О хоардинге и вкусностях

      На следующий день у Воо прямо с утра внезапно произошел перенос сеанса с обеденного времени, отчего в расписании осталось здоровенное окно почти от полудня и до самого вечера, и он между первыми двумя сеансами на всякий случай проверил новости. Ничего подозрительного. Зачем он поглядел на переписку с Вистархом, снова торчавшим в сети. Ничего нового. Видимо, действительно форс-мажор.       Зато после второго на сегодня сеанса, последнего перед окном, Вистарх и объявился.       «Надеюсь, не отвлеку вас, но мне звонили из отдела подавления конфликтов, испросили визит», – писал Вистарх. – «У них должен быть на такое ордер, верно?»       Шифруется, подумал Воо: глянь со стороны – ему просто постучались в личные сообщения пожаловаться, мол, совсем уже охамели.       «Вы, конечно, его испросили?» – уточнил он.       «Конечно! Я ещё вас хотел попросить заглянуть на протяжении дня. Хотя бы на пару минут. Если вам будет удобно. Не очень хочу с нынешней шкурой вызывать неотложную помощь», – отозвался Вистарх. Воо, едва не вздрогнув, спросил, в чём дело. – «Мне нужны успокоительные. Пожалуйста».       «Понял, скоро буду», – только и отправил он в ответ, испытывая некоторое желание того отчитать: недавно ведь только колол, значит, сам себе нанервничал. И не ругать ведь, в самом-то деле, если никак не контролировал...       Вистарх попытался вякнуть что-то в ответ, но он закрыл диалог, даже не читая, вложил в изоляционный контейнер ампулу с успокоительным препаратом из холодильника и отправился в путь, раз всё равно собранный. Заодно и размяться немного; это никогда не помешает. А ещё забыть на какое-то время о собственных лапах: вчера вечером он вынужденно натянул перчатки, обманывая сам себя, чтобы не заводиться с бесконечным мытьём снова, и спать пришлось в них же. Неплохо будет занять мозг чем-то другим как можно на дольше...       Когда он приехал, ему открыли дистанционно. Не слышно было даже музыки, так что он поспешил на обычное место проведения сеансов, надеясь, что не придётся искать Вистарха по всему особняку и тем более заглядывать в спальни.       – Простите, что я вас сдёрнул, – виновато зашуршал тот, снова лежа на животе и вытянув голову вперёд. Глаза у Вистарха слезились, и Воо тактично сделал вид, что ничего не заметил. Зато заметил он расчёску, валявшуюся рядом; между мягкими зубчиками уже белело немного подпушка и несколько жёстких шерстинок, штрихами выделявшихся среди мягкого пуха.       – Внезапно схватило? – с сочувствием поинтересовался он. Вистарх отвёл взгляд.       – Не совсем.       Вздохнув, Воо взялся за жилетку... и тут в дверь зазвонили снова.       – Вы ещё кого-то ждёте?       – Никого помимо отдела подавления конфликтов. Можно вас попросить?..       Вистарх потянулся к свёрнутой рядом чёрной шали, и Воо помог её развернуть. Во второй раз уже его голиком встречали...       – Что они хотели из того, что вы не упомянули? – поинтересовался он между делом.       – Что хотят забрать кровь на анализ, если я дам разрешение. Я давать что-либо, разумеется, не хочу, но я не знаю, что он там наговорил...       Вистарх с трудом поднялся на всех шести, едва оторвав голову от подушки, и Воо покачал собственной, услышав ещё один настойчивый звонок в дверь.       – Я открою. Вы пока думайте, в состоянии ли вы снести забор крови без посылания всех к чёртовой матери, – присоветовал Воо. На него взглянули с немым укором. – Что? Будут знать, как настаивать.       И спрыгнул вниз, распахнув крылья, чтобы спланировать поближе ко входу.       Когда он открыл дверь, снаружи стояла парочка молоденьких ребят из отдела подавления конфликтов – человек и ширенни в коротенькой юбчонке со знаками различия медподготовки на униформе, а за ними – Анкур, сразу с подозрением вытянувший шею. Судя по прищуру, его могли и не помнить или помнить очень смутно: амнезин не предназначался для других разумных видов именно из-за непредсказуемости воздействия, варьировавшегося в широком спектре. Пусть ещё спасибо скажет, что помнил, как подтираться...       – Я говорил начинать без меня? – гаркнули от калитки так, что оба ближайших к двери сотрудника вздрогнули и вытянулись в ровненькую струночку, машинально уставившись перед собой. Воо вовремя перевёл взгляд дальше, чтобы не без удовольствия увидеть Конрада, переведшегося обратно по призванию – пусть сейчас и взлетевшего на крыльцо как разъярённая фурия. Лицо, правда, оставалось довольно сдержанным: просто воспитывал новичков. На последних только бросили взгляд, и те вытянулись ещё сильнее, не рискуя даже переглянуться; затем Конрад оглянулся на чуть более старшего нага, немного походившего на напарника помладше. Последний, только что нёсшийся за Конрадом, выбрал вместо ступеней перила, с опорой на которые без отставания взмыл вверх и остановился за старшим, горделиво изогнув шею, и на взгляд Конрада молча отметил что-то в планшете.       – А вас, уважаемый, я бы попросил воздержаться от подстрекательства, – многозначительно поведал Конрад Анкуру, сразу возмущённо напыжившемуся, и затем обратился к Воо, параллельно с этим показывая документы: – Добрый день. Приношу свои извинения за преждевременный визит; мы обещали мистеру Энгойн-Бэлу, что нанесём его через четверть часа. Упомянутый дома?       – Разумеется. Проходите.       Пара молодняка, переглянувшись, слегка расслабилась и наметила движение внутрь... и оба остановились, стоило только Конраду негромко щёлкнуть каблуком.       – Вы являетесь уполномоченным нас впускать лицом? – поинтересовался тот у Воо, и близко не подавая виду, что они знакомы. Хорошо бы, чтобы это всё не было учебным мероприятием, конечно...       – Не совсем. Владелец дома сейчас подойдёт; он лишь любезно испросил меня заверить вас, что более нет нужды оповещать о своём приходе, – чуточку проще для новичков растолковал Воо, столь любезно, что младший человек поджал губы, распознавши ехидство. – Прошу, входите; мне обмолвились, что дело некраткое.       – Благодарю, – отозвался Конрад; и, между делом, пока шагнул к порогу: – Ваше имя?       Воо назвался для протокола, не видя смысла увиливать (хоть мог прикрыться профессиональной занятостью, и ему сошло бы с лап впоследствии). Коротко окинув взглядом холл, Конрад незамедлительно развернулся к новичкам, здесь поведшим себя на удивление сдержанно, и, не нашедши повода придраться, просто кивнул нагу, заключавшему процессию, после чего обернулся на шум из глубины особняка.       – Сейчас спустится, – негромко уведомил оперативников Воо, закрыв дверь у Анкура перед клювом. – Ему дурно.       Шум, для Воо, знавшего, что к чему, похожий на не слишком ловкое расталкивание коробок в попытке спуститься, наконец увенчался тяжёлым двухступенчатым грохотом, словно Вистарх в конечном итоге просто сверзился с нижнего контейнера, и Воо поспешил проверить, всё ли закончилось благополучно.       Вистарх, одной рукой придерживавший шаль, кое-как приподнял себя над полом, когда он того увидел, и с трудом выпрямился, чтобы изогнуть спину и шею в обычное для эктемнидов положение. Видно было, однако, что голову клонило вниз. Без возражений опёршись об подставленное крыло, Вистарх благодарно кивнул и поплёлся вместе с Воо дальше в холл, осторожно переставляя лапы.       Кто-то из служивых издал невнятный звук от удивления то ли цвету шерсти Вистарха, то ли шали, края которой бездумно придерживали у груди, но комментариев не последовало. Вероятно, Конрад ещё по пути пригрозил кого-то удавить, если последует бестактное изумление от кучи хлама в доме, так что ребята решили не нарываться и по другим поводам.       – Вистарх Энгойн-Бэл? – уточнил Конрад, сверяя между тем фото на мимолётно подсунутом нагом планшете, и параллельно предоставил Вистарху собственные документы для ознакомления. Названный подтвердил. – Мы приносим свои извинения за беспокойство, однако мы ведём расследование, и нам необходима ваша помощь. Вы можете с нами побеседовать?       – Да, да, я помню, побеседовать, допросить, выпить из меня крови, – неприятным тоном заскрежетал Вистарх. – Пасть открыть и внутренности рассмотреть ещё можно.       Воо испытал несколько противоречивые чувства: некоторые из сотрудников отдела подавления конфликтов этого вполне заслуживали – но не Конрад, бывший хорошим человеком и ведшим себя сейчас максимально вежливо и корректно.       – Мы можем отложить все эти процедуры, если у вас есть противопоказания, – предложил хорошо знакомый ему человек. – Пожалуйста, лишь окажите нам содействие, на которое вы на текущий момент способны. Я могу ещё раз напомнить вам специфику открытого нами дела, по которому на вас указывают показания пострадавшего, если это необходимо.       Вистарх пустил в ход интонации, с которыми Воо познакомился в первый свой визит:       – Я, простите, являюсь главным подозреваемым? Если это не является следственной тайной?       – Никак нет – пока что, – но мы обязаны взять у вас показания и просим дополнительного содействия следствию, так как показания соседей отчасти подтверждают версию пострадавшего, с которой к нам обратились. От себя позвольте добавить, что нам ещё доподлинно не известно, является ли пострадавший таковым в результате своих собственных действий. Однако он крайне настойчив в поиске доказательств и уже выдвинул обвинение касательно применения к нему препарата «амнезин», который, что является общеизвестным фактом, включен в рацион эктемнидов.       – И что с того? – измученно, с оттенком раздражения вопросил Вистарх, придержав голову.       – Следствие выдвинуло контраргумент в виде того, что эктемниды все без исключения наблюдаются у специалистов, обеспеченных лицензией на выдачу, а вы по предварительному сбору данных, подпадающих под раскрытие согласно закону о сборе данных для предварительного следственного анализа, не наблюдаетесь у такового специалиста. Однако мы со своей стороны обязаны проверить актуальность этих данных и факт наблюдения на текущий момент у приватного специалиста с вышеупомянутой лицензией... особенно если на это существует запрос.        «Щегол настаивает», – крайне чётко отразилось у Конрада на лице невысказанное; туда же присовокупилось, в общем-то, сомнение насчёт всей ситуации, чётко дававшее понять, какая из версий произошедшего пока что превалировала. Им это позволили прочесть, вероятно, чтобы Вистарх задумался о сдаче пробы крови как о жесте доброй воли прежде, чем Анкур выбьет соответствующий ордер, уже несколько бросавший тень на персону, касательно которой таковой и выдали.       – А какие аргументы у вас есть в пользу того, чтобы добиваться этого анализа? – заинтересовался Воо, желая, чтобы ещё парочку вещей были чётко озвучены для протокола. – Пострадавший, разумеется, может хотеть что угодно, но по каким соображениям требовать этого валидно? Этого в объявлении контраргумента я не услышал. Я лично с радостью оглашу всё, что требуется следствию – в рамках разумного, – однако я хотел бы объяснений, учитывая, что хозяин этого дома на текущий момент находится не в лучшей кондиции. Ему нужны успокоительные. Я прибыл оказать экстренную помощь.       – Логика простая: если вчера ваш подопечный принимал амнезин, ещё одной дозе для пострадавшего взяться неоткуда. Особенно учитывая строгие рекомендации по транспортировке медицинских препаратов, влияющих на психику. Это банальное исключение вас из списка подозреваемых, чтобы мы не беспокоили вас снова, не выдвигали официальных подозрений и обрабатывали далее другую версию произошедшего. Для протокола: вы являетесь на текущий момент специалистом, ведущим работу с мистером Энгойн-Бэлом?       Воо подтвердил. Строго говоря, для транспортировки больших партий амнезина и впрямь требовалась отдельная лицензия... и, с одной стороны, он вполне мог оправдать необходимость прихватить с собой две ампулы (он уже какое-то время и рассчитывал обе Вистарху подсунуть, чтобы разово максимально облегчить тому состояние, и уже от этого пинка дальше плясать – иначе никак), а с другой – удобно просто согласиться, потому что в Вистарха приблизительно одна доза и попала, остатки которой обнаружат в крови, и больше ничего не нужно доказывать. У него, к тому же, с собой только одна доза успокоительных, что дополнительно укажет на ношение одной по обычаю.       