Песнь о Драконовой Пляске.

Он стоял у ступеней Железного Трона, пока отец в короне восседал на нём со своим мечом. В этот раз без красивого одеяния, плаща с красным драконом, переполненного зала и помпезной шелухи. Только двор короля и Малый Совет и его будущие, как он надеялся, союзники. Его драконовая кровь, как говорил отец. Леди Веларион и её сыновья и дочери. Леди Лейнара Веларион была одета в черные одежды, кудрявые волосы были убраны в замысловатую причёску, в которой проглядывали крохотные алмазы. В солнечном свете казалось, что это капельки слёз каким-то дивным образом попали в её волосы и остались там. Держала она спину прямо и смотрела тоже прямо. Ёсан невольно восхищался — несмотря на смерть мужа, держалась она с достоинством. Благородная скорбь. Пусть её и окружали повзрослевшие сыновья и подросшие дочери, на которых она без сомнения могла опереться, леди Дрифтмарка не позволяла себе выказывать слабость. Мысли неожиданно переметнулись к матери. Ему рассказывали о ней мало, да и что расскажешь ребёнку, который знал свою мать всего несколько часов, но подумалось неожиданно, что она также могла держаться за руку, как сейчас леди Веларион держалась за руку одного из своих сыновей. Держалась она за руку, по всей видимости, старшего. Лорд Веларион старался держаться прямо рядом с матерью и тоже казаться сильным и смелым, но было видно, что ему непривычно, хотя он храбрился изо всех сил. Глаз не отводил, спину держал также ровно, как и мать. Дочери и младший сын леди Лейнары стояли чуть позади них. Пятеро драконовых всадников. Родня. Союзники. Мейстер Торкенн немного замешкался. Он должен представить принцу и королю дом, но, очевидно, не знал, как правильно. По законам Богов и Людей главой дома становился старший сын, но мейстер Высокого Прилива написал в письме королю, что до назначения нового владыки Плавникового Трона во главе стоит вдовствующая леди Веларион. И закон нарушать нельзя, и оскорбить леди Лейнару Веларион, которая держалась с достоинством, казалось чем-то опасным. — Ваше Высочество, принц Ёсан, — выдохнул наконец-то мейстер, чуть кланяясь вначале отцу, затем ему. — Леди Лейнара вместе с сыновьями и дочерьми из дома Веларион с острова Дрифтмарк. Повисла неловкая тишина. Никто не двинулся с места, даже казалось, что никто не дышал. Малый двор смотрел на Веларионов, стоявших перед принцем и королём. Под тихий вдох девиц с балкона вперед неожиданно ступил сын леди Веларион. Юноша широким движением вынул из ножен меч, упёр его острие в пол и опустился на колено, тут же склонив голову. Ёсан невольно вспомнил собственную коронацию, и как колено преклонял Сонхва. Старший брат исполнил свой долг, потому что так было надо, потому что смирился с решением короля. — Принц Ёсан, — чуть дрогнувший голос выдал его волнение: — От имени дома Веларион я приношу клятву верности Вам, как наследному принцу Семи Королевств. Мой дом не поднимет оружия против Вас и откликнется на зов, когда Вы призовёте. Наши мечи — Ваши мечи. Ваше слово — наше слово. Мы стоим подле вас и будем стоять, как это было много лет. Его валирийские волосы тоже были заплетены в косы, но не так, как у Сонхва. Они были объёмные, распушённые от влажности и растёпанные после полёта на драконе. Кое-где в переплетении прядей были видны кольца. Краем глаза Ёсан уловил, как на преклонившего колено юношу смотрит Сонхва. Пристально, не отрывая взгляда. Интересно, он тоже сейчас сравнивает себя с ним, как сравнивает Ёсан? Казалось, что с его коронации прошёл целый год — столько всего изменилось. Тогда преклонённое колено Сонхва казалось чем-то невероятным, сейчас — до ужаса лживым. Но лорд Веларион, как казалось Ёсану, не врал. Иначе бы он, наверное, не преклонял колена. За него могла бы это сделать его мать, которая представлена главой дома. Но клятву за дом дал сын, как и полагалась. Хотя, может быть, он желал выслужиться перед принцем, ему ведь назначать Лорда Приливов и Владыку Плавникового Трона. Молчание затягивалось неприлично долго. Отвергнуть Веларионов он не мог, отец им доверял пожалуй сильнее всех остальных великих домов. И Ёсан тоже должен был довериться. — Я принимаю твою клятву, — Лорд Веларион набрался смелости поднять голову и посмотреть ему в глаза. — И принимаю клятву дома Веларион. Встань. Приближённые радостно вздохнули, кто-то из девиц кажется захлопал, когда лорд Веларион поднялся с колена и ступил обратно к своей семье. Жаль, ничего не бывает так, как в балладах певичек с веранд дворца, где клятва верности не пустой звук, где ему после их клятвы будет достаточно подойти к леди Лейнаре или к кому-то из её детей и сказать: «Знаешь, вообще-то грядёт война между мной и моим братом, мне нужно как-то сохранить жизнь. Будешь сражаться за меня?». Разъедало очередными сомнениями. Веларионы принесли клятву, но будут ли они исполнять её, как предписывает долг и честь. В его положении можно и нужно сомневаться. Ёсан со вздохом вернулся из размышлений в Тронный Зал. Отец, спустившись с Железного Трона, разговаривал с леди Лейнарой, Сонхва о чём-то шептался с мейстером Торкенном, и