Пути лесных колдуний

Рынок кишел людьми. Все толкались, ругались и кричали, кто-то смеялся, а кто-то пытался поймать воришку, утащившего с прилавка яблоко или буханку хлеба. Разобрать в такой суматохе хоть что-то было невозможно, а Розмари, не оборачиваясь, упорно шла вперед. Она ловко протискивалась между людьми, некоторых толкала, на некоторых зло рявкала. Исадоре оставалось восхищаться и поспевать за быстрым и решительным шагом. Исадора редко бывала здесь. Вернее, почти никогда. Последний раз она приходила на рынок еще лет в восемнадцать, совсем юной девочкой, и ее ограбили: забрали мешочек с деньгами, а после прижали к стенке в ближайшем переулке и потребовали отдать все украшения. Ей чудом оставили одежду, она думала, что ее разденут догола и вынудят пешком идти до замка. Но все обошлось, и юная Исадора сползла вниз, притянула колени к себе и рыдала, пока ее трясло. На дрожащих ногах она дошла до дворца и решила больше не появляться на рынке одной. А со временем потребность выходить из дворца пропала: все необходимое ей приносили, стоило только приказать. Розмари ловко обогнула тучного прохожего, а Исадора чудом не врезалась в него. Он прокричал что-то неразборчивое им вслед, но вместо его слов Исадора услышала звонкий смех Розмари. Она обернулась, подмигнула и сделал рывок в сторону. — Мы почти пришли, — с улыбкой бросила Розмари. Оказавшись в узком переулке, Исадора напряглась. Похожие друг на друга улицы вызывали неприятное тянущее чувство в груди, хотелось выйти в просторное место. Стены давили. Исадора сглотнула и невольно сжала ладонь Розмари, не заметив, как задрожала ее собственная рука. — Не бойся, леди врачея, я не дам тебя в обиду, — произнесла Розмари и притянула Исадору к себе, положив руку на талию. Теплые мурашки пробежались от спины до плеч, и Исадору бросило в приятный озноб. Она рвано выдохнула, замерла на мгновение и медленно повернулась к Розмари. Расстояние между лицами сократилось до невозможного, Исадора рассмотрела точеный профиль Розмари, острый нос и скулы. Большие пронзительные глаза блеснули золотистым, и Исадора ахнула. Это было самое красивое зрелище, которое она видела. Розмари была красива. Чарующе прекрасна. Вдохновляюще очаровательна. Исадора могла придумать миллион комплиментов, один лучше другого, но поймала себя на мысли, что намного приятнее молча любоваться пленительностью Розмари. Кажется, она никогда не встречала настолько прекрасных людей. Кажется, она никогда не встречала настолько смелых женщин, смотрящих прямо в глаза любой опасности. Протиснувшись сквозь узкий переулок, они вышли на соседнюю торговую улицу. людей там оказалось не меньше чем на рынке, и Исадора, стиснув зубы, набрала в грудь побольше воздуха. Она разрывалась на две части: одна хотела поскорее убраться и очутиться в тихом, спокойном месте, другая наоборот — жаждала остаться, узнать каждый уголок, разведать все скрытные от ненужных глаз лавки и найти что-то интересное, что-то, что она никогда не видела. — Думаешь, сможешь защитить нас обеих? — выпалила Исадора, не подумав. Розмари обернулась. В светящихся желтых глазах проскользнуло неподдельное удивление и скрытая обида, но губы расплылись в довольной улыбке. Понять Розмари сложно, едва ли возможно, Розмари — сплошная загадка, которую вовсе не хочется разгадывать. Исадоре нравилась таинственность, а множество вопросов не пугало, будто Розмари — опасна для королевства, короля и его семьи, для кого угодно, но только не для Исадоры, не для других женщин, не для тех, кто нуждался в помощи и защиты. — Ты даже не представляешь, на что я способна, леди врачея. Я