И снова двойка

На следующее утро телефон Глеба заверещал, словно раненый зверь, выплевывая на экран заветный адрес логова учителя и час "икс". Ох, как же ученику не хотелось тащиться в обитель похоти! Но перспектива быть заклейменным позором, превратиться в ходячий мем для всей школы, заставляла сердце Глеба сжиматься в кулак. И вот настал тот самый день "Х"! Собрав всю свою волю в горсть, будто последний патрон, Глеб двинулся в путь. Он представлял себе минуты жгучего унижения, коварные взгляды молодого учителя… Ах, как же он заблуждался в своих мрачных прогнозах! Он стоял перед дверью, словно перед вратами ада, хотя знал, что за ними его ждет не черт с рогами, а всего лишь учитель. Но нервы, зараза, все равно плясали чечетку! Глеб прекрасно понимал: чем дольше он тянет кота за хвост, тем сильнее будет наказание. Вздохнув так, будто собирался нырнуть в ледяную прорубь, он, наконец, ткнул в кнопку звонка. В ответ раздалась мелодичная трель, словно ангельский хор приветствовал его прибытие. Дверь распахнулась, и на пороге возник собственной персоной… да-да, тот самый учитель. Одетый в черные джинсы и белую футболку, он выглядел скорее, как рок-звезда на пенсии, чем строгий преподаватель. — Значит, все-таки решился? А я уж думал, сбежишь в кусты, — произнес учитель с лукавой улыбкой, пропуская школьника в квартиру. Едва Глеб переступил порог, как его тут же притянули в объятия, словно магнитом, и учитель впился в его губы страстным, даже немного безумным поцелуем. Глеб попытался отстраниться, но объятия лишь крепче стиснули его, а напор поцелуя стал еще более напористым. Ну что ж, оставалось только смириться с участью и ждать, когда этот "урок анатомии" закончится. В конце концов, кто знает, какие еще "знания" учитель приготовил для него сегодня? Когда преподаватель наконец-то отпустил его из своих цепких объятий, Глеб жадно глотал воздух, словно выброшенная на берег рыба. — Следуй за мной, — скомандовал учитель, и тон его не терпел возражений. Глеб, словно зачарованный кролик перед удавом, безропотно последовал за ним. Вскоре они оказались в комнате, от которой веяло… спальней. Холодный липкий страх, как удавка, сжал горло. В голове пронеслась ужасная мысль: "Неужели это место… для этого?" Но, о чудо, он снова ошибся! — Переоденься и приходи в гостиную. Тебя ждет… работа, — бросил мужчина, оставив Глеба в полном недоумении. Когда Глеб подошел к предмету "работы", его глаза полезли на лоб. На кровати живописно красовался комплект, достойный стриптизера-стажера: обтягивающие кожаные шортики с подтяжками и белоснежная футболка, которая, судя по всему, должна была облегать тело, как вторая кожа. Сначала в Глебе проснулся дух бунтарства, но воспоминания о "милой" манере общения учителя быстро охладили его пыл. С тяжким вздохом он начал медленно раздеваться, готовясь облачиться в этот костюм "чего-изволите". Глеб вперил взгляд в этот вызывающий наряд, словно в злейшего врага. Подтяжки ехидно поблескивали, а шортики, казалось, подмигивали, намекая на предстоящее унижение. "Ну уж нет!" – мысленно взбунтовался Глеб, но предательский холодок пробежал по спине, напоминая о грозном взгляде преподавателя. Одежда оказалась именно такой, какой и представлялась: шорты предательски обтягивали, а футболка дышала на ладом, грозя лопнуть при любом неосторожном движении. Так же на кровати он обнаружил широкий кожаный ошейник. Школьник почувствовал себя не то гладиатором перед боем, не то жертвой модного жертвоприношения. С горем пополам преодолев этот стилистический ад, Глеб, словно приговоренный, поплелся в гостиную. Сердце колотилось, словно пойманная в ловушку птица. Что же там его ждет? Может заставить делать минет? И сразу же начнет трахать? Но реальность оказалась еще страшней. Школьник шагнул в гостиную и застыл, словно громом пораженный! Не успел он толком