И снова двойка

Глеб застыл, словно громом пораженный. Неужели это реальность? Его собираются выпороть! - За что?! – вырвалось у него, полное изумления. – Я же… я же стараюсь! Делаю все, что вы говорите! - Что за вопросы, шлюшка! – прорычал мужчина, в голосе которого сквозило зловещее веселье. – Я так хочу! Гости мои жаждут зрелища! Ты здесь для утех и удовольствий. Так что выбирай, кого будешь ублажать, или я решу за тебя! Глеб, словно марионетка, дернулся и, смирившись, подошел к ближайшему гостю. Опустившись на колени, он дрожащей рукой взял в свою ладонь налитый кровью член. - Ты что творишь?! – взвизгнул учитель, его лицо исказилось от негодования. – Как ты встал? Да я так даже по попке твоей не попаду! Подними ее, да оттопырь как следует! Всему-то тебя учить надо! Ну ничего, пару раз посетишь наши вечера – и станешь настоящим профессионалом! Услышав, что это – лишь начало его "обучения", Глеб содрогнулся. Холодный пот прошиб его, но он, словно робот, подчинился приказу. Приподнялся, выставляя свою задницу напоказ, словно на аукционе плоти. Гостю, уставшему томиться в ожидании заслуженного внимания к своему выдающемуся члену, не пришло в голову ничего лучше, чем решительно схватить Глеба за шевелюру. С этакой игривой настойчивостью, он направил затылок ученика прямиком на своего "стоящего солдатика", заставляя того принять полный арсенал мужской гордости. – Ну что, шлюшка, соскучилась по вкусу моего члена? – промурлыкал незнакомец, не выпуская Глеба из своих "объятий". Он дирижировал этим пикантным "знакомством", не давая юному дарованию ни секунды перевести дух. – Глубже, еще глубже! – шептал он с хитрецой, когда ученик, словно заправский акробат, вбирал в себя этот "шест" мужественности. Пока Глеб "углублялся в процесс", учитель, словно художник, взял в руки свой "инструмент" – стек, и, подойдя ближе, нежно провел им по соблазнительным формам. Легкий шлепок ладонью по каждой ягодице – как прелюдия к симфонии. – Итак, господа, представление начинается! – провозгласил мужчина с артистичным жестом. – Я буду отбивать ритм до тех пор, пока наш друг не достигнет кульминации! Первый удар стеком по правой "половинке персика" заставил Глеба вздрогнуть всем телом, а в воздухе звякнул озорной бубенчик, прикрепленный к основанию "той самой" пробки, выглядывающей из его пикантной попки. Глеб, словно заведенный музыкальный инструмент, отвечал на каждый удар стека новым вздохом, новым стоном. Пробка в его попке весело подпрыгивала в такт, создавая дивную какофонию страсти и юмора. Казалось, сам воздух вокруг них наэлектризовался, искрясь похотью и… да, несомненно, удивлением! Учитель, отбивал ритм все более изобретательно. Стек порхал над "половинками персика", извлекая из них всё новые и новые оттенки чувственности. То нежный шлепок, то игривое пощипывание, то дерзкий удар – Глеб был в его власти, послушный инструмент в руках маэстро похоти. Глеб, признаться, никак не ожидал, что порка может обернуться… эдаким откровением! Член, наливаясь похотью, встал бравым солдатиком, требуя немедленной разрядки. Но гость, которому он с упоением оказывал оральные ласки, продолжал неистово терзать его рот. От этого гремучего коктейля ощущений школьника захлестывало все сильнее, и он, словно заправский танцор, игриво подмахивал попкой, алеющей от свежих ударов. И вот, когда учитель, словно Зевс, метнул очередной стек. Угодив прямо по основанию пробки, волна неистовой похоти прокатилась по телу Глеба, вырвав из его губ стон, больше похожий на победный клич. Каждый взмах стека – словно удар молнии, высекающий из Глеба не искру, а целую феерию первобытного огня! Он извивался, словно угревидная торпеда, мечась под градом вожделенных шлепков, предлагая свои упругие полушария в качестве мишени. Божечки-кошечки, да это просто оргазмический балет какой-то! И