О хоардинге и вкусностях

      Вечером дня, когда сеанс с Вистархом планировалось пропустить, Воо отложил все образовавшиеся на свободном месте дела и прислушался к себе.       Немного тянуло начинать собираться к выходу. Бесцельно. У него образовалась привычка. Ну, надо полагать, ничего удивительного... он изначально подозревал, что работа будет протяжённой. Хоть, конечно, ему хотелось бы, чтобы Вистарх мог прийти к нему, как обычно приходили на терапию; последнее – само по себе признак начала излечения. Но до этого ещё прилично времени. Если они вообще сумеют справиться с приобретённым неприятием амнезина...       Тягу пока что пришлось подавить; вместо этого он выделил время на собственный рассудок, всё хорошенько взвешивая: даже если ему пришло в голову, что с его особенностями психики и восприятия возможно рассматривать эктемнида как долгосрочного партнёра, следовало ещё подумать, говорить ли об этом потом в частности с Вистархом. Потому что после огромного нюанса с терапией, до окончания которой запрещалось что-либо заводить с пациентом, у него по одну сторону вопроса лежал факт того, что прежде эктемниды не проявляли к нему интереса этого рода (по крайней мере, не настолько устойчивого, чтобы попытаться достичь его после окончания лечения) – не настолько уж вкусно он выглядел, похоже, – а по другую – парочка ещё не совсем отчётливо очерченных вещей. Во-первых, он не мог быть уверен в том, что выказываемый к нему интерес не был лишь сексуальным. Да, вкусы у них, как выяснилось, если и не сходились, то лежали довольно близко (из той же музыки Вистарх оставил себе около пятой части всей его инструментальной аудиотеки, что немало), но это ещё совершенно ничего не гарантировало. Во-вторых – и это тоже из области отсутствия гарантий, – если он правильно предполагал, то отношения, повредившие Вистарха, были именно с авионом, и после исправления всего, что там могло происходить... сохранит ли тот вкус к авионам вовсе?       Что же, следовало выяснить ещё, как Вистарх на самом деле относился к его виду. У него имелись кое-какие догадки, но в то же время к последним он заметил нюансы ровно противоположные.       Вечером, предшествовавшим назначенному дню сеанса, Вистарх написал ему, вопрошая, всё ли в силе; Воо показалось, что это нервное, хоть и тон сообщения старательно выдержали нейтральным и доброжелательным.       Затем в течение рабочего дня в перерывах между сеансами его преследовало ощущение того, что во входящие вот-вот упадёт что-то новое, однако каждый раз, когда он проверял диалоги, Вистарх просто был онлайн. Потом это ощущение пропало – вместе с упомянутым эктемнидом из сети. То ли перестал думать, то ли просто отключил связь, дабы не искушаться.       Ближе к вечеру Воо собрался и уже привычным образом отправился в особняк Вистарха. Его преследовало некоторое смутное беспокойство непонятного толка по пути, однако по дороге ничего не случилось, а Вистарх встретил его у входа безо всяких сюрпризов и провёл на обычное место.       – Всё в порядке? – вопросили его там, едва он опустил зад на кресло. Сам Вистарх замер на собственном так, словно готов был вскочить чуть что. Занятно, что не устроился в своих подушках, решил сегодня хоть немного больше скромности выказать...       – У меня что-то должно быть не в порядке? – уточнил Воо, подумывая, не с этим ли созданием связана была его сегодняшняя тревога.       – Нет-нет. Я имел в виду у нас. У нас... всё в порядке?       – Я ведь пришёл. Как ваши вкусовые рецепторы себя чувствуют?       Вистарх поник. Белая шерсть того пока что никак не изменилась; замена будет происходить в естественном порядке, потому что краска шерсть эктемнидов брала прискорбно плохо. А грязно-серыми и в разводах никто быть не желал.       – Пришли потому, что хотели, или потому что я сейчас ничего не хочу? – тихо поинтересовались у него, по-своему истолковав вопрос о вкусовых рецепторах, чувствительность которых изрядно снизилась после приступа стыда и вряд ли восстановилась к текущему моменту.       – Забавно полагать, что я чего-то опасаюсь, и что эффект неожиданности сработает во второй раз, – сухо ответил Воо, пришедший в несколько воинственный настрой. Возможно, пришла пора немного кое на кого нажать. – Если вам по сей день не стыдно задавать мне провокационные вопросы, я не знаю, как с вами дальше разговаривать. А если ещё раз вы мне намекнёте насчёт бездействия в прошлую нашу встречу, я напомню вам о том, что клювы врановых предназначены для того, чтобы раскалывать. И о том, что вы сами предоставили мне господствующую высоту. Не заигрывайтесь.       Подвид Воо и в самом деле был опасен в этом плане. Да, хищные подвиды авионов обладали крючковатым клювом, предназначенным для того, чтобы рвать внешние покровы, приносить боль, сковывающую движения, и вызывать кровотечение, но хороший точный удар мощного клюва врановых сразу мог вывести из строя – либо конечность, либо и вовсе целого противника. И Вистарх, явно вспомнивший, как ухватил его за крылья в районе груди и поднял глаза на него, буквально подставившись лбом под клюв, поёжился.       – Я не заигрываюсь. Я заигрываю. Но это в обычном порядке. Сейчас я хочу знать, всё ли у нас хорошо. Вы ведь... на добровольной основе.       – У нас пока никак, – спокойно уведомил того Воо. – Будет хорошо, если мы сегодня плодотворно поработаем.       Вистарх печально вздохнул.       – Хотите попить? – предложили ему без особого энтузиазма. – Я сейчас кофе от сока не отличу, так что буду воду, но для вас всё ещё есть сок.       – Не сейчас. Потом сделаем перерыв и сходим за напитками.       Уши у того навострились. Воо, впрочем, на самом деле хотел взглянуть, как Вистарх сейчас двигался, потому что со времени первой их встречи тот изрядно подтянулся в более приличную форму. Заодно расспросить, как самочувствие после занятий физической активностью, и уж тут следовало поощрить.       – Особо тяжёлый разговор? – предположил Вистарх. – Даже чтобы ничего не отвлекало?       – Возможно. Я ещё не знаю, насколько... – Воо задумчиво склонил голову набок, размышляя, даст ли ему что-то прямой вопрос, или сперва нужно забросить крючочек, а уж потом подсекать. – Меня несколько занимает то, что я вижу вокруг.       – Это снова про накопительство? – угрюмо заворчал Вистарх. – Нет. Ничего я с этим сделать не могу, и вы это прекрасно знаете. Мозг защёлкивается на вещах. Намертво. Это вы тоже знаете.       – Нет. Я о том, что я вижу в меньшем радиусе вокруг.       Взгляд Вистарха проследовал за его собственным к лежбищу из подушек, а затем они оба обвели глазами своеобразную комнату на возвышении из коробок.       – Вы гнездитесь, – вынес вердикт Воо. Его это зацепило с самого момента, как он увидел оформление возвышения на вершине, но понял он не сразу. – Это не простая организация пространства. Вы гнездитесь как птица. Или же как некогда – авионы. Вам они не просто нравятся. Но что именно? Вы хотели бы чего-то иного от жизни? От себя?       – Я не идиот, – ответил тот, стиснув зубы, но голоса не повысил; даже не пропустил в последний упреждающий тон, опасаясь с ним заедаться после недавнего. – Даже не ищите здесь чего-то поведенческого. Я просто восхищён, но я прекрасно знаю, что не мне. Я об этом осведомлён. О том, что это тело – моё от начала и до конца, и другого не будет.       – Никакого поведения я не подозревал, – уже мягче ответил Воо. – Что именно вас восхищает?       Ему отправили долгий взгляд исподлобья, то ли опасливый, то ли уязвлённый.       – Вы хотите послушать о себе?       – Так... ещё раз: я не подпадаю под общепринятые критерии красоты авионов, чтобы сейчас обсуждать меня, – терпеливо напомнил Воо. – И забудьте о моём внешнем виде вовсе. Я для вас сейчас существо вневидовое и бесполое, и любые внешние признаки не имеют значения. Здесь понятно? Когда вы... не важно, впрочем, – передумал он спрашивать про последнее посещение нормального практикующего специалиста. – Давайте поговорим об авионах. Они вам нравятся, верно? Это связано с отсутствием у них концепции лжи?       – Это... маленький фактор, – с трудом ответил Вистарх. Кажется, тема на самом деле цепляла что-то болезненное, так что здесь уже давить не следовало... впрочем, зависело от нюансов. – Вас не... посещала мысль о том, что когда вам не лгут – и в целом не способны солгать, – это в некотором роде... повышает безопасность отношений?       Воо понадеялся, что это честный ответ, под которым не лежало на самом деле что-то вроде трусливенького, самолюбивого пристрастия к партнёру, который солгать не способен вовсе.       – Как правило, эту концепцию не могут объять молоденькие особи, – припомнил он для наглядности. – Как давно?       – О чём вы? – изобразил непонимание Вистарх, прекрасно поняв, что речь о давности отношений, поставивших всю личность под удар.       – Вы любитель молоденьких? – уточнил он, собираясь всё же немного нажать; тот отрицательно покачал головой. – Тогда как давно?       – Всё ещё не понимаю, о чём вы.       – Хорошо, тогда давайте вернёмся к теме безопасности, – предложил он, сделав маленькую пометку в памяти. В сроке давности, конечно, могло и ничего не быть, но могло и скрываться. С этим созданием сложно сказать сходу – прямо как Лауна и сетовала. – Вы опасаетесь того, что партнёр может быть с вами нечестен?       – Я был публичным лицом, Воо. Естественно.       Он понимающе покивал, и Вистарх больше ничего не сказал по этому поводу. Тут, впрочем, и так понятно.       – Тогда что ещё? Вам нравится, что они способны летать?       – «Они»? – переспросил Вистарх, слегка нахмурившись.       – Они. Авионы. Не отвлекайтесь, пожалуйста. Полёт?       Тот замялся. Воо терпеливо подождал.       – Да, – тихо признался Вистарх в итоге. – Это красиво. И в прямом смысле, и... символично.       – И как вам нравится отсутствие функциональных рук? – с любопытством осведомился Воо, планируя на самом деле косвенно получить ответ на другой вопрос. – Они не слишком ловко обращаются с другими существами. Вас не удручает недостаток более изощрённых касаний?       – Естественно, мне это никак не нравится, – пробухтел тот с отголоском досады. – Но есть другие вещи, ради которых...       Осёкшись, Вистарх уставился на него. Из-за побелевшей шерсти серый взгляд казался куда темнее обычного.       – Как ловко вы из меня выудили косвенное признание об обычности сексуальных контактов.       Голос – всё ещё тихий; интонация – смешанная настолько, что Воо ничего не разобрал.       – Работаю с тем, что есть, – отозвался он, внимательно наблюдая.       – Что это значит?       – Вы уже рефлекторно опасаетесь разглашения, поэтому мне приходится улавливать многие вещи самостоятельно, – разъяснил он, продолжая наблюдать: искал внешние признаки того, что его слова достигали не только слуха, но и понимания. – Мне именно приходится, учитывая, что это не вы ко мне пришли. Было бы неплохо облегчить мне задачу. Я хочу вам помочь.       – Я сам не знаю, чем мне можно помочь, – угрюмо отозвался Вистарх. – Принимай я амнезин – всё было бы гораздо проще. Но я не могу. Организм просто отторгает. Знай я, что это амнезин или может быть амнезин... Всё с какого-то момента вошло в замкнутый круг.       – Мы выясним, чем.       – Не думаю, – бессильно прошелестел тот, и Воо ненадолго посетило впечатление, будто руки у Вистарха уже опустились, а с ним последний общался и пытался кое-как поработать под его руководством просто потому, что приятно.       – Я посвятил этому жизнь.       Уши у того навострились немного раньше, чем поднялся взгляд. Вот в этот момент в Воо наконец появилась зыбкая надежда на то, что это создание действительно ещё подлежало починке. Он хотел бы – вне зависимости от личных предпочтений или пристрастий, – чтобы Вистарх прожил спокойно ещё парочку десятков лет, которые при полноценном лечении могли растянуться до здоровых и беспечных трёх-четырёх.       – Надеюсь, мы выясним до потери очень важных нейронных связей, – проронил Вистарх. Надежда столь тесно сплелась с горечью в тоне того, что Воо окончательно удостоверился: дело в каком-то из прошлых дорогих сердцу партнёров, которым и являлся некий авион. Но в чём именно проблема? В конце концов...       – Рано или поздно вас госпитализируют и принудительно напичкают амнезином вместе с противорвотными препаратами, – высказал он вслух последнюю часть собственных мыслей. – Вы не обращаетесь за этого рода помощью потому, что не хотите огласки в масс-медиа, или...       Его прервал звонок во входную дверь.       Вистарх весь оживился, причём тревожно, подобрался... и понёсся открывать.       Или кто-то продолжает о себе напоминать, подумал Воо, оставшийся сидеть. Затем он поднялся следом, ведомый интересом и сугубо профессиональным предчувствием. Как бы сейчас не пришлось вмешиваться... его ведь потянет, судя по предчувствию. Вистарх действительно в замкнутом круге, если кто-то продолжал того донимать – а так делали обычно не слишком хорошие существа.       Не то чтобы это очень поможет его совести впоследствии.       – Привет, – тихо, почти смущённо промямлил Вистарх пока невидимому собеседнику. Воо как раз спланировал с нижнего контейнера поближе ко входу в это крыло особняка, чтобы сэкономить время, и уже чинно вышел из-за угла в узкий проход холла.       – Оба-на! – после крохотной паузы изрекли в ответ... довольно знакомым голосом. – Это что у нас теперь? Ты решил сделаться ещё более экстравагантным?       Пока Вистарх, и в самом деле выглядевший крайне необычно с белой шерстью и в чёрном жилете (словно инвертировали привычные цвета), мялся, Воо окинул взглядом непрошеного гостя. И впрямь авион, из подвида соколиных, вкуснейшего цвета: вся спина с крыльями и темя – молочно-шоколадные, с более тёмной окантовкой на концах перьев, а всё остальное – тёплого кремового оттенка, вызывавшего отчего-то стойкую ассоциацию с банановой мякотью. Вот по такому существа разных видов действительно с ума сходили. И по конкретно этому тем более: Воо, связавший с голосом внешний вид, достал из памяти имя и род занятий – Анкур Куусота, певец, достаточно известный в своей нише. В первой из таковых Анкур, ещё молоденький, какое-то время потоптался с репертуаром баллад, исполняемым голоском столь же сладким, как оперение на вид, затем упорхнул в поп-музыку, где продержался весьма приличное время, и, в конце концов, когда голос к началу зрелости окончательно затвердел и приобрёл хрипотцу, перебрался в нишу, в которой царил рок, не гнушаясь ни тяжёлого, ни популярного, ни альтернативного, даже в панк-роке поболтался. Небрежного вида кожаный жилет с заклёпками, правда, на всей этой шоколадной сладости смотрелся не к месту, но образ есть образ...       – У тебя гости? – поинтересовался Анкур, заметив Воо, которому тон сказанного не очень понравился; в последнем скользила тонкая подоплёка, шипевшая даже не то, что у Вистарха обычно не водилось гостей, а что их не должно быть. А то и вовсе не полагалось. Интересно, зачем бы этому авиону цепляться к затворнику? Чисто потешить самолюбие? Или цель ещё хуже?       Мерзость в любом случае, подумал он, немного вытянув крыло так, чтобы Анкур сам выбрал приветственный жест:       – Гости. Воо Хокон, приятно познакомиться вживую.       – А... – Анкур уставился ему в глаза, зацепившись взглядом за тёмно-красные радужки. У самого певца глаза были под стать оперению – карие, глубокие... и большие. Большое глазное яблоко, в общем-то, давало меньше места мозгу, и пусть самими авионами отрицалась связь между размером и умственными способностями, Воо по опыту знал, что у хищных подвидов с большими глазами всегда что-то немного не так в психике. Чаще, конечно, проблемы с гневом, собственничеством, ревностью или собственно хищностью... однако список длился и дальше. – А вы известны в своей сфере. Наслышан, – изрёк Анкур, опомнившись, и коснулся сгиба кисти его крыла собственным, выбрав для этого тыльные стороны: оформил «кулачок», то ли побрезговав пожать, то ли вдруг заопасавшись. – Вот вы, значит, какой... немного пугающе.       Воо удержал лицо недвижимым, догадываясь, что характер у этого существа не соответствовал внешности, насколько вообще возможно. Вид один, показывал другое, в сущности – вообще третье.       – Это не мешает мне работать, уверяю вас.       – Так вы тут по работе? – заинтересовался не совсем здорово оживившийся Анкур.       – Я подтвердил, что гость, – сухо напомнил Воо, не выдавая вообще никакой конкретики. Оставалось надеяться, что Вистарх ничего не выдаст; должен бы понимать, что этому существу лучше не распространяться, но, кажется, мозг у эктемнида сейчас работал не слишком корректно. Странно такое видеть от существа с трезвыми суждениями и даже немного циничного... должно быть, вмешивалась старая память.       – Да, я принимаю гостя, – поддержали его – но без особой уверенности в голосе. Вистарх просто повторил, положившись на него. Тоже неплохо.       – Ах, да дело ваше, – пренебрежительно отмахнулся Анкур. Лжец, подумал Воо, уловив фальшь в голосе. Тому аж зазудело разузнать, что у них тут такое. – Я заглянул на пару минуток поговорить с Вистархом... если вы оба мне позволите.       В последней фразе – всё то же пренебрежение, окрашивавшее уверенность в том, что никто никому ничего не запретит. Вообще. Что бы Анкуру в голову ни пришло.       – Конечно, – тихо отозвался Вистарх. У Воо чуть глаза на лоб не полезли. Если только Вистарх не собирался просто показать ему, как обычно всё бывало в таких случаях, то отхватит у него по полной программе: сеанс в самом разгаре – а тот пытался объять травматический фактор, вместо того чтобы отправить гулять по своим делам. – Пойдем, присядем. А... Воо? Ничего, если мы на пару минуток прервёмся?       Надо же, о нём вспомнили.       – Разумеется, нет, – чопорно ответил он. – Мы ведь всего лишь прервёмся.       Анкур, уже по-хозяйски направившийся в сторону того же крыла особняка, из которого Вистарх помчался открывать входную дверь, оглянулся на него, и в карих глазах отразилось странное задумчивое выражение. Однако комментариев не последовало.       Удивительно, но гость направился к тому же возвышению коробок, где они в последнее время проводили сеансы, и внаглую вспорхнул на нижний контейнер, оставив после себя облако сладковатого парфюма. Воо едва не затошнило.       – Я принесу попить, – уведомил их Вистарх, и Воо вызвался помочь: три стакана, мол, уже и донести сложно; тот рассеянно покивал, мыслями пребывая где-то в другом месте, и повёл его на кухню.       По пути Воо немного приотстал, чтобы проверить время и произвести парочку махинаций с жилеткой.       – Простите, Воо, я... – попытался Вистарх завести какой-то разговор на кухне, но он прервал того, красноречиво приподняв крыло:       – Занимайтесь. Я не вмешиваюсь ни во что; вы можете спокойно с ним поболтать, если вам нужно. Но не более получаса, пожалуйста. Так что занимайтесь напитками, как и собирались. Я просто наблюдатель, не более.       Неловко поблагодарив, Вистарх достал стаканы, и он снова притормозил того:       – Как насчёт непрозрачных трубочек?       – Ах, – Вистарх навострил уши, на несколько мгновений почти сделавшись присутствующим. – Да, приличнее будет, вы правы...       Обычно гостям и в заведениях подавали непрозрачные трубочки, чтобы не видно было, как и сколько существо пило или ело, но Воо было решительно всё равно, когда он приходил в гости – а уж на этих сеансах тем более, потому что тонкий прозрачный пластик обходился куда дешевле и проще для дальнейшего обращения (а ещё он подозревал, что хоардинг мог распространяться и на это, особенно если он этому созданию интересен).       