переступить порог, как его глаза наткнулись на зрелище, от которого по спине табуном проскакали мурашки, оставив за собой лишь легкий озноб предвкушения. В самом центре комнаты восседал внушительный круглый стол, укрытый алым бархатом, словно королевской мантией. А вокруг, словно заговорщики, притаились пятеро незнакомцев, и шестым был его учитель. – Эй, чего встал как истукан, проходи давай! – рявкнул мужчина, завидев парнишку. – Джентльмены, барабанная дробь! Представляю вам моего ученика, юное дарование – Глеба! Сегодня этот юноша исполнит любой ваш каприз, любую прихоть! Услышав это, Глеба словно ледяной водой окатило. До него, наконец, дошло, в какую дикую игру его втянул этот "преподаватель". В животе ухнуло, а в голове пронеслась мысль: "Ну и попал же я!" – Ну что же ты замер, мальчик? Неси-ка мне виски, живо! – скомандовал один из гостей, сверкнув золотым зубом. Но школьник словно прирос к полу. Он стоял, оцепенев, и смотрел на этих холеных мужчин, чьи взгляды скользили по нему, как голодные волки смотрят на добычу. – Ты что, оглох?! – взревел учитель, и Глеб, словно от удара током, подскочил. Спотыкаясь и путаясь в собственных ногах, он поплелся к столу, где выстроилась целая батарея бутылок. Выудив нужную, он дрожащей рукой налил янтарную жидкость в бокал и, стараясь не смотреть в похотливые глаза незнакомца, протянул ему. – Молодец, пташка! Но другие мои гости тоже жаждут утолить горло. Будь любезен, угости виски и их, – промурлыкал мужчина, отвесив Глебу смачный шлепок по заднице, от которого у юноши в глазах потемнело. Глеб, словно запрограммированный робот, принялся разливать виски, стараясь не пролить ни капли. Каждый взгляд прожигал его насквозь, а похотливые ухмылки резали сердце, словно ножом. В голове пульсировала только одна мысль: "Сбежать! Сбежать отсюда как можно скорее!" Но ноги, предательски, не слушались. Он ощущал себя марионеткой, дерганой за ниточки злым кукловодом, и этот кукловод сейчас довольно потирал руки, наблюдая за его унижением. И вот, когда казалось, что хуже быть не может. Один из гостей, пузатый дядька с наглыми глазами, притянул Глеба к себе за руку. - А что это у нас за фрукт такой? - прорычал он, обдавая парня запахом дорогого табака и алкоголя. Глеб попытался вырваться, но хватка была железной. - Ну-ка, покажи, что ты умеешь, птенчик! - захохотал дядька. – Сделай мне приятное. – Что… что вам нужно? – пролепетал Глеб, тщетно пытаясь высвободиться из цепких объятий гостя. Его глаза забегали в панике, словно мыши, угодившие в кошачью засаду. – О, учитель твой – тот еще сказочник! Напел нам, будто ты – виртуозный флейтист, и отлично умеешь сосать! Так что, юный маэстро, марш под стол! Дай дяде насладиться твоим талантом, – расхохотался незнакомец, фамильярно подталкивая оторопевшего Глеба в нужном направлении. Глеб замер, словно олень, попавший в свет фар. "Сосать?" - эхом прокатилось в его голове. Он не желал этого делать, не хотел делать минет этому дядьке. - Ну же, сладкий, иначе получишь наказание, – промурлыкал незнакомец, усаживая Глеба на колени. Поцелуй обрушился, как лавина, – дерзкий, требовательный, до боли обжигающий. Пока незнакомец терзал губы бедного школьника, остальные гости разразились хохотом, отпуская сальности, от которых даже у бывалых моряков покраснели бы уши. - Хватит разминки! Под стол, и покажи, на что способен," – рявкнул незнакомец, скидывая Глеба на пол, словно мешок с картошкой. Тому не оставалось ничего иного, как нырнуть под стол, словно юркий ныряльщик за жемчугом. И устроившись между ног гостя, приняться за дело. Замок молнии пропел свою игривую песенку, выпуская на свободу взбудораженного пленника. Глеб, несколько раз глубоко вздохнул, и вот уже его губы, как стая голодных пчел, облепили сочную розу. Из уст незнакомца вырвался стон, такой сладостный, что хоть сейчас записывай