Даже после конца света жизнь продолжается

      С того момента, как его госпожа открыла ему правду и пролила ясность на его глаза, он все сидел и сидел у окна, глядя в темно-красное небо, непрерывно размышляя.       Он действительно находился в мире Пути Гордого Бессмертного Демона. Избалованная девчонка сказала, что они живут на юге, во владениях Ша Хуалин, которая правит довольно мудро и справедливо, устраивая облавы только на тех, кто смеет притязать на внимание Императора, поэтому она никогда в жизни не видела Ло Бинхэ. Ее отец слишком опекает ее. И правильно делает, потому что, если бы ее взгляд когда-нибудь пересекся с главным героем, ее сердце было бы навсегда похищено! Хотя нет, пусть уже отведет эту ненормальную к его сыну, и он разбирается с ее либидо!       Ладно, сейчас это не так важно!       Важно то, что он хотел сам увидеть Ло Бинхэ! Он буквально умирал от желания! Хотя бы краем глаза из толпы, но узреть воочию творение всей своей прошлой жизни. Ухх, почему ему не повезло родиться на Севере? Там он мог бы лично наблюдать не только за своим главным персонажем, но и за своим самым любимым персонажем!              Но ладно, кому он заливает, такой трус, как он, никогда не осмелился бы сунуть свою морду в Северный замок Мобэев. Его жизнь ему дороже, иначе бы он уже давно оборвал свое жалкое существование коврика для ног безымянной девицы.       — Мой дорогой! — ворвалась в комнату его хозяйка, проливая горькие слезы ручьем.       Боже, и откуда только в ней столько жидкостей? С отвращением он поймал ее в свои все еще безволосые руки и дал ей высморкаться в свою шерсть на груди.              Разве у него был выбор? Он честно пробовал перерезать шпилькой для волос свой ошейник, но ее прочности было недостаточно, а его госпожа всегда стригла ему когти и следила, чтобы в комнате, где он был заперт, не было ничего острее палочек для еды. Главный герой бы просто напряг свои могучие мускулы, голой силой бы перебил всех бандитов в поместье и завладел бы его хозяйкой, но у Цинхуа не хватало силы духа даже для того, чтобы высунуть свой нос из двери. Ему было страшно, воспоминания, как они перерезали саблями всего его названных братьев и чуть не вспороли глотку ему самому, были все еще ярки в его голове, будто он переживал все это совсем недавно.              Девица же бесцеремонно сунула в его пасть какую-то сладость и капризно дернула его за шерсть, требуя к себе внимания.       Он наклонился, оскалив клыки. Как же он хотел разорвать ее на кусочки и сожрать мягкую человеческую плоть.       Хм? Обычно это желание было мимолетным и легко подавляемым, но сейчас его тело будто охватила жажда прикоснуться, завладеть, поглотить, затраха...       Он отшатнулся, осознав, что только что ему скормили!       — Милый, мой сладкий щеночек, твоя госпожа уже стала совсем взрослой, — мурлыкнула она, обдавая его своим неприятно горячим дыханием. — Меня хотят выдать замуж за торгового партнера отца, но мы же не можем себе этого позволить, так ведь? — она начала скидывать свои нижние наряды. — Но никто не захочет оскверненную меня, развращенную моим самым любимым питомцем...       Нет! Только не это! Он не Ло Бинхэ, чтобы судьба обошлась с ним так жестко и заставила его заниматься этим с женщиной! Он не хочет! Он ничего не хочет из этого! Помогите! Кто-нибудь! Спасите!       Звук щелчка вернул его из мыслей, и он обнаружил цепочку в руках у дамочки.              О нет.              Его тут же дернули за поводок, опрокидывая на мягкое податливое тело под ним, и он плотоядно зарычал. Ух, он был твердый и возбужденный, но жажду плоти можно перекрыть жаждой плоти, не так ли? Он сожрет эту наглую девку и сбежит!       Вот прямо сейчас он откроет пасть и вырвет своими клыками ее глаза!       Вместо этого он жалобно заскулил, когда его схватили прямо за достоинство и закинули ноги на его подобие талии. С беспомощностью и нежелательным возбуждением он смотрел, как нежное лоно девушки медленно поглощает его, обхватывая тугой бархатной перчаткой его естество.              Ах. Это так же приятно, как и отвратительно.       Он подавил желание втолкнуться глубже. Па-па-па цветы или нет, но он тут мужчина и он будет решать, заниматься им любовью или нет! Он сильнее всего этого!       