Повелитель пыли

— Ичиго умеет улыбаться?       Бакуго даже дëрнулся от этой фамилии. Ичиго то, Ичиго сë. Задолбало. Этот ублюдок влезал везде, где появлялся Бакуго, и всё портил, преподнося себя как идеал, которым, на взгляд Кацуки, не являлся. Даже сейчас, в обеденный перерыв, пока он с образовавшейся шайкой прихлебал, шëл в столовую, говорили опять об этом одноглазом. — Что опять? — он обернулся, тут же прослеживая направление, которое указала Енотоглазая.       Конечно же, Ичиго, с Деку в придачу, стоял у палатки с разнообразной едой для фестиваля и о чём-то беззаботно трепался, лыбясь во весь рот, и как с него только монокль не сваливался. — Тц, — Бакуго тут же отвернулся, продолжая путь.       После встречи с Деку, который заявился на фестиваль со своей долбаной тетрадкой, аппетит у Кацуки и так поугас, а после этой картины так и вовсе пропал, но следовало поесть перед третьим туром, чтобы надрать зад Одноглазому уже там, на ринге. Чëрта с два Бакуго в этот раз проиграет, он достаточно хорошо изучил соперника. — Ну, я и правда не думал, что Ичиго умеет искренне улыбаться, — продолжил диалог Каминари, а Бакуго захотелось немедленно ему врезать, но он сдержался. — Типа, этот чувак всегда ходит с кислым выражением лица или лыбится так, что у меня мороз по коже, — это я не про тебя, Тодороки, — а тут такая улыбочка… Она идëт ему больше, да? — А ты что скажешь, Тодороки-кун? — обратилась к неожиданно оказавшемуся за спиной Двумордому заместительница Одноглазого. Команда этого придурка тоже шла есть и Бакуго понемногу начинал злиться.       С Деку нормально не поговорил, явился Одноглазый Ичиго, теперь до столовой в тишине дойти не может. Бесит. — Ичиго действительно умеет улыбаться. — И всё? — протянула Енотоглазая. — Вы же с ним дружите, разве нет? Я думала, ты побольше расскажешь. — Всё зависит от того, что именно вы хотите услышать, — так же спокойно ответил Двумордый, а Бакуго неожиданно для себя понадеялся, что тот ублюдок не успел рассказать этому об их первой встрече, где Бакуго солидно огрëб. — Ичиго говорил, что они с Бакуго знакомы со средней школы, — сердце Кацуки пропустило удар. — Через кого-то по имени Изуку, этот парень он и есть?       Взгляд сам собой метнулся к скрявающейся за чужими спинами палатке с едой. Одноглазого и Деку там уже не было. Куда успели свалить? — Да, это Мидория, — кивнул Двумордый, а Бакуго ускорил шаг. Ему нужно успокоиться. Ещё не время. Он размажет Двумордого и Одноглазого на ринге, не сейчас. — Но они оба не рассказывали мне, как познакомились Ичиго и Бакуго. Я только знаю, что Бакуго — друг детства Мидории… — Завали ебало!       Не сдержался.       Бакуго стоял почти вплотную к Двумордому и держал его за ворот куртки. Ладони давно вспотели и искрились, одна лишняя фраза — и он подорвëт этому придурку хлебало. — Спокойнее, Баку-бро, — на переферии справа появился Дерьмоволосый. — Тодороки перегнул с рассказами о личном, мы поняли. Отпусти его и пойдëм пообедаем. Нам ещё в третьем туре участвовать. — Я тебя в бетон вмонтирую, — прорычал Бакуго, чувствуя, как порыв злости и гнева медленно отступает, заменяясь вполне разумными доводами Дерьмоволосого, которые до этого прокручивал в голове сам Кацуки.       Они продолжили путь в столовую, в тишине, а Бакуго незаметно вытер нитроглицерин с ладоней о внутреннюю поверхность карманов.

***

— Значит ты здесь по поручению, а не просто так посмотреть пришëл.       Мы сидели на лавочке за стадионом, вдали от палаток с едой и всякими приколюхами по тематике фестиваля. Вокруг никого не было, мы могли спокойно разговартвать. — Ага, — Изуку потягивал свой холодный мохито через трубочку, пока я усиленно жевала бургер, помятуя наставления Даби о жирной пище и энергии. Мне предстояло три раунда и финал, следовало хорошенько подкрепиться. — Босс сказал, что вживую причуды других учеников проще понять, чем смотря с экрана, хотя я думал смотреть по телеку — вчера один из наших где-то на штыри напоролся, далеко, везли аж до сегодняшнего дня, надо было срочно прооперировать, а в той местности ни врачей, ни фельдшеров, к которым можно обратиться. — Но ты не прооперировал. — Босс Кроту перепоручил. — Эх, а я так надеялся, что ты чисто на меня поглазеть явился, — я преувеличенно-мечтательно вздохнула и отпила мохито, пока Изуку был занят подтачиванием картошки. — Как тебе хоть мои тактики? — Как всегда, ты стараешься только над результатом, — он пожал плечами.       Какое-то время мы сидели в тишине, оба жевали. Потом до меня что-то дошло. — В смысле только над результатом? Я ж им такое шоу с лунной походкой организовал! — А зрители ждали захватывающий бой между тремя сильнейшими, — покачал головой друг. — Ты же просто выбрал путь наименьшего сопротивления, простояв пятнадцать минут на высоте ста метров как недостижимый идеал. — Я и есть недостижимый идеал, — пробурчала я, дожëвывая бургер и принимаясь за второй. Есть хотелось жутко, а Изуку, как не-ученика, в столовую не пустили бы, так что он оплачивал мне обед и я могла заказать столько, сколько хочу. — Капец, тут такие порции — на один укус. — Метишь на мою? — из его набора была «надкусана» только картошка фри, в то время как бургер и пирожки с малиной лежали на дружеских коленях нетронутые.       