на пластинку! Кажется, где-то в мире сейчас забеременела одна монашка. Глеб отдавался делу со всей страстью, превращая момент в симфонию чувств. Язык его порхал, как бабочка, дразня и лаская, а пальцы шаловливо исследовали яйца незнакомца. Каждая клеточка его существа трепетала в предвкушении, а стоны становились все громче и раскатистее, словно залпы фейерверка в ночном небе. Гость, казалось, растворился в этом вихре наслаждения. Он то запрокидывал голову, стоная от восторга, то цеплялся руками за стол, пытаясь удержаться в реальности. Его глаза были полузакрыты, а на лице играла блаженная улыбка. Когда гость уже дышал на ладан от желания, он вдруг, словно тигр, схватил школьника за шевелюру. В едином, дерзком движении, он насадил его на свой эрегированный член, словно на пьедестал почета! Финальный аккорд грянул мощным залпом спермы, окатившей горло Глеба божественным нектаром. Бедный ученик, словно зачарованный, принял щедрую порцию "знаний", проглотив все до последней капли! - Боже, это было не просто великолепно, это было чертовски восхитительно! Твой учитель, чертяка, не соврал насчет тебя, – промурлыкал незнакомец, приподнимая край скатерти и заглядывая под стол, где Глеб, словно юный гурман, вытирал рот от следов сладострастной спермы. - Другие ценители ждут твоего мастерства, – прозвучал приказ преподавателя, словно увертюра к симфонии наслаждений. – Обслужи их, мой юный виртуоз, с той же страстью и вдохновением! Глеба слегка передернуло, но, словно дрессированный артист, он покорно переполз к следующему страждущему гостю. Расстегнув его штаны, он повторил свой коронный номер, превращая каждый член в инструмент для услады. Он сосал и ласкал, словно лепил шедевр, пока каждый гость не изверг в его рот фонтан экстаза. И только тогда, словно получив заслуженную награду, ему было позволено выползти из-под стола. - Я свободен? – пролепетал он, приближаясь к своему преподавателю. - Что за глупости, мой дорогой! Вечер только набирает обороты, и у нас припасено столько пикантных сюрпризов для тебя! – провозгласил мужчина, притягивая школьника к себе на колени. Он осыпал его шею поцелуями, словно расставлял акценты на холсте страсти. Затем, развернув к себе лицом, накрыл его губы своими, сливаясь в жарком, всепоглощающем поцелуе. Одновременно лаская тело Глеба, словно играя на музыкальном инструменте, извлекая из него мелодию желания. Ночь обещала быть долгой и незабываемой! Мужчина скользнул руками к паху ученика, где нащупал едва заметное, но упрямое возбуждение. – Ого-го, да нашей маленькой шлюшке нравится, что с ним вытворяют! – расхохотался молодой учитель, и его руки задвигались поверх шорт с новой, игривой энергией. Глеб больше не мог сдерживать стоны, они вырывались из него, как пробки из бутылок шампанского на безумной вечеринке. Он откинул голову на грудь преподавателя, словно предлагая себя в качестве холста для его ласк. А гости, словно завороженные, впились взглядами в эту пикантную сцену, и кое-кто, не в силах сдержать порыв, украдкой принимался ласкать собственные "инструменты удовольствия". Воздух накалился до предела, искры страсти летали повсюду, и казалось, вот-вот грянет буря чувств! Внезапно, как гром среди ясного неба, раздался оглушительный хохот. Это один из гостей, обычно суровый и непроницаемый, заливался как соловей, держась за живот. - Ну вы, черти, даете! Я думал, меня уже ничем не удивить! – прохрипел он, утирая слезы. Глеб, осознав, что является центром всеобщего внимания, залился краской, как спелый помидор. Он попытался отстраниться, но хватка учителя оказалась на удивление крепкой. - Э, нет, дружок, так просто не отделаешься! Мы только начали самое интересное! – подмигнул преподаватель, и его пальцы заиграли еще более дерзкую мелодию. Глеб понял, что сопротивляться бесполезно, да и, честно говоря, не очень-то и