Пути лесных колдуний

Доктор Морвант просмотрел сделанные Исадорой записи: симптомы, лечение, реакция на отвары и снадобья, которыми она поила принца Генриха. Брови съехали к переносице, почти сразу лицо расправилось и вытянулось в удивлении, и доктор Морвант снова нахмурился. Исадора терпеливо ждала, но внутри все стискивалось от напряжения. Хотелось кинуться прочь, выбежать из дворца и броситься в неизвестном направлении. И главное — больше никогда не возвращаться в золотую клетку, куда ее посадили против воли. Другие доктора сидели на креслах за столом, на поверхности которого разбросали записи, заметки, вырванные из книг страницы с рисунками растений и трав, реже — диких зверей или птиц. Исадора стояла в дальнем углу: руки сцеплены перед собой, голова опущены, плечи расправлены. Она то рассматривала собственные ноги и юбку, то исподлобья наблюдала за приглашенными врачами, надеясь, что ни от кого из них не услышит оскорбления в свой адрес и сомнения в собственной компетенции. Женщина в роли придворной врачеи — исключение из правил. И Исадора стала вторым таким исключением, после покойной бабушки, в чьи силы верили все в Аэстирии. — Леди Исадора Гривич, — задумчиво начал доктор Сольфар, — я был уверен, что вы — глупая девчонка, несведущая в лечебных делах и попавшая на свою должность благодаря… привлекательности. — Он окинул ее оценивающим взглядом, будто силился понять, насколько Исадора красива. Лицо вспыхнуло. Она чувствовала, как щеки заливались алым, но вовсе не от стыда или смущения, а от праведного гнева. Эти заумные мужи считали нормальным, что женщина могла чего-то добиться только благодаря красоте и покладистости, только после того, как мужчина у власти обратит на нее внимание, только после того, как раздвинет ноги и отдастся тем, кто в действительности правил миром. Исадора стиснула зубы. Отвечать она не собиралась. В конце концов, это она — придворная врачея, а они — лишь приглашенные доктора, пусть и знаменитые во всем королевстве. Набрав в грудь побольше воздуха, она уверенно произнесла: — Доктор Сольфар, я благодарна за такую высокую оценку моей красоты, но давайте не забывать, что вы здесь гости. А гостям не следует разговаривать в таком тоне с придворной врачеей, находясь во дворце. Я ведь могу… — Что? — перебил доктор Морвант и вздернул голову, посмотрев Исадоре в глаза. — Донести его величеству Альфреду, что приглашенные им врачи не спасли наследника из-за девчонки, возомнившей себя правительницей? — Господа, давайте не будет ругаться, — миролюбиво произнес доктор Ринган, один из членов Ордена Жизни и Милосердия. — В конце концов, мы собрались здесь с единственной целью — помочь его высочеству принцу Генриху. Думаю, в наших общих интересах сделать все возможное для здоровья наследника престола. Ради всеобщего блага. Никто не поспорил. Исадора неслышно выдохнула: один из узлов, тяготивших нутро, развязался. Гнев поутих, и она медленной поступью направилась к врачам, остановившись во главе стола. Она окинула равнодушным, надменным взглядом присутствующих и приподняла голову, а после жестко отрезала: — Уважаемые доктора, целители и знахари, я могу понять ваше недовольство, но посудачить о том, как я получила должность, вы можете после того, как мы вылечим принца Генриха. Будь ее воля, этих докторишек уже выгнали бы из дворца и больше никогда не пускали. Но король Альфред хорошо дал понять, что доверяет им жизнь и здоровье единственного