Моё мороженое таяло в стакане, апельсиновый сок грелся на солнышке, а картошка фри периодически подвергалась «набегам» его и моей руки. И не стыдно ведь. Или у меня типа вкуснее? Открытые соусы стояли на лавочке между нами, сок и мороженое — справа от меня. Оба моих бургера исчезли в моём же бездонном желудке. — Даби бы умилился моей прожорливости, — я принялась за картошку всерьëз, Изуку приканчивал свою и косился на бургер. — Ну я уж точно умиляюсь, — друг фыркнул. — Что скажешь о причудах тех парней, с которыми был в команде?       Я принялась за чужой малиновый пирожок. Один из трëх. Вкусный. — Ну, Джурота Шишида с причудой «зверь», как ты видел, может превращаться в этакого бурого йети. По его словам, в звериной форме более агрессивный, но я пока что не заметил. Хирю Рин может покрываться чешуëй, защитные свойства на высоте, взрывы Бакуго выдерживает, насчëт атакующих пока не знаю, не видел. — А третий? — А вы не проверяли всех моих одноклассников со средней школы? — Нет, — второй пирожок мне не дали, пришлось приступить к мороженому. — Кому вообще нужны твои одноклассники с того периода, — до него дошло. — А, вы учились вместе? — Ага, Хитоши Шинсо, — даже не жалею, что Изуку уговорил меня взять клубничный топпинг вместо шоколадного. Восхитительное мороженое. — Причуда: «контроль разума», может подчинять своей воле людей если те ему отвечают. Если не концентрируется — причуда не работает. — Он помог «уговорить» тех двоих? — Нет. — И зачем ты потащил его в команду?       Я вздохнула. Вот и как это пояснять? Я и сама-то не до конца понимаю. Просто захотелось? — Да без понятия, — вот она, честность. — Просто он плакса, которому надо помогать добиваться своего, — ну, это не совсем правда. — И вообще, «он не бесполезный, он ночью светится.» — Чë? — Когда-нибудь я научу тебя смотреть не только новостные сводки, но и мультики. — Мы выросли из того возраста… — Я тебе про культурный феномен, а ты мне про что? — я махнула рукой, заканчивая с мороженым и поднимаясь на ноги, чтобы тут же опереться на трость. За разговором я почти забыла, где нахожусь. Вот она, «аура расположения к себе» Изуку в действии, он даже без причуды такое проворачивает ведь, хоть и не всегда осознаëт. — Пойдëм, скоро третий тур. — Наконец-то нашли тебя, — послышалось за спиной, а я причудой включила ретранслятор.       К нам приближались Джурота и Хирю, за их спинами плëлся не самый радостный Шинсо. А он почему с ними?       После представления парней Мидории и в обратную сторону, мы, наконец, направились в сторону стадиона. Изуку расспрашивал их про причуды, совершенно обыденно записывая всё в тетрадку и параллельно улыбаясь. Даже Шинсо не напрягся, удивительная способность удивительного Изуку. Возле входа нам пришлось попрощаться с Мидорией. Мы какое-то время смотрели, как он поднимается на трибуны, после чего пошли к местам, оставленным для участников. Правда, там нам тоже пришлось разделиться, так как классы сидели отдельно друг от друга. — Жизнерадостный у тебя друг, — напоследок сказал Рин. — Да, давно не встречал настолько любознательных людей, как Мидория-сама, — согласился Джурота. — Ну, надеюсь встретиться на ринге, Ичиго-сама. — «Я буду вас ожидать,» — я махнула рукой.       Шинсо промолчал. Он вообще практически всё время молчал и периодически косился на меня, разве что Изуку смог его разговорить, но ненадолго.       Мы разошлись по своим классам. Я приземлилась рядом с Хагакурэ, скраю, слева от меня была стена, разделяющая нас с классом 1-В, за спиной оказался Серо, а рядом с ним — Минета.       Объявили турнирную сетку. — А? Ты первый, — Хагакурэ даже как-то удивилась, я же поднялась со своего места, протянув стакан с соком девушке. — Твой противник… Это тот парень, которого ты взял в команду? Кажется, он не показывал свою причуду, будь осторожнее. — «Ага,» — дождавшись, пока одноклассница заберëт стакан, я направилась к лестнице, планируя провести оставшееся время в комнате ожидания. А потом до меня дошло, я резко остановилась и вернулась к Хагакурэ. — «Почему это на тебя надето?»       Удивляться было чему: короткая оранжевая тенисная юбка, такого же цвета топ с логотипом Юэй, белые гетры и помпоны черлидерш спокойно лежащие на коленях девушки. Твою мать, Минета.       Пока Сущий Мик рассказыаал о соревновательных активностях для выбывших, а девчонки в нарядах черлидерш собирались спускаться вниз под довольные лыбы Минеты и Каминари, я кипела от злости и желания прямо здесь раскатать мерзкого коротышку и тупого пикачу. — Что не так? Айзава-сенсей сказал… — «Ты сама себя слышишь?» — Хагакурэ вздрогнула, осеклась. Мои слова вышли слишком агрессивными, оглянулись все. — «Айзава-сенсей? Попросил вас одеться как американских черлидерш? Что за бред,» — я фыркнула посмотрев на Яойрозу. Она тут заместитель старосты, ей и отвечать. — «Кто сказал тебе такую тупость?» — Мине… — ей даже не пришлось заканчивать фразу, чтобы понять, лицо Момо стало бледнее на глазах. — Ох…       Наконечник трости с силой впечатался в живот коротышки, я нависла над согнувшимся от боли Минетой: — «Ещё раз, ты, падаль, попытаешься реализовать свои мерзкие фантазии засчëт других людей — и я выпотрошу твою извращенскую тушку, а потом подвешу на всеобщее обозрение,» — мне показалось, он даже обоссался от страха. Или это галюны от недостатка подобных запугиваний с моей стороны? — «Понял меня?»       