгновение задумался. — Нет, — выдавил он. — Такого не может быть… — Ну-ну, — ухмыльнулся Сэм, предвкушая реакцию брата на возможную дочку.       Чак снова щелкнул пальцами, и они с Рости снова оказались в полумраке бара.       Рости молчала, ошеломлённая увиденным. В голове теснились обрывки мыслей, смешиваясь с нахлынувшими чувствами. Она видела страх в глазах Дина, его неуверенность, его любовь… И кольцо, которое он купил так давно, но так и не решился подарить. Слёзы подступили к горлу, мешая дышать. — Зачем ты мне это показал? — тихо спросила она, её голос едва слышно дрожал, а в глазах плескалась боль. — Разве ты не хотела знать? — спокойно ответил Чак, беря в руки стакан с виски и лениво покручивая его в пальцах. — Да и мне было интересно посмотреть на твою реакцию. — Как будто ты и так не знал? — Рости закатила глаза, жестом заправив выбившуюся прядь волос за ухо. — Ты же всё знаешь, ты же Бог! Ты просто хотел, чтобы я это увидела, — она села напротив него, скрестив руки на груди и устремив на него пронзительный взгляд. — Зачем? — Для твоего решения, — ответил Чак, не отрывая от неё пристального взгляда. — Решения? — удивилась Рости, приподняв брови. — Какого решения? — Что делать дальше… — пожал плечами Чак, отпивая глоток янтарной жидкости. — У нас есть несколько вариантов развития событий. И тебе нужно лишь выбрать один из них. — Интересно, — усмехнувшись, кивнула Рости и с вызовом посмотрела на Чака. — И какие же варианты ты мне предлагаешь? — Давай только договоримся, я сначала расскажу о них, ты обдумаешь, и только потом комментарии, — Чак поднял брови и едва заметно улыбнулся.       Рости молча кивнула, сделав глубокий вдох, словно готовясь услышать что-то крайне неприятное. — Спасибо, — едва улыбнулся Чак, глядя на неё. Кивнув самому себе, он начал: — Первый вариант: я воскрешаю тебя, ты забираешь Диониса и отправляешься к своей маме. Там вы живете счастливо и под моей защитой. Никто из вас не умрет, и никто вас не найдет, включая семью Винчестеров, — он заметил в глазах девушки удивление и то, как она хочет, но не может вставить свое слово. Он ухмыльнулся и продолжил: — Второй вариант: ты возвращаешься в свой мир и продолжаешь жить спокойной жизнью, — в этот момент он заметил в глазах девушки гнев, едва сдерживаемый. — И третий вариант: я воскрешаю тебя, и ты возвращаешься к нему, — брезгливо произнес он. — Что будет дальше, решать будете вы, но, учитывая, что Дионис – маленький нефилим, проблемы у вас будут и с Небесами, и с Адом. Да, бункер вас защищает, но малыш будет расти всю жизнь под землей и постоянно под присмотром. Я сделаю так, как ты захочешь…       Ростислава молча смотрела ему в глаза. Она хотела бы прокомментировать его слова, но не могла разобраться в своих мыслях. В голове была каша из эмоций, страхов и надежд. — Я хочу чай, — вдруг выдала она, удивляя Чака. Пару мгновений он смотрел на нее с растерянностью, после чего щелкнул пальцами, и перед девушкой появилась чашка на блюдце с дымящимся чаем. Она усмехнулась. — Бар рядом, можно было просто приготовить. — Не в моем стиле, — усмехнулся Чак, снова отпивая из своего стакана.       Ростислава придвинула к себе чашку и, взяв ее в руки, сделала маленький глоток. — Почему именно этот бар? Есть места получше и красивее, — спросила она, ставя чашку на блюдце. — Тут никого нет, тихо и атмосфера приятная, — ответил Чак, откинувшись на спинку сиденья. — А где тебе нравится? — Где-то, где есть море, песок, вкусный кофе и свежая выпечка, — прикрывая глаза, Ростислава погрузилась в мечты об этом неизвестном месте. Она услышала тихий щелчок, но не спешила открывать глаза.       Легкий теплый ветерок подул ей в лицо, и она все-таки открыла глаза. Они уже не сидели в старом, затрепанном баре. Они находились на берегу моря, на террасе уютного кафе, за небольшим столиком. На столе стояла чашка с ароматным кофе, а рядом, на тарелке, лежали свежие, хрустящие круассаны. Ростислава встала и, скинув туфли, ступила босыми ногами на теплый песок…       Мягкий песок приятно щекотал ступни, напоминая о лете, солнце и беззаботности. Ростислава глубоко вдохнула соленый морской воздух, наполняя легкие свежестью. Она закрыла глаза, наслаждаясь теплом, проникающим в каждую клеточку тела. Горизонт сливался с небом, образуя бесконечную синюю гладь, усыпанную редкими белыми облаками. Шум прибоя успокаивал, смывая остатки переживаний и тревог. — Здесь хорошо, — прошептала Ростислава, не открывая глаз. — Я знаю, — ответил Чак, его голос звучал совсем рядом.       