сына, поскольку Исадора со своими обязанностями не справилась, а значит, ее вполне могут убрать. Она на мгновение замерла, представив, как восходит на эшафот, как ее вешают или как отрубают голову, или как связывают и поджигают хворост у ее ног. Надеясь, что за неизлечимую болезнь принца Генриха ее не приговорят к смерти, Исадора знала, что прощения за оплошность заслужить не получиться и наказание будет страшным, даже если не смертельным. — Полынный раствор пробовали? — предложил доктор Сольфар. — Туда еще добавляют можжевельник,  зверобой и вереск, иногда тимьян и… — В первую очередь, — отозвалась Исадора. — Прочтите еще раз мои записи. И на этот раз внимательно. Каких сил доктору Сольфару стоило проигнорировать колкое замечание, Исадора не знала и даже не почтила его холодным взглядом. Как они могли считать лучшими докторами Аэстирии, если не видели дальше своего носа? Загадка, которую Исадоре никогда не разгадать. Она держала себя в руках, чтобы не сорваться. Разговаривая с пятью мужчинами с высоким статусом, она не имела права вставлять себя заносчивой, наглой, самоуверенной. Но истинные чувства отчаянно рвались наружу неистовой бурей. — Как насчет кровопускания? И травяных чаев с календулой, базиликом и мятой? Можно добавить лист малины и имбирь, — предложил один из трех докторов Ордена Жизни и Милосердия. — Предлагаю растолочь в порошок кору белой ивы, говорят, помогает при лихорадке и снижает жар. — Настойка из иссопа, орегано и тимьяна может помочь. — Стоит давать побольше воды и исключить жирные продукты. Наоборот — давать побольше фруктов и овощей. — И натирать спину мазью из календулы и пустырника. А еще отпаивать ромашковым чаем. — А его раны стоит смазывать экстрактом болиголова и облепихи, — со знанием дела добавил доктор Морвант. Темные пятна на коже принца Генриха появились только поздней ночью пару дней назад, а обнаружили их с утра. Все это время Исадора в панике пробовала все заживляющие средства, бегала на рынок и к знахаркам, но результата так и не добилась. темные, почти черные раны расползались и становились больше, причиняя принцу немалые страдания, которым Исадора в тайне не могла не радоваться. Принц Генрих не приходил в сознание седьмые сутки, и с каждым днем Исадора теряла надежду, что когда-нибудь он очнется. А даже если сознание вернется к нему, то прежним принц Генрих уже не будет. Великая сила, сломившая жестокого насильника, делала свое дело. В глубине души Исадора подозревала, что настигший недуг — вовсе не болезнь и не лихорадка, а истинное ведьминское проклятие той, кого он обидел, кому он сделал больно и у кого нашлись силы отплатить. Но высказывать подобное вслух равносильно смерти, а потому Исадора молчала. Доктора продолжали наперебой предлагать варианты, которые Исадора перепробовала по несколько раз. Она отошла на шаг, второй и незаметно выскользнула за дверь, решительно направившись к королю Альфреду: если у принца Генриха еще есть надежда на спасение, то это спасение может даровать только одна — Розмари Гринвуд, ведьма и изгнанница, жившая на окраине Аэстирии на границе с диким лесом. Розмари Гринвуд — единственная, кого не трогали за вытворяемое колдовство, за заговоры, которые она шептала за спинами людей, за дьявольщину в виде черного желтоглазого кота, следовавшего за ней по пятам, за связь с неизведанным, диким, за силу, которой не владели даже короли, потому что Розмари Гринвуд и была воплощением этой силы.