хотелось. Он просто закрыл глаза и доверился виртуозной игре опытного маэстро. А публика, словно на рок-концерте, принялась подбадривать "артистов". Кто-то выкрикивал непристойности, кто-то свистел и улюлюкал, а кто-то просто молча наблюдал, сгорая от желания. Казалось, в этот момент все границы стерлись, все правила были забыты. Осталась лишь первобытная, необузданная страсть, жажда удовольствия и эпатажа. Мужчина продолжал дразнить возбужденную плоть сквозь ткань шорт, словно играя с натянутой струной, а пальцы другой руки озорно пощипывали и оттягивали соски Глеба, вызывая дрожь предвкушения. И вот, когда волна оргазма уже готова была накрыть его с головой, молодой учитель, с коварной улыбкой, прервал эту пытку, сбросив ошеломленного школьника с колен. – Заслужить надо, дружок! Или ты думал, счастье само свалится с неба? Хочешь фейерверка? Глеба трясло от неудовлетворенного желания, и он лишь смог судорожно кивнуть в ответ. – Великолепно! Тогда, джентльмены, предлагаю переместиться в святая святых, где нас ждет десерт, от которого вы еще никогда не облизывались! А десертом, мой дорогой Глеб, будешь ты! Приготовься, сладкоежка, сегодня ты – главное блюдо! Мужчина бросил слова, словно искры в сухой хворост. И поднявшись, поплыл к двери, доселе скрытой в тени, будто фокусник, извлекающий кролика из шляпы. Гости взметнулись с кресел, как стая голодных птиц, предвкушая обещанное пиршество чувств. — Глеб, ты чего застыл? — промурлыкал преподаватель, в его голосе плясали игривые нотки, — Ну же, не робей! Тебе понравится, обещаю! — он расплылся в улыбке, словно довольный кот. Наблюдая, как школьник, словно зачарованный кролик, нерешительно переступает порог. Школьник вошел, и его глаза, словно два любопытных щенка, начали жадно изучать обстановку. Гости, словно важные павлины, восседали в креслах, выстроившихся вдоль стен, словно зрители в театре абсурда. В центре же комнаты, словно алтарь плотских утех, возвышалась длинная лавочка, к которой были прикреплены… кхм… «инструменты наслаждения» всевозможных калибров и фасонов. Полумрак, царивший в комнате, словно заговорщик, скрывал детали. Но лавочка, словно звезда бурлеска, была залита светом, выставляя все свои «достоинства» на всеобщее обозрение. — Глеб! — прогремел голос молодого учителя, словно удар гонга, вырывая школьника из оцепенения. Тот повернулся, словно марионетка, дернутая за ниточку. — Ты все еще горишь желанием достичь оргазмического экстаза? Тогда, мой юный друг, изволь избавиться от этих сковывающих твою свободу одежд! Сбрось шорты и футболку, и усади свою аппетитную попку на каждый из этих членов. Причем сидеть на каждом нужно ровно минуту, чтобы твоя невинная попка ощутила все прелести этих «друзей». Таким образом, ты не только достигнешь желанной кульминации, но и подготовишь свою дырочку к дальнейшим изысканным ласкам моих уважаемых гостей. Так что давай, не томи нас своим ожиданием, — закончил учитель, плюхнувшись в свободное кресло, словно падишах на трон, и окинул Глеба оценивающим взглядом. Ученик стоял, словно громом пораженный, слова учителя врезались в его сознание, как зубило в камень. Оргазмический экстаз? Члены? Дырочка? Он почувствовал, как кровь прилила к щекам, а в животе завязался тугой узел из смущения и… любопытства? Невинная попка, как выразился преподаватель, протестовала, но в то же время, какая-то темная, неизведанная часть его существа шептала: "Попробуй! Чего ты боишься?". Он сглотнул, и, словно под гипнозом, начал медленно стягивать с себя футболку. В полумраке, под оценивающими взглядами гостей, его движения казались замедленными. Неловкими, как у актера, забывшего слова на сцене. Шорты последовали за футболкой, и вот он стоял, обнаженный, лишь слабый отблеск света лавочки касался его смущенной наготы. "Аппетитная попка", как ее окрестил учитель, казалось, жила