Ростислава открыла глаза и обернулась. Чак стоял чуть поодаль, облокотившись на перила террасы, и смотрел на нее с легкой, едва заметной улыбкой. На нем была белая рубашка с закатанными рукавами и светлые льняные брюки, совсем не похожие на его обычный стиль. Он выглядел расслабленным, помолодевшим и даже… счастливым? — Поможешь? — спросила она, собирая длинные, разметавшиеся по плечам волосы, изящно повернувшись к нему и открывая спину. — Растегни, пожалуйста. Замок заело, а я не хочу его сломать.       Они пару минут стояли в тишине, нарушаемой лишь мерным шумом морского прибоя. Она стояла к нему спиной, чувствуя на себе его взгляд, и услышала тихие шаги по песку. Он осторожно убрал остатки волос с ее спины и медленно, словно не решаясь, растегнул молнию платья. — Спасибо, — улыбнулась Ростислава, поворачиваясь к нему лицом и стараясь скрыть легкое смущение. В ее глазах читалась благодарность и еще что-то неуловимое, что заставило сердце Чака учащенно забиться. — Что ты делаешь? — в замешательстве, но с явным интересом в голосе, спросил Чак, с завороженным видом следя за каждым ее движением. — Хочу искупаться, — спокойно ответила Ростислава, скидывая платье и кидая его Чаку. Оставаясь в кружевном нижнем белье, она, не оглядываясь, направилась к ласковому морю.       Чак поймал летящее платье, машинально прижав его к себе, словно боясь, что оно исчезнет. Он застыл, глядя вслед Ростиславе, которая, не колеблясь, шла к воде. Ее фигура, подсвеченная лучами заходящего солнца, казалась нереальной, словно сошедшей с полотна художника. Что-то в ней изменилось, что-то неуловимое, но ощутимое. Он не понимал, что именно она задумала, но чувствовал, что это что-то важное.       В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с каким-то новым, непривычным чувством. Он никогда не понимал женскую натуру, а Ростислава, казалось, нарочно испытывала его терпение. — Ты серьезно? — спросил он, наблюдая, как она босиком направляется к воде, ее силуэт четко вырисовывался на фоне заката.       Ростислава обернулась, озорно улыбнувшись. — А что, ты против? — поддразнила она. — Или боишься, что я убегу? — Тебе некуда бежать, — хмыкнул Чак, но в его голосе звучала какая-то странная неуверенность.       Ростислава пожала плечами и вошла в воду. Прохладные волны, лаская ее тело, обволакивали ее ноги. С каждым шагом она погружалась все глубже, пока волны не достигли ее бедер. Она остановилась, глубоко вдохнула соленый воздух и раскинула руки в стороны, словно обнимая весь мир. — Вода просто восхитительная! — воскликнула она, запрокинув голову и закрыв глаза, наслаждаясь теплом заходящего солнца на своей коже. — Ты должен попробовать! Это как будто смывает все плохое… все сомнения, всю боль.       Чак остался стоять на террасе, сжимая в руках ее платье, словно это был какой-то ценный артефакт. Он не любил воду, не любил песок, не любил всю эту суету, все эти земные радости. — Ну же, Чак! — крикнула Ростислава, махнув ему рукой. — Не будь занудой! В конце концов, это же ты создал это место. Неужели ты никогда здесь не бываешь?       Он вздохнул, бросил платье на ближайший плетеный стул, поколебался секунду и, сняв ботинки и закатив брюки, неохотно направился к ней. — Ты издеваешься? — проворчал он, подойдя к ней. — Нет, — рассмеялась Ростислава, брызнув на него водой. — Просто пытаюсь расшевелить тебя.       Чак вытер лицо и недовольно посмотрел на нее. — Я тебя сейчас утоплю, — пригрозил он, но в его голосе не было злости. — Попробуй, — усмехнулась Ростислава, отплывая дальше в море.       Он стянул рубашку, кидая её на песок, и пошёл к воде. Он вошел в воду, ощущая, как прохладные волны смывают с него усталость и напряжение. Он подплыл к Ростиславе и остановился рядом с ней, глядя ей в глаза. В них плескалось море, солнце и… что-то еще, что он не мог понять. — Ты и правда хочешь искупаться? — спросил он, слегка задыхаясь. — А ты нет? — ответила она, лукаво улыбаясь.       