***

В такую глушь Исадора забралась впервые. Редкие полуразрушенные домики приковывали внимание и смотрелись инородно. В них давно никто не жил, и в какой-то момент Исадоре показалось, что в разбитых окнах кто-то есть, кто-то не из этого мира, неживой, но пришедший в мир живых и сумевший остаться и обрести видимость. Это место на границе с лесом не принадлежало людям, здесь царствовала природа и лесные существа, будь то звери или духи. Исадора покрепче сжала поводья и быстро обернулась: сэр Гарвен Дэйн и сэр Альвар Мельворн следовали по пятам незримыми тенями. Уговорить короля Альфреда оказалось несложно, он всего лишь махнул рукой и жестко произнес: — Делай, что хочешь, лишь бы мой сын выздоровел. На этом разговор закончился. Исадоре даже не пришлось приводить аргументы, уговаривать, объяснять, зачем именно она собралась навестить ведьму, к которой приближались в самом крайнем случае, когда надежды не оставалось. Было ли это отчаянием или безумием, она не понимала, но это сыграло на руку. Розмари Гринвуд обходили стороной все без исключения, а топтались на пороге ее дома как правило те, у кого не было, чем расплатиться с нормальными докторами и знахарками. Подул ветер, и несколько светлых прядей выбились из уложенных венком кос. Исадора поправила прическу. Они приближались. Далеко на входе в гремучий лес виднелся небольшой деревянный домик. На мгновение Исадору пробрала дрожь: ей показалось, что домик окутан чудовищной темной энергией, той, которая пришла из-под земли, куда уходят все мертвые, куда живым дорога закрыта. Исадора сглотнула, но тут же преисполнилась решимости и расправила плечи, гордо посмотрев вперед. — Не вмешивайтесь. Разговаривать с ней я буду сама, — приказала Исадора. Когда они доехали до дома Розмари Гринвуд, похолодало. Поежившись, Исадора ловко спешилась и отряхнула юбку, а после поправила свободный плащ. Вблизи дом выглядел слишком обычным: ни темной энергии, ни потусторонних звуков, ничего. Даже черного желтоглазого кота нигде не видать. Дом как дом. Исадора могла бы жить в таком, родись в другой семье. Уверенно подойдя к входной двери, она подняла руку, чтобы постучаться, но не успела. — Заходите! — послышался звонкий голос изнутри. Исадора замерла. По ту сторону раздалось протяжное мяуканье, быстрые шаги, а через мгновение дверь распахнулась, и Исадора успела отскочить в последний момент, чтобы дверь не щелкнула по носу. На пороге стояла женщина. Самая обычная, ничем не отличающаяся от сотен других жительниц Аэстирии. Копна черных волнистых волос контрастировала с бледной кожей. Под левым глазом красовалось пятно от сажи. Взгляд у нее был пронзительный и глубокий, а глаза зеленые-зеленые, словно изумруд, точно такой же, как Исадора носила в виде семейного медальона. Острый нос, острые скулы, яркие губы, плотно сжатые в полоску. Женщина выглядела чересчур нормально, не так, как должна выглядеть ведьма-изгнанница, которую все боятся. Более того, Розмари Гринвуд оказалась красивой. Исадора открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. На шее Розмари висел серебряный кулон, выделяющийся на черном платье с зеленой вышивкой на груди и рукавах. Она невольно засмотрелась на круглое украшение в виде трискелиона, защитного знака, оберега от мирского зла. — Что встала? Заходить будешь или так и останешься стоять на пороге, пока солнце не скроется? — громко спросила Розмари и вдруг замерла, увидев двух стражников за спиной Исадоры. Розмари прищурилась, осмотрела их с головы да ног и уверенно произнесла: — Их не пущу. Пусть тут ждут. — Что? Но я… — неуверенно начала Исадора, но возразить не успела. —  Ты либо зайдешь в мой дом одна, либо не зайдешь вообще, — рявкнула Розмари, скрестив руки пд грудью. — Леди Исадора, — позвал сэр Гарвен Дэйн, положив ладонь на эфес меча, — одно ваше слово и… В тот же момент Розмари подняла руку, и между пальцев заплясал темно-зеленый огонек. В