защищу не только себя и тебя, но и каждую, кто попросит о помощи. Слышишь? Каждую, — уверенно повторила она. Каменный трехэтажный дом, перед которым они остановились, имел темный оттенок. Над дверь висела расписная деревянная табличка с надписью «Тайная лавка госпожи Маэлс». Зашторенные изнутри окна закрывали обзор, а в нос Исадоре ударил резкий запах ладана и мирры. Она чихнула. — Никогда не была здесь, — задумчиво произнесла Исадора. — Это место знают только избранные, — ответила Розмари и рассмеялась. — Госпожа Маэлс пускает далеко не всех, но тебя пустит, поверь. Что означалось это расплывчатое «пускает далеко не всех» Исадору смутило, но она не спросила. Розмари производила впечатление женщины, знающей, что, как и когда делать, а потому Исадора предпочла довериться и посмотреть, что из этого выйдет. Ведь Розмари защитит. Откуда появилась слепая уверенность и бессмысленное доверие, Исадора не понимала, зато всей душой чувствовала, как внутри все неизгладимо меняется, как жизненный путь приобретает новый поворот на дорогу, которой раньше она страшилась и на которую опасливо оглядывалась, а после стирала все мысли, отходящие от понятного выбора подчиняться королю и служить на благо королевства. Розмари стукнула два раза по мощной деревянной двери. Паузы между стуками были длинными и намеренными и напоминали шифр. Розмари поправила волосы, откинула их назад и в нетерпении переступила с ноги на ногу. Исадора завороженно рассматривала ровную спину, облаченную в ее зеленое платье. На тканевом поясе вышитые солнца и луны блестели в дневном свете, и Исадора вдруг пожалела, что так и не решилась надеть простое, но удобное и красивое платье будучи придворной врачеей. Она почувствовала себя глупым ребенком. Являясь слабой девочкой, которой все помыкали, она ни разу не задумалась, что жить можно иначе, что не все женщины подчиняются негласным законам королевства и всего мира, что есть женщины, у которых хватало сил сопротивляться и бороться, пусть без мечей и не в рыцарских доспехах. Розмари — одна из таких. Дверь отворилась. В проходе появилась тучная смуглая женщина с кудрявыми черными волосами и густо подведенными сурьмой глазами. Она осмотрела Розмари с головы до ног и грозно поздоровалась: — Роза-Мария, давно тебя не было в наших края. Какими судьбами? — Госпожа Маэлс, — поприветствовала Розмари, склонив голову. — Было слишком много дел, прошу меня извинить. Как поживаете? Полные темные губы искривились в улыбке, которая Исадоре напомнила звериный оскал. Взгляд с прищуром направился на нее, госпожа Маэлс оценивающе осмотрела ее и цокнула языком, недовольно покачав головой. На лице отразилось непонимание. Или удивление. Или пренебрежение. Исадора не разобрала и потупилась. — Как поживаю, как поживаю, — проворчала госпожа Маэлс. — На той неделе королевские шавки приходили, рыскали тут в поисках запрещенных амулетов, магических книг, пытались поймать с поличным. Арестовали человек пять, при чем тех, кто к магии никакого отношения не имеет. Подонки недобитые. Роза-Мария, будь аккуратнее, для этих кабелей ничего святого нет и не будет. Кто знает, к чему узурпатор бедолаг приговорит, каким пыткам подвергнет… Исадора слушала, затаив дыхание. Все это звучало как небылица. Обыски и аресты — это не про Аэстирию, пытки и казни — тоже. Конечно, в Аэстирии преследовали ведьм и публично сжигали на кострах заживо, но то были ведьмы, злые вредительницы, мешающие обычным гражданам, те, кого называли врагами, незаслуживающими ни пощады, ни жалости. Сказанное госпожой Маэлс не вязалось с привычными устоями Исадоры, с которыми она прожила