Разложив по стаканам трубочки, Вистарх, невнятно проворчав, что не отказался бы поесть, сунулся со своим в холодильник, и Воо, улучивший момент, запросил пакет с соком, чтобы не тратить время. Ему выдали два пакета, один – его же гранатового сока, а другой – морковного. Достаточно прозрачно.       Он занялся сперва своим стаканом. Вистарх тем временем нагрёб себе питательной смеси, прямо не вылезая из холодильника, словно стеснялся при нём себе отмерять, а потом тихонько плеснул в стакан из чайника и нервно поболтал внутри трубочкой, приводя в более жидкое состояние. Однако даже так вышло всего полстакана, и Воо посетила мысль о том, что Вистарх бессознательно соорудил себе что-то вроде пустышки, возможно, не выдерживая пить просто воду, недостаточно плотную в этом смысле.       Затем его, сразу безапелляционно взявшегося за свой стакан, провели обратным путём; Вистарх первым вскочил наверх, оставив его ждать внизу, и торопливо вернулся, дабы он не собрался расплескивать сок, взлетая. Он чинно поблагодарил и взлетел наверх уже налегке, где принял стакан обратно из рук Вистарха, специально давая видеть жест. Анкур, занявший его кресло (кто бы сомневался), зацепился взглядом и за это.       Приблизившись к столику, Воо поставил стакан и степенно развернул кресло Вистарха, чтобы сесть боком и не возиться с хвостом. Анкур чуточку прищурился на него, что-то дообдумывая. Ну-ну...       – Не нравится мне, как вы, ребята, стаканы разносите, – объявил тот, потянувшись к его стакану, и, нагло глядя в глаза, обменял на собственный. – Я, знаете ли, не идиот.       – Как угодно, – вальяжно ответил Воо, взявши теперь уже свой морковный сок.       Анкур, всё так же глядя ему в глаза, ухлестал сразу треть налитого, и он немного приложился к соку и сам – так, чтобы не было понятно, отпил он или нет, и заодно чтобы напомнить самому себе вкус. Н-да, морковный сок всё ещё казался довольно мерзким...       – Не знал, что у тебя такие известные приятели, – поддел Анкур Вистарха, уныло опустившего зад в подушки на своём лежбище; поддел, иначе и не скажешь – тот был известной персоной, и ничего удивительного в наличии аналогичного круга общения никто бы в здравом уме не нашёл.       – А вы не приятели? – невинно поинтересовался Воо. Краешки усмешки Анкура словно бы затвердели: лицо держал, но не лучшим образом.       – Мы друзья. И со мной таким обычно делятся, между прочим, – проронил тот, отправив взгляд Вистарху. Так-так... а в последнем всё-таки какая-то сознательность сохранялась даже на протяжении этих визитов, раз не разболтал о нём и терапии. Значит, то, что Вистарх даже не заикнулся попробовать спровадить Анкура восвояси сразу же, могло быть спонтанной просьбой о помощи. Потому что если Вистарх не мог говорить с ним конкретно об этом партнёре, имея уже автоматически выставлявшееся сопротивление к этим разговорам, – то мог просто показать.       – Подумал, тебе не будет интересно, – мягко увильнул Вистарх. Анкур смерил того взглядом.       – Помилуй, это самое интересное из того, что у тебя в жизни происходит.       Вистарх даже не дёрнулся, однако на лице у того едва заметно проступило болезненное выражение. Чувствителен к словам и тону, уже точно отметил Воо, оставивший себе мысленную заметку к тому, чтобы внести это где-нибудь в потихоньку ведшееся профилирование.       – Чем вы тут занимаетесь? – обыденно вопросил Анкур, столь же обыденно всунув клюв не в своё дело, и снова приложился к соку. Воо удержал взгляд на лице того, не опуская к стакану, и тихонько потянул свой сок, пока Вистарх тянул на себе разговор. Гадость. И то, и то.       – Болтаем, – простецки ответил хозяин особняка, повертев в пальцах трубочку. И, кажется, попытался приложиться к питательной смеси, но даже не донёс трубочку до рта, едва заметно поморщившись, словно еда теперь не лезла в горло.       – Вот как? – оживился Анкур. – И о чём же?       – О всяком. У меня много воспоминаний в мозгу лежит, у него тоже много интересного есть рассказать.       – А разве это не запрещено конфиденциальностью работы?       – У меня есть жизнь помимо работы, – вежливо напомнил Воо.       – Правда? – почти искренне удивился Анкур, сразу напомнив ему о том, что его, в отличие от некоторых, привлекательным находили в основном похожие на него представители его подвида, а не все подряд. – А я думал, что нужно впахивать без продыху, чтобы стать известным.       Иногда для этого хватает мозгов и правильной точки их приложения, подумал Воо, припомнив в этот момент ещё и Ша-Гу, прекрасно имевшего время на всякие личные вещи даже будучи владельцем лучшего в окрестностях «Унции» борделя, которому регулярно требовались время и уход.       – Это не самоцель. И после этого тоже существует жизнь, – нейтрально ответил он, без труда удерживая взгляд на больших, невинных глазах Анкура, потягивавшего гранатовый сок. В стакане осталась половина. – Впрочем, я думаю, вам следует поразмышлять об этом в свободное время, а не сейчас. У меня есть ощущение, что вас ждут дома.       Анкур приподнял бровные дуги.       – Никто меня...       Пауза. Тот словно что-то силился вспомнить, бегая глазами по поверхности столика. Воо понадеялся, что и впрямь было что.       – Я... я кормил с утра рыбок или... я ведь...       Нахмурившись, Анкур поднялся, оставив стакан в покое. Видимо, рыбки весьма чувствительны к режиму питания.       – Я как-нибудь ещё загляну, Вистарх. Мне нужно домой.       – Хорошо... – только и проронил упомянутый без малейшего сопротивления и поднялся сопроводить гостя на выход. Воо продолжил держать сок.       Вернулся Вистарх с неловким и капельку виноватым видом; заметно было, что тому изрядно неудобно.       – Я думаю... мы... можем отложить разговор о том, кто это был, немного... на потом? – заговорил Вистарх, остановившись у столика словно неловкий гость в собственном доме.       – Разумеется, – согласился Воо. – Хорошо бы, конечно, обсуждать по тёплым следам... но я понимаю. Я не давлю на вас сейчас. Освободить ваше кресло?       – А? Нет, я... – Вистарх огладил взглядом стакан в его руках и неуверенно взглянул на оставшийся гранатовый сок.       – Если хотите допить – пожалуйста, я не вижу в этом ничего такого, – предложил Воо. – Промочите горло, если не выходит без этого поесть; можем просто устроить перерыв на перекус. Мы всё равно не потеряли много времени.       Вистарх не стал даже браться за трубочку, просто запрокинув стакан внутрь.       – Сухо во рту, – поделился тот уже увереннее и, прихватив свою смесь, уселся обратно в подушки. Однако есть снова не стал, просто уставившись на стакан. – Ни капли в горло не лезет...       – Но сухо во рту, – констатировал Воо. – Нервы?       – Ага. Есть немного. Изрядно... немного.       Вистарх надолго замолчал, угрюмо потупив взгляд, а потом просто отставил стакан на пол и почти горестно обхватил морду верхней парой рук.       – Мы можем закончить на сегодня, если вы не в состоянии, – заметил Воо, с интересом ожидая реакции. Если не поведётся на лёгкий выход – значит, и впрямь просил помощи поступками.       – Нет, – вымучил из себя ответ Вистарх. – Пожалуйста, если у вас есть время... я угощу вас потом ужином, если у вас строгий режим. Если... если у вас найдётся способ что-то со мной сделать... пропускать возможности и время – откровенно глупо.       Ему плохо, с сожалением и сочувствием подумал Воо, ощутивший в сказанном косвенную мольбу о помощи.       – Давайте просто немного поговорим, – предложил он, рассчитывая не спеша растолкать того и ввести в обычную колею окольными темами. – Как вы себя чувствовали между этим и предыдущим сеансом физически? Есть недомогания? Жалобы, возможно?       Вздохнув, Вистарх устало потёр глаза, чуточку медля с ответом.       – Плохо ем, – высказался тот открыто, не перекладывая вину за это на причины перемены пищевого поведения. – Нет ни аппетита, ни желания. На уборку тоже. Заставлять себя не заставляю, нет сил. Хочется спать.       – Витамины принимаете?       – Да, это я не пропускаю. Могу принести упаковки, если хотите, по пустым блистерам можно посчитать дни.       – Я верю, – спокойно откликнулся Воо. – И я питаю надежду, что могу.       – Я с вами честен! – заворчал Вистарх, задетый последней ремаркой. – Если я не могу или не хочу о чём-то говорить – я так и говорю.       – И это совершенно замечательно. А теперь пообещайте мне, что вы хорошо поедите на ужин и выспитесь столько, сколько вам захочется.       Тот надулся.       – Не могу.       – Тогда пообещайте, что вы никого не впустите завтра. Точнее, кое-кого.       Всё лицо у Вистарха сморщилось.       – Он всегда приходит примерно в это время. Когда я точно бодрствую... и когда... периодически... склонен к рефлексии. И воспоминаниям. И...       Тот нервновато, плотно переплёл пальцы, словно руки непроизвольно сами по себе пытались удержать эту информацию от разглашения. Их хозяин, однако, обладал волей сильнее тела.       – Он знает, что я в это время могу вспоминать былые времена и скучать. И... – совсем сморщившийся Вистарх стиснул зубы, немного обнажившиеся в разомкнувшейся вертикальной пасти. – Пользуется.       – Тешит самолюбие? – уточнил Воо, сомневавшийся в том, что из этого создания на текущий момент возможно выманить какие-то материальные блага. Вистарх аж взвыл:       – Я не знаю! – и обхватил голову всеми четырьмя руками.       Воо терпеливо подождал, пока у того улягутся эмоции внутри, воспользовавшись моментом, чтобы наконец-то отставить стакан противного ему сока.       – Вистарх, – мягко позвал он немногим позже.       – Я не знаю, – уже тише и спокойнее ответили ему.       – Нет, я не настаиваю на ответе; нам следует двигаться дальше. Вам хочется спать, но как вы спите? Плохо? Тревожно? Как скоро вы засыпаете?       – Что значит «тревожно»? – неуверенно спросил его Вистарх, явно не понимая, как можно применить это описание к сну.       – Просыпаетесь неожиданно среди ночи? – выкрутился Воо: эктемнидам, у которых мозг во сне не изобретал ничего нового и редко показывал старое, приходилось ещё и пояснять в общих чертах. – Сны при их наличии носят характер преимущественно неприятных, дискомфортных эпизодов?       – Нет... просто... плохо. Иногда не могу уснуть несколько часов, иногда сплю много, но... некачественно. Не высыпаюсь. И... с возрастом стал чувствителен к недостатку кислорода. Плохо сплю, когда душно. Ну, если это важно каким-то образом... – последнее тот добавил уже растерянно, мягко потирая виски.       – Может быть. Может быть, нет. В любом случае... мне нужно в уборную. Не изволите меня сопроводить?       – А?.. – Вистарх диковато блеснул на него глазами. – А. Пойдёмте, я напомню где, если вам нужно в санузел для авионов. Я иногда тоже хочу после него в душ...       Тот немного задержался у края коробок, ощупывая голову.       – Что-то не так? – поинтересовался Воо, лелея надежду на то, что Вистарх ещё кое-что помнил.       – Так странно себя чувствую... Не важно. Пойдёмте.       – Пойдёмте, – согласился он. И когда ему показали нужную дверь, он попросил того тоже внутрь. – Мне нужно вам кое-что сообщить, – добавил он следом.       – Именно там?       – Именно там.       Вистарх с опаской вошёл за ним.       – Да не переживайте вы, я просто хотел вымыть лапы, – успокоил Воо того. – Но для начала... у нас с вами вполне могут возникнуть кое-какие проблемы с Анкуром. Их легко избежать, если мы с вами будем кооперировать. Если нет – мы с вами более не увидимся.       Закрывший за собой дверь Вистарх застыл, пристально уставившись на него.       – Вы... не о терапии сейчас говорите? – догадался тот. – Случилось что-то, чего я не заметил?       – Определённо.       Воо вздохнул. Теперь предстояло выяснить, насколько Вистарх оставался добропорядочным в нынешнем возрасте, и он вовсе не хотел проверять опытным путём... но другого выбора уже не было. В обоих случаях безопаснее становилось сообщить.       – В моём стакане была ударная доза амнезина, – известил он того.       Наверное, у Вистарха отвисла бы челюсть, будь обе расположены горизонтально. А вот руки, придерживавшие голову, медленно опустились.       – Вы хотите сказать... он выхлебал полстакана?.. и я?..       Осёкшись, тот сунул морду в умывальник. Пару раз внутри у Вистарха булькнуло, перетряхнуло всего – но за этим ничего не последовало.       – Вам буквально нечем, – констатировал Воо. Полстакана сока наверняка уже впитались, и в желудке больше ничего не было. – Ради всего сущего, поужинайте сегодня как следует, иначе вы начнете падать в голодный обморок.       Вистарха ещё раз передёрнуло, и на этом морду из умывальника убрали.       – У меня будет изжога, – печально отозвался тот. И через несколько мгновений обдумывания добавил: – У меня будут проблемы. Он вечно ко мне ходит, это могут замечать соседи, камеры есть, опять же...       – Не будут. Во-первых, делаете вид, что он вас донимает, во-вторых, он несколько раз уже был замечен в скандалах с наркотиками, что будет играть против него. Слушайте меня внимательно: если вас будут спрашивать – да, приходил, посидели немного, поговорили, а потом он заторопился уходить. Всё обычно, только ушёл скорее. И помните: я – ваш гость. То, что у нас происходит какое-то лечение, буду раскрывать лично я, если это вообще понадобится. Я буду придерживаться той же версии. Договорились?       