Пути лесных колдуний

— Ты можешь просить что угодно в качестве благодарности, — выпалила Исадора, стоило Розмари открыть глаза. Они находились в личных покоях Исадоры, просторных и роскошных, похожих на королевские. Когда ее впервые привели в отдаленную спальню с резными дверями, она застыла и ошалело оглядывалась, пытаясь понять, где подвох. Юная Исадора не верила, что ей, только приступившей к обязанностям придворной врачеи, могли выделить столько богатств в распоряжение. В сундуках и шкафах она нашла множество платьев, пошитых по ее меркам, на столе красовался чайный сервиз с цветочным узором, на тумбах стояли канделябры со свечами, а в других шкафах рядами корешок к корешку выстроились книги, среди которых она обнаружила как учебные материалы по мастерству лечения, так и художественные романы, абсолютно новые. Было ли это оставлено бабушкой или предоставлено королем, Исадора не знала по сей день. Розмари потянулась, протерла глаза и свесила ноги с кровати, посмотрев на сидящую за столом Исадору. Немного потупилась и усмехнулась, но не произнесла ни слова, заставив Исадору чувствовать неуместность вопроса и неловкость за собственную глупость. Глаза сверкнули ослепительно желтым, и Исадора невольно отпрянула, несмотря на то что между ними сохранялось достаточно расстояния, чтобы не чувствовать беззащитность. Губы Розмари искривились, сделав усмешку более самодовольно и бесконечно наглой. Исадора нахмурилась и вздернула подбородок, стараясь выглядеть строго, серьезно и уверенно. Взгляд Розмари смягчился, она резво вскочила и подбежала к Исадоре, склонившись над ней и прищурившись. — Что угодно, значит? — переспросила Розмари и облизнулась. — Тогда больше никогда не зови меня во дворец и не проси помочь этим королевским ублюдкам, — решительно произнесла она и резко опустилась на стул напротив. Розмари вела себя как хозяйка. Казалось, ее не смущало ни близость короля, ни стены дворца, ни то, что одета она была лишь в ночную рубаху. Ловко она закинула ногу на ногу, откинулась на спинку и взяла чашку, из которой Исадора совсем недавно пила чай. На такую наглость даже возразить было нечего: Исадора не сталкивалась с таким поведением, если речь не шла о королевских особах. Она наблюдала за Розмари широко распахнутыми глазами, не в силах вымолвить ни слова, хотя понимала, что просьба Розмари невыполнима. — А еще хочу три мешка золота. Весом не меньше десяти фунтов, — заявила Розмари, допив чай и со стуком вернув чашку на место. — Что?.. — глухо выдохнула Исадора. — Десять фунтов золота, говорю! И больше не звать меня в эту королевскую дыру, не просить лечить больных ублюдков королевской крови, тем более этого дрянного наследника престола, чтоб он сдох побыстрее, — звонко произнесла Розмари и хохотнула. — Ты что! Тише!.. — опомнившись, запричитала Исадора и, вскочив, закрыла ладонями рот Розмари. — Как ты можешь?.. Розм… О, Всевышний! Нельзя такое вслух произносить, глупая, тебя же сожгут, утопят, повесят или четвертуют! Обе замерли, глядя друг другу в глаза. Исадора — с испугом, Розмари — с издевкой. Одна боялась лишний раз вздохнуть, вторая требовала неповиновения и шума. Розмари лизнула ладонь Исадоры, и та, вскрикнув, отпрянула, обхватила собственную руку и уставилось на влажную дорожку, словно Розмари голая залезла ей на колени и полезла целоваться на площади. От таких мыслей Исадора вспыхнула, а Розмари, заметив смущение, в голос рассмеялась. — Всевышним меня еще не называли, врачея. Но знаешь, тогда уж как насчет «Всевышняя»? Я же все-таки женщина! — самодовольно произнесла Розмари и поднялась. К лицу прилило больше краски, Исадора чувствовала, что вот-вот провалится под землю от смущения и стыда, будто она снова напортачила или выпалила несусветную глупость, до которой даже ребенок не додумается. Взмахнув рукой, она прикрыла рот и опустила взгляд. Жар приобрел невыносимый оттенок, Исадора быстро заморгала, надеясь не заплакать, и снова посмотрела на улыбающуюся Розмари. На этот раз улыбка отражала нежность и доброту, и Розмари выглядела так, словно, наконец, стала собой, сняла маски и разрешила себе больше не притворяться. — Ты всегда такая? — беззлобно спросила Розмари. — Какая? — удивилась Исадора. — Такая стеснительная и неуверенная, такая боящаяся сделать даже один неверный шаг, такая… не знаю, леди врачея, ты просто не похожа на ведьму, не похожа на ту, в чьих руках огромная сила, — пояснила она, обведя рукой роскошную спальню и подразумевая, что в четырех стенах заключена вся суть Исадоры. Опять она за свое. С первого слова твердила, что Исадора — ведьма, хотя на самом деле ничего не могла знать о жизни Исадоры, о ее прошлом, о знаниях и силе. Розмари ничего не знала, так почему считала нормальным так дерзко разговаривать и выдавать ложь за правду? Исадора хотела разозлиться, но чувствовала только больше растерянности и смущения. — Я не ведьма, поэтому и не похожа. И в моих руках нет никакой силы, я всего лишь знаю, как лечить недуги и раны, только и всего, — выпалила она первое, что пришло в голову, и сразу почувствовала себя беспощадной лгуньей. А лгать Исадора не умела. — Ладно, как скажешь, леди врачея, — сдалась Розмари. — Так я получу свое золото? Жизнь этому уроду спасла все-таки. — Розмари! Хватит! — вскрикнула Исадора. — Ты во дворце! — Да хоть где! — отмахнулась Розмари. — Они ничего мне не сделают. Во время чистки ведьм ничего не сделали, потому что боялись меня. Боялись, что огонь отомстит за мои мучения, что Дьявол вернет в стократ за мои крики и боль. А после того, как этот подонок остался в живых благодаря моим силам, то подавно не заикнуться, чтобы избавиться от меня. — Она сложила руки на груди и поджала губы. Взгляд обрел жесткость, глаза недобро блеснули. Розмари опасна, и Исадора чувствовала нутром, как внутри струны души натягивались и звенели напряжением, но не могла отвернуться, как и не могла перестать восхищаться стойкости Розмари. — Я схожу за оплатой, — после недолгой паузы произнесла Исадора и, не дожидаясь ответа, выбежала из спальни. Она не видела, как завороженно смотрела ей вслед Розмари Гринвуд.