не один год. Сцепив руки в замок, она уставилась на собственные туфли, ровную шнуровку и едва заметное пятно на левой ноге. — Ладно, чего это я разболталась. Проходите, — опомнилась госпожа Маэлс. — Новая подружка? Или очередная бедолага, нуждающаяся в помощи? — спросила она, указав на Исадору. — Нет! Я не подружка! И помощь мне не нужна! Мы просто… — начала Исадора с излишней энергичностью и даже несколько раз махнула руками перед собой, вызвав у госпожи Маэлс снисходительную усмешку. — Это леди Исадора Гринвич, придворная врачея, — беззастенчиво представила Розмари и зашла в дом. Исадора застыла. Госпожа Маэлс уставилась на нее, глаза широко распахнулись, во взгляде зажглось искреннее удивление, будто госпожа Маэлс не верила ни собственным глазам, ни собственным ушам, а Розмари по определению не могла привести придворную врачею. Впрочем, наверное, Розмари действительно не привела бы. В любой другой ситуации они бы даже не познакомились. Их встреча — игра судьбы или случайность. Они не должны были оказаться на одной стороне, рядом друг с другом, не должны были разговаривать и, тем более, гулять по рынку и заходить в лавки. Исадора нахмурилась и приподняла голову, а после медленно, но уверенно зашла следом за Розмари под пристальным наблюдением госпожи Маэлс. — И давно ты возишься с придворными шавками, Роза-Мария? — язвительно спросила госпожа Маэлс. Резко развернувшись, Исадора уперла руки в бока и в несколько шагов сократила расстояние между ней и госпожой Маэлс. Губы дрогнули, рот приоткрылся. Она хотела крикнуть, поставить госпожу Маэлс на место, но миг решительности испарился, стоило столкнуться с серьезным, уверенным взглядом. Исадора застыла. Усмешка госпожи Маэлс парализовала. Позади хихикнула Розмари, вынудив Исадору моментально обернуться и покраснеть. Ситуация нравилась ей все меньше и меньше, она бросила испуганный взгляд в сторону входной двери и уже сделала шаг, как вдруг заговорила Розмари: — Она не придворная шавка, госпожа Маэлс. Она ведьма, незнающая о том, что она ведьма. Искренне считает себя целительницей, женщиной науки, стоящей наравне с учеными мужами, которые ее ни в грош не ставят. Вот надумала заняться благотворительностью и открыть ей глаза. — Розмари пожала плечами и с прищуром посмотрела на Исадору. Та скривилась, сложив руки на груди, и неожиданно раздраженно рявкнула: — Хватит разговаривать со мной так, будто меня здесь нет. И сразу прижала ладонь ко рту. Когда Исадора разговаривала в таком тоне последний раз? Хоть раз было такое за двадцать с лишним лет скучной, монотонной жизни? Она облизала губы, в горле застряли извинения. Желание попросить прощение сдавило шею, и в тот же миг яростное сопротивление вцепилось в глотку, не позволив даже вздохнуть. Исадора резко втянула воздух. — Так дай нам отпор, ведьмочка, — с усмешкой ответила госпожа Маэлс. — А то Роза-Мария так тебя описала, что у меня ложилось ощущение, будто ты способна обставить и ее, и меня. Но, смотря на тебя, я очень сомневаюсь, что ты можешь вылечить даже царапину, нанесенную беззащитным котенком, потому что ты сама выглядишь, как беззащитный котенок. С котятами Исадора имела дела очень редко. В детстве бабушкина кошка родила троих. Но через пару недель принц Генрих приказал их утопить. После этого Исадора больше не видела ни котят, ни кошку. В сознании вспыхнул силуэт серой в полоску кошки, жалобно мяукующей и пытающейся выбраться из закрытой комнаты. Она не видела этого, только слышала царапанье когтей по дереву и мяуканье. Исадора поморщилась. Она бы не отказалась утопить принца Генриха. И зачем только попросила Розмари