Вистарх, глянувший на него, кажется, сообразил хотя бы примерно то, что сейчас он только с одной дозой успокоительных, и, театрально закатив глаза, вытянул руку.       – Нет, нет, вы, пожалуйста, устно согласие выдайте, – испросил Конрад, едва заметно усмехнувшись. – Для протокола.       Составили даже небольшой акт по этому поводу, фиксируя всё официально и в ключе добровольной помощи следствию, и тогда ширенни-медик, доставший из табельного рюкзачка всё необходимое, выбрил Вистарху на сгибе локтя узенькую полоску, почти и не заметную среди белой шерсти на светлой коже, и со знанием дела воткнулся иглой в вену без лишних поисков, сразу щёлкнув подсоединённым вакутейнером. Вистарх перенёс очень стойко, словно крепенько собрался с силами и духом.       Зато потом, после дачи показаний касательно вчерашнего дня и визита Анкура и ухода Конрада с сотрудниками (Воо показал-таки успокоительные в количестве одной дозы, когда этим мимолётно заинтересовались), когда они, оставшись вдвоём, тяжело перебрались обратно наверх и незамедлительно взялись за инъекцию, Вистарх тихо заскулил на введении успокоительного. У Воо, прежде прилежно прогревшего ампулу, болезненно сжалось сердце: он уже слышал этот звук в предыдущий раз, потом в ванной, когда тому сделалось стыдно, и он мог представить, что боль душевная вызывала ту же реакцию. Подумать только, что это создание иными дням могло лежать здесь и тихо плакать по былым светлым дням, дорогому сердцу существу и былому себе, куда лучше сносившему жизненные тяготы...       В попытке переключиться с этой картины в сознании он придержал за руку Вистарха, попытавшегося украдкой припрятать массажную расчёску.       – Я не буду об этом говорить, – сразу всхлипнул тот.       – И не нужно. Вы неплохо выбрали способ отвлечься, – отозвался Воо, подняв расчёску. – Обычно уход за собой немного отвлекает из-за поглощения внимания и фактора самого совершения действия, призванного привести себя в порядок. Хотя бы физический. В некоторых случаях это может даже оказать терапевтический эффект.       Вистарх с сомнением поглядел на него; глаза у того влажновато заблестели, сразу убранные, и он окончательно убедился, что происходило всё в обратном порядке: Вистарх взялся чесаться, а потом взгрустнул то ли от не к месту пришедшего воспоминания, то ли от тактильного голода.       Вообще, он совершенно не обязан был заниматься исправлением последнего. Ему и нельзя было. Но ему следовало чем-то себя занять, пока он ждал хотя бы начала действия успокоительных, потому что он тоже некоторое время был напряжён – и из-за того, что попал непосредственно в визит из отдела подавления конфликтов, и оттого, что умственная перегрузка у Вистарха случилась так скоро после предыдущей. Обычно признак скверный – когда ничем серьёзным не спровоцировано.       – Наверное, нам нужно умерить темпы терапии, – задумчиво сказал он. Влажные тёмные глаза снова обратились к нему.       – Но я не хочу вас реже видеть...       – Обычно так и надо, – уведомил того Воо. – Нужно время. Качественное – это одна сторона; нужно дать время на отдых. Сейчас вы не выдержите завтрашний сеанс.       – Тогда приходите и мы просто поговорим без поднятия тяжёлых тем. Что-нибудь... что-нибудь более лёгкое... подискутируем насчёт вообще всего моего вида...       – Так, нет, мы не будем вскрывать сразу все проблемы, – наотрез отказал Воо. – Так точно делать не следует.       Вистарх молча забил хвостом, выражая протест.       – Я просто приду вас проведать, посмотрю, как вы, заодно проверим, как наш шоколадный приятель себя поведёт, – со вздохом постановил он, решив не раздражать сейчас того. – Но никаких важных или животрепещущих разговоров. Вам нужен отдых. Вы скажите мне сейчас честно: вы что-то обдумывали после вчерашнего?       – Я много всего обдумывал.       – Вы слишком много всего обдумывали.       Хвост опять забил по подушкам.       – Успокойтесь, – строго велел Воо, немного приподняв расчёску, которую всё ещё держал в крыльях. – Могу я?..       Вистарх огорошенно хлопнул глазами.       – Да?..       Перехватив поудобнее ручку расчёски крылышковым пальцем, Воо мягко провёл ею по плечу того. Вистарх застыл, словно неживой, даже не двигая глазами, и он, слегка прищурившись, наклонился, чтобы проверить состояние кожи под шерстью. Вроде бы ничего, но мало ли...       – Я очень надеюсь, что вы не пытаетесь вычесать и выдергать из себя всё, чтобы шерсть родного цвета побыстрее выросла, – заметил он, неспешно водя расчёской по плечу Вистарха. Подпушек вылезал вроде бы с обычной скоростью, но шерсть... впрочем, после пережитого стыда она частенько начинала лезть гораздо быстрее, тесня побелевшую шубку.       – Не пытаюсь, – эхом отозвался Вистарх. – Можно попросить вас расчесать мне спину? Если вас... если вам не претит. Я вряд ли сегодня сумею дотянуться...       Судя по задеревеневшему виду, тот вообще вряд ли куда-то двинется сейчас и вечером. Да и ночью, если прямо тут и спал.       – Конечно.       Когда зубчики массажной расчёски коснулись белой спины, шерсть слегка приподнялась: Вистарх, видимо, отвык от касаний. Однако она почти сразу доверительно опустилась.       – Нам следовало бы всё же увеличить перерыв между сеансами, – вернулся Воо всё к той же теме. – Хотя бы до двух дней, раз уж у вас сложилась такая привычка.       – Чтобы вы всё своё расписание двигали? – глухо вопросили у него. – Я не настолько... не настолько мнительный, чтобы решать, что вы будете под меня подстраиваться. Удобнее было бы просто исключить один, чтобы иметь перерыв в три дня, как вы наверняка хотели бы... но я... знаете, мне кажется, я устал спать.       Вот чёрт, подумал Воо, качая головой. Вистарх привязался.       – Воо? Можно задать вам личный вопрос?       – Можно, но это всё ещё не значит, что я отвечу на любой, – отозвался он, размеренно скользя расчёской по длинной сильной спине. Шерсть и впрямь вылезала сильнее обычного, но совсем не в тревожащих объёмах. – Или вы хотите загодя удостовериться, что я отвечу?       – Скорее, последнее. Скажите, Воо... вы ведь достаточно привлекательное существо как минимум для своего подвида, да и для части других разумных видов вы интересны, особенно говоря о сапиосексуалах. У вас ведь... вам попадался кто-то, кто выражал в вас заинтересованность как в существе?       – И что бы вы хотели услышать? – поинтересовался он спокойно. – Что я могу сделать помимо уклонения от этой темы? Разумеется, давал понять, что это недопустимо.       – А... потом? После окончания терапии? Разве никто не хотел просто... позвонить вам и пригласить пообедать? – со смешанным недоверием и озадаченностью прошуршал Вистарх, словно задавая вопрос отчасти в пространство, не только ему, но и этим самым существам.       – Как видите, – суховато ответил Воо, взявшись снимать с расчёски всё начесанное; Вистарх тревожно потащил голову вбок, чтобы посмотреть, всё ли в порядке и не разозлился ли он, и он успокаивающе тронул того крылом, успокоившись немного и сам: жест сильно выдавал то, насколько эмоционально уязвимым Вистарх себя сейчас чувствовал. Ещё живой; всё это ещё возможно сохранить... – Вы сами, думаю, сможете прочувствовать позже, в чём здесь мякотка. Видите ли... с терапевтом вскрывают травмы. Терапевт вынуждает переворошить это всё. Пережить горе. Да, для того, чтобы справиться, но... ассоциация продолжает жить. То, чем поделились, продолжает неуютно ворочаться в памяти.       Вистарх немного помолчал, то ли подбирая слова, то ли просто наслаждаясь продолжившимся вычёсыванием.       – Воо, я... немного иначе к этому отношусь, – очень осторожно заговорил тот затем. – Из-за памяти. Я изначально готов к тому, что всё неприглядное между мной и существом останется у меня в памяти на долгое время. И, во-первых, вследствие этого я крайне избирателен и разборчив – иначе я бы уже прилип к кому-то другому. В Анкура я просто... влип по молодости и глупости; даже не я его первым выбрал. Во-вторых... я сам себе кажусь жалким по сравнению с тем, кем я был раньше, и то, что вы видели и слышали – ещё не худшее. И если у меня потом вправду, на самом деле появится возможность пригласить вас на обед – я могу ждать её месяцами. Сам мой склад ума позволит мне продержать интерес.       – Вы чего именно добиваетесь? – прямо, резковато спросил Воо, едва сдержав тон в узде.       – Чтобы вы не ставили на мне крест мысленно, – ещё тише прежнего ответил Вистарх. – Чтобы вы не отбили сами себе вкус ко мне... если он ещё сохранился после недавних событий. Просто заприте его пока где-нибудь. Но не убивайте. Прошу вас.       Из-под сомкнутых век Вистарха скользнула слезинка, сразу скатившаяся вниз, на подушки, и Воо снова сделал вид, словно ничего не заметил; большего он в этой ситуации не мог. И так уже на самой грани стоял, ещё и пытаясь вдоль неё потихоньку двигаться, надеясь, что где-то там, впереди, она закончится – и приведёт его хотя бы в уже знакомое пустынное место. На более живое он пока рассчитывать не смел.       – Пока что обо всём этом слишком рано говорить, Вистарх, – начал он рассудительно. – Я понимаю, что отсутствие других близких существ является весьма отягощающим вас – и собственно нас – обстоятельством, но мы и близко ещё не у конца, чтобы о чём-то говорить. И первым в списке проблем стоит всё-таки отторжение амнезина. Это сокращает вам жизнь. Думать в этих обстоятельствах о романе – вопиюще неправильно. Я понимаю, что для вас так уже привычно, но я хочу, чтобы до вас не просто дошло – чтобы вы почувствовали, что это неправильно. Только тогда о вообще каких-либо отношениях может пойти речь. И не только со мной. Как явление. Проснитесь. Я хочу, чтобы вы проснулись, очнулись и начали судить всё правильными категориями и моралью. Никто не думает об отношениях в реанимации, что касается и рассудка в том числе. А вы в реанимации. Я сегодня приехал вас реанимировать. Да, вы стабильны, но это плохое стабильно, это стагнация, ещё в лучшем случае не подверженная разложению. В лучшем случае. А нейронные связи уже горят. И не имплантируются.       К концу тирады он сообразил, что перешел на жестковатый тон. И слог. В обычном состоянии Вистарх этого бы заслуживал с такими разговорами... но под головой Вистарха в текущем состоянии по подушке уже расползлось влажное пятно. Зря это он с таким нажимом...       – Простите, – выдавил тот. – Пож... жалуйста...       Ужаснувшись – в голосе Вистарха снова зазвучала вина вместо более свойственного этому созданию возмущения или упрямства, и это было плохим знаком, из области, лежавшей слишком близко к Анкуру, – Воо подался ближе к голове Вистарха, бережно укрыв спину того крылом.       – Вистарх? Послушайте...       Тот тяжело потащил голову вбок, пытаясь отвернуть, но не особо преуспел.       – Нет, – совсем глухо и невнятно донеслось из горла того: Вистарх даже не раскрыл рта, то ли весь онемевший, то ли обессилевший. – Вы говорите хорошо и здраво. Правильные вещи. Угу.       Его сейчас можно сломать правильными вещами, нервно подумал Воо в мысленном поиске того самого неконвенционального метода, которые ему разрешила Лауна.       С другой стороны, всё могло быть довольно просто.       – Вистарх. Я никуда не деваюсь. Если вкус сохранится у вас – вы вольны впоследствии приглашать меня куда угодно. Но только после окончания терапии. Я постараюсь отнестись к этому как к новым отношениям, не втягивая в них ничего из прошлых познаний. Вы вчера поужинали? Вы мне обещали.       Тот бессильно угукнул, немного повернув голову обратно.       – Как вы себя чувствуете? – спросил он вдобавок, чувствуя, что надо бы уходить, пока кое-кто не решил, что мог нытьём вынудить его идти на уступки. И не усугубил себе же положение. – Как голова?       – Ужасно я себя чувствую, – глухо загудел Вистарх. – Но успокоительные действуют. Вы... если хотите уже идти, пожалуйста, наберите на сигнализации снаружи ноль, восемь и два. Это просто универсальный код, чтобы запереть снаружи. Я не встану.       Воо только удручённо покачал головой, не споря, и укрыл того валявшимся поблизости пледом перед уходом.       Сам он уснуть не мог долго, чувствуя себя совершенно отвратительно. Лапы отмывать уже не тянуло, но в нём неуютно и неправильно встало поперёк горла одиночество, привычное приходить, когда кто-то пытался им заинтересоваться во время собственного излечения, потому что из этого никогда ничего не выходило. Там же колюще ворочалось желание отвадить от себя, чтобы ничего этого не испытывать – особенно исподтишка выжигавшей его надежды. Вистарх сказал, что из-за склада ума относился ко всему иначе, но у него не было никаких гарантий. И продолжать питать надежды – крайне глупо. И больно.       Утреннее сообщение от Вистарха его удивило и равносильно привело в замешательство.       «Я хорошенько подумал и решил, что сегодня мы не видимся, а видимся уже послезавтра, если вы всё ещё желаете прийти. Это возможно?»       Обеспокоившись внезапной сменой решения, Воо, рассудивший, что тот уже не спал, испросил разрешения позвонить, чтобы услышать голос, сейчас наверняка указавший бы на состояние. И позвонил.       – Что-то случилось? – бесцветно зашуршал из динамика голос Вистарха.       – Хотел вас послушать, – прямо высказал он, прекрасно понимая, что умное создание могло додуматься и самостоятельно, так что увиливать сейчас не имело смысла. – И узнать, чем вызвана смена планов. Произошло что-то ещё?       – Нет, я просто... я не совсем в состоянии, – пробубнил тот глухо. – Мне нужен день-другой. Да, я хотел вас видеть, но, думаю, слышать тоже вполне достаточно, и... текущие настроения не совсем позволяют. Вид у меня тоже не из лучших.       – И что вы намереваетесь делать за эти два дня? – поинтересовался Воо, намереваясь намекнуть, что всё ещё настойчиво рекомендовал отдых.       – Не то чтобы у меня много дел... – туманно отозвались с той стороны. – Вообще, вчера я подумывал на сегодняшнем сеансе попросить о небольшой дружеской помощи, но после вчерашнего я не могу наглеть настолько. Так что я наберусь смелости и встречу доставку сам, чтобы хоть было что поесть. А потом я свернусь в клубочек и буду, чёрт меня подери, себя жалеть.       – Звучит как достаточно надёжный план, если вы обычно этого не делаете, – отозвался несколько ошарашенный Воо. Виду он, впрочем, не подал. – Только не увлекайтесь слишком. Если вам снова понадобятся успокоительные – отправляйте срочное сообщение. Я приеду.       – Спасибо, – осторожно проронил Вистарх. В голосе скользнуло слабое оживление, едва уловимое, сильно граничившее с облегчением. – Спасибо вам, Воо. Я понятия не имею, как я буду с вами за это всё рассчитываться...       – Придите в норму. Это будет наш с вами расчёт, – прервал он того. – Финансово со мной рассчитываются из университета.       На мгновение из динамика – молчание.       – Очень нечёткая инструкция, – заметил Вистарх, невесело усмехнувшись. – Знаете ведь, что у меня норма, сами мне говорили...       – В норму с моей точки зрения. Это будет лучшей платой за мою работу с неденежного аспекта. Ну, у меня с вопросами всё... не забывайте есть.       – Хорошо. До встречи, Воо...       И на этом разговор закрылся. Воо пока что не знал, к лучшему ли будет вот эта перемена в поведении, потому что оставалось ещё много тонкостей, которые он ещё не успел рассмотреть из-за первичного отказа Вистарха полноценно сотрудничать, поэтому на следующий раз придётся всё прощупывать словно заново. Тот, скорее всего, сейчас открыт и уязвим, а такое за два дня не закрывалось, и ранить было проще простого, даже случайно, не желая и не подразумевая вреда.       Немного пораздумав, на день пропущенного сеанса Воо взялся назначать встречу Лауне, сразу встревоженно спросившей, не случилось ли чего. Пришлось ответить, что он просто решил поболтать, так как время к этому подошло.       – Точно что-то случилось, – заухала Лауна, когда он молча появился у столика обыкновенного уютного кафе. Ему загодя заказали сладенький молочный коктейль, словно в успокоение, и он просто ненадолго застрял взглядом на этом стакане, переживая всплеск привязанности: исходя из его внешнего вида, ему обычно такое не брали. Лауна же его вкусы знала.       – Спасибо, – тепло поблагодарил он, опустившись в кресло напротив. – И нет, ничего не случилось, просто действительно время подошло встретиться.       – Ты закончил профилирование? – заинтересовалась Лауна, оживлённо вцепившись в свой стаканчик с кофе.       – Хм... насчёт этого пока не скажу. Видишь ли, у нас вскрылся довольно... обширный нюанс. Это ведь не только взрослое, но и сложное существо, и на нём несколько слоёв, защищающих психику от чужого воздействия или просто вмешательства в дела. Выставляются они в зависимости от ситуации, ты сама видела с остальными, кто его посещал. Но... существует фактор, который его вскрыл и не давал вылечиться, так что полного разбора, пожалуйста, не жди с этого момента. Очерчивать всё досконально сейчас может его ранить, а я не могу вредить в этом смысле. Я не буду ковырять. Его нужно лечить.       – Ну, я подозревала... – она вздохнула. – Хотелось бы, конечно, очень хотелось бы его понять, но раз так... лечение стоит выше, разумеется. Скажи хоть...       – Что его вскрыло?       Лауна слегка прищурилась. Очень проницательно.       – Как ты ко всему этому относишься. Вид у тебя так себе. Жаль?       – У него мозг буквально горит. Как ты думаешь, мне может быть не жаль? – риторически вопросил Воо. И оформил ответный прищур. – Ты меня давно знаешь, чтобы спрашивать. У меня что-то с лицом?       Она угукнула.       – У тебя что-то... с лицом. Я этого ещё не видела, так что вопрос логичный.       Воо нахмурился, тщательно обдумывая ответ, и потянул сладкий коктейль. Вкусно...       – Ему разбили сердце и к нему таскается урод, который это сделал. Учитывая отторжение амнезина, забыть – или, как говорит молодёжь, забить – он не может. Поводов официально попросить держаться на расстоянии нет. К счастью, он у меня недавно всё-таки получил дозу амнезина, так что с этим мы будем сдвигаться с мёртвой точки, – сообщил он напоследок, смещая с себя фокус разговора. Лауна оживлённо встопорщила пёрышки:       – Он теперь будет принимать амнезин?       – Боюсь, что нет. В ближайшее время, во всяком случае; мне просто удалось его немного отвлечь. Но я буду к этому вести, естественно. Ему нужна помощь. Он о ней просит. Уже даже вслух.       – Он сотрудничает?!       Воо мягко зашипел, призывая потише выражать изумление, и какое-то время они просто потягивали напитки, он – задумчиво, Лауна – озадаченно.       – У него к тебе личные пристрастия, – наконец констатировала она, отчасти всё же с вопросительным оттенком.       – Почему ты так думаешь?       – Ты бы пришёл уверенно. Без определённых сомнений. Надеешься на длительное сохранение этих пристрастий, раз он надолго застрял на предыдущем партнёре? Но если это было исключение? Если он больше не захочет втягиваться во что-то надолго?       – Я обо всём этом умею подумать сам и подумал ещё вчера, спасибо, – иронично отозвался Воо, не видевший смысла отрицать: Лауна слишком проницательна, и если уже ощутила что-то – переубедить не выйдет.       – Ты же понимаешь, что я не имею права дальше тебя к нему допускать, – не слишком уверенно произнесла она, колеблясь. – Но он работает только с тобой... и я теперь тем более не могу пустить всё на самотёк; у него уже умирает мозг...       – Я умею себе отказать, – суховато заметил он. – И я периодически его пихаю, чтобы он на меня не пересаживался. Я вообще очень... сухо к нему подходил, чтобы ничего себе не надумал. Он... надумал, получается, всё равно. Каким-то образом.       На круглом личике Лауны отразилось облегчение.       – Я не хочу, чтобы тебе потом было плохо, – тихо признались ему затем. – Если ты... если он потом решит, что не хочет ввязываться, как решают обычно после окончания лечения... а я ведь тебя просила, выйдет, что этого можно было избежать...       – И давать ему дальше хиреть? – с сомнением вопросил Воо. – Тут нет какого-то идеального и правильного решения; я понял это ещё какое-то время назад. Там слишком много обстоятельств сложилось против него, чтобы как-то правильно всё это разрешать. В двух словах – первое тянет за собой второе, а второе тянет за собой первое. Но так как дозу амнезина он уже принял, мы будем потихоньку оба фактора растаскивать из этой сцепки по разным углам.       – Но как ты будешь? – с беспокойством спросила Лауна, сочувственно коснувшись его крыла кончиком своего.       – Я себя держу. Меня... очень просили не задавливать тёплые чувства на корню, – поведал он, решив, что раз уже вскрылось, то лучше обрисовать ситуацию точнее, чтобы временами неуёмная подруга не взялась устраивать какую-то самодеятельность. – Если я почувствую, что не могу больше разделять, я скажу. Сначала, конечно, попробуем взять перерыв, а потом... потом будет потом. Пока что всё хорошо. Сейчас его бросать – последнее дело, так что послезавтра я буду его видеть в любом случае. Иначе он закроется хуже прежнего.       – Хорошо. Ну... как «хорошо», – Лауна вздохнула. – На тебя большая нагрузка.       – Ничего. Я потяну.       Они ещё немного посидели, болтая уже на отвлечённые от работы темы, а потом он с приподнятым настроением отправился домой, откуда, немного пораздумав, написал Конраду, вопрошая, возможно ли переговорить; ему просто довольно прямолинейно перезвонили.       – Добрый вечер, Воо, я сейчас не на смене, у меня есть время. Простите, что сделал вид, будто вас не признал, этого в присутствии вовлечённых лиц лучше не выдавать, – столь же прямо выдал тот, и он не сдержал улыбки: с Конрадом легко было говорить из-за этой прямоты, включавшейся в моменты, когда иные толкования более туманных фраз не приветствовались. – Как вы? У вас всё в порядке?       Самое забавное, что этот человек, поглядевши на Ша-Гу, вынес решение «твой приятель – мой приятель» и периодически писал ему или присылал забавные случаи со службы, при этом, впрочем, не задруживаясь. Просто лёгкое спокойное поддержание связи.       – Да-да, всё хорошо, я всё понимаю, – мягко заверил того Воо. – У меня всё хорошо; я хотел узнать, как вы поживаете.       – Да всё замечательно, – легко откликнулся Конрад, и он сообразил, что собеседник не один: тот обычно в присутствии Ша-Гу выдавал наружу гораздо меньше негатива, чем на самом деле внутри имел. Ну, это уже были их дела. – У нас тоже всё хорошо... – небольшая пауза, чьё-то едва слышимое ворчание на периферии, и следующая фраза прозвучала приглушённо. – Прекрати бубнёж, сам ему позвони и спроси, как дела. Простите, Воо.       – Ничего. Как там ваш недавний подопечный с повредившейся памятью?       Конрад вздохнул.       – Расследуем... точнее, расследовали; сейчас многое с себя передали дальше, по другим отделениям, потому что у певуна в истории длительный шлейф из наркотической зависимости, так что более достоверным видится вариант, в котором ему загнали что-то не то.       – А он не обращался к моим коллегам в исследовательский корпус?       Тот задумчиво помычал.       – Если я что-то смыслю, то они не возьмутся ковыряться, когда присутствовало другое изменяющее сознание вещество – и не факт, что только одно. От нас обычно такая рекомендация поступает... но не в этот раз.       – М-м... согласен, из этих соображений я бы тоже её не дал. А... курс на лечение зависимостей вы ему не подсветили?       – Тяжело это сделать, когда он не дебоширит и нет состава, по которому туда путёвку оформить, – заворчал Конрад угрюмо. – Так только рекомендацию могут дать. А ведь при этом не факт, что состава этого на деле нет.       – И то верно... не подумывают за ним наблюдение организовать?       – Вообще, да. Но я вам этого не говорил, – сразу предупредили его.       – Я об этом вообще не слышал, – с облегчением согласился Воо. – А теперь... я думаю, я наберу Ша-Гу, чтобы он не ворчал.       – О, пожалуйста, – протянул Конрад, ухмыляясь; где-то на фоне опять забухтели. – Рад был вас слышать.       – Аналогично.       Пришлось позвонить и Ша-Гу, с которым он какое-то время не связывался, для удобства спрашивая о делах того через Конрада, и проболтать ещё четверть часа. И только потом он, немного подуставший от коммуникации за день, расслабился умственно.       Интересно, что там сейчас себе думал Вистарх.       Встретили его через день почти обычно... только шерсть у Вистарха на лице ершилась, лежа немного бугристо: лицо опухло специфическим образом. Воо только понадеялся, что тот не простудил себе глаза, явно слишком много бывшие мокрыми за последних два дня.       – Здраствуйте, Воо...       – Вы едите? – придирчиво спросил он сходу, увидев, что это создание сбросило вес ещё немного.       – Да, конечно. Я вызывал доставку, – немного растерянно отозвался тот, словно не эти слова ожидал слышать. – Я... так скверно выгляжу?       – Нет, просто подметил.       Воо испытующе прищурился, всматриваясь в Вистарха. Последний сообщал немного иное ощущение как существо. То ли что-то чуточку сдвинулось, то ли для него что-то закрылось или открылось.       – Ну, пойдёмте, давайте устраиваться, – предложили ему, и Воо показалось, что кое-кто решил крепенько взять себя в руки и не взбрыкивать. – Давайте сразу занесём сок наверх?       Согласившись, он последовал за Вистархом на кухню, чтобы понаблюдать. Не происходило, в общем-то, ничего необычного, помимо того, что ему предложили для разнообразия непрозрачную трубочку; он отказался, следуя обычаю.       На возвышении, где они в последнее время говорили, тоже ничего не изменилось.       – Как вы? – привычно вопросил Воо, расположившись в кресле.       – М-м... так себе, – уклончиво ответили ему.       – Так. Только не говорите, что вы взялись что-то вертеть. Пожалуйста, будьте со мной честны.       – Так я честно и говорю, что так себе, – развёл руками Вистарх, следом пощупав лицо. – Чувствую себя как... не в приличном обществе будь сказано. Но душевно... вчера ещё был как оглохший. Сегодня утром проснулся, не понял, где я, кто я, куда я... голова просто пустая.       Вистарх немного помолчал, глядя перед собой; Воо терпеливо подождал.       – Хочу заняться инвентаризацией, – сказал тот затем, переплетя пальцы в замок. – Боюсь трогать. Другие говорят, что от вида вещей некоторые связи восстанавливаются. Я хотел бы... оставить затёртыми все, какие затронуло.       Воо покачал головой:       – От этого никуда не денешься. Такой вот у вас мозг. Мощный, выносливый... параноидальный.       – Вот! – Вистарх, несильно хлопнув в ладоши, выставил указательный палец. – Вот вы как специалист, скажите, как это не распространяется на другие аспекты, когда обычно наклонности такого рода затрагивают сразу всё?       Праздные разговоры, подумал Воо. С одной стороны, он не пришёл в гости, чтобы его развлекали беседой, с другой – он подписывался на прослушивание болтовни, когда это помогало ввести существо в нужную колею или избавить от скованности.       – Просто механизмы работы. Мы здесь произносим «параноидальный» как нарицательное, не подразумевая смысла. Если хотите более точную аналогию... ваш мозг относится к нормальной здоровой забывчивости как иммунная система относится к инфекции. Амнезин же становится иммуносупрессором, когда памяти накапливается слишком много. Иммунитет иногда тоже наносит вред организму.       Повисла тишина: Вистарх что-то обдумывал.       – Я не смотрел на это в таком ключе. Нет, в смысле... мне попадалась эта формулировка, но... давно, – пробормотал тот наконец. – Она вызывала у меня немного другие мысли... я сейчас даже не совсем уверен. Мне бы подумать.       – Подумайте, – согласился Воо, испытав некоторую надежду на то, что можно будет попробовать подвести Вистарха хоть немного ближе к прощению собственного появления на свет, и взялся за сок.       – М?.. Нет, не сейчас, потом. Для этого надо побыть одному.       – Как пожелаете.       Вистарх цокнул языком.       – Вы мне сегодня нравитесь. Это безлимит, или у меня на сегодня конечное количество желаний?       – Вистарх, – упредительно проронил Воо, немного наклонив голову. – Мы работаем. Мы не заигрываем.       – Это просто шутка.       – Надеюсь. Вы сегодня... показываете мне собранность. Почему? Это только внешняя атрибутика или вы себя так чувствуете?       Вот тут Вистарх стиснул зубы... и удивил его.       – Я чувствую себя как размазня, – откровенно сообщили ему. – И это самое безвредное слово, которое я мог бы подобрать. Но мне хочется собрать себя обратно в руки. Это... бесцельное желание, мне кажется; просто настолько омерзительно почувствовал себя, когда из постели выполз...       – Что-то случилось? Именно в этот момент, – уточнил Воо, едва не взявшись за голову: ещё только не хватало усиления самоуничижительных настроев. Из этого вытаскивать тяжело и долго, особенно при наличии хронических заболеваний – а память эктемнидов неофициально таковым и считалась, являясь причиной хоардинга. – Вас посетила какая-то новая мысль? Переживание, возможно?       Тот вдумчиво поколебался.       – Не думаю... нет. Не то чтобы что-то изменилось. Просто я пару дней был занят другими соображениями, и... немного отвык, наверное...       Воо уже совсем принудительно удержал крылья на месте. Вистарх всё время испытывал к себе отвращение, получается... Ужасно.       На него вдруг озарённо блеснули глазами.       – Воо... вы помните, у нас с вами в самый первый день был разговор про одичалость? Вы тогда сказали, что это относится не к забывчивости, а к тому, что мне сделалось плевать, – напомнили ему, и он угукнул. В самом деле, был такой разговор. – Это относится и сюда, я думаю. Я утром обычно чувствую себя одинаково, так что, надо понимать, меня задело сильнее, потому что я был целиком отвлечён эти два дня, и некоторое... отупение в этом месте могло успеть немного размягчиться.       – Не исключено, – согласился Воо, ненадолго оторвавшись ради этого от трубочки. Взгляд Вистарха задержался на ней на это время, и Воо оставил себе в мыслях заметку поговорить об одной вещи через пару сеансов, когда тот оклемается в достаточной мере. Он всё-таки приносил в этот дом сок, и отнюдь не в клюве.       – Вы не даёте оценку, – заметил Вистарх чуть напряжённее прежнего. По-прежнему чувствителен к собеседнику...       – Потому что нельзя. Вас уже не нужно расталкивать; мы теперь по-настоящему работаем.       Тот надолго задумался. Воо, увлёкшись, почти допил сок, когда к нему обратились снова:       – Послушайте, я бы хотел заключить с вами нормальный контракт, с оплатой с моей стороны, всё как полагается... мы можем это сделать? Или у вас определённые договорённости с университетом?       – Во-первых, можем, если вы желаете, – первым делом очертил Воо. Однако у него было что ещё сказать дальше, потому что жест-то был бы хорош, да причины... до них ещё надо бы докопаться. – Во-вторых, нам придётся всё равно видеться в том же порядке, потому что без амнезина нагружать вас походами туда-сюда я не стану. В-третьих... совсем не обязательно рваться делать сразу всё как полагается; можно и надорваться. Давайте шагать без спешки, чтобы не запнуться и не разбить нос.       Вистарх улыбнулся ему почти нежно.       – Что? – несколько настороженно спросил он.       – Ничего. Я ничего не путаю, – спокойно сообщил тот, давая понять, что не воспринял как личное отношение. – Мне просто нравится... манера. Есть чересчур строгие, почти высокомерные, есть подлизы, есть те, кто просто лезет сразу всюду... вы спокойный. Мне комфортно.       Теперь улыбнулся и Воо.       – Рад слышать. А теперь ещё раз: это точно требуется сейчас? Мне пока ещё готовы это всё оплачивать.       Вистарх немного наклонился вперед, деловито сцепив кисти рук.       – Я думаю, да. Я хочу оформить официально. Для начала, это будет держать меня в узде даже по настроению, а потом... хм-м... я хочу иметь возможность столь же официально всё закончить. Потому что если будет понятно, что какая-то тема затянется слишком надолго... я обращусь с ней, вероятно, к другому специалисту или буду справляться сам.       – Вы следуете неким неоглашённым срокам? – медленно спросил Воо, тщательно подбирая слова.       – Вовсе нет. Ну, есть, но они весьма туманные и больше зависят от моего терпения.       – Я не устраиваю вас как специалист?       – Напротив.       – Тогда в чём дело?       Вистарх снова улыбнулся, чуточку опустив взгляд – на его грудь, где медленно начинали серебриться и белеть пёрышки.       – Хочу пригласить вас пообедать. Пока что я не имею права... зато тогда смогу.       У Воо слегка пересохло во рту, хоть он почти прикончил сок из стакана.       – Вы знаете, что мы не можем это обсуждать, – укорил он того.       – Знаю. Но я отвечаю на вопрос, который вы задали. И раскрываю мотивы. Мне кажется, так будет честнее, чем сидеть, смотреть друг на друга и не знать, кто о чём думает и что собирается делать. Знаете... предварительные договорённости, – осторожно, но, тем не менее, довольно настойчиво выложил всё это Вистарх, внимательно глядя ему в глаза. – Я сейчас добросовестно отношусь к терапии, я от всего этого устал, я хочу что-нибудь сделать, чтобы хоть бочком войти обратно в нормальную жизнь. Соответственно, я буду работать и отгонять от себя лишние мысли. Но когда мне полегчает... – тот со вздохом развёл руками.       Воо пока не ответил, несколько ошарашенно всё обдумывая. По сути, ему предлагали сделку, не с совестью, но что-то около того; и Вистарх собирался заключить с собой такую же.       Вообще, так делать нельзя. Но... возможно ли сейчас сделать иначе?       – Вистарх... вы на текущий момент готовы говорить со мной об Анкуре в рамках терапии? – задал он проверочный вопрос, кое о чём начиная догадываться.       – Ну... да, но, может быть... не сразу. До этого ещё будут темы, которые я хотел бы обсудить и которые займут сеанс-другой... за это время я немного приведу голову в порядок. Да, и... я хотел бы сохранить перерыв в три дня между ними. Было бы неплохо и дольше, но я опасаюсь того, что снова скачусь в послабления для себя же. Это... возможно?       – Без проблем. Деньги ваши, вы на них можете свободно отклоняться даже от моих рекомендаций. Расчёт производится строго за потраченное мною время, не беспокойтесь.       Вистарх хлопнул глазами, следом нахмурившись:       – Вы отчитываетесь касательно того, сколько времени вы у меня проводите?       – Нет, мне выплачивают как за меньшее количество целых часов. За это не беспокойтесь, там я счёты сведу, – обыденно пообещал Воо. – Если вы действительно готовы на протяжении приличного количества времени впереди думать только о себе, а не о текущем состоянии личной жизни, тогда мы оформляем всё официально. Если нет – боюсь, мне придётся рекомендовать вам другого специалиста...       – Я не хочу, чтобы о нём знал кто-то другой, – перебил его Вистарх. Фраза вырвалась откуда-то глубоко, низким грудным голосом, и тот сразу взял себя в руки. – Простите. Но я не могу... я только приноровился к мысли, чтобы рассказать вам...       – Тогда мы оформляемся, – заключил Воо со вздохом. – Давайте поглядим, что мы сумеем сделать за месяц.       К его облегчению, Вистарх не стал отчётливо радоваться, только с тем же облегчением чисто символически протянув ему руку и лишь коротко его коснувшись. Потом они обсудили ещё несколько довольно мелких, но важных сейчас вещей касательно ухода за собой и домом и того, чтобы не браться за всё подряд чересчур усердно и не выдохнуться.       Уходил Воо со смешанными чувствами: Вистарх действительно работал и открыто с ним говорил, только иногда заминаясь, но выдавал даже неприглядное, однако маячившая за всем этим мотивация... он не хотел, чтобы в него влипали. Да, он желал хороших романтических отношений, в которых постарается сделать всё, чтобы они были и оставались здоровыми, но не так, чтобы как с Анкуром, слепо влипать и держать и терять голову.