если бы не оставшиеся в стороне дети леди, он бы почувствовал себя здесь лишним. Малый двор тоже не спешил к ним подойти, продолжая глазеть на них со своих мест. Всё-таки они не обычные лорды — драконовые всадники. Положение у них определённо выше, чем у других высокородных лордов и леди. Ёсан, изо всех сил перебарывая себя, шагнул к ним ближе, повторяя мысленно, что если они не станут его союзниками, то наверняка встанут на сторону брата. — Корона скорбит по вашей утрате, лорд Веларион, — главное было не дрогнуть и не показать страх, хотя, его кажется боялись больше. Старший сын леди Лейнары склонил голову. — Лорд Адервис, ваш отец, был другом моего отца. Было противно от самого себя. Ёсан не знал лорда Велариона и детей не знал — ему ни разу не доводилось встретиться с ними. С ними немного был знаком Сонхва. Ириса рассказала ему, что он был с отцом и королевой Эйммой на празднике в честь рождения младшего сына и первой дочери, и даже провёл месяц при дворе лорда Адервиса, но как только королева заболела, он вернулся обратно. Говорить им сейчас, что он скорбит по тому, кого никогда не знал, ощущалось лицемерно, но это были его будущие союзники, скорбь которых нужно было уважать. — Спасибо за добрые слова, принц Ёсан, — лорд Веларион учтиво склонил голову. — Мой дом рад быть приглашённым в Королевскую Гавань и принести Вам клятву верности. Слова иссякли. Что говорить дальше Ёсан так и не придумал, который раз жалея, что никто его не учил тому, как заводить союзников. Он держался учтиво, и лорд Веларион был учтив, и на этом кажется было всё. Прямо, как с Сонхва. — Я слышал, вы прилетели сюда на драконах, — предпринял ещё одну попытку Ёсан. Как бы там ни было, это сейчас его волновало больше всего. — Да, каждый из нас — драконовый всадник, — неожиданно улыбнулся лорд Веларион: — Мы все прилетели на драконах. Пятеро драконов воздухе. Наверняка прекрасная и вместе с тем ужасающая картина, учитывая, что Вестерос знал только троих в воздухе одновременно. Ёсан хотел бы посмотреть на такое, а может быть и сам полететь с ними. Грудь кольнуло — ему похвастаться перед Веларионами было нечем. Особенно перед старшим из них, который являлся самым молодым драконовым всадником. С горечью осознался свой очередной проигрыш перед Сонхва. С мечом он управлялся хуже, знаний по истории и географии у него было не так уж и много, дракона не оседлал. Управлялся он хорошо только с драконовым луком и был достаточно хорошим наездником, но разве наследный принц может этим козырять? Особенно перед своей роднёй, драконовыми всадниками. Жгучее чувство стыда только усилилось, когда он понял, что даже имени лордов и леди Веларион не знает. А Сонхва почти всех их знает лично, не только поимённо. — Мой принц, — тихо позвал его лорд Веларион. — Всё в порядке? — Минги! — Леди Веларион смотрела них: — Пойди к нам. — Извините, мой принц, — Минги чуть склонился перед ним, повернулся к брату и сестрам, кивнул им и пошёл к матери. Хотя бы имя одного он узнал, но чувство стыда это не уменьшило. Стоять с младшим Веларионом и девочками было ещё более неловко. Скомкано пробормотав извинения и попрощавшись, Ёсан решил уйти. Тем более, что дальше лордами наверняка займётся отец. Сонхва с мейстером Торкенном уже успели куда-то уйти. В покоях он жалел, что Сонхва отдал книгу о великих домах Молодому Кракену, а он сам не удосужился узнать, как же зовут детей лорда Адервиса. Ириса их не знала наверняка, а спрашивать у других было стыдно, да и наверняка об этом потом разболтают. А значит с союзниками можно будет попрощаться. Утешало его только то, что благодаря леди Лейнаре он узнал имя старшего из них — Минги. Осталось узнать, как зовут младшего и девочек-сестёр. Взгляд упал на громоздящиеся на столе книги — подсказка нашла его сама собой. «Все драконовые всадники Вестероса». Начал её какой-то из мейстеров Цитадели, записывая туда всех драконовых всадников и их драконов, начав с Эйгона Завоевателя и его сестёр-жён. Мейстер Луцилий неоднократно просил его вернуть книгу, чтобы он мог дополнить страницы о существующих ныне драконах, но Ёсан всё никак не мог отдать её, наивно надеясь, что от десятого перечитывания он наконец-то поймёт, в чём секрет его связи с Серебряной Кровью. Наконец-то она могла послужить для дела. Если только мейстер Луцилий вписал туда имена семьи Веларион до того, как он забрал книгу из королевской библиотеки. На последних страницах действительно были указаны имена всех последних драконовых всадников Веларион. Там значилось, что леди Лейнара Веларион летает на драконе Тираксесе, старший ребёнок — Минги — на драконе, названным Золотым Часом. Старшая их дочь Бель летала на драконе Тессарионе, а младшая — Юци — на Арраксе, назвав его в честь дракона убитого родственника. Лорд Адервис Веларион летал на старейшей из ныне существующих Ярости Океанов, которая была отдана его сыну Сану, когда ему исполнилось семь лет, указом короля Эйриса Таргариена, его отца. Смотря на пожелтевшие со временем страницы, Ёсан гадал, как так вышло, что Сану не досталось драконового яйца. Он был явно не самым