ее глазах вспыхнула ярость, неиссякаемая готовность защищаться и решительность, какой у Исадоры никогда не было. Розмари сделала шаг вперед и уже собиралась первой атаковать стражников. Но Исадора, широко распахнув глаза и едва поверив в увиденное, отзеркалила жест Розмари и покачала головой, а после повернулась и сказала: — Все в порядке. Ждите здесь. — И зашла в дом, протиснувшись мимо Розмари. Прихожая встретила морозно-хвойным ароматом можжевельника и пихты. Холод пробежался по спине Исадоры и погладил по голове: она почувствовала окутавшую все тело дрожь, будто незримые призраки окружили белесым туманом. Исадора огляделась: кушетка в прихожей едва не блестела от чистоты, да и в целом не было ничего, что она ожидала увидеть — пыль, пауки с паутинами, странные банки с человеческими органами или конечностями, расчлененные трупы зверей и все виды ядов и ужасающие узоры и изображения демонов. Это удивляло, а потому Исадора молча осматривалась в попытке найти хоть что-то похожее на ведьмовство, нечистую, грязную силу, доставшуюся Розмари от Дьявола. Не находила. Розмари прошла вперед и указала на полог, служивший дверью. Иссиня-черные волосы колыхались из стороны в сторону, а платье со спины украшал витиеватый узор с луной и солнцем. Исадора засмотрелась, испытав прилив восхищения. Платье Розмари вопреки простоте смотрелось на ней элегантно и привлекательно, а сама Розмари внушала доверие и точно не пугала ни видом, ни поведением, несмотря на грубость. — Ты идешь, леди Исадора? — крикнула Розмари, и Исадора отогнула полог, оказавшись в, судя по всему, рабочем кабинете. То, как Розмари выделила титул леди, заставило улыбнуться. В сердце появился маленький росток, который должен превратиться в бутон, а после распуститься прекрасной алой розой. Исадора приняла серьезный вид и уперла руки в бока, не собираясь показывать ни доброжелательность, ни симпатию. — Королевству нужна ваша помощь, госпожа Розмари, — сходу выпалила Исадора, как только их взгляды столкнулись. — Дело в том, что… — Что принц неизлечимо болен и медленно и мучительно умирает, а ни один лекарь Аэстирии не может найти нужного лекарства, — резко перебила Розмари, вытащив маленькую прозрачную баночку из заполненного такими же баночками шкафа. — И не найдет. Потому что это не болезнь, леди Исадора. И ты знаешь это. Исадора замерла, перед глазами блеснула яркая огненная вспышка, а грудь сдавило болью. Кажется, она вот-вот начнет задыхаться. Рука дернулась, пальцы сначала сжали юбку, тут же разжали, и она схватилась за шею, будто это помогло бы дышать. Слова Розмари — не то, что Исадора надеялась услышать. Догадки, тенью маячившие рядом, но не опускающиеся на дно сознания, вспыхнули пламенем. Это не могло быть правдой. Исадора яростно замотала головой. Розмари с любопытством наблюдала. — О чем вы? — откашлявшись, хрипло спросила Исадора. Убеждая себя, что она действительно не поняла слов Розмари, Исадора пыталась принять расслабленный и уверенный вид, несмотря на то что внутри все натянулось и уже начинало рваться. Это не могло быть правдой. В Аэстирии нет ни одного человека, способного насылать проклятия, тем более находясь не во дворце. Исадора качнула головой. — Серьезно? Будешь притворяться, что ничего не знаешь? — усмехнулась Розмари, склонив голову набок. Волосы плавно опали, обнажив шею, на которой блестела цепочка от кулона-трискелиона. Со спины тянулся шрам, но виднелся лишь самый краешек. Пронзительные глаза Розмари глядели понимающе и в то же время завораживающе, почти гипнотизирующе. Послышалось короткое мяуканье, и Исадора вышла из транса. Рядом сидел черный пушистый кот с желтыми круглыми глазами. Тонкие зрачки уставились на нее, кончик хвоста подергивался, а кот загадочно облизался, походя на маленького дьяволенка. Губы Исадоры дернулись в улыбке. — Ладно, леди врачея, слушай внимательно, — вновь заговорила Розмари, приковав