Песнь о Драконовой Пляске.

Возвращаться домой в Королевскую Гавань было непривычно. Ёсану казалось, что он слишком давно ходил по коридорам Красного Замка, переживал за союзников и того, что не может полететь на Серебряной Крови. После похорон они пробыли на Дрифтмарке ещё полторы недели, прежде, чем собраться обратно. На Дрифтмарке у него была своя маленькая жизнь, в которой ему не обязательно было сражаться, настороженно оглядываться по сторонам и думать про свой следующий шаг. Не было совещаний Малого Совета, не было уроков с Сонхва, который теперь предпочитал либо отсиживаться у себя, либо ходить в септу и на воронятню. После долгого напряжения не было ничего слаще и спокойнее остаться одному и быть предоставленным самому себе. С самого утра он уходил с Минги в порт, слушал про корабли, говорил с капитанами — корабли прибывали из Ланниспорта, из Солнечного Копья, из Пентоса и Мирра, из Белой Гавани и Чаячьего города, и даже из Восточного Дозора у Моря. Почти все моряки приносили с собой истории о разных уголках мира и были не прочь что-то рассказать лорду Высокого Прилива и ему. Иногда Минги что-то дополнял и рассказывал — в три весенних года после короткой зимы он успел побывать в разных замках, успел увидеть города в Эссосе. Закат они провожали на борту «Красного Дракона», где Минги, до этого много лет мечтавший, наконец-то смог рассказать ему об экспедициях Корлиса Велариона, о Роке Валирии, о лоратийцах и дотракийцах, о том, почему они плетут косы, о том, как давно в родстве их семьи, о двух королевах, и браавосийских никто. Когда они бросали куски хлебной питы чайкам в воду, Ёсану казалось, что, вместе с союзником в лице Минги, он получил весь мир, весь Вестерос — от Солнечного Копья до Ночного Дозора — а вместе с ним и Эссос. И всё это действительно принадлежит ему, и он, как и его драконица, может наконец-то расправить крылья и полететь. — Когда ты займёшь трон, так и будет, — заметил в один из таких вечеров Минги, когда они провожали свой последний закат на борту Дракона. Назавтра они все седлали драконов и возвращались в Королевскую Гавань. Минги, как новоиспеченный Владыка Плавникового Трона и Лорд Приливов, летел вместе с ними, чтобы занять своё место в Малом Совете. — Просто тебе нужно взять в руки то, что и так твоё, мой принц. Ёсану, конечно, снова упрямо захотелось спорить и напомнить о насущном. Союзники, Дорн, Север, Кракен, драконы, Красный Замок. Но если всё-таки думать о хорошем (о дурном в компании Минги думать как-то не получалось), то после того, как он займёт — волей богов малой кровью, а лучше вообще бескровно — Железный Трон, мир будет принадлежать ему. Хотя… Ёсан уставился в воду. Он и так ему принадлежал. Он же коронованный. Принц Драконьего Камня и всех семи Королевств. Он столько раз напоминал себе, что выше него среди двора никого по положению нет, что совсем потерял значение всего этого. Он — будущий хозяин Красного Замка. Хозяин столицы, владелец Железного Трона, король Семи Королевств. Минги был прав. Ему нужно было наконец-то взять всё в свои руки и перестать так отчаянно сомневаться, что это его. Он коронован. Ему присягали на верность великие дома. Это они его должны бояться, а не он их. Это они должны помнить, что за клятвоотступничество их ждёт смерть, а не ему отчаянно бояться собственного свержения. Это Ёсан старался держать в уме, когда вернулся в Королевскую Гавань. Взять всё в свои руки. Править, как принц и будущий король своей страны. Не Малого Совета, не великих домов, а его. Кое-что он уже успел сделал, ещё находясь на Дрифтмарке, правда только для Севера, но что мешает сделать что-то других королевств? Поднимаясь по ступеням Красного Замка вместе с отцом, Минги и Сонхва, Ёсан думал после того, как вымоется, первым делом разыскать Ирису и спросить, что с прибытием сиров Орланда Хогга и Кристофера Дейна. И уже потом у них по приезде выспрашивать про Дорн и Штормовые Земли, и решить, что он может сделать для них. Но, однако первее всего оказался Простор. Они едва успели войти в Тронный Зал, через который лежал путь в твердыню Мейгора, как их тут же встретил Лорд Тирелл, явно взволнованный. Правда, не один, в сопровождении юноши в зелёном, который держался его за спиной. Заметив их всех, он заторопился к ним. Отец, выглядевший устало после полёта, игнорировать явно взволнованного лорда не стал, и остановился, чтобы выслушать. — Ваше Величество, — лорд Тирелл учтиво наклонил голову, как только они все подошли к, повернулся к Сонхва. — Мой принц. Ёсана и Минги он проигнорировал, словно они тут и не с ними стояли. Лорд Тирелл махнул рукой в сторону юноши, который тут же сделал шаг вперед и также учтиво поклонился. — Хотел это сделать сразу после того, как вы вернётесь в Красный Замок, — он присанился и гордо выдохнул: — Имею честь представить Вам моего сына Юнхо, который ныне, пока я имею честь служить Вам, является лордом Хайгардена. — Мой король, — лорд Юнхо, явно смущенный, склонился чуть ниже, а затем повернулся к нему, очевидно заглаживая оплошность отца: — Принц Ёсан. Принц Сон-... Не успел Юнхо поклониться и поздороваться со вторым принцем, как Сонхва, игнорируя все правила приличия, рванулся к нему и заключил в судорожные и крепкие объятия. Опешивший на несколько секунд Юнхо обнял его ответ, тут же тепло улыбаясь. Похоже в тот раз в библиотеке Сонхва не врал. Он и правда испытывал к Юной Розе те самые нежные чувства, о которых он говорил, заставившие его наплевать на правила учтивости. — Я поимел смелость пригласить во дворец своего сына, поскольку принц Сонхва сказал, что хотел бы увидеться с ним, но пока не представляется возможности, — этот тон Ёсану совершенно не нравился. Елейный, мягкий, не чета тому, которым он обычно разговаривал на советах. Сам Сонхва меж тем продолжал крепко обнимать Юнхо, игнорируя всех. — И я так рад сделать вашего сына чуточку счастливее, мой король. Ёсан тоже был бы рад, чтобы Сонхва прекратил походить на рыцаря в доспехах и хоть немного улыбался, если бы не то, как сильно затягивалась эта сцена. Лорд Тирелл победоносно смотрел на