В его блеяние я не вслушивалась, опуская трость на пол и оглядывая результат своих действий — почти белого от страха Минору. — «Каждого касается.»       Более не обращая внимания на одноклассников, я прошла мимо Яойрозу и стала спускаться к комнатам ожидания, в коридоре столкнувшись с Мономой.       Ещё одна проблема на мою голову. — Хэ-эй, ты ведь Ичиго Хокори, — он тут же натянул привычную ухмылку. Придурок, я уже видела, что он старался не реветь, да и глаза его выдают. — И каково быть первым в рейтинге всей академии? Наверное, ты очень рад… — «Напряжно,» — я остановилась. Злость на Минету понемногу утихала. — «Каково быть человеком, которого не заставляют быть лучшим?» — А?       Кажется, он планировал сейчас вдоволь позлить меня и привести себя в порядок, насытившись моим агрессивным бессилием, но теперь в его глазах было смятение, Нейто дрогнул. У меня настолько злой взгляд? — «Каково быть человеком, которого не заставляют быть первым?» — Что ты… — «Каково быть тем, кто пытается воплотить своё собственное желание, а не чьë-то чужое?» — Погоди, о чём… — «Каково вообще обладать собственными желаниями?»       Он растерянно замолчал. Ненадолго. — О чём ты говоришь? — и снова эта нарисованная на пластике ухмылка, приклеенная к лицу. Хотелось её разбить. — По твоей речи в самом начале не скажешь, что ты не обладаешь желаниями, — он попытался похлопать меня по плечу, тут же получил по ладони наболдашником трости. — Ты ведь сейчас будешь сражаться с тем фиолетоволосым парнем? Он ведь был в твоей команде, но так и не использовал причуду… Зачем вообще ты его взял? — «Спроси что попроще,» — я поморщилась. Вот всем этот Шинсо покоя не даëт. — Почему ты взял в команду Хирю и Шишиду? — без улыбки. Из-за красных растëртых глаз он выглядел так, словно сейчас расплачется.       Я ответила так же серьëзно. — «Потому что они согласились.»       Раздался скрежет динамика и меня попросили на выход, я, попрощалась, и отправилась дальше по коридору. В спину мне прилетел вопрос: «меня бы тоже взял?».       Скорее всего нет, но этого ему знать не обязательно. — [ДАМЫ И ГОСПОДА, ЭТО ПАРЕНЬ, ПРОШЕДШИЙ ВТОРОЙ ЭТАП, НО ТАК И НЕ ПОКАЗАВШИЙ СВОЮ СИЛУ, У НЕГО ВЕЧНО УСТАВШЕЕ ЛИЦО, ВСТРЕЧАЙТЕ — ХИТОШИ ШИНСО ИЗ КЛАССА ОБЩЕГО ОБРАЗОВАНИЯ!!!]       Трибуны взорвались аплодисментами. — [ЕГО ПРОТИВНИК, ЧЕЛОВЕК — ЛУННАЯ ПОХОДКА! ТОТ, ЧТО ПУГАЕТ ОДНИМ СВОИМ ВИДОМ — ИЧИГО ХОКОРИ С ФАКУЛЬТЕТА ГЕРОЕВ!!!]       В этот раз шум с трибун был куда громче, я поморщилась.       Сущий Мик продолжал разливаться соловьëм, пока мы с Шинсо поднимались на бетонную площадку, организованную Цементосом, а когда встали друг напротив друга, Полночь скомандовала начало поединка. — Ты уже знаешь мою причуду, так что мне даже бесполезно пытаться, да? — Шинсо выглядел достаточно грустным, как голодный котëнок. — Зачем ты протащил меня в финал? — «Почему всех волнует только этот вопрос?» — я покачала головой. — «Хватайся за возможность, которую тебе дают, Шинсо, у меня есть отличный способ решить наш бой.»       Мы почти одновременно подошли к середине ринга, выровнявшись по расположению Полночи и Цементоса по правую и левую сторону. — «Я позволю тебе применить на мне причуду, но в это же время применю свою. Ничего криминального, просто — кто быстрее дойдëт до края, тот и проиграл.» — Думаешь, я поверю? — Ты сомневаешься в словах лидера? — тихо, почти шëпотом.       Его глаза расширились от осознания. Я ответила.       Сознание помутнело, а тело стало словно ватным, кукольным телом деревянного человечка, которого дëргают за ниточни. Я больше не могла контролировать его. — Развернись… И выйди за контур, — посреди фразы Хитоши шумно сглотнул. Всё ещё не может поверить, что я пошла на это? — Чт… Что за…       Моя часть была проста и незамысловата — стена пыли высотой в два метра и шириной в пять. Достаточно плотная, чтобы её можно было заметить, но размывающаяся к краям, чтобы нельзя было понять, где она кончается. Пока моё тело послушно ковыляло к краю, причуда прямо пропорционально отдалялась от «точки схода». Вот только была разница в том, с какой стороны от «движимых предметов» находилась стена. С моей точки зрения, стена-зеркало той, что теснила Шинсо к краю, была прямо передо мной и у края сработала бы как барьер, не дав мне покинуть ринг, пусть и поранив (я ведь прикидываюсь, что не могу касаться собственной причуды). Для Хитоши стена была ковшом экскаватора, неумолимо толкаюшим в спину и заставляющим передвигать ноги в сторону края. Стены были равноценно удалены от центра ринга и от его краëв, проблему всё ещё составляло положение людей касаткльно этих стен. — [ПОБЕДИЛ ИЧИГО!..]       Это было ожидаемо. Сущий Мик возобновил свою деятельность по забиванию эфира, в то время как причуда Шинсо отпустила меня. Я обернулась, с облегчением осознавая, что вновь могу двигаться по своей воле. Он стоял на другом краю, смотрел на меня, после чего развернулся и направился к арке выхода. — Ты был бесподобен, Шинсо!       Остановился. Я подняла взгляд, находя глазом ребят с общеобразовательного курса. Это его одноклассники? — Отлично постарался!       Точно, я поняла, почему хотела, чтобы Шинсо попал в финал. — Мы чуть на сидушках не прыгали, чувак! Серьëзно!       Причина, по которой мне хотелось, чтобы Хитоши Шинсо был моим противником так же, как он был противником Мидории. — Ты прямо надежда всех, кто сейчас на общфаке!       