внимание Исадоры к своей статной тонкой фигуре. — Принц твой проклят сильной ведьмой. Кем именно — не знаю, так что не спрашивай. Во дворец с тобой я не пойду, и это окончательное решение. Хочешь спасти своего принца — узнай, что за проклятие, а дальше можешь прийти ко мне, и я скажу, как его снять. А теперь иди. У меня много дел, и лечение твоего ненаглядного принца в мои планы не входило. Каждый раз, когда из уст Розмари вырывалось раздражающее «твой принц», Исадора хотела взвыть. Она стискивала зубы, кусала губы и сжимала кулаки, но не перебивала. Принц вовсе не был «ее», будь ее воля, он бы давно умер от болезни или проклятия — не важно. Исадора закатила глаза и слегка топнула ногой, когда Розмари замолчала, а после раздраженно выпалила: — И как прикажешь искать проклятие? Я не ведьма в отличие от тебя! Я знахарка. Целительница. Врачея. И ведьмовством не занимаюсь. С каждым новым словом голос становился громче и злее. Исадора в несколько шагов пресекла расстояние между ними и остановилась, когда их носы чуть не столкнулись. Мгновение они молчали, и тут Розмари рассмеялась. Искренне, заливисто и во весь голос. Она смеялась, и, пока Розмари, лишенная притворства, не скрывала чувств и мыслей, Исадора в смущении краснела и не понимала, что сказала не так, чем рассмешила и почему Розмари отвечала загадками. Щеки Розмари тоже зарумянились, она обхватила себя одной рукой, а второй уперлась в стол. Волосы прикрыли часть лица, закрыв Исадоре вид острого грациозного профиля. — Что смешного я сказала? — обижено проворчала Исадора, надув губы и скрестив руки под грудью, будто в попытке закрыться от открытости Розмари. Несколько долгих мгновений по комнате разлетался звонкий смех, а после Розмари выпрямилась и серьезно посмотрела в глаза Исадоре. Невольно засмотревшись на острые черты лица, яркий, почти ядовитый желто-зеленый цвет глаз, пухлые губы, Исадора застыла в нерешительности и прослушала все, что сказала Розмари. Она видела, как шевелились губы, но не разобрала ни единого слова, задумавшись, насколько много она не знала о себе, целительстве и жизни. — Эй, леди врачея, слышишь меня? — Розмари помахала перед лицом Исадоры, и та моргнула несколько раз подряд и неловко мотнула головой. — Да что ж ты такая растяпа! Правда думаешь, что ты не ведьма? Кто тебя в этом убедил? Какой дурак тебе сказал? Глупости! Считаешь, что твое целительство — всего лишь знания о травах и их свойствах? Как бы не так! Да ты сама недалекого ума, как я погляжу. Как тебя с такими знаниями сделали придворной врачеей?.. Ах, нет, погоди, знаю! Как раз из-за этого тебя и сделали придворной врачеей! А ты как болванчик кивала и соглашалась со всей дурью, которую они вешают на людей. Ох, дорогая, вероятно, лучше если ты так и останешься в неведении. Исадора пораженно молчала не в силах издать ни звука и слушала вылившуюся тираду. Розмари зараз унизила ее, назвала ее бабушку дурой, оскорбила короля и королеву, назвала саму Исадору глупой и… Кажется, Исадора что-то забыла. Она нахмурилась, глубоко вдохнула и собиралась ответить таким же самоуверенным тоном, чтобы поставить какую-то жалкую лесную ведьму на место, но все мысли испарились, и Исадора смогла вымолвить одно слово: — Что?.. Как Розмари могла так с ней разговаривать? Исадора — придворная врачея, она не выходила из дворца без сопровождения, на рынке многие простолюдины узнавали и здоровались, фрейлины кланились, а король доверял здоровье всех важных людей Аэстирии. Поймав себя на этой мысли, Исадора выпалила: — Хватит! Я пришла по приказу короля Альфреда, и вы не имеете права не подчиниться, так что мы сейчас же отправляемся во дворец, хотите вы того или нет, — закончив, Исадора выдохнула, будто скинула тяжелый груз. Ответом послужило протяжное, но многозначительное молчание. Розмари смотрела сверху вниз, и в дьявольских глазах не было ни капли страха, ни тени согласия, ни одного намека