И все же его бедра задвигались против его воли, создавая блаженное трение. Резкий запах крови ударил ему в нос, и девушка болезненно застонала, сильнее сжимаясь вокруг него, но он только хищно оскалился, чувствуя, как инстинкты берут над ним верх.       Его добыча прямо под ним, и он прямо в ней. Он резко увеличил темп, жадно впиваясь мощными челюстями в мягчайшую теплую шею, с наслаждением слизывая горячую жидкость и упиваясь громким криком его жертвы.       Как же давно он этого хотел: укусить, разорвать, пожрать.       Дверь в комнату резко распахнулась, и мужской протяжный вопль ненависти, страха и отчаяния привел его в чувство. Хозяин поместья и по совместительству отец девчонки, растерзанной и слабо стонущей под Цинхуа, дал себе буквально мгновение схватиться за поседевшие от кошмара перед ним волосы, прежде чем выхватил саблю и бросился в атаку.              Да, действительно, увидеть, как твою дорогую дочурку насилует огромный монстр, наверное, было самым ужасным, что можно пожелать мужчине, но Шан Цинхуа прямо сейчас не было никакого дела до чужих чувств и эмоций.       Он, отравленный и дезориентированный, едва успел поднял голову, когда блеск стали полоснул по его горлу. Завыв от страха, он отскочил назад и схватился за шею, но красное нечто, что оказалось в его руках, не было кровью.       Ошейник! Его ошейник перерубили!       — Нет! — прохрипела девчонка, с трудом приподнимаясь и протягивая руку к нему.       Но Цинцуа даже не думал дважды. Мираж свободы, будто мощным потоком силы, хлынул в его тело, распространяясь по конечностям. Было такое ощущение, что тело будто воспарило, став легче воздуха, но при этом его кулаки налились силой, что он никогда не ведал прежде. Легко остановив идущую против него саблю двумя пальцами, он вырвал оружие из ослабевших пальцев шокированного мужчины.       И тут же удрал в окно, со всей своей новой энергией перебирая лапами. Вперед, на свободу, как можно дальше от людей, демонов и прочих разумных существ. Он взял рукоять в зубы, пустившись на четвереньках в путь.       Когда солнце начало восходить тусклым красным пятном слева от него, он понял, что бежит на север. Хорошо. Добравшись до первого же леса, он отыскал дыру в земле и, зарывшись в нее, рухнул без сил.       Когда яд полностью рассосался в его крови, а Цинхуа отлежался, отоспался и убедился, что погони за ним нет, он выполз и напряженно начал думал, как ему жить дальше.              Чего бы он хотел теперь, когда на нем больше нет рабских кандалов?       Ответ был очевиден и пришел в голову почти сразу. Конечно, больше всего он, как Создатель этого мира, хотел повидать своего главного героя! Встреться со своим главным творением, взглянуть в его темные глаза, спросить, как он поживает и нравится ли ему мир, что Самолет для него создал.              Но, разумеется, такая неведомая тварь, как он, никак не может иметь право на аудиенцию у Императора. Таких, как он, скрывающихся в канализациях и катакомбах, не пустят даже в крупную деревню.       Но ничего. Кто, как не Шан Цинхуа, автор всего и вся, знает, где можно встретить Ло Бинхэ вне Подземного Дворца? Особенно, когда он лично прописывал, где и когда главный герой спасал своих жен?       Таким образом, Шан Цинхуа принялся путешествовать, осторожно исследуя самые злачные места, где могли находиться неизвестно каким чудом оказавшиеся там девицы невероятной внешности, чья красота затмевала луну и звезды. Тьфу.       Как выяснилось, у него тоже была духовная энергия, причем как светлая, так и темная. Жалкая пародия на превосходящую небо и солнце силу главного героя. Но даже такими крохами он мог зажигать пламя на ладони и отпугивать мелких монстров, благо главные боссы того или иного подземелья, лесной глуши или лабиринта из камней были уже побеждены.              Оказывается, сюжет уже продвинулся так далеко! Уже была локация жены № 544, но самой красотки не было на месте, а вместо огромного нага, что желал сделать девицу своей, на камнях были лишь надрезы, явно оставленные Синьмо, золотым пальцем главного героя. Даже кровь с земли была уже подъедена насекомыми. Вот же непруха. Стоит ли пропустить следующие несколько жен, чтобы пойти на опережение?       На всякий случай Шан Цинхуа решил этого не делать, и какого было его удивление, когда буквально на следующей точке он издалека услышал свист меча и увидел, как огромная тень со стоном валится вниз!              