помочь вылечить его?.. — Я не ведьмочка, — больше по привычке, нежели с реальным отрицанием произнесла Исадора. — Зачем мы сюда пришли, Розмари? — не дав ответить госпоже Маэлс, она отвернулась. — У госпожи Маэлс всегда хороший товар на любой вкус и кошелек, — беззлобно ответила Розмари. — Платья, обувь, украшения, ножи, книги, яды, травы, мечи, цветы, вкусности, чай. Если захочешь фамильяра, то господа Маэлс подберет, — добавила она и снова подмигнула, будто втягивала Исадору в заговор. — Мне ничего не нужно, — отрезала Исадора, но заинтересованного взгляда от Розмари не отвела. С виду лавка казалась обычной, только запах ладана и мирры отвлекал от разговора и обращал на себя слишком много внимания. Она почесала нос и еще раз огляделась: открытые полки в шкафах заставлены книгами, коробочками и баночками, в дальнем конце зала платья разного кроя и цвета аккуратно висели в ряд на импровизированной вешалке. По правую сторону расположилось множество пар обуви — туфель, сапок, ботинок, тапочек. В нос ударил аромат пекана и тыквы, Исадора развернулась. Розмари с любопытством и дерзкой улыбкой наблюдала за ней. Исадора не замечала, как проваливалась в пленительные ощущения и поддавалась обаянию Розмари, уступая и позволяя вести себя, куда угодно. Ноги сами понесли к вешалке с платьями, руки перебрали все от первого до последнего, а внимание остановилось на светло-голубом платье из льна. Низ юбки украшала тонкая черная вышивка леса и диких зверей, на вороте виднелось золотистое солнце и облака, а по рукавам летели птицы. Исадора залюбовалась, потерявшись во времени и пространстве. — Нравится? — спросила госпожа Маэлс, вдруг оказавшись рядом. Исадора вздрогнула и отпрянула. Мотнула головой, а после сразу кивнула, не понимая, что и как отвечать. Она не собиралась ничего покупать в ведьминской лавке. Зайти сюда уже преступление, а, если Исадора выйдет с обновкой, ее казнят. Или нет?.. Она ведь придворная врачея, мало ли что ей могло понадобиться для лечения, а король сам сказал, что она может использовать любые методы. С другой стороны, платье — явно не то, что могло пригодиться для лечебного дела. Исадора отошла на пару шагов и сложила руки перед собой. Раздался смех. Госпожа Маэлс фыркнула и снова засмеялась — без злобы или насмешки, скорее довольно, как смеются над необидной шуткой или детскими шалостями. Но этого было достаточно, чтобы глаза обожгло слезами, и Исадора, стиснув зубы, молча направилась к выходу. Путь преградила Розмари, упершись ладонью в дверь за спиной, а вторую руку положив на плечо Исадоры. Она прикусила нижнюю губу и чуть пригнулась, ее лицо оказалось ниже уровня глаз Исадоры, и пришлось опустить взгляд. Хотелось уйти. Прямо сейчас. Вырваться, оттолкнуть и кинуться ко дворцу. Больше никогда не встречаться с Розмари. И в то же время разрешить ей делать что угодно, не возвращаться во дворец никогда, пойти следом за той, кого она знала меньше одного дня. Исадора положила ладонь на руку Розмари, думая, что смахнет, но вместо этого сжала чужие тонкие, но крепкие пальцы. Они неотрывно смотрели друг другу в глаза. С этого ракурса взгляд Розмари стал хитрым, лисиным. Или кошачьим. Розмари точно была похожа на кошку, которая гуляет сама по себе и не остается рядом с теми, кто подчиняется глупым правилам. А это значило, что рядом с Исадорой она не останется. — Я куплю тебе это платье, — произнесла Розмари и махнула госпоже Маэлс. Та сняла голубое льняное платье с вышивками и понесла к столу, на котором запаковывала покупки. Аккуратно положила, сложила и замотала в крафтовую бумагу, перевязав ленточкой. Все это время