них, продолжая игнорировать его и Минги, Сонхва продолжал сжимать плащ на плечах Юнхо, которому в объятиях старшего принца становилось неловко. Похоже из них всех не играл только он. В конце концов, когда неприлично долгое приветствие уж слишком затянулось, отец негромко и устало кашлянул. Сонхва отпрянул от Юнхо весь красный и скомкано пробормотал извинения. — Надеюсь, Ваш отец с комфортом разместит вас, лорд Юнхо, — отец ещё раз сухо кашлянул и шагнул вперед в сторону коридора к Твердыне Мейгора, давая понять, что разговор на сегодня окончен. — Увидимся с Вами завтра, лорд Тирелл. — Я его провожу, — тут же выдохнул Сонхва, всё ещё краснея. Но это отца уже интересовало мало. Он скрылся в коридоре, ведущим к твердыне, и Ёсан последовал за ним. Наблюдать это шоу у него тоже не было ни сил ни желания. Теплая ванна после долгого полёта успокоила и придала сил. Ириса, которая возилась в его покоях, подробно пересказала инцидент с Королевской Гвардии и тем, как они искали что-то в его покоях, перерыли и переворотили всё, что могли, но так ничего и не нашли. Она с гордостью продемонстрировала его драконовый лук в панели стены за его кроватью и даже несколькими стрелами, которыми смогла разжиться на Стальной улице, не вызвав подозрения покупкой. Карта Порочного Принца оказалась в Сказании о Братстве без знамен. Напуганной она не казалась и заверила, что с ней всё хорошо, и она ни за что бы не попалась, и это честь для неё — защитить своего принца. Уже вылезая из остывающей ванны, Ёсан подумал, что действительно казнил бы за свою служанку того, кто осмелился поднять на неё руку. Ириса столько сделала для него — начиная с того, что она была с ним с самого его рождения, заканчивая тем, что она сейчас всё ещё помогала ему и хранила её тайны. Надо будет придумать, как её отблагодарить. В тот же вечер, Минги, как это было до их отлёта на Дрифтмарк, пришёл к нему в покои. Снова с книгой о драконовых всадниках Вестероса, чтобы дополнить страничку о Серебряной Крови. В неё уже была красиво внесена дата первого полёта на ней Ёсана, теперь осталось дополнить её только новыми особенностями, которые выяснились за те несколько раз, пока Ёсан на ней летал. Сам Ёсан, успевший наведаться в библиотеку, искал сведения о лорде Юнхо в книге о Великих Домах Вестероса, которая наконец вернулась в замок. Ириса ничего особенно серьёзного ему не выложила. Родился он, как и Ёсан, у самого края долгого лета, почти всю жизнь прожил в Хайгардене, стал победителем турнира Воина, прозван Летним Принцем из-за выгорающих каждый летний год едва ли не добела волос и Юной Розой, первый ребенок дома Тирелл. — Кажется твой брат рад приезду лорда Юнхо, — мягко заметил Минги, разместившийся за столом с чернильницей и перьями, начав заполнять страницу о Серебряной Крови, когда Ëсан закрыл тяжёлую книгу с громким хлопком, так ничего особенного и не найдя. Счастлив, да. Ёсану было непривычно видеть брата таким. Он бы может быть и обрадовался бы тоже, но уж очень сильно ему не нравилось то, как улыбался лорд Тирелл, смотря на на то, как его брат преувеличенно долго обнимается с Юнхо. Очевидно, как сильно он рассчитывал на брак своего сына с Сонхва. Взгляд упал на свитки писем с разломанными печатями из Дорна, которые передала ему Ириса. Он даже прилететь толком не успел, как всё началось по-новой, и Дрифтмарк, где он прожил маленькую и счастливую жизнь с Минги, сейчас казался таким же далеким, как до этого ему казался таким Красный Замок с его интригами. — Мне он не нравится, — вздохнул Ёсан, возвращаясь к насущному, заставляя себя забыть о том, что сейчас они могли бы сидеть вместе на палубе Красного Дракона, и Минги рассказывал бы ему про Браавос и тех, кого называют Никто. — Кто? Лорд Юнхо? — Кончики пальцев Минги были испачаканы чернилами. — Мне он кажется вполне хорошим. Ну, вот только этого не хватало! В грудь мгновенно укололо, вспомнились письма Юнхо к Сонхва, в которых они оба так трепетно друг с другом обходились. Ёсану мгновенно подумалось о том, как Минги находит дружбу с Юнхо интересной, проводит с ним столько же времени, как и с ним, а потом говорит ему про те же «нежные чувства», в которых признавался Сонхва, и отдаляет от него также, как и брат. Мгновенно захотелось чего-то очень нехорошего. Например, сослать Юнхо обратно в его Хайгарден. — Я имею в виду в сравнении с его отцом, — тут же поспешил поправиться Минги, откладывая перо, видимо заметив, как он нахмурился. — Я просто заметил, как ему было, ну. Не особо удобно. Этого Ёсан не мог не признать. Он понимал, что перед ним и его отцом было разыграно шоу. Немного неумелое в лице Сонхва, и более искусное в лице лорда Тирелла и, возможно, Юнхо. Ёсан вздохнул и посмотрел на книгу, лежащую на столе, на Минги, который очень старательно продолжал писать про его драконицу, и про себя подумал, что он тоже устроит Сонхва и лорду Тиреллу шоу. Правда, для начала надо будет поговорить с отцом и Ирисой. — Есть какие-то новости от Хонджуна? — Ёсан решил перевести разговор в более насущное и нейтральное — на союзников. Ну почти. Всё та же очень нехорошая часть, которая минуту назад требовала сослать Юнхо обратно в Хайгарден, внутри надеялась, что если у Минги и есть хоть какие-то «тёплые чувства» к Кракену, то все они испарились после того, как он не явился на похороны лорда Адервиса, наверняка зная, как это важно для семьи Веларион. Умом Ёсан отлично понимал, что разлад между его союзниками лишит его преимуществ и станет ещё одной крупной проблемой, а другой части чего-то, бурно клокочущего в груди, которое начало просыпаться буквально несколько минут назад, уверяющей, что одного Минги в союзниках ему точно хватит, было этого не доказать. Поэтому пришлось давать себе пару мысленных затрещин и напоминать, что при помощи одного себя на слепой драконице и молодого дракона с Минги он воевать за себя и свой трон не сможет. — Есть, — Минги поднял глаза на него. — Он писал мне… Он нашёл в Пентосе то, что искал. — И что же он там нашёл? — стараясь подавить в себе что-то нехорошее, явно связанное с тем, чтобы придушить несчастную