Главный герой! Ло Бинхэ, его сын, был прямо там!       Припав к земле, он ползком двинулся вперед. Шипастый Свирепый Свинодракон уже был повержен, черная кровь стекала по его массивным бивням, которые Цинхуа в восторге потрогал, бесшумно прокрадываясь мимо.              Эти клыки были невероятно редким трофеем, за который любой клан заклинателей отвалил бы целую гору золота. Как жаль, что ни одного уже не осталось, Ло Бинхэ в жажде мести истребил каждого, кто умел держать в руках меч. И сейчас, сняв с себя верхнее ханьфу, он укладывал на него дорогую внучку одного из могучих воинов прошлого.       — А, господин, войдите в меня поскорее! — кричала она, пока ее грудь неестественно вздымалась.       О Господи, какую же хрень он писал в своей прошлой жизни! Пощадите его уши и глаза!       И все же, увидеть своего дорогого сына в момент его самых грязных непристойностей было большой удачей. В такие периоды концентрация главного героя целиком и полностью была на его новой цели, что уж говорить, своим женушкам он отдавал себя без остатка. Хотя это ему и не нужно было вовсе, его скрытый природный дар пленить своим взглядом любую красотку был воистину из самых нечестных и сильных его способностей.       Дама протянула руку вверх, дабы взять Бинхэ за лицо и удерживаться, пока ее жестко трахали, вбивая прямо в землю, но тот в ответ неожиданно зарычал и даже клацнул зубами в ответ, словно неразумное агрессивное животное.              «Хм?»       Среди его распущенных волос на голове была одна-единственная косичка. По ней было явно видно, что заплетена она была давно чьей-то изящной аккуратной рукой, но ныне она была вся растрепана и небрежна. Нечто сентиментальное? Одна из жен это сделала? Почему тогда она не может заплести ее заново? Почему он оберегает ее так, будто она сделана руками того, с кем он больше не может встретиться?       Цинхуа прокрался ближе, дабы с любопытством взглянуть на нее. Он точно никогда это не прописывал, единственный дорогой предмет главного героя, вызывающий у него сентиментальность, прямо сейчас болтался у него на груди, под одеждами, надежно скрытый от любых взглядов. Его собачьи лапы бесшумно сделали еще пару шагов и...       — Чудовище! Господин Ло, страшный монстр прямо позади вас! — срывающимся голосом завопила дамочка, бесцеремонно тыча пальцем.       Цинхуа тут же в ужасе подпрыгнул и попытался рвануть прочь со всей своей силой, но куда ему до мощи Императора трех миров?!              Синьмо тут же красной молнией появился в могучих руках, и тут словно сама надвигающаяся смерть обрушилась на него! Адская боль, не сравнимая ни с чем, что он испытывал ранее, пронзила низ его спины, вырвав из него отчаянный вопль агонии и страха.       Хвост! Ему отрубили хвост!       Превозмогая желание упасть на землю и корчиться в мучениях, Цинхуа все равно побежал прочь, удирая как самое трусливое животное, пока его преследовали по пятнам крови. Но кто, как не он, знает о превосходящей само солнце силе главного героя!       «Эй! У тебя там твоя жена лежит, в которую ты еще не кончил!» — яростно думал Цинхуа, обдирая себе нос и голые руки об случайные ветки. — «Не нарушай мои каноны этой вселенной!»       Он прыгнул на вершину накренившегося ствола дерева и беспокойно дернул ушами, прислушиваясь, но топанья подкованных сапог следом не было. Отлично. Правильно, Бинхэ уже победил местного босса, зачем ему гоняться за случайной животиной? В лесу их полным-полно, если бы возлюбленные хотели полного уединения, они бы отправились в Подземный Дворец.       Цинхуа облегченно выдохнул и провел рукой по спине, тут же зашипев от боли. Верно. Его хвост остался где-то позади, вот же неблагодарный сын, взял и искалечил своего папочку ни за что!       Пространство прямо перед ним исказилось кроваво-красным порталом, но на это раз Шан Цинхуа среагировал куда быстрее, тут же нырнув в зеленую листву. Однако едва ли это помогло, и черная тень ловко приземлилась перед ним.              «Угомонись уже!»       —Ты! — рявкнул Ло Бинхэ, но его голос отнюдь не звучал так уверенно, как прописывал его в романе автор, и Цинхуа обеспокоенно бросил взгляд через плечо, удирая прочь.              Черный меч подрагивал в руках Владыки, его глаза налились кровью, и он тяжело пыхтел.       