своей жизнью, предательски выдавая его волнение легкой дрожью. Сделав глубокий вдох, школьник, словно космонавт, готовящийся к историческому выходу в открытый космос, шагнул навстречу своему личному Армагеддону – лавочке. Она манила и отталкивала одновременно, словно запретный плод, покрытый слоем космической пыли и сомнений. Первый член – скромный пять сантиметров – казался насмешкой над его амбициями. Глеб зажмурился, словно прыгая в прорубь с разбегу, и решительно водрузил свою неподготовленную пятую точку на этот дерзкий выступ. Искусственный член, конечно, был приправлен щедрой порцией смазки, но его невинная попка, привыкшая к диванным подушкам и школьным стульям, взбунтовалась. Лицо Глеба скривилось в гримасе, достойной кисти самого Мунка. Он вцепился руками в лавочку, словно потерпевший кораблекрушение за спасительный плот, и начал медленно, с отчаянным упорством опускаться, пока его попка не ощутила прохладное прикосновение дерева – своеобразный якорь в этом море странных ощущений. Минута пролетела со скоростью света, и Глеб, оседлав волну внезапного просветления, перешел к следующему "экспонату". Десять сантиметров? Десять сантиметров встретили его, как старый знакомый, с долей удивления и явным намеком на "а вот теперь посмотрим!". Ученик применил весь свой тактический арсенал: глубокое дыхание, самовнушение, и даже тайный ритуал с проговариванием мантры "я смогу, я справлюсь, это всего лишь дерево!". Боль пронзила, словно удар молнии, но Глеб держался, как истинный самурай, готовый принять неизбежное с достоинством и легкой ироничной усмешкой. Он чувствовал себя первопроходцем, Колумбом задницы, открывающим новые земли ощущений. Пятнадцать сантиметров. Вот это уже серьезно! Это как вступить в схватку с титаном, как пытаться укротить дикого мустанга, как… как съесть огромный кусок торта, который, безусловно, стоит каждой потраченной калории! Глеб зажмурился, вспоминая самые героические моменты из фильмов с Ван Даммом, и ринулся в бой. Боль стала более интенсивной, но и удовольствие, пусть и странное, тоже заявило о себе. Двадцать сантиметров. Финишная прямая? Или начало чего-то большего? Глеб уже не мог ответить наверняка. Он был погружен в транс, в медитативное состояние, в котором боль и удовольствие слились в единое целое, образовав некий психоделический коктейль. Лавочка превратилась в тренажер, в учителя, в партнера по танцам. Глеб чувствовал себя скульптурой, которую высекают из дерева, превращая в произведение искусства. Последние двадцать пять сантиметров – казались неприступным Монбланом, пиком, что манит своей недостижимостью! Глеб замер, бросивший вызов самой природе. Перед ним возвышался этот… эмм… монумент. Что-то среднее между небоскребом и дубинкой правосудия. В голове – гремучая смесь страха и… да, черт возьми, восхищения! Отступать? Не вариант! Глубокий вдох – и школьник начал свое восхождение. Медленно, как улитка по склону Фудзиямы. Дырочка, конечно, пыталась протестовать, намекая на свою неподготовленность к таким подвигам. Но двадцать пять сантиметров – это вызов, который грех не принять! Вскрик! Ах, эта коварная боль! Часть "альпинистского снаряжения" уже внутри, анус вопит о пощаде. Но Глеб – кремень! Он снова в седле, точнее, на… на этом самом! Дыхание сбивается, стоны – как эхо в горах. Но он не сдается! Движение вниз, как падение в кроличью нору. И вот он уже восседает на этом каменном… друге! Минута тянулась бесконечно. Сначала была просто боль, потом… неудобно, а затем… что-то начало меняться. Легкое покалывание, переходящее в нарастающее возбуждение. Он почувствовал, как тело начинает отзываться на эти странные ощущения, как внутри просыпается вулкан, готовый извергнуться. И тут мир взорвался! Не в буквальном смысле, конечно, хотя Глебу казалось, что фейерверк прямо сейчас расцветет у него в голове. Каждое