Причина, что была уничтожена моим прямым вмешательством, моими тупыми топорными действиями, но трибуны полнились разговорами о том, где и как героям пригодится причуда Шинсо. — Слышишь их, Шинсо? Ты великолепен!       Я стояла всего в трëх метрах от него — успела подойти. Через пыль я чувствовала, как едва заметно сокращаются мышцы на его лице. — Даже если ты сам по какой-то причине протащил меня сюда, это должен быть мой результат, верно? — я почти не слышала его, почти не видела правым глазом. Зрение помутилось, как если бы я сняла монокль. — Я не собираюсь принимать твои подачки, понял? — тяжело. Почему внутри так тяжело и хочется свернуться тугим комом, если я победила? — Даже если не сейчас, однажды я попаду на геройский факультет. Я стану самым ахерительным героем из всех. Ты меня услышал?       Даже если в итоге он всё ещё идëт по каноничным рельсам развития личности, почему мне так плохо? — Зачем тебе становиться героем?       Тело было ватным, а сознание плыло, в себя я пришла уже в коридоре, далеко от чужих глаз, но напротив глубоких фиолетовых, с тëмными мешками под ними. Из горла вырвался кашель, который я сдерживала всё это время. Шинсо стоял оперевшись спиной о стену, смотрел мне в лицо и молчал. Пришла сюда под причудой, да? Без разницы. — Что ты думаешь о причуде контроля разума? — «В первую очередь я думаю о допросах в полицейских застенках,» — правда ведь, даже не выдумываю. — «Потом в голову приходит детская игра «Саймон говорит»…» — я усмехнулась. — «А потом — всякие сигмы-манипуляторы-дазайкинни.» — Дазай-кто? — не понял Шинсо, но тут же покачал головой, горько усмехаясь. — Ты правда думаешь, что я поверю в твои выдумки? Все считают мою причуду злодейской. Абсолютно все. — «Правда?» — Не прикидывайся, — он поморщился. — Ты ведь главарь банды, лучше всех должен знать, куда можно применить мою причуду… — «Лучше тебя этого никто не может знать,» — я выдохнула. Долго, я стою опираясь на трость слишком долго, рука скоро отвалится. — «Да и я больше не лидер.» — Понизили? — «Сменил род деятельности,» — я усмехнулась, гадкое состояние понемногу начинало отпускать. — «Чищу карму.» — Типа осознал ошибки и решил стать героем? — Тебе моя речь в самом начале нихуя не сказала, да?       Продолжить диалог не получилось, где-то за повотором раздались шаги, я похлопала Шинсо по плечу и собралась уходить, как мою руку перехватили. Мы стояли, Шинсо нерешительно смотрел на меня, как будто только что понял, что делает, я не падала только благодаря силе духа и матерной строке в мыслях. — Обнимашки? — наконец сказала я, совершенно не понимая, к чему меня схватили за руку. — Ч-чего? — ахуел от такого предложения Шинсо. — Ну, я подумал, кха, что ты хочешь обнимашек, раз остановил меня. Нет, так нет. — Какого чëрта я должен с тобой обниматься?! Мы ж не девчонки!       Забавно, я один год учëбы с ним девчонкой и была. И вновь преобретающий оттенки бисексуального флага Шинсо стремительно скрылся из виду в направлении, противоположном шагам. Шëл, кстати говоря, Всемогущий. Его тощая и болезненная версия. — Юный Ичиго… — Сорян, дед, бежать надо, кха… Ваще никак не могу с тобой поговорить, там меня сок апельсиновый ждëт, пока, — при мысли о Хагакурэ, которой был доверен мой стакан, к лицу как будто что-то попыталось прилить, но я списала это на резкий подъëм по лестнице.       Девчонки успели переодеться обратно в спортивную форму, Минету, почему-то без Каминари, отсадили в дальний угол Позора, на меня, вопреки моим ожиданиям, не сморели как на жестокого тирана. Детишки, которым известно о случае с моей сестрой, растрындели всё остальному классу или извращенский коротышка в их глазах и правда заслужил?       Я направилась к сидящей всё на том же месте Хагакурэ. Не сменившей свою одежду Хагакурэ, всё так же апельсиново-оранжевой и с моим стаканом апельсинового сока, разве что без помпонов. Куда-то убрала или Яойрозу их изъяла? Я села на своё место, обернулась на Минору. Коротышка тут же сбледнул и отвернулся. — Даже не спросишь насчëт одежды? — шëпотом спросила Хагакурэ.       Я снова осмотрела её. — «Тебе идëт.» — Я думала, ты снова начнëшь ругаться.       Девушка потягивала сок через трубочку и «увлечëнно» смотрела второй поединок. Меня он не волновал. — «Ты хотела, чтобы я ругался?» — Нет, но…       Она кивнула на Минету. Понятно. Так, стоп. Непонятно. Меня типа на ревность выводят?       Я снова посмотрела на Хагакурэ, она продолжала пить. — «Ты сейчас лопнешь,» — я забрала свой стакан. И с каких пор девочки открыто заявляют, когда выводят на ревность?       На то, как я пью сок, смотрели все, кроме Хагакурэ. Ага, «непрямой поцелуй», пусть фантазируют, пока могут, мне-то, в целом, пофигу.       Меня больше интересовал бой Хирю против Каминари, а особенно то, что чешуя работала как изоляция, а потому Рин сейчас очень бодро теснил не самого физически развитого Денки к краю. Вот уж где был зрелищный бой, по сравнению с теми «играми разума», которые устроили мы с Шинсо. Хирю владел чем-то традиционно-китайским, и явно учился этому с детства, потому что двигался быстро и точно. Денки же, предпочитающему средние и дальние дистанции, от этого было крайне неудобно, особенно тогда, когда ещё и причуда была не на его стороне — я уже видела, как разум постепенно покидает голову Каминари с каждым новым жëлтым разрядом. Разумеется, бой был за Рю, а потому, когда Сущий Мик объявил об этом, слева, за стеной, раздались абсолютно счастливые крики.       