младшим, так как же тогда два драконовых яйца проскользнули мимо него? Как он смог приручить драконицу, у которой уже был всадник — его отец? Может быть то, что он всё ещё не оседлал дракона было его преимуществом, а не недостатком. Ему явно было о чём поговорить с Веларионами — что с младшим, который был вынужден приручать свою драконицу, что со старшим. Может быть со старшим даже больше. Ему, как-никак проходить через нечто похожее, когда умрёт его отец и ему придётся встать во главе дома и королевства. Ёсан до самого вечера разглядывал страницы посвящённые детям дома Веларион — мейстер Луцилий не смог сюда вписать описания драконов и даже схематичных рисунков не было, как на странице Сонхва и его отца. Вечером в покои пришла служанка, передать, что занятий в богороще не будет. Принц Сонхва вместе с Верховным септоном отправился в септу Бейлора, чтобы помолиться и благословить тех, кто отправлялся из столицы на сбор урожая в Королевские Земли. Ёсан только кивнул — ему в септу идти не хотелось. Можно было бы поговорить с лордами Веларион и их леди-матерью, принести им книгу о драконах, позвать мейстера и вместе с ним заполнить пустые страницы, но их наверняка ещё не отпустил отец, разделяющий с ними скорбь по лорду Адервису. Лучше сегодня навестить свою драконицу, и может быть увидеть новых драконов самому. Выходить из Красного Замка он решил, как подобает — на коне и не скрываясь. Идти тайными ходами сейчас было небезопасно. Мало ли, отец его позовёт, да и сам замок снова гудел, растревоженный приездом Веларионов. Попасться кому-то на глаза, выползая из какого-нибудь тайного хода или зала, сдав себя ещё больше, было бы глупо. Поэтому Ёсан выехал из ворот на коне с небольшим эскортом Золотых Плащей, направляясь в Драконье Логово. Над головой раздался рёв. Ёсан задрал голову, чтобы увидеть большого грязного-жёлтого дракона, который опоясывал Королевскую Гавань. Перехватило дух. Нечто похожее он видел во сне — дракон парит над ним, а он стоит на земле, не имея возможности полететь. Сомнений не было — он принадлежал кому-то из Веларионов. Но кому? Их драконов Ёсан до этого не видел, и не знал, кто сейчас седлал. Но вряд ли это леди Лейнара, скорее кто-то и её детей. Всё занятие с Серебряной Кровью Ёсан провёл в напряжении. Думал, не пойти ли не спросить драконоблюстителей, чей дракон сейчас парит над Королевской Гаванью, но отвлекаться не мог. Про план — сбежать в случае бунта из собственных покоев к драконице, а после обороняться и улететь — забывать было нельзя. Тем более, что Серебряная Кровь наконец-то делала успехи. Она практически без подсказок научилась определять, в каком месте стоит её живой ужин, и на первом же звуке блеяния извергала огонь. Сегодня она училась более охотно, чем обычно, слушая команды и следуя за Ёсаном к огромным сводам пещеры по пятам. Правда отвлекалась, стоило кому-то из драконов зарычать в дальних пещерах Драконьего Логова. Ёсана, как и её, подмывало пойти посмотреть на драконов, узнать, чьего дракона или драконицы сейчас нет, но он усилием воли удерживал себя в пещере. К середине занятия, появилось неуютное ощущение, что за ним наблюдают. Конечно, он не сомневался, что кто-то за ним приглядывает, будь то пташки или чьи-то слуги, но сейчас неуютное ощущение, что у сводов пещеры неожиданно появились глаза, будто усилилось стократно и неприятно кусало где-то между лопаток. Ёсан пытался себя убедить, что чей-то прожигающий взгляд ему только кажется, но никак не мог отделаться от этого странного ощущения, пока не взял в руки цепь, чтобы отвести свою драконицу обратно в пещеру. Только отошедшие назад мысли о его убийстве снова навалились на плечи. Ночью не спалось — как бы Ёсан ни пытался себя заставить, он не мог сомкнуть глаза. Конечно, за ним стали следить пристальнее, ведь в конце концов появились Веларионы с их драконами и они могли сыграть на руку Сонхва. На уроках истории на прошлой неделе, когда они играли с кольцом, он подтвердил, что хотел ехать в Хайгарден не совсем на праздник, а к лорду Юнхо, Юной Розе, к которому испытывал достаточно тёплые чувства. Что там крылось по-настоящему за этими «тёплыми чувствами», Ёсан представлял мало, но понимал, что одно из своих Семи Королевств точно потерял и наверняка грозится потерять и второе, ведь на знакомстве Сонхва с лордом Тирелл настоял лорд Ланнистер. У него оставалось ещё пять. Надо было что-то делать, пока за ним не остались одни только Королевские Земли. Утром, когда в покои зашла Ириса, чтобы принести ему чистую одежду, Ёсан попросил её написать в Звездопад, отцу или брату, а заодно и выспросить, как идут дела в Дорне. О дорнийском бастарде он спрашивать не решился. Сбежал он, или принц Хёнджин действительно его прикончил, сейчас разницы не имело, к сожалению. В его интересах было получить поддержку принца Дорна, а не развязать войну и лишиться ещё одного королевства. К тому же, если выяснится, что отец действительно узаконил дорнийского бастарда, а принц Хёнджин его убил, значит его придётся казнить, как клятвопреступника. Вряд ли его от этого полюбят в Дорне. На уроке