illusions

      — Итак, 130 голосов за О и 116 за Х. По результатам большинства голосов мы переходим к третьей игре завтра. Спасибо.       Мы переходим к третьей игре завтра.       Эти слова продолжают звучать в голове Ки Хуна снова и снова, пока шум в комнате стихает до привычного уровня. Рука Ён Иля на его плече дает ему достаточно опоры, чтобы не дать ногам подвести.       Мы переходим к третьей игре завтра.       Они все умрут.       В какой-то степени, это даже лучше, чем выжить в одиночку. Умереть вместе.       — Ки Хун, — мягко зовёт его Ён Иль. — Давай, пойдём обратно.       Куда обратно? Сидеть бездумно с друзьями, которых они встретили, понимая, что завтра все могут быть мертвы? К Чон Бэ, который, несмотря на здравый смысл, решил продолжить игру? К игроку 222, которой нужно вернуться домой в целости, пока с ней или с ребенком не случилось что-то плохое?       Мы перейдем к третьей игре завтра.       Ён Иль сжимает его плечо.       — Посмотри на меня.       Ён Иль, ох, Ён Иль умрет. Ки Хун качает головой.       — Ки Хун. Посмотри на меня, — говорит Ён Иль снова. — Пожалуйста.       Ки Хун поворачивается. В глазах Ён Иля смесь тоски и решимости.       — Пойдём.       Вместо того чтобы вести Ки Хуна обратно к месту, где находится их команда, Ён Иль направляет их к двери туалета. Ки Хун вопросительно смотрит на Ён Иля. Он хотел бы сказать: «Не думаю, что нас пустят», но его рот предает его. Слова не выходят, и Ён Иль подталкивает его перед розовым охранником у двери.       — Вход и выход в данный момент ограничены, — сообщает охранник в маске.       — Пропусти нас, — говорит Ён Иль, продолжая держать Ки Хуна за плечо.       — Вход и выход в данный момент ограничены, — снова говорит охранник, слегка наклоняя голову в сторону Ён Иля. — После еды будут установлены определённые часы для использования туалета.       Ён Иль качает головой.       — Попробуй ещё раз, — говорит он с такой твёрдостью в голосе, что Ки Хун замирает и открывает рот от изумления. Вот и всё, мы умрём прямо сейчас.       На мгновение кажется, что вся комната погружается в тишину — или, может быть, это просто волнение Ки Хуна заглушает всё вокруг— а потом охранник кивает и отходит от двери.       —Очень хорошо, — произносит Ён Иль.       Ки Хун хмурится, переводя взгляд от охранника к Ён Илю. Ён Иль лишь мельком улыбается ему, толкая Ки Хуна через открытую дверь и следуя за охранником в туалет.       — Я подумал, тебе нужно немного тишины.       Охранник встаёт перед дверью туалета. Дверь захлопывается с глухим звоном.       Ки Хун решает всё проигнорировать — неясно, почему охранник так просто пустил их, но Ён Иль прав. Шум и болтовня оставшихся игроков начинают становиться слишком навязчивыми.       — Спасибо, — произносит Ки Хун едва слышно и отворачивается от Ён Иля прежде, чем тот успеет ответить. Прежде чем увидит беспокойство на его лице. Он ломается, но это не то, о чём сейчас должен волноваться Ён Иль.       Ки Хун встаёт у раковины, и рука Ён Иля падает с его плеча. Мгновенный холод, охватывающий его после этого, заставляет желать вернуть её на место — но этого не происходит, и холодная дрожь сотрясает руки Ки Хуна.       Он открывает кран с тёплой водой.       Завтра мы переходим к третьей игре.       Я бы хотела вернуться домой.       Вода становится красной, покрывая его дрожащие руки кровью, окрашивая раковину алым. Он чувствует запах крови, чувствует дождь, что бьёт по лицу, чувствует вкус песка. Он задыхается, выключает воду и моргает, пытаясь прогнать наваждение.       Дяденька, я думаю, я хочу уйти.       Завтра мы переходим к третьей игре.       — Дыши, — голос Ён Иля прорезает тишину, а сам он встречается взглядом с Ки Хуном в отражении зеркала.       Ки Хун оборачивается, и впервые с тех пор, как он вернулся, ощущает, как слёзы текут по щекам. Он оседает на раковину, не осознавая этого, тянется к Ён Илю – к чему-то, что поможет устоять.       Ён Иль уверенно подходит ближе и подхватывает его, обнимая за талию. Голова Ки Хуна падает на плечо Ён Иля, и беззвучные рыдания разрывают его грудь. —       Они стоят так, кажется, целую вечность: Ён Иль удерживает почти весь вес Ки Хуна у раковины, пока тот плачет. Слёзы за всё, что он уже потерял, и за то, что ещё потеряет. Слёзы чистого горя.       — Мы умрём, — шепчет Ки Хун, уткнувшись в шею Ён Иля. — Мы все умрём.       Ён Иль тихо вздыхает, притягивая его ещё ближе.       — С нами всё будет хорошо. У нас есть цель, ради которой нужно выжить.       — У всех у них была, — отвечает Ки Хун, произнося это вслух, как исповедь. Словно это тайна, которую он скрывал, даже от самого себя — проще было представить, что у них не было причины выживать: — Санву, Сэ Бёк, Али, у них у всех была причина бороться за жизнь. Чем наша причина важнее, если она не дожила до того, чтобы спасти своего брата?       Ки Хун поднимает голову, чтобы встретиться с глазами Ён Иля.        — Что делает нас с тобой важнее, чем сестра, которая воссоединяется со своим братом? Что делает нас с тобой более значимыми, чем мужчина, возвращающийся к своей матери, ждавшей его с разбитым сердцем? Что делает нас с тобой важнее, чем мужчина с женой и маленькими детьми?       Ён Иль смотрит в ответ с таким чувством, что Ки Хун, если бы не физическая поддержка, потерял бы равновесие.       — Потому что это мы. Ты, — отвечает Ён Иль, произнося это слово так, будто оно значит для него весь мир,— заслуживаешь всего. Мы выживем, потому что ты важен, и я сделаю всё, чтобы мы оба остались живы.       Ки Хун делает дрожащий вдох, поднимая рукав, чтобы вытереть слёзы. Это признание оставляет его безмолвным, он не может описать, что происходит у него внутри прямо сейчас.       — Поверь мне, — шепчет Ён Иль.       Ки Хун кивает и на мгновение закрывает глаза, чтобы глубоко вдохнуть. Когда он открывает их и встречается с взглядом Ён Иля, он видит, как тот внимательно изучает его, словно пытаясь найти хоть малейший намёк на что-то. В ответ Ки Хун раскрывает перед ним всё — и доверие, и ту боль, что он чувствует к этому человеку, и скорбь, и глубокую, мучительную печаль.       — Ки Хун, я..., - начинает Ён Иль, затем переводит взгляд на стену рядом с ними и захлопывает рот. — Ты всё ещё...?       — Да, - мгновенно выдыхает Ки Хун, как если бы ждал, что его спросят. — Да, Ён Иль, я всё ещё чувствую это.       Ён Иль резко вдыхает через нос, и их взгляды встречаются. В его глазах плещутся эмоции — желание, тоска, и от этого воздух в ванной комнате кажется удушающе тяжёлым. Ки Хун ощущает, как дрожат руки Ён Иля, когда те осторожно касаются его челюсти. Легкого прикосновения пальцев к его лицу оказывается достаточным, чтобы из приоткрытых губ Ки Хуна вырвался неглубокий вздох.       Ки Хун пытается вспомнить, когда в последний раз он ощущал нечто подобное — когда хотел кого-то так же сильно, как хочет Ён Иля. В его жизни давно не было места для других, и потребность, которую он сейчас ощущает, кажется почти непреодолимой.       Может быть, именно отчаяние подталкивает его к решению взять все, что возможно, и мысль о том, что завтра они оба могут быть мертвы. Он хватает ткань кофты Ён Иля и резко притягивает его к себе, заставляя их тела соприкоснуться.       — Ки Хун, — выдыхает Ён Иль, и это звучит почти как предостережение. Как будто он спрашивает. Ты уверен?       Ки Хун уверен.       Он хочет сказать «да».       — Ён Иль, — шепчет он вместо этого и ловит его губы для требовательного поцелуя.       Они цепляются друг за друга, как будто мир вот-вот рухнет — рука Ён Иля крепко сжимает волосы Ки Хуна, тот притягивает его всё ближе, пока Ён Иль не оказывается между его разведённых ног, а вес тела Ки Хуна не упирается на раковину позади него.       Ён Иль целует его так, будто это всё, что ему нужно, как будто Ки Хун — единственное, чего он жаждет. Это горячо, требовательно, зубы и язык. Ён Иль глотает глубокие, жалобные звуки, вырывающиеся из горла Ки Хуна, отвечая им тяжёлыми, прерывистыми вздохами.       Ки Хун откидывает голову назад, чтобы встретить взгляд Ён Иля, задаваясь вопросом, выглядит ли он так же беспорядочно, как чувствует себя — всё тело дрожит в предвкушении чего-то нового. Горло пересохло, а тёплое ощущение в животе почти обжигает. Он хочет, хочет, хочет, и на этот раз позволяет себе это.       — Мы переживём это, — говорит Ён Иль, горячо, его глаза полны похоти. Зрачки расширены, губы алые от зубов Ки Хуна. — Ты слишком дорог мне, чтобы тебя потерять.       Колени Ки Хуна подкашиваются, и Ён Иль вновь подхватывает его, сильнее вжимая в раковину. Он ощущает их возбуждение, когда его бёдра непроизвольно двигаются навстречу Ён Илю, вызывая их одновременный вздох.       — Блядь, — шепчет Ки Хун. Губы Ён Иля растягиваются в жаркую, зубастую улыбку.       Ки Хун хочет стереть эту улыбку поцелуем — и делает это.       Тела жмутся друг к другу, одежда создаёт горячее, столь необходимое трение, поцелуи становятся медленными, изучающими, осознанными — Ки Хун вкладывает в них все, что чувствует. Всё своё желание и тоску.       Где-то в глубине сознания Ки Хун ощущает себя глупо — он вот-вот кончит прямо в штаны, как подросток, каждое движение, каждое прикосновение заставляет его шипеть в поцелуй. Это должно быть почти стыдно, но, открыв глаза, он видит, как губы Ён Иля приоткрываются, выпуская низкий стон, а его голова падает на плечо Ки Хуна, и эта мысль исчезает в тот же миг.       — Ты такой красивый — бормочет он, и голова Ён Иля резко поднимается, чтобы встретиться с его взглядом.       В его глазах появляется нечто новое, неуловимое, почти как.. сожаление — всего лишь миг, но достаточно, чтобы Ки Хун почувствовал, как по телу пробегает холод. Но вот это исчезает, как будто не было, и их губы снова встречаются в поцелуе.       — Мой, — выдыхает Ён Иль ему в губы.       — Создан для меня, — шепчет Ён Иль вдоль линии его челюсти.       — Мой, — повторяет Ён Иль, прижимаясь губами к шее Ки Хуна. Он целует, прикусывая кожу, оставляя следы, его руки скользят вниз по телу Ки Хуна.       Ки Хун издаёт тихий, гортанный стон когда пальцы Ён Иля впиваются в его талию.       — Я сделаю тебя своим, — тихо говорит Ён Иль, покрывая шею Ки Хуна поцелуями, медленно спускаясь вниз.       — Уже твой, — шепчет Ки Хун. — Ох, Ён Иль, я давно твой.       Ён Иль опускается на колени, касаясь губами эрекции Ки Хуна через ткань. Он поднимает взгляд, проводя руками по поясу его штанов, и вопросительно поднимает бровь. Ки Хун вздрагивает, завороженный этим видом, и кивает.       Ён Иль быстро стягивает с него штаны, и затылок Ки Хуна больно ударяется о зеркало, когда теплая рука обхватывает его член.       — Черт, — стонет он. — Ён Иль...       — Ты мне доверяешь? — шепчет Ён Иль, его низкий голос вибрирует на коже Ки Хуна. Это заставляет дыхание застрять в горле, и Ки Хун кивает.       — Скажи это вслух, Ки Хун. Ты мне доверяешь?       — Да, да, я тебе доверяю, — вырывается у Ки Хуна торопливо. — Да.       Этого устного подтверждения хватает, чтобы Ён Иль начал действовать. Жар его рта опаляет, новое ощущение заставляет Ки Хуна вскрикнуть от неожиданности, прежде чем он осознает, что происходит. Ки Хун судорожно цепляется за раковину, его другая рука дрожит, ища хоть малейший контакт с Ён Илем, пока пальцы не теряются в его волосах.       Это небрежно и быстро, но умело. Чертовски хорошо. Ён Иль втягивает щеки, беря член целиком. А Ки Хун... Ки Хун так близок к оргазму, что это уже почти больно.       Он открывает глаза, чтобы встретиться с взглядом Ён Иля, который смотрит на него снизу, с припухшими губами, обхватывающими член, и едва не теряет сознание от этого зрелища.       — Я сейчас... — хрипит он. — Ён Иль, пожалуйста...       И затем, с криком, он кончает в приоткрытый рот Ён Иля. Ён Иля, который продолжает смотреть ему в глаза, принимая это с низким стоном, глотает, не выпуская член Ки Хуна изо рта. Это грязно, это слишком. Ки Хуну нужно прикосновение, он хочет снова ощутить эти губы на своих — тянет Ён Иля за волосы, поднимая его вверх, вверх, вверх, пока их лица не оказываются на одном уровне.       Он впивается в покрасневшие губы Ён Иля, жалобно постанывая. Ки Хун направляет руку Ён Иля в его штаны своей, обвивает обеими руками его эрекцию и задаёт резкий, быстрый темп, приносящий Ён Илю удовольствие.       Ён Иль кончает с именем Ки Хуна на губах, его глаза закрыты, а тело обрушивается на Ки Хуна. —       Тишину за обедом можно резать ножом. Она тяжела и пронизывающа. Ки Хун избегает смотреть в ту сторону, где сидит Чон Бэ — достаточно далеко, чтобы не присоединяться к ним, но достаточно близко, чтобы его видели.       Им снова дали маленькие порции еды — только хлеб с молоком. Ки Хун не может заставить себя съесть свою, в то время как Ён Иль и Дэ Хо уже почти доели. Игрок 222, похоже, просто изучает свою порцию, и Ки Хун начинает размышлять, связано ли это с тошнотой от беременности или с проигранным голосованием.       Дэ Хо нарушает тишину тяжёлым вздохом.       — Брат! — зовёт он Чон Бэ, и Ки Хун отворачивается. Ён Иль сталкивает их колени вместе. — Брат Чон Бэ!       Ки Хун не злится на Чон Бэ. Не совсем. Он просто разочарован, чувствует себя преданным очередным человеком в своей жизни, но злости нет. Он уже представляет себе объяснение, прежде чем его услышит — долги, которые можно покрыть ещё одной игрой. Ки Хун понимает, просто он хочет, чтобы Чон Бэ ставил свою жизнь выше денег.       С тихим стоном Дэ Хо идет вытаскивать Чон Бэ из его уголка позора. Ки Хун смотрит, как Чон Бэ сначала сопротивляется, а затем идет за Дэ Хо обратно к их группе.       — Простите меня,— говорит Чон Бэ после паузы. — Ки Хун, прости.       Ки Хун не смотрит на друга, уставившись в пол перед собой.       — Я одолжил немного денег на экстренные нужды, а кредиторы достают мою бывшую жену и ребенка. Ещё одна игра — и я смогу все уладить. Так что —       — Чон Бэ, — его прерывает голос Ён Иля. — Ты-то уж точно не должен был так поступать. Это не удваивает твою праведность.       Ки Хун ощущает, как его окутывает тепло. Ён Иль тяжело вздыхает.       — Но, глядя на результаты, даже если бы ты был против, мы все равно остались бы в меньшинстве, — продолжает Ён Иль.       Он прав.       — Правильно! Значит, это не только моя вина, — сказал Чон Бэ, и его слова заставляют Ки Хуна вздрогнуть.       Ки Хун хочет, чтобы Чон Бэ понял — следующая игра может быть намного опаснее. Он видит, как жадность затмевает инстинкт самосохранения.       — Спасибо за понимание, — говорит Чон Бэ, садясь рядом с Ён Илем. — Я проголосовал за, потому что уверен в нас. Мы так хорошо сработались, не правда ли? Если мы будем вместе, сможем сделать это ещё раз, верно? Если переживём следующую игру...       — Следующую игру? — спрашивает Ки Хун, не поднимая глаз на Чон Бэ. — В следующей игре, нам, возможно, придется убивать друг друга.       Он помнит игру с мраморными шариками. Помнит, как услышал номер Али среди выбывших.       Ён Иль фыркает рядом с ним.       — Ки Хун, не перебор ли это?       Ки Хун встречает его взгляд и слегка качает головой. Ён Иль отводит взгляд.       — Нам нужно оставаться оптимистами, — продолжает Ён Иль, но в его голосе появляется оттенок напряжения.— Мы ничего не можем изменить прямо сейчас, так что давайте просто поедим и наберёмся сил. 222?       Она поднимает голову, встречая взгляд Ён Иля.       — Вот, возьми это, — предлагает Ён Иль ей своё молоко. — Я не пью молоко. Как твоё имя?       — Ким Чон Хи, — отвечает она тихо. — Спасибо Вам.       — Вот, Чон Хи, возьми и это, — говорит Чон Бэ, передавая ей свой кусок хлеба. — Я не заслуживаю есть.       Ки Хун тяжело вздыхает.       — Можно тогда мне твоё молоко? — спрашивает Дэ Хо, и снова повисает тишина. —       Ки Хун забыл, как медленно здесь тянется время . Сидя без дела, в пустых разговорах, наблюдая, как игроки говорят и играют шёпотом, кто-то танцует, кто-то тренируется. Ён Иль всё время остаётся рядом с ним, их беседы напоминают Ки Хуну недели на смотровой площадке.       «Выключение света через пятнадцать минут», — объявляется по громкой связи, под аккомпанемент колыбельной. «Пожалуйста, приготовьтесь ко сну».       Ки Хун оглядывается, замечая, как Чон Бэ и Дэ Хо сидят на безопасном расстоянии, явно поглощённые серьёзным разговором. Чон Хи сидит рядом с ними, но она больше смотрит вокруг с удивлением, чем участвует в их разговоре.       Чон Бэ оглядывается на Ки Хуна и машет ему рукой.       — Ки Хун! Ты знал, что Дэ Хо тоже был морпехом?       — Так точно, — кивает Дэ Хо, с довольно странным выражением лица. Ки Хун сдержанно улыбается и машет им подойти поближе.       — Нам нужно готовиться ко сну, — тихо говорит он. — Соберите матрасы и принесите сюда.       — Зачем? — спрашивает Чон Бэ, нахмурившись.       — Просто сделай это, — тихо отвечает Ки Хун и наблюдает, как группа начинает действовать — собирает матрасы и постельное бельё для всех. Ки Хун и Ён Иль берут их и раскладывают на полу под высокими койками.       «Выключение света через десять минут», — снова объявляется по громкой связи. «Пожалуйста, приготовьтесь ко сну. Повторяю. Выключение света через десять минут. Пожалуйста, приготовьтесь ко сну».       — Это действительно нужно? — спрашивает Чон Бэ. — Мне не по душе спать под кроватью.       Ки Хун укладывает матрас под койку и не поворачивается, чтобы ответить:       — Когда выключат свет, кто-то может напасть на нас.       — Что? Кто? — спрашивает Дэ Хо.       — Призовой фонд увеличивается, если мы убиваем друг друга. Это часть их игры, — говорит Ки Хун. Дэ Хо фыркает, оглядываясь. Ки Хун встаёт.       — В предыдущих играх десятки людей убивали друг друга ночью. Ты даже не представляешь, как меняются люди, когда гаснет свет.       — Ки Хун прав, — говорит Ён Иль позади, поддерживая его рукой на плече. — Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, ребята. Давайте закончим с этим и решим, кто будет на карауле.       Ки Хун улыбается ему в знак благодарности. —       — Ки Хун, я встал, — голос Ён Иля вырывает его из раздумий. — Койка свободна.       