птицу, которая носила письма к лорду Железных Островов, коротко выдохнул Ёсан. — Наследника Дорна. — Но наследник дорнийского престола принц Хёнджин. Минги мотнул головой. Точно, тот бастард, о судьбе которого так ничего и не известно. Рыцари Королевской Гвардии тогда в потерне говорили, что Хёнджин прикончил незаконнорожденного брата, чтобы самому усесться на дорнийский престол. Но это тоже было предметом сплетен, о которых им стало известно от Ирисы. — Он же убил его… — Нет, не убил, — Минги прикусил щёку изнутри. — Принц Уён Мартелл сбежал от своих братьев и своей родины в Миэрин, а затем в Пентос. И Хонджун нашёл его во время своего плавания в Пентос. Принц Уëн Мартелл. Получается отец действительно узаконил его, как принца, чтобы тот взошёл на престол, а Уён, зная или не зная об этом, сбежал, оставив трон брату, который имел на него больше прав от рождения, несмотря на законы Дорна. — Ты сказал, что не получил до конца Дорн, — продолжил Минги, отодвигая от себя чернильницу с перьями. — Если принц Хёнджин поддержит заговор против тебя, а законы Дорна позволяют ему так считать, ты всегда можешь напомнить ему, кто истинный наследник Дорна. И вернуть королевству его законного принца, свергнув с трона самого Хёнджина. — Но Уён может не согласиться приехать, — резонно заметил Ёсан. — Хонджун написал, что он уже согласился. Итак получается, судьба Дорна зависела от того, поддержит ли его Хёнджин — в этом случае закон был на его стороне. Однако, Хонджун мог ошибиться. Что мешало ему наврать своему сюзерену, чтобы что-нибудь от него получить? Тем более, что Минги проникся к нему симпатией и верил. Хотя может быть именно поэтому он не врал… — Он уверен, что это именно тот дорнийский бастард? — И всё равно Ёсан не мог отпустить сомнения. Ему не хотелось надеяться на пустоту. — Ты говорил, что к тебе приедет лорд Дейн, да? — уточнил Минги и, получив утвердительный кивок, продолжил: — Он же наверняка должен знать, как выглядит бастард Мартеллов. Хонджун прислал мне его рисунок. Можешь спросить у него, похож ли тот бастард на этого. В этом был резон. В этот раз ему оставалось только ждать, когда прибудет лорд Дейн. — Спасибо тебе, Минги, — снова хотелось сказать намного больше. Хотелось сказать спасибо за то, что продолжает быть с ним, за то, что помогает, за то, что даёт ему расправить крылья. Минги снова улыбнулся и повёл головой. Так хотелось сказать, что он бы не знал, что делать без него, но знал, что Минги никогда с этим не согласится. После возвращения привычные дни изменились. Теперь он проводил только утренние часы за уроками с Сонхва, а после был предоставлен сам себе. Пару раз он выходил вместе с Минги во внутренний двор замка — потренироваться с луком и копьём, а после уходил или в порт Черноводной, или на улицы, или в Драконье Логово. В богорощу Ёсан больше не приходил. Сонхва, конечно, попытался пару раз сказать ему, что они живут в свете Семерых, это их вера, и септонов и септ надо уважать и слушать, на что Ёсан вполне резонно заметил, что это не его боги, но если он хочет им молиться, то пусть молится, а он, как дракон, хочет быть с драконами. Сонхва поник, замолчал и больше лезть не стал. Вечера, которые были заняты тем, что маялся в богороще, слушая про Семерых, теперь Ёсан проводил с Минги, Золотым Часом и Серебряной Кровью. Его отношения с драконицей и правда начали улучшаться. Серебряная Кровь с удовольствием вместе с ним изучала Королевскую Гавань, залив Черноводной и лес с высоты. На Дрифтмарке она разучила пару новых команд и стала гораздо лучше ориентироваться на звук его голоса и тон команды. Правда более всего ей нравилось, когда Ёсан давал ей полетать вместе с Золотым Часом над заливом, пока они с Минги сидели на песке. В такие минуты нервное напряжение наконец отпускало и он забывал, как сильно ждёт приезда лорда Дейна и сира Орланда Хогга. Когда-то всё-таки они должны были приехать, пусть и уже задерживались. В один из дней его с утра не встретила Ириса. Таз с водой и мыло принесла другая служанка, неловко мявшаяся и робевшая, тут же засуетившаяся, чтобы подать ему одежду, когда он вытер тканью лицо. На вопрос, где леди Ириса, смущенно отступила на шаг назад и наклонила голову. — Она просила передать Вам, мой принц, что она вышла из замка, чтобы встретить сира Дейна. Она сказала, что приведёт его к Вам, как только Вы окончите своё занятие с принцем… — Найди её, и скажи, чтобы привела сразу ко мне. Не дожидаясь. Она наклонила голову, смущенно улыбнулась и тут же вышла из комнаты. Сосредоточиться на занятии по истории и географии в это утро Ёсан никак не мог. Он изо всех сил старался слушать и вникать в то, что говорил ему брат и даже отвечать на его вопросы, но внутренне никак не мог усидеть на месте. То, чего от ждал вот-вот должно было произойти. Ещё один союзник в замке. Не успел Сонхва начать снова тихо что-то объяснять про Бейлора Благословенного и того, как он указал построить Великую Септу Бейлора, как среди рядов книг за ними послышались громкие шаги. Ёсан встрепенулся. К их столу подошла Ириса — на её походное платье был накинут большой фиолетовый плащ, расшитый серебряными звёздами, который она держала на себе двумя руками. — Мой принц, — Ириса, сдерживая счастливую улыбку, присела перед ним. — Вы просили прийти сразу, как я вернусь в замок, и… Я имею честь представить Вам моего старшего брата — сира Кристофера из дома Дейн, названным Рассветной Звездой. Сир Кристофер за её спиной казался едва ли в два раза её крупнее. Он был чуточку выше Ёсана, его лоб от брови к волосам рассекал только заживший шрам. Волосы его, темные, не под стать сестре, были убраны тяжёлой массивной заколкой. Ладони и шея были увиты тонкой сеткой шрамов. На левой ладони две белые точки — укус змеи. Сразу видно, что лорд Дейн успел побывать в передрягах — а Ёсану был нужен такой человек, который знал вкус настоящего сражения и знает, что такое защищать, раз на Королевскую Гвардию он больше положиться не мог. Всё-таки пригласить его было одним из лучших решений. Тем более, что рядом с ним, подобно звезде, засветилась