истории и географии в библиотеке мысли об этом только подтвердились. Они почти окончили историю Завоевательной Войны Эйгона, Рейнис и Висеньи, оставив только войну в Дорне и сам Дорн. Перебрав два десятка дорнийских домов с их замками, гербами и девизами, Сонхва принялся мучить его историей взаимоотношений дорнийцев и Таргариенов. Пусть и с трудом, но Ёсан вспомнил кто там на ком и когда женился и вышел замуж в ходе Завоевательной Войны, чтобы Таргариены наконец-то присоединить Дорн к остальным Шести Королевствам. Под конец занятия, когда мейстер отошёл в дальний угол, чтобы убрать книги на полки, Сонхва тихо признался, что за год до смерти матери его хотели обручить с дорнийским принцем, но в конце концов отменили помолвку. — И почему отменили помолвку? — Ёсан чувствовал себя смущённым сверх меры, хотя они только что обсуждали политические браки. — Эдам Мартелл сказал, что у него есть бастард, который старше принца Хёнджина, и будет неправильно выдавать младшего вперед старшего, — Сонхва мотнул головой, аккуратно складывая карту. — А потом появилась более выгодная кандидатура. Обдало жаром. Намёк казался более, чем очевидным, но ставить драконовое кольцо на ребро и выяснять правду о том, не изменилось ли мнение об этом отца, Ёсан не хотел. Он до этого дня никак не задумывался о браке, а уж тем более о браке с собственным братом, хоть это и казалось до жути логичным. Отец ведь женился, причём на обеих своих сёстрах. Сонхва смотрел на него всё время, словно ожидая вопроса, пока они не вышли из библиотеки. Спускаясь на урок мечевого мастера во внутренний двор замка, Ёсан не мог перестать об этом думать. От мысли о браке с Сонхва было противно, да и казалось немыслимым. Брат вполне возможно будет соучастником его убийства, а отец думал его с ним обручить. Это же облегчит заговорщикам всю работу. Ёсан думал о том, как об этом выспросить у отца и, если его желание их обручить он ещё не изменил, то как отговорить его от этого. Привести в аргумент подслушанные разговоры он не мог — это просто разговоры, которые приведут максимум к усилению его охраны ровно настолько же, насколько усилится заговор. Надо было быть умнее. Может стоит рассказать отцу о переписке Сонхва с Юной Розой, когда пойдёт разговор о браке… Да, это усилит положение Сонхва, ведь союз с Простором станет более реальным, но это лишит силы Сонхва в Красном Замке. По крайней мере к нему в покои станет сложнее войти. Надо будет всё-таки обзавестись личным оружием, которое он будет носить при себе. Лук в покоях — его ещё надо купить, он ведь так и не посетил Стальную улицу, всё надеясь забрать свой драконовый лук — это конечно, хорошо, но на него могут напасть и в коридоре, тем более, когда станет известно о его покупке. В кузнице продолжали работать по ночам, куя новое оружие для Золотых Плащей и Королевской Гвардии. Ёсан никак не мог избавиться от ощущения, что закончат оружейники в аккурат к смерти отца. И если оно не обманывает, он не сможет себя защитить в покоях и остаётся уповать только на свою скорость. Или на что-то другое. Мысли снова вернулись к ношению оружия — он самонадеянно таскался без всего. Обещанное ему Чёрное Пламя теперь хранилось в покоях у отца вместе с Тёмной Сестрой, а другого личного меча у него всё ещё не было. Раньше не было необходимости таскать его, тем более, что он управлялся с ним слабо, а лук со стрелами было носить с собой тяжелее. Сейчас же управлялся он с ним уже более умело, чем до собственной коронации, и мог его носить не с целью только напугать. Размахивая мечом на сегодняшнем занятии, он старался представить на месте Сонхва кого-то из Королевской Гвардии или Золотых Плащей, подпитывая яростью и страхом за свою жизнь каждый удар. Схватка получилась почти равной. Сонхва наконец-то начал обороняться чуть чаще, чем раньше. Осталось проделать тоже самое, только с союзниками. Вечером, после занятий в богороще, он всё-таки решился написать новому лорду Талли. Из Речных Земель так и не было никаких вестей, новый лорд Риверрана так и не написал королю, и его место на Малом Совете пустовало. Возможно после того, как Веларионы вернулись ко двору, его место займёт новый Лорд Приливов. А может и нет. Стараясь впихнуть всё, что думал на свиток, Ёсан подумал, что в обоих ситуациях выиграет — если лорд Талли согласится, то он сохранит за собой Речные Земли. Если нет, то его место займёт уже его личный союзник. Он написал, что разделяет скорбь молодого лорда, который враз лишился семьи, и если ему что-то будет нужно, он может лично приехать в Риверран и поговорить. Или лорд Талли может к нему обратиться лично, если не может обратиться к королю. Подумав, Ёсан обмакнул перо в чернильницу и написал похожее письмо молодому лорду Блэквуду, благодаря себя, что на прошлом Малом Совете всё-таки узнал, что дом Блэквудов без наследника не остался. У Арона Блэквуда есть младший брат, который сидел во Вранодреве. Отдавая письма Ирисе, он подумал, что почти уравнивает свои силы с Сонхва. Воины Речных Земель стоят по меньшей мере сотни летних рыцарей Простора. К тому же территориально они