А потом появился Монома. — Что, класс-А, у вас нашëлся только один хороший боец? Удивительно даже, что в финал вышли в основном вы одни.       А потом Нейто прилетело по затылку и появилась староста В-класса. — Прекращай, это уже даже мерзко, — она стащила его с бортика увеличенной рукой, после чего посмотрела на нас и улыбнулась. — Один-один. От нас есть ещё один участник, давайте поборемся за первенство, класс-А.       Наступил следующий поединок: Иида против Хацумэ Мэй. Я готовилась с каменным лицом наблюдать презентацию экипировки. — «А когда выход Тодороки?» — я наклонилась к Хагакурэ. — Он выступал сразу после тебя, ты не видел? — она даже удивилась. — А, ты ведь тогда ещё не вернулся… Ты знал, что Тодороки может выдать такую огромную глыбу льда?       Точно, пока Шото морозил Серо, я очень содержательно беседовала с Шинсо. — «Он способен и на более изящные вещи.»       Я лично видела, как Шото сосредоточенно пытается создать ледяную фигурку рыбки кои, залив мой кухонный стол водой от неудачных кусков рыбольда. Тогда я не придала этому большого значения, но позже он признался, что не хочет создавать одни лишь бесформенные ледяные массивы. Шото хотел уметь что-то красивое, что-то, что нельзя было бы применить в бою. На самом деле, не то, чтобы он хотел быть героем. Шото хотел превзойти отца. — Брат сказал ему, что если он хочет пойти наперекор Старателю, то может использовать причуду матери для чего-то не связанного со сражениями. — Что? — Что? — Ты сказал что-то, я не расслышала, — пояснила Хагакурэ. — Я что-то сказал?       Она посмотрела на меня долгим взглядом, после чего фыркнула и рассмеялась, ткнув меня кулаком в плечо. Я тоже немного улыбнулась. «Бой» Ииды и Мэй закончился победой моего одноклассника, но в выигрыше от этого, казалось, была только Хацумэ. Следующими на ринг вышли Фумикаге и Яойрозу, где Токоями быстрыми сильными атаками вытеснил Момо за край ринга. — О, это же тот парень, который был с тобой в команде, — Хагакурэ схватила меня за руку указывая на выходящего Шишиду, представленного как «идеального помощника в передвижении». Хирю, к слову, представили «парнем, способным выдержать мощь чужой ярости», явно намекая на то, как он защитился от атаки Бакуго. — Он выглядит устрашающе… — «И при этом самый цивилизованный из всех, с кем я общался,» — я решила допустить то, что она всё ещё держала меня за руку, хоть об этом и стоило бы задуматься. Сок закончился и стакан полетел на силе причуды в сторону мусорки.       Противницей Джуроты была Ашидо.       Пожалуй, на момент их поединка, это был самый продолжительный и изнуряющий бой, как для участников, так и для зрителей. Ашидо не могла превзойти Шишиду в силе, в то время как Джурота не мог поступиться своими принципами и замесить девушку в тесто, хотя его физические показатели явно позволяли это. В конечном счёте нервная система Ашидо дала сбой и она, взвизгнув при очередной атаке Шишиды, ненамеренно брызнула ему в лицо какой-то особо сильной кислотой. Её выигрышу поспособствовал ещё и край ринга — ослепший Джурота, чьи очки, принявшие на себя основной удар, были прожжены насквозь, просто не увидел, куда наступает. — Мина…       Я сжала ладонь Хагакурэ в успокаивающем жесте, одноклассница тяжело вздохнула, с испуганным и растерянным лицом наблюдая за тем, как Мина сама почти плача извиняется перед Шишидой и помогает ему спускаться по лестнице, вместе с подоспевшими медицинскими ботами уводя в лазарет.       Смотреть поединок Киришимы и Тецутецу мне быстро наскучило. По-началу я думала, что смогу почерпнуть из их техник что-то полезное для себя, но очень быстро поняла, что пользуюсь куда большим количеством нечестных приëмов, чем ноль, как у этих двоих, и засчëт этого могу одолеть обоих одновременно. Однако Киришиму и Тецутецу явно устраивала «мужицкая потасовка», а потому они продолжали и продолжали мутузить друг друга, ожидая, чья причуда первой даст сбой. — Что бы ты сделал на их месте?       Я скосила взгляд на Хагакурэ, похоже, ей тоже было не особо интересно. — «Теснил бы соперника к краю, так как ясно, что причуды равносильны и подобное набивание морд может длиться хоть часами, пока оба не устанут. Киришима и Тецутецу примерно в равных условиях, даже больше, они одинаковые, разве что причуды имеют небольшие различия. Если бы я знал, в чём нюансы использования причуд этих двоих, я бы мог дать более точный ответ,» — я вздохнула, помассировав переносицу под моноклем.       Не могу же я прямо сейчас рассказывать ей то, что знает сам Киришима и пару лямов людей из другой реальности, которые читали и смотрели «геройку»? Киришима не может держать причуду слишком долго, она начинает трескаться и прочность защиты падает, Тецутецу вынужден буквально жрать железо, чтобы иметь возможность использовать причуду, он использует железо своего организма для того, чтобы покрывать себя этаким «стальным щитом» и прочность щита зависит от количества сожранного железа. Как Гажил из Хвоста фей, но сильно моложе и блондинистый. — Ты можешь ещё подробнее?       Я фыркнула. — «Могу. Спрашивай, что хочешь.»       То, что в глазах Хагакурэ я теперь выглядела умным человеком, приятно грело душу. Кажется, мне ещё с прошлой жизни нравилось выëбываться своими способностями перед девчонками, которые, скажем так, были мне не безразличны.       