Ириса. Он никогда не видел её более счастливой, чем сейчас, когда её брат был рядом с ней. — Сир Кристофер, — брат Ирисы тут же опустился перед ним на одно колено и наклонил голову. — Дом Дейн рад откликнуться на Ваш зов, мой принц, — тут же отозвался сир Кристофер. — От имени дома Дейн и всего Дорна, я клянусь с честью нести службу и быть преданным Вам и Железному Трону, и если понадобиться обнажить меч за Вашу жизнь и честь Вашего дома. За его спиной на скамейке заёрзал Сонхва. Ёсан немного злорадно надеялся, что ему неуютно и хоть немножечко страшно. И всю эту сцену он в красках расскажет Юнхо, а тот наверняка перескажет своему отцу. Сонхва преподал ему отличный урок по тому, как устраивать шоу. — Я рад Вашему прибытию, лорд Дейн, — Ёсан старался говорить ровнее и спокойнее: — Буду надеяться, что вам не понадобится обнажать за меня свой меч. Лорд Дейн поднялся с колена, и учтиво поклонился ещё раз. — Я бы хотел расспросить у Вас о Дорне и Вашей дороге сюда, — лорд Дейн поклонился ему, принимая его учтивость: — У меня сейчас занятие с моим братом. Ваша сестра покажет Вам Ваши покои, а мы поговорим с Вами позже. Лорд Дейн поклонился, и Ириса, продолжая сиять счастливой улыбкой и держать фамильный плащ на своих плечах, увела его. Ёсан сел обратно на скамейку к Сонхва, который явно нервничал, вертя в руках тонкую палочку, которой указывал на карте. Вздохнув сильнее, чем обычно он вернулся к рассказу про Бейлора Благословенного и его Великой Септе. Чуть позже во дворе, Сонхва выглядел уже более собранным. Он продолжал свои тренировки с мечом, правда теперь уже без мечевого мастера, который в их отсутствие собрал свои вещи и вернулся в тот замок, при котором служил прежде. Ёсан наконец-то, без зазрения совести, тренировался с луком. Сегодня он был один — Минги должен был быть то ли в порту, то ли отойти по какому-то важному вопросу. Юнхо, который повадился ходить с Сонхва на тренировки во внутренний двор, чтобы показать, как хорошо он умеет владеть копьём и отпускать шуточки, так, что стоящие рядом рыцари смеялись слишком уж громко. Так что сегодня тренировка была на редкость тихая и спокойная, пока в конюшне рядом не раздался топот и ржание коней. Мельком Ёсан увидел двух людей в синем с эмблемами вепрей и его сердце снова сильно забилось. Эмблема дома Хогг из Штормовых Земель. Ещё одна встреча. Оставив лук стоящему рядом юноше оруженосцу, Ёсан пошёл в конюшню. — Мой мальчик, — сир Орланд Хогг, едва успев спрыгнуть с лошади, крепко стиснул его в объятиях. От него пахло морским ветром, углём и сталью. Запах почти мгновенно перекинул его в детство, где он, четырёхлетний, стоял с деревянным мечом рядом с соломенным чучелом и слушал наставления человека, который казался ему слишком высоким и грозным из-за густых и буйных волос, с запахом угля и стали, словно он никогда не вылезал из кузнечной. — Или вернее уже будет сказать мой принц. Прикажете кланяться Вам? — Не нужно, — Ёсан не мог не улыбнуться. — Я рад, что Вы здесь. — Не в обиду Вам, но не могу сказать того же, мой принц, — сир Орланд всё же поклонился. — Королевская Гавань по прежнему шумит, пахнет борделем и морковной похлёбкой с чесноком, а Ваш Замок воняет опасностью. Хотел бы Ёсан сказать, что это не так, но это действительно было так. Временное затишье, которое было все эти дни после возвращения и ожидание встреч вначале с Кристофером Дейном, а затем и с сиром Орландом, его нервировало. Замок и город продолжали жить своей жизнью, ковалась сталь на Стальной улице, пекся хлеб на Мучной, в порт залива Черноводной продолжали прибывать и убывать из него корабли, в замке на верандах и балконах продолжали шептаться певички, а стражники внутри замка провожать его взглядами. Возможно дело было в том, что с ним снова никто не разговаривал, как с Сонхва, который оказывался то с одними, то с другими, то с лордом Юнхо. Ёсан быть может не переживал бы по этому поводу — у него теперь был Минги, почти всюду его сопровождавший, и ему этого было достаточно — но зачем-то Королевская Гвардия и Золотые Плащи получили новое вооружение, кто-то обыскивал его покои и ощущение, что за ним следят усилилось стократно. — Вы писали, что Вам нужен мечевой мастер, чтобы учиться правильно держать меч и другое оружие, — сир Орланд посмотрел на него прямо. У его лошади появился мальчик-конюший, принявшийся отстёгивать седло. — Но насколько я Вас помню, Вы всегда тяготели к луку и отказывались учиться держать в руках меч. И, если бы Вам было так сильно угодно научиться держать в руках меч, то Вы наверняка попросили отца и нанял бы Вам любого, кого вы пожелаете. Ёсан вздохнул. Он действительно пригласил его не столько ради мечевых занятий, сколько ради собственной безопасности. Но рядом тёрся мальчик-конюший, и Ёсану хорошо было известно, чей это может быть мальчик и кому при случает нашептать об этом. — Мы можем поговорить в другом месте? Сир Орланд повёл плечом, взял мешок со своими пожитками и ступил с ним от конюшни в Красный Замок. В одном из дальних пустых коридов, ведущих к твердыне Мейгора, Ёсан наконец смог выложить всё. О том, что прошлый мечевой мастер ничему его толком не учит, только унижает на глазах у солдат, охраняющих замок, что Королевской Гвардии он больше не может доверять, что самый доверенный человек, который у него сейчас есть посоветовал ему обратиться к нему, потому что никто другой его сейчас не защитит. Сир Орланд молчал и жевал губы, слушая всё до последнего слова. — И ты хочешь, чтобы я защитил тебя? — взгляд пронизал насквозь. — Я хочу защитить себя… — Ёсан вздохнул, чувствуя как едва может выдохнуть своё хочу. Слишком отчётливым было понимание, что в попытках спасти свою жизнь и усесться на Железный Трон, кто-то ради него может положить свою жизнь. И, конечно, ему этого хотелось меньше всего. Он уже успел представить, что могло случиться с Ирисой, или с Минги, который разгуливал по улочкам Королевской Гавани до порта практически без сопровождения, захоти кто-то ему навредить. Боги, как сильно он хотел их защитить. — Я хочу не быть таким беспомощным. Мне нужны