Вистарх угукнул, не отрывая взгляда от его глаз.       – Как вы знали, что так выйдет? Что он ухватит ваш стакан?       – Я его спровоцировал, – откровенно признался Воо. – Я знаю свой вид. Я просто его спровоцировал.       От него всё ещё не отрывали взгляда.       – Зачем? – едва слышно спросил Вистарх. – Всунуть мне амнезин любой ценой?       – Не вам. Вам удалось по совпавшим обстоятельствам; если бы вы поели – я бы, скорее, вас пристыдил пить из его стакана, чтобы у нас не было ещё одного конфуза. Простите за изжогу.       – Значит, вы именно его хотели накормить... почему?       – Потому что вы в замкнутом круге, который иначе не размыкается, – ответил Воо сухо, чтобы кое-кто не надумывал себе ничего лишнего. – Не будь вы эктемнидом или хотя бы принимай вы нормально амнезин – всё можно было бы уладить без этого. Но я уже вижу, что все имеющиеся факторы складываются только в то, чтобы не дать вам сойти с этой колеи.       Он немного помолчал, пристально глядя на Вистарха; в ответном взгляде сквозь изумление робко проглядывали восторг с уважением.       – Я надеюсь, вы будете продолжать помнить о том, что я отошёл от этических норм ради оказания действенной помощи, – добавил он, слегка наклонив голову. – Особенно когда решите не придерживать спонтанное желание не сотрудничать или пропустить сеанс на эмоциях. А теперь я действительно хочу вымыть лапы; можно мне полотенце, пожалуйста?       Он перешагнул через борт душевой кабины, и Вистарх засуетился, укладывая на пол полотенце, пока он подставлял лапы под полуавтоматический кран.       – Но вы... вы вот так сразу всё рассмотрели? – тихо, но напряжённо спросил Вистарх, опёршись на высокий бортик душевой кабины и аж всунувшись внутрь головой и верхними плечами, чтобы рассмотреть его реакцию.       – Нет, конечно, не всё, – отозвался Воо, намыливая лапу об тыльную сторону второй. – Но я посмотрел на него, на вас, получил кое-какое представление о том, что происходит – в частности о том, что вас не оставляют в покое, а вы не можете отказать, – и решил, что другой такой возможности не выдастся. Обращаться в отдел подавления конфликтов за запретом к вам приближаться нет веских причин, насколько я рассмотрел.       Закончив со второй лапой, он искоса глянул на Вистарха, так внимательно на него глядевшего, словно он что-то преподавал, и сунул её под кран, тут же выдавший струю воды.       – Да, таких причин нет. Хоть я уже и хотел бы, чтобы отыскались, – со смешанными, однако сдержанными чувствами сознался тот. Бедняга...       Потерев друг об друга пальцы, Воо не особо-то остался доволен. Лапы всё ещё ощущались грязными.       Недолго думая, он опять взялся их перемывать.       – Воо? – позвали его с недоумением и смутным подозрением; он не откликнулся, молча вымывая когтистые пальцы.       Вистарх, однако, терпеливо подождал, пока он не закончит... и тогда он задержался, прислушиваясь к себе. Нужно бы сейчас, на самом деле, просто повернуться, немного отодвинуть того от бортика и как все нормальные существа просто выйти на полотенце вытирать лапы...       – Воо! – уже с отчётливой тревогой воззвали к нему, когда он опять потянулся к кранику, выдававшему моющее средство.       Только не дотянулся. Вистарх, ещё немного всунувшийся внутрь, ухватил его за бока, крылья от которых немного отстояли для удержания равновесия, потянул на себя и, крепко обхватив за туловище обеими парами рук, с силой оттащил к себе; он даже крыльями хлопнуть не сумел, побоявшись свернуть что-нибудь из умной и подвижной начинки душевой кабины. Из той же опаски он рефлекторно поджал лапы, и за эти несколько мгновений Вистарх перенёс его через борт, сразу чин чином поставив на полотенце. Он как раз вытянул лапы, чтобы поймать ими пол, и они просто встали рядышком в обнимку; повисло несколько неловкое молчание.       Стоило ему только повернуть голову к кранам внутри кабины – и его опять плотно прижали к себе.       – Вистарх, – упреждающе проронил он, несколько жалея о том, что упомянутый предусмотрительно завёл голову за него: ни реакцию рассмотреть, ни даже просто в глаза взглянуть.       – Не-а. Стоим. Вытираем лапы.       Воо, из соображений здравого смысла взявшийся производить последнее, оставил себе довольно любопытную отметочку насчёт незамедлительного переключения на опеку. Тот столь быстро отреагировал... ладно, он мог представить, что Анкур не просто капризничал, а истерил. Особенно учитывая прошлые скандалы с вовлечением наркотиков. При наличии долготекущей зависимости Вистарх там мог видеть и видеть...       – Воо? Я как-то слышал, что многие идут учиться на психолога, чтобы решить какие-то свои... личные беспокойства.       – Нет, это появилось после начала практики, – сразу завернул он идею. Вообще-то... вообще-то, объятия оказались ему приятны, хоть его изрядно помяли; он предпочитал обращение полегче. И это было не очень хорошо. Но уже никуда не денешься... – Спустя время. Спустя... случаи. Я берусь за сложные вещи, и иногда нужно принимать сложные решения. Это последствия, которые вы получаете, когда идёте на сделку с совестью.       – Простите, – прошелестел Вистарх за его головой. – Я не хотел вот так... вот таким быть.       В голос того помимо горечи украдкой скользнула вина, и Воо незамедлительно напомнил, что винить себя не за что: этого никто загодя избрать не мог.       – Ах, если бы, – уже неприкрыто горько усмехнулся Вистарх. – Я бы многое, очень многое отдал, чтобы никогда не быть с ним знакомым. И близким.       – Как вы познакомились? – заинтересовался Воо, решив ковать, пока горячо. Но, кажется, не тут-то было...       – Мне сложно об этом говорить. Чем дальше, тем хуже я себя чувствую, когда вспоминаю что-то хорошее... плохое же преследует меня само. И мне... мне сложно...       Вистарх неподдельно задрожал, прижавшись к его затылку щекой, а собой к нему в попытке сдержать дрожь, однако, по всей видимости, не сумел.       – Воо? Могли бы вы... могли бы вы поговорить со мной как приятель? – испросил тот вынужденно; он уже было открыл клюв отказать, но услышал и продолжение. – Я знаю, что нельзя, я всё это прекрасно понимаю, но иначе не могу. А вам ведь нужно знать для общего понимания, чтобы правильно трактовать и что-то делать... в следующий раз мы снова увидимся в должном порядке. Я умею, я уже обещал вам и обещание исполнил. Даже просто... не говорить; просто послушайте меня.       