Тем временем поединок закончился ничьей — парни просто вырубили друг друга прямыми ударами в челюсть. Сущий Мик объявил, что решение этого поединка будет позже, когда Киришима с Тецутецу придут в себя, и сделано это будет посредством более лëгкого испытания.       Назвали следующую пару противников. Очако и Бакуго. — Он ведь не убьëт её? — видя, как противники встают друг напротив друга, Хагакурэ вновь заволновалась. — У Урараки вообще есть шансы победить?       Я нахмурилась. Канонично — нет, ни единого. Объективно — пятьдесят на пятьдесят. Я не знала, будет ли её план таким же, как в каноне, насколько её физическое состояние отличается от версии из манги. Если с Киришимой я сталкивалась на уроках у Всемогущего уже несколько раз, то Очако не попалась мне в противники ни разу, что уж говорить о союзниках. И всё же… — [ЭТО ПОСЛЕДНИЙ МАТЧ ПЕРВОГО РАУНДА… ПАРЕНЬ, ЧТО СТАЛ ЗНАМЕНИТ УЖЕ СО СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ, НО НА ЕГО ЛИЦЕ НЕТ НИ ОДНОЙ ЧЕРТЫ ГЕРОЯ! БАКУГО КАЦУКИ С ФАКУЛЬТЕТА ГЕРОЕВ!] — мне даже показалось, что Мик не хочет это озвучивать. — [ПРОТИВ УЧЕНИЦЫ, ЗА КОТОРУЮ Я БУДУ БОЛЕТЬ! УРАРАКА ОЧАКО С ФАКУЛЬТЕТА ГЕРОЕВ!]       Многим моим одноклассникам не хотелось на это смотреть. Кьëка даже отвернулась, уткнувшись в плечо Асуи и крепко зажмурившись. Похоже, Бакуго успел многих запугать своим бешенным характером. — Что ты можешь сказать о боевых способностях Бакуго? — Хагакурэ старалась не смотреть на противницу Кацуки. — «Со средней школы его техника улучшилась, он стал лучше контролировать причуду, но характер… Кажется, он стал ещё взрывоопаснее, спасибо, что не буллит никого,» — я вздохнула, всей душой желая промотать этот кусок жизни, в котором Очако противостоит кому-то вроде демонически-взрывного подростка, выросшего с такой матерью, благодаря которой он уж точно не станет сдерживаться. Не то, чтобы я была против воспитания Мицуки, которую в этом мире ещё ни разу не видела. — «Я не люблю бить женщин, поэтому даже не могу придумать, как бы он вëл бой. Насчëт Урараки так же не знаю. Единственный выход для неё, на мой взгляд — сделать его невесомым, но он не подпустит её близко. Попытаться завалить обломками, делая их невесомыми, а потом обрушив… Причуда Бакуго достаточно мощна, чтобы просто распылить что-то подобное одним мощным взрывом. Не выйдет.» — И никакой возможности?       Я даже не заметила, как наклонилась вперëд, уперев локти в колени и начав стучать пяткой об пол. Выход был: заставить Бакуго перенапрячься, чтобы его мышцы свело судорогой и он не мог продолжать. Вот только Урарака об этом не знала, Бакуго никогда не делился особенностями своей причуды, эту информацию я узнала у Изуку. Да и предел самой Урараки настанет раньше. — «Она может держаться как можно дольше,» — я обернулась на одноклассницу. — «Если тебе станет плохо, скажи мне, выйдем подышать воздухом.» — Да.       Хагакурэ кивнула, но её успокаивающая улыбка из разряда «я в порядке» не вышла. Я не поверила.       Я откинулась обратно на спинку кресла, наблюдая за разворачивающимся боем из-под полуприкрытого века. «Не вдумываться в происходящее» — главная мысль, что крутилась сейчас в моей голове. Не вдумываться, не подмечать детали, и главное — не размышлять, что бы я делала на их месте. Это ведь может плохо кончиться. Оборванный бой с Раппой оставил с чувством незавершëнности (хотя здесь бы конец наступил только со смертью одного из противников), а других хороших драк у меня давно не было. Мне нельзя было забывать, что сейчас я — на задании, любая моя ошибка может стать фатальной. А то, что калечный мальчик с дальнобойной причудой перейдëт в рукопашку — явно будет ошибкой, допускать которую подобно выстрелу в собственную голову.       Очако в очередной раз пронеслась мимо Бакуго, спрятавшись в клубах пыли, поднятой очередным взрывом. Для меня эта тактика пусть и выглядела вполне неплохой для её уровня осведомлëнности, зрелещности особо не вызывала, а потому скоро даже в целом бой перестал интересовать. Моё внимание привлекла явно недовольная происходящим Хагакурэ, почти больно сжимающая мою руку и сидящая с каменным выражением лица. И зачем только она на это смотрит?       Резко поднявшись со своего места, я взяла девушку за руку и повела прочь с трибун. Хватит с неё, не хватало ещё, чтобы расплакалась.       И она ведь расплакалась.       Стоя позади меня на пылевом облаке, прижимаясь всем телом, обвив руками и дрожа. Хагакурэ тихо плакала, пока я на возможной скорости летела в сторону выхода на территорию академии, не отведëнную под праздник. В коридорах могут быть зрители или участники (пятерых мы даже пролетели), в женскую комнату мне нельзя, как и ей в мужскую, в комнату ожидания соваться вообще тупость. Я остановилась у самого выхода, чтобы, если что, успеть вернуться к началу своего следующего поединка, да и ей не пришлось возвращаться непойми откуда, но, тем не менее, здесь точно не могло быть случайных прохожих.       Я обернулась к ней. Хагакурэ смотрела на меня широко распахнутыми глазами, из которых градом катились слëзы. Так как я сделала пару шагов от неё, теперь одноклассница зябко обнимала себя за плечи. Её губы дрожали, она явно что-то хотела сказать, но лишь постоянно срывалась на нервную улыбку и не могла ничего произнести.       