союзники. И друзья. Была бы возможность всё сделать самому, Ёсан бы никого никогда в жизни ни о чём не попросил и не побеспокоил. Но когда ты один против неизвестного кого и неизвестных сил самому не получается никак. Ёсан крепко сжал пальцы в кулак. — Что ты хочешь от меня лично, мой принц? — сир Орланд продолжал смотреть на него. — Мечевые уроки, — рассаженная кожа от кольца с драконом ныла и Ёсан покрепче сжал пальцы. — Столько сможете дать мне и моему брату. Всё, что происходит в Штормовом Пределе и как обстоят дела у ваших сюзеренов, и… — И? — Золотые Плащи, — Ёсан вздохнул. — Я хочу, чтобы Вы командовали ими. — А Вы, я смотрю, мой принц, мишень себе прямо на лбу рисуете — усмехнулся сир Орланд. — Помнится мне, ими командует лорд Ланнистер. Он явно такому не обрадуется. Это Ёсан знал. И прекрасно осознавал то, что если лорд Ланнистер захочет, то просто купит себе кого-то в Золотых Плащах и неважно, кто ими управляет. Но он надеялся, что у сира Орланда Хогга хватит сил и чести склонить на его сторону как можно больше Золотых Плащей когда они будут под его крылом. — Для таких дел, которые Вы, мой принц, задумали, Вам действительно нужно уметь обращаться и с копьём, и с мечом, и кинжалы освоить не помешало бы, — вздохнул в конце концов сир Орланд. Но улыбнулся — мягко и обнадеживающие, как всегда это делал под конец занятий в Драконьем Камне. — И когда вы хотите, чтобы начались Ваши занятия? — Завтра. На завтра ещё и Малый Совет — первый после возвращения. Возможно всё это напряжение было не столько из-за союзников, сколько к завтрашнему дню. Завтра на Малом Совете ему говорить о новом мечевом мастере и капитане Золотых Плащей, будет представлен Кристофер Дейн и Минги. Следующий день начался стремительно быстро. Урок истории и географии, который превратился в экзаменацию по карте Королевской Гавани, прошёл кажется за четверть часа, а не за привычные и долгие два. Напряжение не отпускало его и на первом уроке сира Орланда Хогга, который начал с того, что показал, как наконец правильно держать меч и отражать самые простые атаки мечом. Хвалил он в равной степени их обоих, и не заставил сражаться друг с другом, как это было обычно. Они Сонхва по очереди упражнялись с самим сиром Орландом, который отпустил их раньше положеннного, чтобы они могли привести себя в чувство перед советом. Напряжение продолжало бурлить в крови до того самого момента, как он не оказался в Зале Малого Совета вместе с Минги, который пришёл вторым после него и Сонхва. Лорды собирались быстро. Занял своё место отец, лорд Ланнистер, Великий Мейстер, лорд Дейн, скромно ему улыбнувшись и поклонившись отцу. Сел и мастер над шептунами в своём тёмном балахоне. Последним явился лорд Тирелл и снова не один. За его спиной, напряжённый, был лорд Юнхо, не прошедший не далее трёх шагов от закрывшихся за ними дверей, в то время, как его отец уселся за своё место мастера над монетой. — Прежде, чем мы начнём совет, с позволения Вашего Величества я бы хотел попросить, чтобы мой сын присутствовал на заседаниях Малого Совета, — лорд Тирелл приосанился, вероятно желая казаться выше. — Пройдёт время и он примет титул лорда Простора и… Его слегка пухловатая рука легла на руку Сонхва и крепко сжала — Ёсан сразу понял, что он намекает на брак своего с первым принцем. Это могло возвести его в статус принца-консорта, и позволять ему вмешиваться в дела государства. Лицо Сонхва по обыкновению ничего не выражало, и он молча смотрел в стол, никак не поддерживая, но и не возражая. Легкая трещина в его самообладании — чуть поджатые губы. Вероятно из-за того, как крепко сжимал его руку лорд Тирелл, но всё же Сонхва молчал и не выдергивал руку. Снова терпел. Во имя чего только? — Если этого пожелает мой сын, — отец, сегодня выглядевший отчего-то усталым и измученным, снова смотрел на него. — Это его будущий Малый Совет. Ёсан не мог не почувствовать нотки мстительного удовлетворения. Лорд Тирелл явно был недоволен, Юнхо стоял возле стола ровно, будто копьё проглотил, а Сонхва изо всех сил делал вид, что он тут не причём. Ужасно хотелось, чтобы его брат хоть что-то сказал. Или может быть хотя бы посмотрел на него и на отца. Может быть слово в защиту Юнхо, что-то о его полезности, хоть что-то показало, что Сонхва не всё равно, и он не собирается сидеть, смотреть и принимать всё, что происходит. Хотя решалась судьба человека к которому он испытывал свои «нежные чувства». Молчание затягивалось. Взгляды всех присутсвующих обернулись на него, в ожидании, Сонхва продолжал рассматривать стол, так и не выдернув свою руку из-под пухлых пальцев лорда Тирелла. Трус и тряпка. Никакой не дракон в очередной раз. — Я думаю, нет, — сердце чуть ускорило ритм. Может быть это от злости, которая разлилась огнём по венам из-за безвольной молчаливости Сонхва. — Я думаю, нам достаточно одного лорда Тирелла за этим столом. Если он только не намеревается занять ваше место. Лицо лорда Тирелла побелело, Юнхо выдохнул и Сонхва сгорбился на своём месте. Отец усмехнулся в кулак. Решение было за ним по приказу короля и никто не посмеет возражать его решению. Лорд Тирелл беспомощно оглянулся по сторонам — даже лорд Ланнистер, по обыкновению втыкавший своё слово против него и его решений, молчал. А если молчал он, молчали и все остальные. — Я думаю, Вы можете идти, лорд Юнхо, — отец махнул рукой в его сторону. Юнхо, успевший покраснеть и побелеть от внимания к его персоне, тут же учтиво поклонился, и направился к выходу. Не успела дверь в зал Малого Совета за ним закрыться, как лорд Тирелл заговорил снова. Его взгляд, полный чего-то очень нехорошего замер на Минги, крутившего на пальце своё кольцо с гиппокампусом. — Тогда что в таком случае здесь делает Лорд Веларион? — взгляды всех присутствующих обратились в сторону Минги, сидевшего подле него. — Насколько я помню, у него нет места в Малом Совете. Не смог дотянуться до него, укусит того, то рядом. Как змея. Внутри у Ёсана начал медленно бурлить драконий огонь. Лорд Тирелл мог трогать за отвержение своего сына кого угодно и ему было бы всё равно. Но трогать Минги никто