вот, Глеб уже не Глеб – он пущенная по ветру тряпичная кукла, его тело танцует собственную самбу, подчиняясь лишь дикому ритму стека и неудержимому приливу крови к… ну, вы поняли. Стек выбивает барабанную дробь, пробка в попке устраивает рок-н-ролльный перезвон, и Глеб, словно вулкан, извергает из себя стон, достойный оперной дивы! И тут – БАМ! Фейерверк! Салют! Гость щедро извергает свою лаву страсти, превращая рот школьника в персональный бассейн удовольствия, наполненный до краев. – Браво, Глеб! – воскликнул молодой учитель, отбрасывая стек. – Ты превзошел все мои ожидания! Вот это я понимаю, настоящее погружение в искусство! Аплодисменты, господа, аплодисменты! И тут зал взорвался овациями! Ученик, словно громом пораженный, пытался унять дрожь в коленках после феерического оргазма. И испить нектар страсти жадного гостя, до последней капли, до головокружительной истомы! Глеб, словно подкошенный, полулежал на полу, ожидая новых приказов от молодого учителя. В каждой клеточке его тела жила уверенность: это еще далеко не финал! Учитель, этот гений коварства, наверняка припас что-нибудь эдакое в своем арсенале. Попка горела, словно после пожара, от дерзких ударов стека, но эта боль… о, эта боль была сладка, как запретный плод, даря опьяняющее наслаждение! – Ну что, друзья, – промурлыкал преподаватель, хитро поблескивая глазами. – Думаю, нашей "звездочке" не помешает минутка релакса, глоток живительной влаги. Жажда мучает, признавайся? Школьник, услышав эти слова, кивнул, как китайский болванчик, в предвкушении освежающего стакана воды. Но наивному созданию и в голову не могло прийти, какая "влага" его ждет! Один из гостей, с огоньком в глазах, поднялся и, подойдя к Глебу, властно скомандовал: - Открывай рот! Ученик, ошарашенный такой наглостью, вопросительно уставился на гостя, приоткрыв рот в немом изумлении. Тот, недолго думая, влепил ему звонкую оплеуху, рявкнув: - Шире давай! Как только школьник выполнил приказ, незнакомец, с дьявольской ухмылкой, направил свой пылающий жезл прямо в его приоткрытые уста и щедро оросил его золотым дождем, приказывая глотать каждую драгоценную каплю нектара. Первые секунды Глеб ощущал жгучий стыд и отвращение, словно его заставили съесть протухшую селедку. Но потом… о, потом случилось чудо! Он, словно зачарованный, начал с упоением глотать этот божественный нектар, стараясь не упустить ни единой капельки, словно это был последний шанс в его жизни! Глеб, захлебываясь от восторга, чувствовал, как волна тепла разливается по всему телу, смывая остатки стыда и отвращения. Золотой поток обжигал, пьянил, заставлял забыть обо всем на свете! Глаза закатились, губы жадно ловили каждую струю, а в голове билась лишь одна мысль: "Еще! Еще!". Учитель довольно ухмылялся, наблюдая за преображением своего ученика. Атмосфера в комнате накалилась до предела. Воздух звенел от напряжения и возбуждения. Гости, словно завороженные, следили за этой необычной сценой, кто-то с откровенным интересом, кто-то с легким смущением, но равнодушных не было. Комната превратилась в театр одного актера, где Глеб, купаясь в лучах "золотого дождя", исполнял свою самую главную роль. Роль ученика, познающего новые, неизведанные грани удовольствия. И вот, когда казалось, что сил уже не осталось, а блаженство достигло своего пика, "золотой дождь" прекратился. Глеб, обессиленный и счастливый, откинулся на пол, тяжело дыша. В глазах плясали золотые искры, а на губах застыла блаженная улыбка. Он чувствовал себя так, словно побывал на другой планете. В мире, где нет места стыду и предрассудкам, где царит лишь чистая, незамутненная страсть. Молодой учитель, подойдя к своему ученику, ласково потрепал его по щеке и, подмигнув, произнес: - Ну что, Глеб, как тебе наш освежающий напиток? Понравилось? Школьник, с трудом сглотнув, прошептал: - Это… это