Я обняла её. Опять это чувство беспомощности, бессильности в попытке успокоить близкого человека. А ведь Хагакурэ и правда стала ближе ко мне, чем прочие одноклассники. Не на уровне Шото или Изуку, не уровня Аки и Куки и уж тем более не как Даби, но достаточно близко. И теперь она плакала, потому что ей было страшно видеть, как парень на полном серьëзе сражается с девушкой. Как вечно-на-взводе-Бакуго без задней мысли готов подорвать самую-мотивирующую-в-классе-Урараку.       Хагакурэ шептала, что ей страшно, что она не хочет быть героем, который сражается со злодеями, что даже изучая рукопашный бой для повышения КПД причуды, она не хочет никого бить и малодушно предпочла бы сниматься в рекламе как Увабами или быть героем-спасателем. А вообще… Вообще Хагакурэ хотела… — Тише, — прошептала я, прислушиваясь к звуку шагов где-то в отдалении. Хагакуэ вцепилась в меня мëртвой хваткой, шмыгая носом и параллельно вытирая ладонями слëзы. — Немного тише…       Я прислушивалась, Айзава-сенсей затирал базу про честное соперничество и равные шансы в боях без поддавков. Хагакурэ не отпускала меня, я гладила свободной рукой её по спине, держась только на незаметном использовании причуды и добром слове. — Тот раз, когда к нам пристали какие-то парни на машине, — вдруг сказала она. В голосе почти не было дрожи истерики, она точно успокаивалась. — Я подумала, что было бы лучше убежать. — Здравая мысль, кха, — я попыталась вспомнить подробности, но последующие события, время и алкоголь оставили от ситуации только приятный хруст чужих хрящей и ощущение горячей скользкой крови на саднящих кулаках. Вроде бы, я даже как-то выкрутилась и Хагакурэ не видела, как именно я их била, но я не помню. — Но я не убежала. — И почему?       Она помолчала, немного отстранилась и обняла меня иначе. Думаю, теперь значение имела даже не сила объятий. — Я подумала, что мне пора становиться такой же смелой, как ты.       Я совершенно не понимала, что в её голове. О чём думает Хагакурэ Тору, когда говорит мне, что считает меня смелым человеком? О чём думает Хагакурэ, когда говорит, что хочет стать такой же, как я? Что в голове этой плачущей девушки, которая сама по себе в моëм собственном глазу является очень храброй? — Тебе не нужно быть как я, — где-то на стадионе раздался взрыв, а за ним последовали возгласы Сущего Мика. — Тебе не нужно превозмогать и переступать через себя, если ты этого не хочешь, — снова. Снова эта история с рыцарями, которая отражается в любом моём взаимодействии с «противоположным полом». — Я буду защищать тебя, пока не появится человек, подходящий для этого лучше, чем я. Обещаю. — Хорошо, если так, — она улыбнулась.       Хагакурэ наконец-то немного расслабилась, пока я стояла, вдыхая запах яблочного шампуня и размышляя. Сестра, Куки, а теперь и Хагакурэ, даже Меда в какой-то период. Защищать женщин, оберегать их от ублюдков и всё такое, быть рядом, пока не появится их избранный. Откуда у меня это? Не то, чтобы где-то в старых воспоминаниях о прошлой жизни была какая-нибудь особо мерзкая история с домогательсвами или изнасилованиями, отец если и говорил что-то подобное, то больше братьям, чем мне, хоть я и всегда равнялась на него. Но у него была моя мать и больше никто из женщин отца не интересовал (мой образец верности, хах). Почему я стремлюсь оберегать их всех? Это ведь не началось только с сестры, в этой жизни, это было всегда, и в том мире тоже. — Ты не опоздаешь к следующим поединкам? — вдруг спросила Хагакурэ, вырывая меня из мыслей. — Да, точно, — я отстранила её от себя, вместе с этим как будто отодвигая и тему из мыслей. — Пойдëм, нам лучше вернуться.       Пока мы летели обратно, успел разрешиться вопрос с Киришимой и Тецутецу. В пользу моего одноклассника, разумеется. Возле лестницы на трибуны нашего класса мы разошлись, я отправилась в комнату ожидания. Сущий Мик и Полночь обновили турнирную сетку. — Чëрт, я проиграла, хаха!       Я прошла мимо Урараки и села, откинувшись на спинку стула. Расслабить тело. Мне нужно расслабиться перед боем с Тодороки. Он может использовать пламя и тогда моя пыль просто-напросто сгорит, в этом случае, нельзя доводить до того, чтобы он перемëрз. Закончить бой как можно быстрее? Да, как выход. Главное, не увлечься. — Ты ведь следующий, да?       Если всё пройдëт как по канону, после Шото мне предстоит встреча с Иидой… Подняться в воздух? Как вариант. Он — не его брат, к полëтам не способен. — Ты… Разочарован?       Я разочаруюсь, если вечером не получу вкуснейший ужин от Даби. Вроде бы он снял запрет, так что теперь в моей голове есть как минимум три варианта того, что мы с ним поедим. — Ичиго-ку-ун, — мне в левую щëку медленно летел палец, который я перехватила под ойканье Урараки. — «Что такое?» — Ты меня вообще слышал? — она нахмурилась. — Я звала тебя вообще-то. Ты разочарован? — «В чём?» — я потëрла лицо ладонями. Как же сложно отпускать важные мысли и включаться в реальность. — В… Во мне? — она меня спрашивает? — Я ведь проиграла. — «Ты хорошо держалась.» — Но тебя не было, когда я была ещё на ринге, — в глазах девушки появилось непонимание. — Ты ушëл, потому что… — «Потому что появились дела,» — даже знать не хочу, какую она причину придумала. — «Не каждый решится выйти против Бакуго, так что ты хорошо держалась,» — раздался голос Мика, предлагающий начать первый бой второго раунда. — «Я пойду. Кстати, тебе звонят.»       