Воо отрешённо прикрыл глаза, прикидывая, насколько этого стоил предлагаемый ему кратчайший путь. В должном порядке, опять же, так делать нельзя... но мозг Вистарха буквально физически страдал с каждой проходившей неделей. И он, взявшийся за дело, впоследствии будет ощущать за собой вину за то, что не сумел помочь скорее.       Похоже, путей без ущерба не осталось. И он не мог выбрать чужой.       – Пусть, – негромко проронил он. – Мы, к слову, не обсудили дистанционное общение...       – Если бы я мог отнестись вообще к этому разговору доверительно, я бы рассказал и так, – прервали его столь глухо, что он не стал и пытаться договаривать. – Не представляю себе, чтобы смог выдавить из себя хоть что-то в мобильник. Диктофон туда же; я пытался.       Вот это Воо приятно удивило. Хоть бы рассказал... Впрочем, понимаемо: эктемниды, обычно судившие окружающих по себе, старались не нагружать никого лишней информацией, так что Вистарх мог посчитать, что сообщать – деяние бестолковое.       – Тогда я хочу слышать всё, что могу услышать.       – Как же ты ловко избегаешь обращения на «ты», – пробухтел тот с капелькой досады.       – Это требуется?       Вистарх испустил столь долгий протяжный вздох, что он успел пожалеть о том, что не промолчал.       – Нет, но хотелось бы. В любом случае... – тот стиснул его немного сильнее в объятиях. – У меня всё довольно... сложно сложилось. В общем... в общем. Ты ещё помнишь, когда я выиграл огромную сумму денег? Резонанс от таких штук всегда изрядный.       Воо подтвердил.       – Он подлез ко мне немногим позже этого момента, – продолжил Вистарх. – Я был ещё довольно молод... он был совсем молоденьким. Я тогда подумал, должно быть, что всё хорошо, что я вправду нравлюсь, и что авионы ведь ещё не учатся лгать в таком возрасте... я не учёл того, что он уже тогда какое-то время вертелся в шоу-бизнесе. Уже тогда...       Вистарх немного помолчал, пальцами нервновато потеребив перья на нём.       – Всё хорошо, – отозвался он. – Я слушаю.       – Я знаю... знаешь, он тогда выпросил переписать на него что-нибудь, чтобы поднять денег и выкупить обратно жильё, пообещал вернуть сумму, и... я вкладывался на тот момент не только в акции, Воо, но и в кое-какие ставки. И я разбирался. И я переписал на него ту ставку, о которой точно знал, что она принесёт большую прибыль. Начальную стоимость, которую я вложил, он мне вернул, конечно... но получил он в размере шестисот процентов. Это были мои деньги, в общем-то. Но я отпустил. И я думал, что всё будет хорошо.       – А потом начались проблемы с наркотиками? – догадался Воо, ощутив, что описанный эпизод ему пересказали, скорее, из-за того, что это вызывало раздражение не от утраченных денег, а от весомого жеста, в конечном итоге произведённого впустую. Добро, за которое отплатили отношением, виденным им воочию.       Вистарх вздохнул.       – Знаешь, я мог бы справиться, если бы он просто оступился. Я бы вытащил. Я умею тащить.       По Воо прошёл лёгкий озноб. Его тоже сейчас от мытья оттащили, без вопросов, без ругани, безвредно, почти не помяв, и переключили внимание на текущий разговор.       – Но это превратилось в постоянство, – пророкотал рядом ужесточившийся голос, извлечённый из места немногим ниже обычного. И в этих грудных звуках сквозили бессильная злость и обида. – Я говорил, что так нельзя. Просил. Уговаривал. Настаивал. Ругался. Ничего не помогло.       – Но не расстались.       Пауза. После неё голос рядом зазвучал обычно, однако сдавленно и тяжело:       – У большинства существ запах и вкус меняется в зависимости от образа жизни. И он знал, что я не в состоянии оторваться, Воо. Он знал.       Он снова закрыл глаза, укладывая в голове эту информацию. Было бы проще, не резонируй она с его личным отношением к Вистарху; ситуацию спасало разве что то, что последний тогда был моложе и наверняка несдержаннее. И что-то подсказывало ему, что это всё ещё не последний фактор, обернувшийся против этого бедного создания. Не иначе как Вселенная отсыпала за безумную удачу на лотерее...       – Я уже на тот момент пёкся о своем образе в глазах общественности, готовясь выдвигаться на депутатский пост, – продолжал Вистарх. – Я не смог заставить себя послать заявку... нужному специалисту. Конфиденциальность конфиденциальностью, а слухи почему-то всегда ползут о таких вещах. Мне этого не надо было. Я поставил карьеру выше всего.       Ах, так вот почему Вистарха аж коробило от мысли о том, чтобы ему всё это рассказывать. Имели-таки некоторую почву опасения насчёт неразглашения личной информации.       – А потом я выдвинулся на пост главы правления, – мрачно сообщили ему. – И вот тут грянул скандал.       – Почему?       – Он уже какое-то время был хорошо известен.       – Ах. Самолюбие.       Вистарх вздохнул.       – Видимо... я там всякого наслушался. И зачем мне, и куда я полез, и что я не потяну, и... всякого, Воо. И я снова поставил карьеру выше. Просто... просто потому что так можно было собраться и тянуть дальше.       – И ещё и улыбался, – проскрипел он, снова вспомнив уверенный, доброжелательный, однако почти полностью непроницаемый вид Вистарха, попадавшего в объективы журналистов.       – Железный был, – отозвался тот, с ещё одним вздохом отпустив его. – А теперь посмотри на меня.       Прозвучало печально. Воо осторожно взял Вистарха за плечо, выражая сочувствие.       – Обычно помогает перерыв и отдых. Но без амнезина... – оставил он прозрачный намёк, и тот отвёл взгляд. – Как произошёл отказ? Я хочу знать сугубо физические и физиологические обстоятельства, потому что я не увидел узнавания действия препарата.       Будь глаза у Вистарха как у улиток, они бы сейчас наверняка завернулись назад от ещё более старательной попытки их спрятать. Зато Воо хорошо рассмотрел белки глаз, утратившие нездоровый оттенок: действительно принимал всё прописанное и принесённое. Хорошо.       – Будешь сейчас ругаться...       – Не буду.       Взгляд не слишком уверенно вернулся обратно.       – Я... устроил себе небольшую госпитализацию на дому, скажем так, – вымолвил Вистарх. – Мне... мне нужно было сходить к терапевту ещё тогда, потому что... меня начало тошнить вообще от всего подряд, и я... я просто наглотался противорвотного и амнезина. И то, я тогда чуть не захлебнулся случайно – воздухом подавился в какой-то момент, еле откашлялся, думал, там и кончусь. А в следующий раз я обнаружил, что не могу принимать амнезин...       