не смел. Минги, который нашёл ему союзников, который всё время был с ним и заслуживал это место в Совете. — Есть, — Ёсан изо всех сил старался сделать свой тон тверже и не рявкнуть в ответ. Он так и не обсудил с отцом то, что назначил Минги тогда, под сводами Драконьего Логова, владельцем Плавникового Трона. — Лорд Минги ныне назначен Лордом Приливов, владельцем Плавникового Трона и мастером над кораблями. — И кем же он назначен? — не теряя язвительного тона, уточнил лорд Тирелл. — Мной. В зале замолкло всё. Даже писчий примолк и прекратил скрипеть пером. Лорд Ланнистер перевёл свой пристальный взгляд на него, затем на Сонхва, который тут же поёжился («как трус» — подумал Ёсан, но озвучивать не стал), и снова на него. Отец молчал тоже. Он окинул Минги взглядом и тоже посмотрел на него. Но Ёсан озвучивать причины своего решения озвучивать не хотел. Он принц и не обязан оправдываться. — Лорда Приливов назначает корона, — лорд Тирелл смотрел на него свысока. Внутри снова забурлило и зашевелилось разбуженное драконье пламя. — Лорда Минги ещё никто не назначал и Плавниковый Трон принадлежит короне. Уж извините, лорд Минги, Вы не имеете никакого права здесь находи-... — Я и есть корона! — Ëсан с шумом упëрся в стол. — Я — принц Семи Королевств! Лорд Минги будет лордом Приливов, потому что такова моя воля. Выгнать его или позвать решаю только я или мой отец. Он намеренно не смотрел на Сонхва, сидящего по левую руку от лорда Тирелла. После того вечера в покоях Ëсан так ни слова ему и не сказал, с каждым днëм убеждаясь, что был прав и он, и отец. Сонхва — трус, который править не способен. Губы отца тронула слабая улыбка. Он едва заметно кивнул ему. — Лорд Минги будет сидеть здесь и давать мне советы, если потребуется или я его об этом попрошу. Весь зал продолжал молчать. Лорд Тирелл, по всей видимости, не ожидавший такой вспышки гнева, с шумом выдохнул и отвернулся от него. — Это все изменения на сегодня, принц Ёсан? — лорд Ланнистер смотрел на него со своего места, даже не шелохнувшись, в отличие от лорда Тирелла, который сидел весь красный, и Сонхва, чьё лицо было белым. — Нет, — самообладание наконец вернулось к Ёсану. — Прибыл сир Орланд Хогг и он будет с этого момента капитаном Королевской Стражи и хранителем моих покоев. Ёсан прекрасно понимал, что эти утром в открытую проявил всё недоверие ко двору, страже и Малому Совету. Возможно, ему придётся расплатиться за сегодня, и его силами на лбу Минги нарисована такая же мишень, как у него. Но он молчать не будет. Он не Сонхва и с него уже давным давно было хватит. — Что ж, — лорд Ланнистер сложил пальцы в замок и посмотрел на него ещё раз. Пристально, прицениваясь. — Надеюсь сир Орланд Хогг окажется достойным такой чести. Напряжение никуда не ушло. Ёсан опустился на свой стул, чувствуя, как у него едва есть силы выдохнуть. Кровь продолжала шуметь в ушах. Силясь выдохнуть, он едва не дернулся, когда чья-то рука осторожно дотронулась до его руки, лежавшей на бедре. Прикосновение было осторожное ласковое и… со стороны сидевшего рядом Минги. Он мягко провёл по его ладони, мягко сжал его пальцы. Всё в порядке. Ты не один. Я здесь. Я на твоей стороне. Ёсан, наконец, незаметно всех смог выдохнуть. Обсуждения за столом переключились на лорда Дейна, который тоже сидел по его сторону. Он пришёл со стопкой прошений, которые остались от лорда Талли, и начал прежде всего с них. Потом слово взял Минги, заговорив о порте и кораблях. Приятно было видеть, что отец слушает его рассуждения и никто не пытается вмешаться или скривить лицо. По крайней мере после того, как сам Ёсан нарычал на лорда Тирелла. Совет длился ещё два часа. Говорили о кораблях, о законах, об урожае этого года и обеспечении столицы. Говорили о лорде Риде из Перешейка, о разбушевшихся ветрах Штормового Земель и о том, что Штормовому Предела нужна помощь в расчистке дорог. Когда, наконец, всё принялись расходиться, Сонхва подошёл к нему и легонько дернул за рукав. — Можем поговорить с тобой? Не дожидаясь ответа, Сонхва выскользнул из дверей залы Малого Совета коридор и, спустя несколько шагов, зашёл за приоткрытую дверь одного из дворцовых залов. Ёсан шёл за ним следом и прикрыл за собой дверь. Сонхва вздохнул, опустил плечи, вся его собранность неожиданно испарилась. — Зачем ты это делаешь? — Сонхва смотрел на него расстроенно, почти печально, очевидно намекая на то, что сейчас произошло на совете. — Лорд Август Тирелл… Он не хотел ничего плохого. Внутри снова начало копиться раздражение. Неужели Сонхва настолько не хочет замечать, что его абсолютно ни во что не ставят и пытаются лишить власти, а следом за этим лишить и жизни, чтобы усадить на трон его, которым можно будет управлять, как вздумается? — Ты правда так думаешь? — Ёсан изо всех сил старался говорить спокойно и не злиться. — Ёсан, — Сонхва, наконец, посмотрел на него. — Я понимаю, ты наверняка на него не злишься, но он — отец Юнхо, а Юнхо мой… — Сонхва запнулся и потупился на мгновение. Ёсан испытал дежавю. Ровно точно также запинался Минги, когда назвал его союзником. — Он мой жених, и я выйду за него замуж. — Нет. Ёсан сам не понял, как это вырвалось у него. Секундное спокойствие, с которым он выдохнул свой отказ сменилось чем-то другим. Он вспомнил совет, на котором лорд Тирелл держал Сонхва за руку, а тот молчал терпел и не убирал свою. Вспомнил самого Юнхо, который, кажется, мечтал быть где угодно, но не здесь. Может быть лорд Юнхо и правда был не таким, как его отец, может быть он просто хотел увести своего жениха отсюда подальше. И если бы они были простыми главами домов, а не принцами, а у Юнхо не было бы отца, который так явно не выказывал ему своё пренебрежение, Ёсана бы это не волновало. Он не доверял Тиреллам, и не мог позволить, чтобы главе дома упал в руки такой ценный инструмент, как его безвольный старший брат. — Что? — запоздало спросил Сонхва, кажется, ожидавший услышать всё, что угодно, кроме этого. — Ты не обручишься с лордом Юнхо, — как можно твёрже вздохнул Ёсан. Грудь проскребло. Неожиданно подумалось о том, что он возможно лишает Сонхва