Под аккомпонимент выкриков Сущего Мика и жужжание телефона Урараки я покинула комнату ожидания и отправилксь к выходу на ринг.       Мы с Шото одновременно поднялись по ступеням, одновременно вошли в черту и остановились так же одновременно. Я даже не слушала, как Мик в этот раз меня называет и как он выкрикивает ещё что-то, забивая эфир. — Начали!       Сразу же, как Полночь взмахнула своей плëткой, в меня полетела ледяная стена, а я полняла подвижный щит. Если бы я оставила просто стену из пыли, меня бы изрешетило, ведь для сбора достаточного количества пыли нужно много времени, которого у меня не было. Подвижный щит из пылевых пластин, движущийся с огромной скоростью, может и руку отрезать, но именно поэтому он прекрасно подходит для защиты от льда.       Настал мой черëд. Осознав, что я нахожусь в этаком ледяном куполе, я собрала пыль в форму кулака, принявшись выбивать лëд вперëд. Он думает, что сможет заморозить меня здесь? Лишит видимости? Шото стоял по ту сторону, наблюдая за тем, как лëд трескается и двигается в его сторону, но ничего не предпринимая. Дурак. Если бы он наморозил сверху ещё пару слоëв, я бы уже проиграла. Но он не двигался, а потому я могла спокойно собрать ещё внешней пыли и просто отрезать «крышку» ледяного гроба. — Ичиго всё ещё способен драться! — объявила Полночь.       Они меня уже списывать собрались?       Огромный ледяной кол полетел в отвлекшуюся меня, в то время как я вновь активировала щит, после чего ступила на особо большой отколовшийся кусок и поднялась в воздух. — «Слабо,» — хотелось улыбаться во весь рот, злить Шото ещё больше, ведь сейчас он был не слишком настроен именно на драку со мной. Хотелось врезать ему кулаком, чтобы он наконец обозвал меня как-нибудь и бросился в атаку. — «Думал, замуруешь меня, и я остановлюсь?»       Мне нельзя улыбаться, мне нельзя радоваться возможности подраться с Шото. Мне вообще много чего нельзя.       После боя Урараки, конечно, всё уже убрали, но пыль, осевшая на землю вокруг восстановленной платформы, оставалась. В Шото полетел пылевой кулак, который он вполне удачно попытался заблокировать. Попытался. Лëд трескался с каждым мгновением, пока кулак давил на него. В то же время отрубленный кусок льда был поднят и брошен в своего создателя. Тодороки заблокировал его новой глыбой, но тут же ему пришлось прикрывать голову от ещё одного куска льда.       Почему он не пользуется пламенем? Даже учитывая то, что Даби говорил с ним об этом, он всё ещё не пользуется левой стороной. — Недооцениваешь меня, — он вывернулся из-под импровизированного завала, увернулся от пылевого кулака и возвëл новую стену, которая перекрыла мне возможность вытолкнуть его, обернулся.       Прямо перед его лицом зависло острие пылевой «Древесной клети» Камуи. — «Сдавайся.» — Что это?       Он просто стоял и смотрел. Совершенно не видит во мне угрозу? Странный. С какими же странными людьми мне приходится дружить. — «Это Иммитация: Древесная клеть Камуи,» — я стояла на ледяном обломке, холодящем мне стопы через обувь. В трëх метрах внизу находился Шото Тодороки и смотрел на воссозданное мной единственное воспоминание от прошлой владелицы этого тела. Единственное воспоминание от неё, которое дало мне уБожество. — «Это единственное, что я помню до больницы.»       Он поднял руку. Левую. Сожжëт? Наверняка сожжëт. Стратегия в моей голове испарилась, как будто я не тренировалась с Раппой и прочими Неудержимыми на протяжении недели. Смотреть на то, как постепенно сгорает иммитация «Древесной клети», было в извращëнной форме приятно. Пламя постепенно сжирало пыль, как фитилëк, после чего перебиралось дальше. Мне даже расхотелось драться. «Фитиль» догорел полностью, напоследок плюнув мне в протянутую ладонь слабым сполохом пламени. Я одним моментом собрала огромное количество пыли и, обхватив ею Шото как огромным кулаком, подняла его над землëй, вынося за край арены. Тодороки успел лишь незначительно сжечь пыль слева от себя и подморозить справа — это ничего не решило.       Шото Тодороки оказался за пределами ринга и проиграл.       Бой не был зрелищным, Старатель явно был недоволен тем, что его сынок недостаточно раскрыл потенциал своего пламени перед всеми, у меня в голове почему-то звенело так, будто меня неплохо приложили головой, хотя я не получила ни царапины. Уходя с ринга под комментарии типа «это была дружеская возня, а не серьезное сражение», я подошла к Шото и протянула ему руку, он взялся за неё, поднялся, дальше мы пошли вместе, молча. У самой арки входа я вдруг почувствовала это непреодолимое желание что-то такое спиздануть, как говорится, чтобы мне в ебало прописали. — А в организации мы бы с тобой могли нормально подраться, а не этот детский лепет.       Всё, чего меня удостоил Тодороки — это лëгкий подзатыльник и просьба-приказ не трепаться в людном месте. Я усмехнулась.       Смотреть остальные бои желания не было, я просто откисала на трибуне, борясь с жутким желанием свалиться на коленки к сидящей рядом Хагакурэ и начать жаловаться на жизнь, как когда-то делала с Куки. Теперь у Куки был парень и мы учились в разных учебных заведениях, теперь я могла жаловаться ей только по телефону.       Второй раунд закончился, я отметила, что следующий мой противник Иида, и поплелась в комнату ожидания. Там я с Теньей и столкнулась.