движение – взрыв адреналина, ураган ощущений! Искусственный член больше не казался инородным телом, а стал продолжением самого школьника, его личным Эверестом, который он покоряет с каждой секундой все яростнее! Стоны переросли в победный клич! Глеб уже не помнил о страхе или сомнениях. Осталась только первобытная жажда – жажда движения, жажда наслаждения, жажда… да, черт возьми, жажда триумфа! Он несся по этой силиконовой трассе, как болид Формулы-1, сжигая остатки стеснения и неуверенности в топке собственного удовольствия. Ритм нарастал, превращаясь в безумную симфонию. Тело отвечало дрожью, а разум – ослепительными вспышками восторга. Глеб чувствовал, как приближается… что-то невероятное. Как будто он стоит на краю пропасти, готовый прыгнуть в бездну блаженства. И вот оно! Взрыв! Каскад ощущений обрушился на него, смывая все границы и растворяя в чистом, незамутненном экстазе. Школьник замер, оглушенный мощью пережитого. Дыхание выравнивалось, возвращая его в реальность. Раскинувшись на скамейке, словно ленивый лев после удачной охоты, Глеб, влажный от пота и переполненный блаженством, бросил взгляд на зрителей. В их глазах плясали отблески его экстаза, словно они тайком подглядывали за самым сокровенным секретом вселенной. Ему почудилось, что они стали невольными участниками его соло-представления, что их пальцы, скользящие в такт его движениям, завершили этот дикий танец сладострастия вместе с ним. Пока он устраивал феерию с верным другом из пластика, они, словно зачарованные, наблюдали, превращаясь в невольных соавторов этого пикантного перформанса. - Браво, Глеб! Феерично! Я же говорил, стоит только нырнуть в омут с головой – и фонтан эмоций гарантирован! Этот богатырь – целых двадцать пять сантиметров чистого восторга – покорился твоей… эмм… бездне! Высший пилотаж! Честно, не ожидал такой прыти! Но, для закрепления триумфа, предлагаю использовать анальную пробку аналогичного калибра. Пусть твоя булочка привыкает к габаритам победителя! – прогремел молодой учитель, чуть ли, не подпрыгивая от восторга и захлопав в ладоши с таким энтузиазмом, словно Глеб только что выиграл Олимпиаду по засовыванию предметов куда не следует. Мужчина, словно коршун, одним стремительным движением сорвал школьника с вершины наслаждения, вырвав из Глеба стон, полный боли. - А ну, марш поперек лавки! – рявкнул он, и ученик, словно побитый пес, покорно повиновался. Учитель же, с видом генерала, неспешно прошествовал к столу, хитроумно замаскированному под скромную тумбочку возле его трона-кресла. Когда он триумфально вернулся, Глеб уже лежал, раскинувшись на лавке, словно жертва, принесенная на алтарь чьих-то извращенных желаний. - Раздвинь свои булочки пошире, шлюшка, - проворковал преподаватель, и в голосе его сквозила не то забота, не то предвкушение. Когда ученик послушно распахнул свой тыл навстречу новым ощущениям, учитель щедро оросил его ложбинку и окрестности скользкой смазкой. - Ну и дырища у тебя, Глебушка! Просто создана чтобы ее трахали! - воскликнул он, прежде чем приставить анальную пробку к заветному отверстию. И – вжух! – одним уверенным движением пробка вошла, как нож в масло, устремляясь вглубь. Школьник дернулся, взвизгнул, чуть не выпустил ягодицы из повиновения. - Ах ты, непоседа! – рявкнул учитель и отвесил ему смачный шлепок по аппетитной попке. - А теперь, вертись! Покажи нашим уважаемым гостям, какая красота у тебя там! Глеб, словно волчок, начал кружиться, демонстрируя публике внушительное основание пробки, гордо запечатавшей его анус. И с каждым оборотом бубенчик, прикрепленный к пробке, весело звенел, добавляя пикантности моменту. - Браво! Великолепно! А теперь, вишенка на торте, – ухмыльнулся преподаватель. - Выбери одного из моих дорогих гостей и одари его страстным минетом, пока я буду любовно отхаживать твою восхитительную задницу!