счастья и того самого спокойствия, которого он так хотел, во имя себя. — Я этого не допущу. — Почему? — Сонхва продолжал смотреть на него. Возможно, он искренне не понимал, почему Ёсан так поступает. — Юнхо прекрасный и я правда испытываю к нему чувства. Может быть Ёсан и поверил бы ему, если бы не та сцена, которую Сонхва разыграл, когда они только приехали, и Ёсан не видел бы, как неловко лорду Юнхо. И если бы лорд Тирелл не пытался бы совершенно очевидно втиснуть его в Совет, хотя самому Юнхо это, кажется было не нужно. Юнхо наверняка просто хотел уехать обратно в свой Хайгарден и до всего того, что происходило в Красном Замке, ему не было никакого дела. — Потому что на самом деле ты этого не хочешь. — Это не так, — он видел, что у Сонхва дрожат пальцы и губы, и он сдерживается, чтобы не заплакать. С неожиданной неприязнью подумалось, что это очередной спектакль, который он разыгрывает. — Я правда хочу... — Нет, не хочешь, — Ёсану хотелось сказать, что он не тупица, что он всё прекрасно видит. — Ты хочешь сбежать отсюда. чтобы твой ненаглядный Юнхо увёз тебя в Хайгарден, пока его папаша будет сидеть в Малом Совете и пытаться усадить на трон свою задницу! — Ёсан, всё не так… — Нет, всё именно так! — рявкнул, не выдержав снова, Ёсан. Дракон внутри надрывался: «Трус-трус-трус! Лгун! Предатель! Изменщик! Ударь его, заставь пожалеть». — Мне надоело, что ты такой... — «Никчëмный. Скажи ему, что он никчемный!». — Ты такой трус, Сонхва! Лицо Сонхва было белым, плечи опустились. Ёсан ненавидел то, что происходило между ними, ненавидел, что Сонхва пытался с ним сблизиться, но так никогда ничего не мог сказать ему прямо. Ему всё время приходилось догадываться, думать и делить на восемь всё, что Сонхва говорил и делал. И даже после того, как Ёсан всё ему высказал тогда на Дрифтмарке, предпочёл снова спрятаться в свою броню. Как трус. Боясь не сдержаться и сказать что-то ещё, Ёсан вышел из залы и пошёл вниз, к Тронному Залу. Ему надо было успокоиться, надо было увидеть драконов. Сердце кипела, мысли никак не хотели собраться снова, и только в воздухе, когда ветер залива Черноводной бьёт ему в лицо он мог это сделать. Мысли о брате отпустили его окончально только к ночи, когда он забрался в свою постель. А на утро вместо привычного урока, с которого должен был начаться его день, его вызвал к себе отец. Возможно ему Сонхва ему всё рассказал. И, возможно, у его отца другое мнение насчёт брака его брата с Юной Розой, и поэтому выговаривать ему будут не только за разговор, но и за его вчерашние пререкания с лордом Тирелл. Хотя отец вчера улыбался. В сомнениях, он толкнул двери в покои отца. Эйрис Таргариен сидел за своим привычным местом за столом в куче бумаг. Сегодня он, как и вчера кутался в плащ, но выглядел ещё более болезненным и уставшим, нежели вчера. Он никогда не видел отца таким замученным. Он, конечно, не был полным энергии, годы брали своё и его валирийские волосы потихоньку становились белыми — вначале у висков, теперь у лба, пусть отец старел и Ёсан понимал, что когда-нибудь Боги заберут его к себе на вечный пир с драконами. Отец кашлянул руку, прежде чем привычно тронуть печать свитка, лежащего перед ним, пальцами. Ёсан сел перед ним, стараясь быть готовым, ко всему. — Хотел сказать тебе, что меня радует, что ты не молчишь, — отец перевёл на него свой замученный взгляд. — Как и то, что ты знаешь, что в решениях короля сомневаться не принято. Утренние сомнениями о том, что зовут его для явного выговора за вчерашнее, ушли. Он понимал, что похоронил все шансы хоть сколько-нибудь сблизиться с Простором, но чувствовал от них угрозы больше, чем от Молодого Кракена и железнорождённых, которым не доверяли все, включая его отца. Почти все — Минги сделал Молодого Кракена его союзником, а Ёсан доверял Минги. Он был с ним, он не смеялся над ним, он его ни разу не подвёл. Поэтому он начнёт сомневаться в железнорождённых и надёжности их союза только тогда, когда в них начнёт сомневаться Минги. Его слово было важнее всех остальных. — Что ты думаешь о браке своего брата? — отец снова склонился над столом. Ёсан вздохнул. Помнил, что Простор — богатейший регион, один из главных обеспечителей продовольствием Красного Замка и всей Королевской Гавани и выказывать им неуважение или отвергать их было всё равно, что втыкать меч себе в ногу, но поделать со своим недоверием ничего не мог. Уж слишком часто лорд Тирелл лез туда, где его мнения совсем не спрашивали и его присутствие было совсем не обязательно. — Мне не нравится лорд Тирелл, — вздохнул Ёсан, чувствуя, как дракон снова впивается в пальцы. — Я знаю, — отец закашлялся в свой платок. — Он мне тоже не нравится. Но в конце концов я Сонхва и не за него собираюсь отдать. — Я не знаю, — сдался Ёсан, не зная, как быть ещё более осторожным. — Я не знаю лорда Юнхо. «И я ему не доверяю» — добавил мысленно. Единственными, кому он доверял в Красном Замке были Минги, Ириса и сир Орланд Хогг. С лордом Дейном ему надо было ещё поговорить. — Хорошо, кого ты предлагаешь обручить вместо него, если ты не доверяешь Тиреллам? — Отец, несмотря на явно усталый и болезненный вид, смотрел на него прямо. Ответа на этот вопрос Ёсан тоже не знал. Казалось во всех Семи Королевствах не найдётся подходящей партии для Сонхва, как бы он ни пытался отбросить свою неприязнь к нему и найти ему достойного жениха или невесту. На ум не приходил совершенно никто, и кажется его отец заметил это. — Ёсан, — тон отца был спокойным, но всё равно от него продирали мурашки. — Я хочу, чтобы ты знал, что если я не смогу обручить Сонхва, его свадьбой будешь заниматься ты. — Почему? — едва успел вздохнуть Ёсан. — Потому что ты будешь королём, и кому как не королю обручать принца. Сонхва достоин такой чести, — кашель рвался из его глотки, но он всё равно удерживал себя. — И я хочу, чтобы его избранник был достоин его. Чтобы ты одобрил его. Дракон ведь не даст быть опасности другому дракону и не подпустит к нему кого-то… другого. По спине продолжали гулять нехорошие мурашки. Если Сонхва выйдет за Юнхо, он не будет Таргариеном. Он станет