на подчинение. Она выглядела гордой, уверенной и правой. В глубине души Исадора знала, что не должна была так разговаривать, но множество прямолинейных слов добили и расшатали слабую надежду на хороший исход. — Я же сказала, что никуда с тобой не пойду. Мне до твоего принца нет никакого дела, — сухо отрезала Розмари, став жестокой и холодной. От былой открытости не осталось ни следа. — Сдохнет — так туда ему и дорога, в глубины Царства Мертвых, Ад или еще куда. Я этому только порадуюсь. А если тебе надо спасать его жалкую жизнь, то вперед. Иди, лечи, ищи способы сделать невозможное. Но без меня. Внутри Исадора закипала. Никто не смел противиться воле короля Альфреда. Никто, кроме нее, Розмари Гринвуд, единственной ведьмы, которая пережила массовое сожжение женщин, обвиняемых в колдовстве. — Ты не можешь отказать королю, — уверенно парировала Исадора, вскинув голову. Загадочная и расслабленная улыбка тронула губы Розмари, на лице вновь возникло прежнее искреннее выражение. Она плавно подняла руку, потянулась к Исадоре и медленно поправила заколку на косичке. Пальцы прошлись вокруг лица, едва касаясь кожи, и Розмари провела вдоль всей длины выбившейся пряди. Исадора не двигалась, задержав дыхание. — Могу, дорогая врачея, и отказываю. Знаешь, что твой принц делал со мной? — прошептала Розмари, приблизившись к Исадоре так близко, что на ухе и шее ощущалось чужое дыхание. — Он не мой, — не успев подумать, ляпнула Исадора и снова покраснела. Фраза прозвучала вульгарно, почти пошло, будто ей есть что скрывать, будто она грешна и виновна в порочной связи с тем, на кого без разрешения не имела права даже смотреть. Но разве все это было не правдой? Исадоре действительно было что скрывать, и Исадора действительно виновна в порочной связи, продолжающейся годами. — Он не мой, — увереннее повторила Исадора и отошла на шаг. — Я всего лишь пытаюсь выполнить свои обязанности, а вы… — А я — что? — перебила Розмари и сделала шаг вперед, сократив расстояние. — Милая врачея, твой ненаглядный принц издевается над множеством женщин. Я лично знаю только дюжину тех, кого он осквернил, избил, изрезал и снова осквернил своим семенем. Половина из этих женщин понесли от него. Две потеряли детей еще во время беременности, еще трое убили детей после рождения, а последняя отдала ребенка в приют и сбежала. Если думаешь, что этой дюжиной заканчиваются проступки Генриха, то вынуждена тебя разочаровать. Меня он тоже изнасиловал. Прижал к стене, вдавил собой так сильно, что грудь заболела, а после сдернул с себя штаны, задрал мою юбку и вошел в меня. Это был мой первый раз с мужчиной, — как бы невзначай добавила Розмари. Ее шепот проникал под кожу и расплывался горячей кровью по всем конечностям. В сознании Исадоры всплыло множество моментов, когда принц Генрих проделывал то же самое с ней: в разных местах, в разных позах, с разной глубиной проникновения, с разной степенью возбуждения и в разной степени опьянения. Исадора сглотнула, сморгнув навернувшиеся слезы. — Мой первый раз был таким же, — хрипло, еле слышно шепнула Исадора в надежде, что Розмари не услышит. Розмари услышала. Она вздрогнула и уставилась на Исадору удивленно, сочувствующе и одновременно разгневанно, только гнев предназначался не ей, а тому, кто посмел сотворить такое с Исадорой. Розмари мотнула головой, откинула волосы назад и скривила губы. — И кто это был? — требовательно спросила Розмари. — Принц Генрих, — не задумываясь, ответила Исадора. Повисло молчание. Непонимающий взгляд Розмари пронзил насквозь. Неверие сквозила из каждого вздоха, она отошла, склонив голову, и вытянула губы. Не отрывая взгляда от Исадоры, она нащупала на столе полотенце, схватила и протерла лоб. Желтые глаза застекленели. Розмари грустно усмехнулась. — И ты все еще хочешь ему помочь? — спросила она, выгнув одну бровь. Больше всего Исадора боялась этого вопроса. Помогать принцу Генриху она не