Ки Хун поворачивается к Ён Илю. Он взял первую смену, Ён Иль — вторую, а Чон Бэ — третью. Дэ Хо будет дежурить до утра после Чон Бэ, а Чон Хи они решили оставить спокойно спать всю ночь.       — Привет, — тихо говорит Ки Хун, пододвигаясь, чтобы освободить место для Ён Иля на полу. — Ты хоть немного поспал?       Ён Иль пожимает плечами, тянется, разминая руки, а затем присоединяется к Ки Хуну с зевком.       — Спал и получше.       Ки Хун с пониманием кивает.       — Ты не устал? — спрашивает Ён Иль. Он кладет руку на бедро Ки Хуна, подтягивает колени к груди. Ки Хун замечает, что он выглядит невероятно маленьким в таком положении.       — Нет, — кратко отвечает Ки Хун. — Ты можешь вернуться в кровать, если хочешь. Я подежурю за тебя.       Ён Иль качает головой и сжимает ногу Ки Хуна успокаивающим жестом. Он кладет голову на его плечо и снова зевает.       — Хочу составить тебе компанию.       Ки Хун ощущает боль в груди.       — Хорошо, — тихо отвечает он.       Они погружаются в комфортное молчание, наблюдая за темнотой в помещении. Ки Хун ощущает такое спокойствие, которого не знал весь день, позволяя себе полностью раствориться в этом чувстве. Он хочет удержать его как можно дольше. Тепло Ён Иля, его близость — Ки Хун хочет сохранить его в своём сердце.       — Когда ты сказал "Париж", — шепчет Ён Иль, осторожно, чтобы не нарушить момент, — ты имел в виду оставить всё это позади? Ты готов уйти и забыть?       Ки Хун вздыхает. Он хочет сказать «да», очень-очень хочет сказать «да».       — Не знаю, — тихо отвечает он. — Я хотел бы.       Ён Иль хмыкает.       — Почему ты снова здесь? Я думал, твой план был в том, чтобы работать снаружи.       — Не получилось, — отвечает Ки Хун. — У меня был план Б, здесь, внутри, но и он не сработал. У меня всё ещё есть команда, которая меня ищет, но я сомневаюсь, что они успеют вовремя.       Ён Иль молчит. Потом, через некоторое время, он поднимает голову и встречает взгляд Ки Хуна. Он удерживает этот взгляд — в его глазах читаются глубокие, искренние эмоции.       — Ки Хун, тебе нужно уйти, — произносит он. — Нам нужно уйти. Всё это, твоё присутствие здесь... Ты всё время говоришь, что мы подписались на смерть, что это самоубийственная миссия. Это касается и тебя, и я... я не готов...       Ты слишком дорог мне, чтобы тебя потерять.       Ки Хун понимает, что Ён Иль прав. Попытка разрушить игры изнутри, когда все его планы уже потерпели крах, — это чистой воды самоубийство. Он понимает, что шансы выжить в такой импровизированной затее стремятся к нулю, если вообще существуют.       Последние годы он одержимо думал об этом — всё, что у него было, это мысль о том, чтобы положить конец играм. Такое не так-то просто забыть.       Но теперь у него есть нечто большее, за что стоит бороться. Мысль о том, чтобы не потерять Ён Иля.       «Представь, что это был просто сон», — вспоминает Ки Хун слова безымянного мужчины в машине после своей победы, перед тем как тот выбросил его на мокрый тротуар с картой во рту.       Может, стоит попробовать. Ещё раз.       — Хорошо, — отвечает он, принимая решение. Глаза Ён Иля загораются радостью.       — Когда я говорю «Париж», я имею в виду, что мы уходим навсегда. Но если после следующего голосования мы не сможем выбраться, будем импровизировать. Мне нужно встретиться с тем, кто руководит играми, и я не могу просто сидеть и ждать. Он — мой единственный шанс пробиться к ВИПам и закончить эти игры.       Глаза Ён Иля на мгновение теряют фокус, становясь отстранёнными и непроницаемыми, а затем возвращаются к этому выражению надежды и тоски.       — Хорошо, — тихо говорит он. — В таком случае, нам нужно выиграть следующее голосование.