Голос того бессильно затих. Воо, едва открывший клюв, вовремя закрыл последний, не став озвучивать взаимосвязи, только что наконец-то выявившиеся: дело в механизмах происхождения хоардинга. Вистарх, почти забывший, как ощущалось действие амнезина, подспудно боялся это вспомнить и запомнить, так же, как мозг эктемнидов боялся ослабнуть и утратить существовавшую память (отчего и цеплялся за вещи). Равносильно тому, чтобы пытаться втолкнуть такую чужеродную вещь, ослаблявшую память, кому-то, кто боялся её утратить. Эктемнидов-то приучали с детства, когда разум больше открыт к таким вещам. А это взрослый.       – Мы имеем то, что имеем, – сказал Воо вместо озвучивания предыдущих соображений, которые могли подтолкнуть Вистарха к самобичеванию в ещё большей мере. – Я поднимаю это всё не для того, чтобы разбираться, что было правильно, а что нет, и оглашать или судить, а чтобы понять причины. И выстроить нужный путь впереди. Даже не будь там мотива, будь там чистейшее упрямство – уже нет смысла давать оценку, потому что это уже произошло, и теперь нужно разбираться с последствиями.       Вистарх неловко сцепил обе пары рук вместе, опасливо глянув на собственное плечо, и он сообразив, что тот удержал себя от ответных касаний, убрал оттуда крыло.       – Я думал... я не думал... – Вистарх ненадолго прикрыл ладонями глаза. – Ты не осуждаешь... знаешь, есть у врачей вот это вот их «ну, вы бы ещё с недельку подождали, а потом с кладбища на приём приползли», – передразнили некоторых специалистов (немного перегнув, конечно, но ворчуны такие попадались). – Я не хотел это слышать. Я бы с тобой поругался, наверное, если бы ты завёлся мне рассказывать, что к специалисту нужно было сходить ещё тогда. Даже с тобой.       – Я не идиот, – лаконично обозначил он собственное отношение к таким специалистам. – И тем более не идиот, чтобы мне запоминало такие вещи существо с безупречной памятью.       – Я не это имел в виду, – стушевался Вистарх. – Это просто... – длительная пауза. – Страх.       – Понимаю. Со мной можно отбросить. Я не что то не скажу, я не подумаю лишнего. Серьезного специалиста тоже видел давно? – поинтересовался Воо, с некоторым трудом повернув язык сказать «видел» вместо «видели». Неудобно.       – Ага...       – Вот оно что... ну... Какое-то более-менее официальное окончание или расторжение отношений случилось?       Вистарх похрустел костяшками, что он видел впервые, и ненадолго упёр взгляд в душевую кабину, но потом всё же собрался с духом отвечать:       – Полагаю, когда он во время очередной вспышки ломки заорал, что собирает вещи и сваливает, и что больше не желает лицезреть высокомерного меня – который не отказался от выдвижения на пост главы правления, надо думать, – и так и поступил... это возможно считать за официальное расторжение отношений. У меня, во всяком случае, тогда треснуло что-то внутри.       Неудивительно, раз тут есть целая душевая, да и наверняка другие целевые вещи найдутся, подумал Воо касательно устройства в особняке вещей под использование авионом. Та же посуда...       – Через какое-то время он снова начал появляться, – добавил Вистарх. – И я... я... – тот созерцательно поколебался, прислушиваясь к чему-то внутри себя. – Я позволял ему возвращаться, но... я теперь даже не понимаю, что я к нему чувствую...       Амнезин пошёл хорошо и вовремя, с облегчением отметил Воо, ожидавший слов о всё ещё остававшейся любви.       – Звучит очень глупо, наверное, – угрюмо проронил Вистарх, ожидая от него какой-то реакции.       – Нет. Всё в порядке. Просто амнезин подействовал. Всё будет хорошо, Вистарх. Теперь всё должно сдвинуться с мёртвой точки.       Его вдруг смяли в охапку, порывисто, искренне, отчего он опешил.       – Вистарх?.. – осторожно позвал он, ощутив, что тот задрожал.       – Спасибо, – столь же искренне поблагодарили его. – Мне легче. В смысле, мне всё ещё тяжело, но рассказать... мне совсем некому рассказать...       Воо не стал спрашивать о родителе: такового эктемниды в силу своей природы тем более старались не загружать проблемами, особенно к старости, когда риск сбоев с действием амнезина возрастал; наличествуй второй, вложившийся не только генетически, но и в семью – вопрос бы, вероятно, не стоял.       – Я повторюсь, но всё будет в порядке. Может быть, не сразу. Но будет, – заверил он Вистарха, почуяв, что слова эти тому сейчас нужны были. Ему в некоторой мере тоже: у него притихла тяга помогать и немного успокоилась возмущённая совесть, вопреки тому, что давать пустых обещаний нельзя. Однако прогноз и в самом деле сделался благоприятным.       – Спасибо...       Расчувствовавшийся Вистарх не отпустил его на этом, хоть знал, что следовало, и у него завелись некоторые подозрения насчёт тактильного голода.       – Спасибо, Воо, – ещё раз поблагодарил тот, наконец отстранившись. – Я у тебя в большом долгу, я это осознаю. И, откровенно говоря, мне хочется спросить, как часто ты так делаешь, но я не буду, поэтому не готовься к этому вопросу. Я не стану.       Воо слегка прищурился.       – Ответ на этот вопрос звучит как «никак». Вмешательство в личную жизнь является абсолютным табу, – прямо, жёстко высказал он. – Я понёсся мыть лапы не оттого, что неженка, а оттого, что переступил границы ради излечения и сохранения мозга в целости. Иным образом я его не вижу. Имейся хоть малейший состав дела, по которому возможно было обратиться в отдел подавления конфликтов и выбить запрет на приближение, я бы уже бил на его составление. Но кое-кто шоколадный, очевидно, слишком хитрый. Только не слишком умный. Я надеюсь, с тем, что он обратится туда сам, на днях не возникнет никаких проблем.       Вистарх отступил на шажок под его взглядом.       – Я напишу, как только с той стороны хоть что-то появится, даже личные сообщения, – пообещали ему, печально потупившись. – Если это не будет отвлекать от работы. И я не хотел вас оскорбить или задеть, Воо; мной движут совсем иные мотивы. И о них я точно так же говорить не вправе. Вы их понимаете прекрасно. Я просто сделаю вид, что совершенно ничего не знаю о вашей работе, и что сегодня не случилось из ряда вон, и просто положусь на вас.       Повисла тишина. Воо переваривал услышанное, между тем подбирая ответ. Надо же, Вистарх перешёл обратно на «вы» первым и без напоминаний...       – Так ведь обычно пациенты себя ведут? – уже менее уверенно добавил тот. – Просто полагаются на врача, считая, что ему знать лучше?       – Опасаетесь проблем с законом?       Вистарх поднял на него взгляд, сходу уперев так, словно собрался его подвинуть.       – Я не струсил. Я знаю, что нам нужно будет скооперироваться, чтобы избежать проблем, и я полностью на вас положусь. Да, я боюсь огласки. Но возможность... возможности, которые вы мне открываете, весят гораздо больше.       – Хорошо, – оценил Воо. – В таком случае, я рассчитываю на вас.