хотела, но одно дело — признаться себе и порой мысленно возвращаться к идеи, что Аэстирии было бы лучше, умри принц Генрих, и совсем другое — сказать вслух ведьме, которую она видела впервые, ведьме, наверняка опасной и жуткой, ведьме, которая точно не была Исадоре подругой. При взгляде друг другу в глаза между ними возникло молчаливое понимание. Тишина обволокла спокойствием, которого обеим не хватало в повседневности. У Розмари дернулся уголок губ. Исадоре показалось, что она хотела что-то сказать или спросить, но они не решились нарушить тишину. Исадора медленно выдохнула, освобождаясь от камня, тяготившего душу столько лет. Впервые она призналась кому-то в случившемся, в самом страшном, что когда-то с ней происходило, в том, что происходит до сих пор. Желтые глаза Розмари пленили, и нестерпимо хотелось все рассказать. Хоть кому-нибудь, даже если это окажется ведьма-изгнанница, та, кто чудом осталась в живых, та, кто давно должна была отправиться в Царство Мертвых. Ком в горле предупредил о вновь наворачивающихся слезах. Еще немного — и Исадора расплачется. Но вместо слез из нее полились слова. — Он сделал это, когда мне было шестнадцать. Взял меня в кабинете, где раньше работала моя бабушка, бывшая придворная врачея. Ему было все равно, что я чувствую, он просто делал то, что хотел. А я ничего… я совсем ничего не могла с этим сделать, он же принц, он же наследник трона. Кто будет слушать девчонку-врачею, если против е слова будет слово принца?! Он знал, что ему ничего за это не будет и что я ни слова никому не скажу. И я молчала. Все это время я молчала. А он приходил, когда ему хотелось, зажимал мне рот, разворачивал к себе спиной и делал это снова. И снова… и снова… — Исадора всхлипнула, утерла скатившиеся слезы и тихо продолжила: — Если ты не согласишься, они убьют меня. Если он умрет, я тоже умру. И ты возможно тоже… Потому что отказалась помочь. Я бы не стала просить об этом, если бы… если бы был другой способ или если бы можно было отпустить на волю судьбы. Розмари, пожалуйста! Мне нужна твоя помощь! Закончив, Исадора быстро задышала, пытаясь набрать побольше воздуха. Ощущение удушья настигло в середине длинной проникновенной речи, перед глазами на мгновение все поплыло, только желтые глаза Розмари оставались четкими. Она схватилась за шею, обхватила себя свободной рукой и пошатнулась. Розмари мягко придержала е за плечо. — Ты не ответила на мой вопрос. Правда хочешь помочь ему? — спокойно спросила Розмари. На этот раз вздрогнула Исадора. Она вновь утерла слезы и всхлипнула. Потребовалось время, чтобы смысл вопроса дошел до сознания. Потупившись, Исадора медленно покачала головой как зачарованная. На самом деле поначалу она не собиралась быть настолько искренней с Розмари, но все пошло не так, план разрушился еще в начале, когда они доехали до дома на отшибе королевства, а Розмари не пустила сэра Гарвена Дэйна и сэра Альвара Мельворна. — Так и думала, — со слабой, грустной улыбкой выдохнула Розмари. — Ладно, леди врачея, будь по твоему. Помогу я вашему ненаглядному принцу-насильнику. Но за тобой будет должок! — хохотнула она и поманила Исадору за собой. Стоя в непонимании, Исадора огляделась: Розмари быстро собрала какие-то травы, баночки, мешочки и коробочки в сумку, закинула ее на плечо и направилась к выходу. Обернулась на пороге и вопросительно посмотрела на нее, ожидая, что Исадора, наконец, отомрет и последует за ней, но та оставалась на месте, не веря собственному счастью. Розмари согласилась. Единственная ведьма, способная вылечить принца Генриха, согласилась пойти во дворец вместе с ней, Исадорой Гринвич, придворной врачеей, которая на самом деле ничего не знала о том, кто она, чем владела и какая сила скрывалась за знаниями о травах, целительстве и лечебных отварах. — Идем! — крикнула Розмари, открыв входную дверь. И только в этот момент Исадора сорвалась с места и выбежала следом.