могут заблокировать движение войск, что Тиреллов, что Ланнистеров. Дело оставалось за самым сейчас важным — склонить на свою сторону лордов Веларион. Поговорить бы ещё с Молодым Кракеном и принцем Хёнджином, чтобы получить окончательную власть над морем Вестероса. Утром уроки по истории неожиданно отменились. Ёсан это понял, когда проснулся сам, а не от того, что его тормошили за плечо. Ириса, пришедшая в покои с тазом холодной воды и чистым полотенцем, рассказала, что письма она отправила вчера днём и они уже должны быть в Звездопаде, Ривверане и Вранодреве. А ещё подслушала у слуг, что принц Сонхва сегодня ночью тоже был в башне и снова отправил письмо в Хайгарден. А с утра прилетел ворон от Молодого Кракена тоже со свитком для его брата. Ёсан плеснул себе в лицо холодной водой, чувствуя натянувшееся в груди напряжение. Можно было бы понадеяться, что это простое письмо с благодарностью за присланную ему книгу, и Сонхва ему ничего не ответит. В конце концов, отец не одобрял связи с Грейджоями, но грядущем заговоре все связи хороши. Сонхва вполне себе может развить с ним такую же переписку, как с Юной Розой. И тогда железнорождённые могут легко напасть на его Речные Земли, если развяжется война. Ему нужно склонить на свою сторону Веларионов как можно быстрее, пока он и впрямь не лишился своих Семи Королевств. — Пожалуйста, узнай, что написал лорд Грейджой, и ответит ли ему мой брат, — Ириса поклонилась, соглашаясь. — Как только прибудут вороны из Дорна и Речных Земель, немедленно мне скажи. После того, как Ириса покинула покои Ёсан вновь открыл книгу о драконовых всадниках. Сегодня он пойдёт к Веларионам. Он достаточно протянул, больше медлить было просто нельзя. Удивительно, но на мечевые занятия Сонхва умудрился опоздать. Внутри шевелилось предчувствие чего-то нехорошего — утреннее занятие отменил, даже не предупредив, сейчас опаздывал, чего с ним никогда не случалось. Вряд ли это болезнь, иначе замок бы уже трещал об этом. Просто проспать он не мог, пусть и шатался среди ночи по замку. Нарушать этикет его старший брат никогда себе не позволял. Заявился он во внутренний двор полностью экипированным, когда начали волноваться уже все — мечники и сам мечевой мастер. Правда, не один. За его спиной, также экипированные и мечами в руках, стояли братья Веларионы. — Лорды Веларион пожелали потренироваться с нами сегодня, — Сонхва легко улыбнулся, объясняя своё опоздание. В груди ревностно кольнуло ощущением, что Сонхва как-то успел себе забрать его союзников. Пусть его отношения с Сонхва претерпели некоторые изменения в виде игры с драконовым кольцом, но всё-таки. Самого главного вопроса Ёсан ему так и не задал, а потому не был уверен, что бунт после смерти отца ему не грозит. В груди разъедало от горького ощущения, что брат забрал себе всех его союзников, как он и боялся. В игре престолов правил нет, и благородство тут не в чести, а значит никто Сонхва не мешал, а может даже и подсказал. Тот же лорд Ланнистер, например. С другой стороны винить кроме себя было некого. Он вообще-то ещё позавчера мог пообщаться хоть с кем-то из них, узнать у драконоблюстителей, кто летал на том драконе, которого он вчера видел в небе. Но нет, тогда он весь вечер провёл со своей драконицей, и ушёл из Логова только тогда, когда стемнело. Пока он думал, старший брат уже всё сделал. Ёсан опёрся со вздохом на свой меч, гадая, что Сонхва уже успел наговорить лордам Веларион. В любом случае, отступать он не будет. — Я бы поставил вас в схватку с будущим королём, — мечевой мастер, приглашающе махнул рукой в сторону площадки, смотря в лицо старшему лорду: — Но наш принц хорош только в лучной стрельбе, молодые лорды, хоть я учу его быть настоящим рыцарем, а не простым стрелком. Прошу сердечно меня извинить. Могу поставить вас с принцем Сонхва, у него больше умений, как у настоящего рыцаря. — А разве дракона упрекают за то, что он не похож на крокодила? — вдруг заметил Минги. Двор потрясённо примолк. Ёсан заметил, как посерело лицо мечевого мастера. Минги был вторым, кто осмелился делать ему замечания. Не дав мечевому мастеру вставить слово, он продолжил: — Каждый воин выбирает себе оружие, к которому тяготеет более всего. — Вы оскорбляете принца Сонхва, сравнивая его с крокодилом, лорд Минги, — не вытерпел мечевой мастер. — Это Вы его оскорбляете, господин, — не отступил Минги. — Я имел в виду лишь Ваше высказывание о том, что принцу Ёсану нужно быть похожим на рыцаря, а не на лучника. С крокодилом принца Сонхва только что сравнили Вы. Двор молчал. Ёсан почувствовал невольное восхищение. Ловко же Минги выкрутился, обернув слова мечевого мастера против него же. Мечевой мастер, понимая, что другого выхода у него нет и обвинить лорда во лжи он не может, обернулся на Сонхва, лицо которого по обыкновению ничего не выражало, склоняясь перед ним и принося свои искренние извинения, клянясь, что ничего такого конечно же не имел в виду. К чувству восхищения прибавилось ещё одно, странное. За него никто не вступался, старший брат и тот молчал и не препятствовал насмешкам, а вот Минги молчать не стал. Хотя