И кто бы мог подумать, что в этот безнадежный момент удача впервые повернется лицом к несчастному автору этого мира?       Синьмо раз в пятьдесят лет устраивал своему главному герою взбучку, периодически напоминая, что он тут хозяин, а Император лишь временный его носитель, питающий его ненасытную душу своей ци.       И сейчас как раз настал именно такой момент!       Клинок начал раскаляться, пульсируя черными клубами энергии зла, и Бинхэ рухнул на колени, схватившись за голову, поэтому Цинхуа удвоил скорость.       Если Императору не удастся усмирить меч, то он взорвется! Все живое на сотни ли вокруг будет тут же уничтожено! Высунув язык от напряжения, он бежал и бежал, перепрыгивая опавшие деревья, пока не понял, что его на этот раз точно никто и ничего не догонит. Усталость тут же нахлынула на него, и он рухнул без сознания.       Очнувшись и осмотрев свой печальный огрызок хвоста, память о встрече с Бин-гэ, он стал решать, как жить дальше, когда своей поставленной цели в этом мире он в принципе достиг.       Не желая, чтобы ему отрезали еще какую-нибудь конечность или вновь поймали и сделали рабом, он своими лапами вырыл прямо на полянке небольшую нору. Днем он спал, ремонтировал свое жилье или медитировал, а ночью выбирался из леса.       Однако, даже если его не замечали, а он очень надеется, что его не замечали, было бы очень стыдно заявляться перед людьми вот так, в первозданном виде. Да, густая шерсть прикрывала все его причинные места, но это не значит, что ему было нормально ходить без одежды! Поймав на дороге одинокого торговца тканями, он, наверное, с час убеждал, что не хочет его сожрать, а потом еще с час убеждал обменять свою трофейную саблю на кусок ткани и моток ниток. Наконец, пригрозив, что он, наверное, все же отобедает сочной, просаленной человеческой плотью, он все же получил просторную рубаху и штаны желтого цвета. Ему даже любезно проделали дырку для остатка хвоста!       Поблизости были два человеческих города, в которые его, конечно же, не пускали. Он даже не пытался пройти, поэтому ловил телеги, проезжающие между, и просил работы. Разумеется, многие тут же рвались вперед, хлыстая своих лошадей при виде его лица, но некоторые видели морды и похуже собачьей мордашки Цинхуа.       Он предлагал услуги грузчика, писаря, счетовода и рассказчика, и многие из остановившихся все же соблазнялись малой суммой, что он просил взамен. Он переписывал список товаров, подделывал документы, мухлевал с налоговыми вычетами по просьбе заказчиков, а в одно время ему даже повезло подрабатывать бардом в одной таверне разбойников, пересказывая свои главы про Бин-гэ и его красоток на потеху бандитам. Платили ему немало и давали кучу чаевых, как золотом, так и мясом. Цинхуа не отказывался ни от чего.       Но когда он уже подумал, что нашел свое местечко в этом мире, в поле его зрения мелькнул знакомый красный ошейник. Цинхуа не стал гадать, чей он и для него ли вообще предназначался, ноги уже сами вынесли его из здания прямо на середине рассказа и больше он в той деревне никогда не появлялся.       Вернувшись домой, трясясь от ужаса, он не придумал ничего лучше, чем начать лазать по помойкам и канализациям. На свалке нередко находились полезные и почти целые предметы, а среди нечистот бегали сочные, толстые, мясные крысы. Добыча, пусть не совсем привлекательная, но легкая в поимке и весьма сытная. А самое главное, что он был один в этих местах, его никто не пытался убить, предать или поймать в плен.       Благодать. Может, для кого-то этот образ жизни покажется худшим из худших, но Цинхуа уже достаточно натерпелся в обоих жизнях, чтобы сказать, что это определенно был лучший из доступных.       Иногда, долгими одинокими ночами, его, конечно, одолевала тоска, что, живя в мире, что он создал, он не мог стать героем, ну или хотя бы зажиточным купцом, а влачил весьма жалкое существование. Но каждый раз, когда он издалека видел, как на городских воротах, то и дело казнили на месте случайных полудемонов беспристрастные стражи в черных доспехах, его одолевал такой страх за свою шкуру, что он по три дня носа своего не показывал из норы.       Что он мог сделать один, когда весь его мир ополчился против него?       Но когда он в очередной раз крался по канализации, он услышал сверху имя, свое авторское имя, зовущее его. Он без промедления рванул в сторону решеток, выходящих в город...