Тиреллом, такой же Розой, летним принцем, как говорила про Юнхо Ириса. А он не роза. Он — дракон. Белый Дракон, как называли его в замке. В голове снова проигралась его ссора с Сонхва. Вспомнил, как клокотало и бурлило внутри от решения Сонхва покориться и молча принимать всё, что ему дают. Если он и правда не хотел править, он не должен был забывать, что он — дракон. Сын Драконовой Королевы с самым большим драконом из ныне живущих. — Ты понял о чём я, — вздохнул отец, снова покашливая в платок. — Не лишай себя дракона. — У меня уже есть дракон, — Ёсан чувствовал странное спокойствие, когда говорил это. В голове был образ Минги, чуть сутулящегося, чтобы наклониться к нему. — Морской Дракон. И я тоже дракон, отец. И Сонхва тоже следует об этом напомнить. Отец улыбнулся. — Рад, что ты это помнишь, сын мой, — отец снова слабо улыбнулся. — И я рад, что море пробуждает в тебе дракона. В этой фразе было всё. Что возможно он ошибся, не отдав его на воспитание леди Лейнаре и лорду Адервису. Он сделан из огня и крови, но именно соль и море пробудили в нём дракона. Грудь кольнуло горьким «мы могли встретиться раньше, это всё могло случиться раньше». Дракон снова впился в пальцы. Но мы всё равно встретились — напомнил он себе, свои же слова. Минги здесь. Больше никто у него это не отнимет. После слабого кивка, говорящего о том, что разговор окончен, Ёсан вышел из покоев. Вечером в покоях ждал ещё один неприятный сюрприз. Тонкий пергамент с витиеватым почерком был прикреплён к столу стрелой вместе с картой Порочного Принца. «По кому тебе хочется скорбеть первым? По девчонке, змее, которую ты считаешь драконом, или свинье?». Сердце заколотилось в груди. Девчонка очевидно Ириса, других в его окружении не было, змея — Минги, потому что никакого другого дракона у него тоже не было, и, наконец, последний — сир Орланд. Все его доверенные лица и союзники здесь, учитывая, что он ещё не в слишком близких отношениях с лордом Дейном… Испуг напополам с яростью заполнил его всего, разрывая на части. Хотелось разорваться и броситься искать Минги, Ирису и сира Орланда, убедиться, что с ними всё в порядке. Хотелось убить, удушить кого-то прямо здесь и сейчас, но кого. Никто не смел угрожать тем, кем Ёсан так дорожил. Пришлось делать глубокий вдох. Сир Орланд был во внутреннем дворе замка, на него вряд ли могли напасть вот так на виду. Тем более, что сир Орланд, как опытный мечник, дрался бы и наделал столько шума… А вот Ириса и Минги… — Мой принц, — слава богам, с ней тоже всё в порядке. Она скользнула внутрь, затворив за собой дверь. — У Вас была дверь открыта, всё в порядке? — Ириса, где сейчас Минги? — Лорд Веларион только вернулся в свои покои из порта… Он там был один. Учитывая, что Минги никогда не ездил на лошади и ходил пешком, с одним или двумя сопровождающими, убить его могли сто пятьдесят раз… Не раздумывая, Ёсан рванулся за дверь, к покоям Минги. Приоткрытую дверь покоев он рванул на себя резко, с грохотом. Минги, с чьих плеч только что упал пыльный плащ, обернулся на него. Живой, без царапин, только слегка напуганный шумом. — Мой… — договорить Минги не успел. Ёсан втолкнулся в его грудь и крепко обхватил его руками. Минги охнул, но обхватил его руками в ответ, прижав к себе. — Мой принц. Сердце продолжало бешено колотиться. Слова из записки крутились его в голове, всё тело горело, как в пламени. Плата за свою дерзость на Малом Совете не заставила себя долго ждать. Заговорщики вышли из тени и теперь нацелились на тех, кто был ему дорог. — Ёсан, — тихо позвал Минги, заставив его отпрянуть. — Всё в порядке? — Записка на столе, — сбивчиво выдохнул Ёсан. Мысли всё ещё путались. — Ты, Ириса, сир Орланд… Они все в опасности. Из-за него. Если раньше он только об этом думал, представлял епе то теперь всё стало реальностью. Он был готов защитить и сражаться себя, но теперь с впивающимся в кожу ужасом думал, что совершенно не думал, как защитить всех остальных. — Ты в опасности, — Минги вздрогнул. Всего на секунду Ёсан увидел в его глазах страх. — Ты хочешь сказать, что мы в опасности, — веселиться тут было нечему, но Минги почему-то улыбался. — Как в общем-то и ожидалось. — Это не смешно, Минги! Кто-то оставил в покоях записку, и… — Я вообще-то поклялся тебе в верности, — тут же перебил Минги. — Нет, мне, конечно, страшно, что мне придётся умереть за тебя… Это не должно случиться. Этого не будет. Он не даст Минги умирать за себя. И Ирисе не даст. И сиру Орланду. Никому. Но Минги в первую очередь. — Но я никуда не пойду, — взгляд Минги из смешливого вдруг стал твердым. К собственному смущению Ёсан обнаружил ещё и то, что до сих пор не отпускает Минги, держа его в объятиях. Пусть уже и не таких близких. — Ты мой принц и будущий король, и я буду сражаться за тебя. Ёсан крепко прижался к нему снова, выдыхая сорванное спасибо, чувствуя, как Минги обнимает его в ответ. Вернулся в свои покои Ёсан только спустя час и уже чуть менее напряжённым. Ириса всё ещё была у него. Стрела со стола была убрана, книги были переложены на подоконник, а записка вместе с картой так и продолжала лежать на столе. Мысли снова вернулись к тому, как узнать, кто посмел угрожать и как его найти. — Ириса, — его прекрасная служанка снова молчаливо поклонилась и вздохнула. — Мне нужно найти здесь шпиона. Пташку. Для меня. У Сонхва наверняка была пташка, у кого угодно были шпионы. Ёсан знал, что Красный Замок напичкан ими и теперь ему нужен был свой. Маленькая пташка, которая принесёт ему вести на своих маленьких крылышках. Кто-то посмел угрожать дорогим ему людям, и Ёсан должен был выяснить, кто это. Ириса ему кивнула, присев в учтивом поклоне, и обещала ему пташку через пару дней. Через пару дней она действительно привела ему шпионку. Маленькая девочка — босоногая смотрящая вникуда — цеплялась за пояс и юбку Ирисы, явно пытаясь спрятаться, но стоило Ёсану подойти, она выпорхнула вперёд. — Как тебя зовут, малышка? — Ёсан присел прямо перед ней. Девочка наклонила голову вбок, переступила с ноги на ногу, и наконец, посмотрела на него. — Ласточка, мой принц. Меня зовут Ласточка.