может быть это из простого приличия, он ведь всё-таки коронованный принц. Одна часть внутри Ёсана требовала подойти, поблагодарить Минги за то, что вступился, а другая твердила, что всё ложь и он это сделал из чистой вежливости к короне. — Я бы с удовольствием потренировался с принцем Ёсаном в лучной стрельбе, — неожиданно огорошил всех Минги и повернулся к нему: — Если принц Ёсан, конечно, желает. Ёсан чувствовал себя неуютно под пристальным взглядом окружающих. Вмешиваться никто не мог — Минги обращался именно к нему, и решать тоже было ему. Ёсан вздохнул, не зная, соглашаться ему или нет. Он пришёл сюда с Сонхва, но затеял перепалку ради его чести, хотя мог бы молчать, как молчал всё это время его старший брат. Хотелось невольно сбежать от него, понаблюдать за ним стороны ещё, но времени не было. Он должен был получить союзника Велариона и это был слишком хороший момент, чтобы немного сблизиться. И идеальная возможность забрать свой драконовый лук, если его, конечно, оттуда никто не уволок. Вдохнув, Ёсан кивнул головой. Но драконовый лук был на месте. Оружейник отдал его ему без препятствий, как и Минги совершенно обычный, желая прекрасного занятия, и вернулся к заточке клинков. Минги оказался не таким хорошим умельцем в стрельбе из лука. Из десяти стрел только шесть попали в мишень, остальные мазнули в дерево или вообще в песок. Стрелы Ёсана все до одной оказались в красном центре мишени. — Вы хорошо превосходно стреляете, принц Ёсан, — Минги встряхнул руками, сбрасывая напряжение. Ёсан не знал, что ему на это ответить. Всё ещё не понимал, из вежливости это или может быть Минги ведёт игру. Неприятная мысль закралась в голову. А если всё это по указке Сонхва, чтобы подобраться к нему ближе. Игры с кольцом могут растянуться на целую вечность, слишком уж далеки они были, а с кем-то новым сблизиться однозначно быстрее. Надо было всё-таки подойти к ним ещё позавчера. — Ты локоть высоко задираешь, когда стреляешь, — в конце концов выдохнул Ёсан, понимая, что молчать некрасиво. — Локоть держать надо ровно. Минги выудил ещё одну стрелу из колчана и натянул тетиву. — Так? — Локоть чуть ниже, — странное чувство. Ёсан никогда никого не учил, в основном учили его. А тут высокородный лорд, старше его и, вероятно, сильнее, позволил ему себя учить. — И руку сильно не напрягай, иначе тетива сорвётся. Выпущенная стрела полетела в мишень, правда чуточку повыше центра. Минги довольно улыбнулся. — Спасибо, мой принц. Дальше они стреляли молча. Ёсан выпускал стрелы одну за одной, останавливаясь только для того, чтобы слуги могли убрать из мишени стрелы. Вернуться к занятиям с луком было приятно. Снова невольно вспомнился Драконий Камень и сир Орланд Хогг, учивший его стрелять. Тогда всё казалось проще и легче. Тогда его окружали учителя, которым он не был противен, и весь мир казался таким доброжелательным и открытым. Если бы только можно было бы не ввязываться в игру престолов, если бы только ценой не была его жизнь… Если бы только хоть в ком-то он мог не сомневаться… Всё было бы гораздо проще. В конце занятия, Минги ещё раз поблагодарил его за совместный урок, слегка поклонился и первым пошёл в оружейную, чтобы отдать свой лук. Ёсан тоже пошёл. Правда совсем рядом с дверью скользнул за выступающий край стены, в проход, каким уже сюда ходил, крепче сжимая свой драконовый лук. Наконец-то. Полдела сделано, осталось только разжиться стрелами, и за свою безопасность в покоях можно было волноваться чуть меньше. Мысленно он поблагодарил Минги — он подарил ему возможность, и Ёсан ей воспользовался. После занятий с мечевым мастером их с Сонхва ждал Малый Совет. Лорд Тирелл, как мастер над монетой, отчитался, что сбор урожая начался в Просторе, и очень громко пожалел, что принц Сонхва не может посетить Хайгарден. Сонхва со спокойствием отметил, что посетит Хайгарден, как только у него выдастся время. — Мой король, — отвлёк всех лорд Ланнистер: — У всего Малого Совета есть важный вопрос к Вам… касательно мастера над законами. Из Риверрана нет вестей и молодой лорд Талли так и не ответил ни на одного ворона. Ёсан посмотрел на пустующий стул мастера над законами, на котором ещё недавно сидел лорд Талли. Место мастера долго пустовать не могло, его должен был кто-то занять. И раз уж этот разговор пошёл, наверняка лордам есть либо кого предложить, либо они сами хотят эту должность забрать. — Кого назначать на эту должность, решит мой сын, — отец посмотрел на него. — Он будет править после меня, вот пусть и выбирает себе будущего мастера над законами. Лорды смотрели на него тоже. Ёсан отчётливо понимал, что сейчас его шанс. Он может чуть уравновесить силы с союзниками Сонхва. У него есть шанс поставить союзника здесь, в самой верхушке власти. К тому же мастер над законами, который будет на его стороне, явно не даст заговору приобрести благопристойный вид и объявить, что по законам Богов и людей править должен старший сын короля. Только кого объявить мастером? Союзников у него ещё нет. — Если решать мне, я хочу это обдумать, — спустя несколько минут молчания выдохнул Ёсан. — Думайте, мой