The Death of Alduin

Одавинг появляется на горизонте едва его имя раздаётся в воздухе, разгоняя неловкие облака. Драконий рёв сотрясает город до основания своей полубожественной мощью, вынуждая ожидающих где-то внизу людей прятаться ещё глубже в катакомбах храмов Аркея и собственых подвалов, и будто бы предупреждает — дракон прилетел биться, чтобы понять слабость Алдуина или признать мощь Рея. С подобной наглостью даже не удивительно, что Снежный Охотник либо игнорирует доводы разума, либо целенаправленно осознаёт, что летит в ловушку. Только недальновидный дурак не задумается о человеческой находчивости, а драконы, так уж повелось, с высоты своей гордыни забывают об этой крошечной детали. Красный дракон изгибается в полёте, легко уклоняется от нескольких выпущенных стрел и с хохотом улетает от балкона галереи в сторону города, больше действуя на нервы, чем пугая. Одавинг пролетает над Вайтраном, слишком высоко, чтобы огонь Крика нанёс серьёзный ущерб, но недостаточно, чтобы не навредить городу вовсе — лишь задевает хвостом одну из башен церкви, которая с грохотом падает на землю, и на этом все разрушения заканчиваются, жертв среди простых жителей не оказывается тоже. — Веселиться вздумал, — фыркает Мирак, отбирая у раззявившего в ужасе стражника лук. Вдох, натянуть тетиву, вложив небольшое количество маны в наконечник, выдох с одновременным отпуском — стрела со свистом прорезает воздух, игнорируя прочность драконьей чешуи, и вонзается в плоть. Мирак не так уж и хорош в стрельбе, но даже его мизерных навыков хватает, чтобы Одавинг взвился, издав недовольный и болезненный визг, и развернулся в сторону Драконьего Предела. — Уже лучше. — Не пугай чудище, иначе он улетит, и нам придётся его ловить в поле, — Рей слабо пихает стоящего рядом с ним мужчину, вынуждая того упасть на колени, чем спасает ему жизнь — когти сжимают воздух над его головой, когда дракон резко снижается, изогнув крылья и едва не упав на внешнюю часть галереи. И всё же он вновь поднимается в воздух, игнорируя обычные стрелы, которые попросту отскакивают от чешуи, и лениво сдвигается от искрящих заклинаний. Смотровую площадку заливает огнём — на каждом втором выдохе звучит «Yol», от которого Рей отскакивает под крышу. Его примеру следует большинство стражников, обладающих хоть каким-то желанием выжить. Одному стражнику даже этого желания не хватает, и его обугленные остатки рассыпаются по камню, слабо тлея. — Минуту, — напоминает бывший драконий жрец, посылая очередную слабую молнию, которая больше искры, чем серьёзный урон. План крайне прост: потешить самолюбие Одавинга, показывать слабость до тех пор, пока гордыня в драконьей крови не взыграет в достаточной степени, и он не решит сесть или застыть в воздухе для удобного использования Крика. Слова сами по себе достаточно тяжёлые, Рей ещё недостаточно обучился тому, как правильно Кричать, а перерыв на передышку может привести к тому, что уставший от "игр" дракон попросту улетит. Бороться с драконом так, чтобы он не умер, оказывается гораздо сложнее, чем ожидалось. Было бы проще, если бы Балгруф вместе со своими солдатиками не решил поиграть в героя. Ещё одного стражника скидывает с балкона мощным взмахом крыльев прямо на торчащие под галереей камни — итого... сколько ещё? Двадцать человек, исключая Балгруфа и его хускарла? Много, но всё же недостаточно. На очередном огненном дыхании Одавинг замирает в небе чуть дольше, чем до этого, и эта заминка оказывается подходящим моментом. — Joor Zah Frul! От Слов душа Мирака боязненно ворочается, даже зная, что Крик направлен не на него. Одавинг не уклоняется — по незнанию, скорее, чем из упрямства, — и с визгом взмахивает крыльями, пытаясь удержаться в полёте. Душа тянется к земле, против воли своего хозяина и игнорируя опасность падения, равноценной гибели, и сопротивляться этому не получается. Первый Драконорождённый испытал это на себе, и это было неприятно, но для дракона это... гораздо хуже, подобно тому, как оторвать крылья от тела и обречь на вечное ползание по земле, пусть и временно. Но Одавинг не знает, что это временно, как и все столкнувшиеся с «Драконобоем» драконы. Несколько бесполезных взмахов не помогают ему, яркие перепонки не хватают воздух и ману, вынуждая упасть на каменную площадку, неудобно подперев тело лапами и раздавив подвернувшегося человека. В жёлтых глазах плещется непонимание и ярость, — завуалированный страх возможной гибели, который он почти умело прячет, — которую он выражает огненным дыханием и хваткой острых зубов на попавшемся под пасть стражнику, разрывая того на части. — Zu'u fen fiit hin klov vau, — шипит красный дракон, рывком перемещаясь под крышу. Даже плохо приспособленное для ходьбы по земле тело дракона является оружием: длинный хвост сносит неубранные чучела и несколько человек, крылья отпихивают трёх стражниц, отталкивая их с такой силой, что раздаётся отчётливый треск костей, но самым проблемным очевидно оказывается огненное дыхание, от которого люди спасаются за несущими колоннами. Некоторым не удаётся — их обугленные тела распадаются на пепел в момент падения. Они предупреждали: жертв не избежать. — Hi vis unt, — отвечает