было восхитительно! Мужчина расхохотался, и, обернувшись к гостям, картинно развел руками: – Господа, что еще прикажете выжать из нашей юной нимфы? Она готова на любые подвиги, лишь бы угодить вашим взыскательным вкусам! – Пусть мастурбирует, – процедил один из незнакомцев с ледяным спокойствием. – Желаю лицезреть его сольное выступление, так сказать. – Ну что, Глебушка, слышал пожелания публики? – проворковал преподаватель, картинно отступая к своему креслу. – Не томи, давай, заводи мотор! Покажи класс, удиви гостей! Школьник, словно очнувшись от летаргического сна, окинул комнату взглядом, полным внезапно вспыхнувшего азарта. Он облизнул пересохшие губы, и в его глазах заплясали озорные искорки. "Что ж, раз просят, надо исполнять!" – подумал он, чувствуя, как по венам разливается адреналин. Грациозно, словно пантера, он опустился на паркет, на попу, где озорно поблескивала анальная пробка. От этого маневра пробка кокетливо углубилась в его прелести, вызвав стон, в котором удовольствие и легкая боль сплелись в причудливый узор. Комната замерла, словно в ожидании фокуса от самого Дэвида Копперфильда. Пальцы ученика, как бабочки, порхающие над цветком, коснулись его дремлющего достоинства. Начиная нежную игру, обещая бурю страстей. Его глаза, до этого момента полные игривой наглости, слегка прикрылись. Казалось, время остановилось, а в комнате воцарилась такая тишина, что можно было услышать, как бьется сердце школьника. Первые касания были робкими, словно утренний луч солнца, пробивающийся сквозь плотные облака. Но постепенно уверенность росла, как тесто на дрожжах, и вот уже пальцы Глеба танцевали страстное танго на члене. Каждый вздох, каждый стон становился частью этой невероятной симфонии соблазна. Комната наполнилась запахом возбуждения и предвкушения, словно перед грозой, когда воздух густеет и звенит от напряжения. И вот, словно повинуясь невидимому дирижеру, темп ускорился. Пальцы ученика скользили быстрее, смелее, оставляя за собой огненный след. Он уже не сдержал стоны, которые разносились по всей комнате. Напряжение вибрировало в воздухе, словно перед тем, как лопнет воздушный шар, надутый до предела, готовый разлететься на миллион искрящихся осколков! Кульминация подкрадывалась, как хитрый лис, и вот она – здесь! Глаза закатились, губы разомкнулись в беззвучном крике восторга. И мир вокруг схлопнулся, оставив только его, пульсирующую плоть и это безумное, всепоглощающее чувство, словно фейерверк в голове! Глеба выгнуло дугой, словно его пронзила молния, и он изверг из себя мощный поток спермы, расплескав ее по животу, словно художник, рисующий безумный автопортрет. Тяжело дыша, словно после марафонского забега, юный творец поднес руку к лицу и, с ухмылкой гурмана, стал слизывать капли своего триумфа, словно пробуя вкус победы. Когда мир начал возвращаться, как после головокружительной карусели, он услышал взрыв хохота и аплодисменты! А затем и сам преподаватель, с лукавой улыбкой произнес: - Глебушка, да ты у нас просто кладезь сюрпризов! Вот это поворот! Как ты мог держать в секрете такую искрометную сторону своей натуры? Господа, я так понимаю, наша сучка выполнила приказ на все двести процентов! Предлагаю использовать этот новообретенный "функционал" Глеба по полной программе! Кто первый в очередь на аттракцион невиданной щедрости? Встретив одобрительные взгляды собравшихся, молодой учитель вновь поднялся, словно пружина, и направился к ученику, распластавшемуся на полу в блаженной неге после бурного извержения страсти. Схватив его за шевелюру с дерзкой игривостью, он одним рывком поднял юношу на ноги. - А ну-ка, живо на лавку!  - скомандовал он, и в голосе его звучала озорная угроза. - Чтобы эта аппетитная попка была как на ладони для моих уважаемых гостей! Нечего тут нежиться, когда веселье только начинается!