принц, но я бы посоветовал Вам поторопиться, — лорд Ланнистер смотрел на него пронизывающе. — Стране нужен мастер над законами. Осталось только кивнуть. Как бы там не его не торопили, он не примет решение, пока не придут ответы из Вранодрева, Риверрана и Дорна. В груди теплилась надежда, что лорд Талли всё-таки ему ответит и, может быть, займёт место своего отца. Тогда союзников у него возможно поприбавится. Совещание Малого Совета продолжилось. Ситуация на Ступенях, которую обсуждали ещё до его коронации, кажется рассосалась сама собой — грабежи прекратились, кажется пираты с островов ушли. Прилетел ворон из Чёрного Замка, с просьбой к короне отослать на Стену отряд строителей, восстанавливать замки. Ещё один прилетел от мейстера Староместа, говорившего смерти престарелого лорда Хайтауэра и о том, что его место занял его старший сын. И так ещё долго, донесение за донесением. Отец окончил Малый Совет только спустя полтора часа, объявив, что время потрачено достаточно, а он ещё хочет о чём-то поговорить с леди Лейнарой Веларион и её детьми. Лорды разошлись, Сонхва откланялся тоже, говоря, что хочет посетить замковую септу. Ёсану ничего другого не оставалось, кроме как отправиться в Драконье Логово. План поговорить с Веларионами откладывался снова. Может быть, если отец не продержит их до того самого времени, как сам вместе с замком отойдёт к сну, он успеет поговорить хотя бы с Минги. Принесёт ему ту самую книгу о драконах и вместе с ним заполнит страницу о нём. Может быть расскажет про свою драконицу. В Драконьем Логове к вечернему часу было тихо и прохладно. Ёсан сегодня уроки не планировал, только выпустить свою драконицу полетать — пусть расправит крылья, он давно её не выпускал. Серебряная Кровь, учуяв его, поднялась на лапы и заурчала, когда Ёсан снял её с цепей. Крылья она прижимала к бокам, не расправляя, влезть на неё без помощи и дозволения было нельзя. Ёсан потянул её за цепь из пещеры, но драконица неожиданно заупрямилась. Серебряная Кровь шумно повела головой, зарокотав и раздув ноздри, упёрлась, и, как бы её не тянули, не хотела идти. — Служи! Но драконица не послушала. Упрямо продолжала стоять, не позволяя потянуть себя к выходу. До Ёсана, пусть и запозданием, понял, что вероятно она что-то чувствует. Какую-то опасность, которую он, зрячий, не увидел. Позвоночник страхом куснули мурашки, и до ушей долетел шорох за спиной. За ним снова кто-то наблюдает. Пташка? Или шпионы заговорщиков? Но те были бы осторожнее, драконоблюститель это быть не мог, а значит это кто-то посторонний, кто наблюдает за ним второй к ряду раз. Драконица продолжала напряжённо дышать, и терпеть больше не было сил. — Выйди! — потребовал Ёсан, обернувшись на вход в пещеру. Дышал он сейчас также напряжённо, как и Серебряная Кровь. Меньше всего сейчас он ожидал, что из-за скалы выйдет Минги, тут же низко склонившись перед ним. Зависть кольнула сердце — он был в костюме для полётов. В отличие от чёрного-красного костюма Сонхва он был в тёмно-синем одеянии, с стальными наплечниками в виде гиппокампусов, хвосты которых увивали его руки до локтей. Если бы не натянутое напряжение, он бы восхитился красотой его костюма. Но сейчас больше хотел узнать, зачем лорд Веларион за ним шпионил. Тем более, что он должен был говорить с королём вместе со своей леди-матерью. — Не хотел следить за Вами, мой принц, — Минги повёл головой, угадывая вопрос. — Я хотел побыть немного со своим драконом, может немного полетать, пока моя мать говорит с королём, но подслушал у драконоблюстителей, что Вы тоже здесь. Это всё ещё не отменяло вопроса о том, зачем он сюда притащился и подглядывал за ним. Ёсан чувствовал острую потребность опустить его колени и потребовать правды. Тем более, что за спиной у него напряжённо дышала Серебряная Кровь. Одно слово, всего одно, и от лорда Велариона останется горстка пепла, если он задумает врать. — Я много слышал о Вашей драконице, принц Ёсан, — Минги говорил в пол: — Что она слепа, и Вы воспитываете её сами. Так вот зачем он здесь. Посмеяться и поиздеваться. Вспомнился подслушанный разговор и сказанные слова, что драконоблюстители называют его драконицу на редкость глупой. Видимо притащился сюда убедиться, что это так. Он ведь оседлал дракона рано, и первый крупный полёт совершил от своего острова и до Ступеней. В груди остро зажгло от обиды. Серебряная Кровь зарычала. — Мой брат, Сан, летает на драконице нашего отца, Ярости Океанов. Она перешла к нему в наследство по разрешению короля, — уточнил вдруг Минги. — Он тоже с ней много возился, когда она к нему перешла. Я хотел только посмотреть, как с ней управляетесь Вы. Перехватило дыхание. Он не издеваться пришёл, а правда из любопытства. Напряжение ослабло, но совсем не ушло. — Она у Вас красивая, — Минги посмотрел наверх, на драконицу. Ёсан ждал, что сейчас он добавит что-то про её слепоту, но этого не последовало: — И здорово, что вы воспитываете её сами сами, без драконоблюстителей. Так развивается и крепнет ваша связь. — Получается у тебя с драконом, не такая связь? — Ёсан не спускал с него глаз. Напряжение