Рей, создавая пару ледяных атронахов. Две огромные глыбы льда, усиленные морозом, спокойно поглощают драконье пламя, обходя правое крыло со стороны и ломая кулаки о трещащую от холода чешую, вынуждая отойти дальше от балкона. — Waan hi laan wah fiit dii klov vau, bo het, — и вампир отступает, шаг за шагом назад, не поднимая взгляд на дрожащую от взмахов крыльев ловушку под потолком, и останавливается лишь тогда, когда находится на нужном месте. Мирак отступает следом, скрывается за колонной и поднимается по лестнице к рычагу механизма, ожидая от Одавинга самой большой глупости. И тот от гнева её совершает, когда вытягивает шею в сторону Последнего Драконорождённого, широко раскрыв пасть и зарычав. Рычаг резко опускается вниз, механизм шумно щёлкает и тяжёлая конструкция ловушки с грохотом падает на вытянутую шею, вынуждая Одавинга неловко упасть и зарычать, царапая когтями крыльев ловушку и пытаясь встать на лапы без особого успеха. — Как же неловко вышло, — атронахи разваливаются в воздухе по щелчку пальцев, и Рей снимает маску, подходя к дракону с аккуратным цокотом даэдрика по камню. — И это правое крыло Алдуина? Разочаровывает. — Ты, — Одавинг крутит головой, проверяя крепость кандалов, — победил. Я признаю твою силу. — Тогда скажи, где скрывается Алдуин. — Даже если я скажу, ты никогда не сможешь попасть туда, — дракон скалит зубы. — Говори. Одавинг тихо рычит. — Скулдафн. — Мир, — Мирак спускается к Рею, окидывая дракона взглядом. Жалкое зрелище. — Ты знаешь что-нибудь об этом месте? — Храм высоко в горах Джерол, добраться пешком туда невозможно, — это всё, что ему известно. Это был храм, в который каждый драконий жрец мечтал попасть, чтобы служить самому Алдуину, и только Алдуин или его ближайшее окружение могло привезти жреца туда. Никаких дорог там нет, только резкие горные хребты и ледяные пустоши на мили вокруг, как говорили некоторые. Даже точное местоположение оставалось загадкой, все знали про горный массив, но больше ничего, а драконы, как им и полагается, молчали, сохраняя тайну. — Откуда ты знаешь? — Одавинг едва приподнимается, вперившись взглядом в бывшего драконьего жреца, а затем шумно принюхивается. — О. Я помню тебя, Mir-aak. Предатель. Так это ты тот, кто одолел Алдуина? — Я? — Мирак смеётся. — К сожалению, нет. Это ничтожество победил не я. Красный дракон кривит губы: — Тогда кто? — Я, — Рей скрещивает руки на груди, сгибаясь на уровне драконьих глаз. — Последний Драконорождённый. — Ziin dovakiin? Vokorasaal. Всегда был только один. — Ты не первый, кто удивляется. И точно не последний. Одавинг тихо рычит, поражённый и ужаснувшийся. Каждый дракон в самой глубине своей души боится Драконорождённых, но всегда такие были поодиночке. Двое? Это страшно. Ужасно даже. Первый Драконорождённый окончательно и безвозвратно убил десятки повелителей неба, а совместно Первый и Последний могут уничтожить вид вовсе. — Если вы меня отпустите, — тихо начинает Снежный Охотник, — то я отвезу вас в Скулдафн. — Сесть на спину правому крылу Алдуина, который может скинуть нас в полёте? — Рей закатывает глаза. — Хорошая попытка, но нет. Ты покажешь нам, куда лететь. — Тогда вы туда не доберётесь, — Одавинг качает головой, не скрывая ухмылку. — Может у вас и драконьи души, но крыльев у вас нет. — Почему нет? Есть крылья. Мирак зовёт драконов, которые прилетают сразу же, как он произносит последний слог имени Крузикрела. Смотровая галерея оказывается слишком маленькой для троих драконов, так что на неё приземляется лишь Саротар. Двое других цепляются когтями крыльев за каменные выступы, с любопытством поглядывая на попавшегося в ловушку собрата. — Жалкое зрелище, — озвучивает Релоникив чужую мысль. — Как глупо, попасться в такую простую ловушку, — поддакивает Крузикрел. — Предатели! — шипит Одавинг, с силой дёргаясь назад до громкого звона тяжёлых цепей. Прилетевших драконов подобное не пугает, закованный и опозоренный своей поимкой, правое крыло навсегда показал себя недальновидным драконом, что на самом деле позор. — Сказал тот, кто готов предать брата ради своей свободы, — напоминает Рей. — Итак, ты готов поклясться, что как только я освобожу тебя, ты покажешь местонахождение Скулдафна? Красный дракон рычит, прячет зубы и кивает, признав поражение: — Zu'u vaat. — Вот и посмотрим, — они оба не доверяют дракону. Доверять драконам опасно, за исключением четырёх — трое из которых находятся рядом — отпрысков Акатоша, которые не видят в драконьей борьбе против мира никакого смысла и пользы. Партурнакс осознал свой Путь, а Саротар, Релоникив и Крузикрел скорее привыкли подчиняться Мираку, чем кому-то ещё, основав эту привычку на страхе смерти и длительном воздействии подчинения воли. Мирак следует за вампиром в сторону, слабо касаясь его руки. — Я сяду на Саротара, — предупреждает он, — прослежу, чтобы Одавинг не сделал глупости и не сбежал. — Хорошо, — Рей улыбается. — Только не убей его. — Это будет зависеть только от его поведения. Раздаётся грохот цепей, драконий рёв с болезненным поскуливанием, и потолок галереи заливает огнём. — Похоже, нам стоит поторопиться, иначе местный любитель драконов разберёт Одавинга на части.