И, не дожидаясь ответа, она плеснула на него водой. Чак вздрогнул от неожиданности, но тут же ответил тем же. Они некоторое время плескались в воде, как дети, забыв обо всех проблемах и заботах. Чак не понимал, что с ним происходит. Он, Бог, Создатель всего сущего, играл в воде с обычной смертной. Но это было весело, это было по-настоящему.       Когда солнце почти полностью скрылось за горизонтом, окрасив небо в багряные и золотые тона, Ростислава вышла из воды и направилась к террасе. Чак вышел следом, чувствуя легкий озноб. Щелчком пальцев он образовал в своих руках большое пушистое полотенце и, подойдя к ней, заботливо укутал ее. Тело девушки покрылось мурашками, и, повернувшись к нему, они стояли слишком близко друг к другу. Он заметил, как она слегка дрожала, и почувствовал нежное тепло ее кожи сквозь ткань полотенца. В его глазах читалось беспокойство и желание защитить ее от холода. — Спасибо, — прошептала она, поднимая на него взгляд, полный благодарности и какой-то новой, ещё не осознанной эмоции. — За это.       Чак молча кивнул, не зная, что ответить. Он чувствовал, что произошло что-то важное, что-то, что изменило их обоих. Но он не понимал, что именно.       Они вернулись к кафе и, усевшись за столик, стали молча наблюдать за тем, как солнце медленно погружается в море, окрашивая небо в невероятные цвета. — Итак, — нарушил тишину Чак, — ты обдумала мои варианты?       Ростислава вздохнула и отвернулась от него, глядя на горизонт. — Что дальше? — Что ты имеешь в виду? — Чак взял круассан. — Ты же не просто так перенес меня сюда, — ответила Ростислава, беря в руки чашку с кофе. — Ты хочешь, чтобы я почувствовала себя свободной, счастливой, чтобы я захотела остаться здесь?       Чак откусил кусочек круассана, не отрывая взгляда от Ростиславы. — Разве это плохо? — спросил он, жуя. — Нет, — ответила Ростислава. — Но это манипуляция. — Возможно, — пожал плечами Чак. — Но разве манипуляция всегда плоха? Иногда она может подтолкнуть к правильному решению. — И ты считаешь, что остаться здесь — это правильное решение? — Я не знаю, Рости. Это твой выбор. Я просто показываю тебе возможные варианты.       Ростислава сделала глоток кофе. Он был крепким и ароматным, идеально дополнял вкус круассана. — А что насчет Дина? — спросила она, отставив чашку. — Что насчет Дина? — повторил Чак. — Он будет страдать без меня. — Он сильный, он справится. — Но я люблю его. — И ты думаешь, он этого не знает?       Ростислава молчала, глядя на волны, накатывающие на берег. — Я запуталась, — призналась она. — Это нормально, — ответил Чак. — У тебя есть время, чтобы все обдумать. Наслаждайся видом, кофе, круассанами. Почувствуй себя свободной. А потом прими решение.       Ростислава закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Морской воздух, пропитанный запахом соли и водорослей, шум прибоя, ласковое тепло солнца… Всё это было так прекрасно, так маняще, словно рай на земле. Но в глубине души она знала, что не может просто так сбежать от своей жизни, от своей любви, от своего долга. — Я знаю, что я хочу, — сказала она, не открывая глаз. Её голос звучал твёрдо и решительно. — Я хочу вернуться к нему.       Чак ничего не ответил, но Ростислава почувствовала, как вокруг нее меняется обстановка. Тёплый, ласкающий кожу ветер сменился ледяным сквозняком, шум моря – тревожным шорохом листьев. Когда она открыла глаза, то увидела перед собой не лазурный берег с белоснежным песком, а знакомую металлическую дверь бункера. — Что будет дальше? — спросила она, глядя на Чака с тревогой. — Это зависит от тебя, — ответил Чак. В его глазах читалась грусть и уважение к её выбору. — Я дал тебе выбор. Теперь ты должна жить с этим выбором.       И с этими словами он исчез, словно мираж, оставив Ростиславу наедине со своими мыслями и грядущими последствиями её решения. Холодный ветер пронизывал её до костей, напоминая о суровой реальности, которая ждёт её за дверью бункера.