только ослабло, но не ушло совсем. — Ты наверняка не выращивал дракона сам. — У каждого дракона своя связь со своим всадником, — пояснил Минги, осмелившись перевести взгляд с Серебряной Крови на него. — Моя связь с Золотым Часом другая, потому что он меня видит, он знает мой голос, мой запах. Ваша драконица слепа, а поэтому она учится вас чувствовать. Ваше настроение, ваши эмоции, мой принц. Или за вас. Приказал бы он тогда, минуту назад, вздумай Минги над ним насмехаться, Серебрянная Кровь спалила бы его. Она безошибочно повернула голову в сторону опасности для него, своего всадника, и упёрлась, пока не выяснилось, кто это. А потом ждала приказа. Как Ёсан ждал слов Минги. — Дракон — это не раб, — продолжил Минги. — Мы от их крови, а не они от нашей. Они нам друзья и семья, а не слуги. Взгляд скользнул к Серебряной Крови. Возможно, Минги прав. Она не должна ему служить — яйцо проклюнулось с его рождением, отреагировав на свою кровь, свою семью, своего друга. Своего всадника. Ёсан сказал ей, что у него в Королевской Гавани нет друзей и она изо всех старалась быть его другом. — У вас особенная связь, потому что Вы — глаза вашей драконицы, — добавил Минги. — Она не видит и не знает, что происходит вокруг. А вы видите. Она опирается на вас и ваши ощущения. И защищает вас, мой принц. Вот что значит имел в виду мейстер Вейт, когда говорил ему об особенной связи с его драконицей. Она опиралась на его ощущения, ей было любопытно, как на прошлом занятии было любопытно ему самому. Она училась реагировать на опасность так, как он реагировал. И научилась защищаться, когда он наконец-то перестал терпеть и стал защищаться. От полученного открытия кружилась голова. Ёсан чувствовал острую потребность уйти и переварить всё это, но деться было некуда. Минги продолжал стоять рядом, не смея приблизиться без позволения. Кольцо с драконом снова болью впилось в пальцы с ещё одним осознанием — Минги и правда видел в нём принца. Не ущербного, а коронованного. Он приносил ему клятву у ступеней Железного Трона искренне, полез его защищать на уроке во дворе искренне, и сейчас пришёл, потому что ему было интересно. Не желая самоутвердиться, как все остальные, и не отгораживаясь от него, как Сонхва. — Я не знаю, что мне делать, — честность за честность. Как в той игре с кольцом за уроками истории. — В книгах мейстеров только о том, кем являются сами драконы и какие у них всадники. Там практически нет ничего о дружбе… Я не смог даже оседлать её, не то, что подружиться. — Если хотите, я вам помогу, мой принц, — Минги склонил голову в учтивом жесте и наконец-то улыбнулся: — Это совсем-совсем не сложно, у вас быстро получится. Мы можем прийти с вами сюда завтра, позаниматься вместе, в час кошки. В час кошки замок готовится к подъëму короля, Сонхва уходит в септу, молиться семерым, а к шепоткам стражников Ёсан уже привык. У них будет немного свободного времени до завтрака, а потом до занятий с мейстерами и Сонхва. Уже лучше, чем ждать поздней ночи. — Можем встретиться на веранде, у старых покоев королевы, — предложил Минги. — И сразу пойдём в Драконье Логово. — Лучше встретимся в Галерее Богов, там есть проход, чтобы незаметно покинуть замок, — если Минги правда никогда над ним не посмеётся, он ему покажет карту Порочного Принца. — У статуи Балериона. Там в утренний час точно никого нет. Минги кивнул в знак согласия, и, поклонившись, ушёл к своему дракону. Ёсан потянул Серебряную Кровь к выходу из Драконьего Логова. И, когда на широко взмахнула крыльями, поднимаясь в воздух, Ёсан понял, что вопросы о драконах его больше не тяготят. Серебряная Кровь опоясывала Королевскую Гавань, пока за его спиной где-то в Драконьем Логове со своим Золотым Часом занимался Минги. Утром Минги и правда ждал его у статуи Балериона. Выглядел он уже не так помпезно, как вчера, и волосы у него были убраны чуть проще, без украшений. Но всё-таки он его ждал. Конечно, он немного поднапрягся, когда Ёсан сказал ему скользнуть за плащ Балериона и почти сразу нырнуть в лаз, но всё-таки полез первым. Чувство было странное. Он поделился своим секретом с Минги, ощущая, что он его никогда не сдаст, даже если его будут пытать крысами. Сонхва он не осмелился бы сказать, что у него есть карта Порочного Принца и он отлично знает коридоры Красного Замка, а вот Минги доверился. Уже во второй раз. С ним это доверие ощущалось как-то проще. Может быть потому, что Минги ему не лгал и не увиливал. А может быть потому, что Ёсан ему уже доверился — согласился же он на то, чтобы Минги ему помог с его драконицей. Поэтому свой секрет доверить было не страшно. Вести его по внутренним коридорам, подсказывать, где лазейка и поворот, было волнительно. Минги напряженно дышал ему в спину, следуя за ним по пятам. Выдохнул он только тогда, когда они наконец-то выбрались в богороще. Они скользнули в ворота мимо сонных стражников и тут же потерялись в проснувшемся городе. Торговцы открывали лавки и магазины, Стальная улица начинала наполняться со звоном. Ёсан шагал с Минги к Драконьему Логову, понимая, что теперь он не один. У него есть союзник.