Исадора и Розмари не отходили от двери. Только когда госпожа Маэлс назвала цену в двадцать серебряных монет, Исадора очнулась и воскликнула: — Нет! Мне не нужны подарки от тебя! — Правда? — притворно удивилась Розмари. — Тогда выброси платье. Или отдай какой-нибудь нищенке. — Что? Нет, не могу, — возразила Исадора, нахмурившись. — Почему? — спросила Розмари, приподняв одну бровь. — Потому что это подарок, — не задумываясь, ответила Исадора. Плавно обогнув ее, Розмари прошла к госпоже Маэлс. Подошвы громко шаркали по деревянному полу, но Розмари делала это намеренно, проверяя терпение Исадоры на прочность. Она выудила две золотые монеты из мешочка и положила на стол рядом со свертком, в котором было упаковано платье. Исадора молча наблюдала. Сердце трепетало. Последний раз подарки ей дарила бабушка. Но, кажется, это было в прошлой жизни. Исадора позабыла это приятное чувство. Сознание кричало, билось, требовало воспротивиться, остановить Розмари, отказаться от подарка и тут же уйти, не оборачиваясь и не дожидаясь ответов и новых вопросов. Но она застыла в ожидании и предвкушении. Нужно было остановить, отказаться, развернуться и уйти, но ноги вросли в деревянный ненадежный пол. Разве могла она отказаться от такого платья? Красивого, удобного, элегантного? Такого, какое точно ей подойдет? Такого, в котором она будет выглядеть лучше королев и принцесс? Исадора мотнула головой, поджала губы и нерешительно шагнула вперед. Может, стоило согласиться?.. Может, ничего страшного, если она примет подарок от той, с которой не должна была ни разговаривать, ни даже знакомиться. В конце концов, это всего лишь платье, а Розмари — почти обычная женщина, отличающаяся от остальных лишь тем, что владела невиданными дьявольскими силами и была опасным изгоем королевства. Исадора приблизилась еще на шаг. Затаила дыхание. Вытянула шею, чтобы получше рассмотреть лежащий на столе сверток. — Не бойся, мы не кусаемся, деточка, — громогласно произнесла госпожа Маэлс. — Подойди ближе, никто тебя не тронет. Розмари хихикнула и отвернулась, прикрыв рот, будто хотела скрыть усмешку, но Исадора всегда была чересчур внимательна к деталям, а потому заметила моментальное изменение. Темные глаза Розмари блеснули и хитро сощурились, а уголки губ подрагивали в беззвучном смехе. Она потянулась к упакованному платью, совала ленту и вытащила. А после протянула Исадоре. — Надевай, — велела Розмари. — Сейчас? — опешила Исадора. — Сейчас, — ответила Розмари, кивнув и в несколько шагов сократив расстояние между ними. Теперь они стояли так близко друг к другу, что едва не соприкасались грудями. От одной мысли Исадора чуть не свалилась на подкосившихся ногах, но крепкие руки Розмари подхватили за предплечья, а сама Розмари силой мысли заставила ее устоять на ногах. Владела ли Розмари в действительности силой мысли, Исадора сомневалась, но темные, глубокие глаза и пронзительный, смотрящий в душу взгляд твердили: Розмари могла подчинить кого угодно, будь то нищий с окраины, влиятельные торговец, рыцарь, король или сам Дьявол. Исадора не сомневалась, что это не Дьявол повелевал Розмари, а она — им. — Надевай, — скомандовала Розмари и насильно вручила платье. Исадора потупилась, посмотрев на вещь, как на самую неизведанную в мире. Дрогнувшими пальцами она коснулась мягкой ткани, провела вдоль узора птицы и прижала платье к себе. — Спасибо! — воскликнула Исадора. — Но ты не обязана! Ты не должна была… — Ну все, хватит, леди врачея, — отмахнулась Розмари. — Надевай платье и пойдем. Не успела Исадора опомнится, как Розмари схватила ее за запястье и потащила за собой: они обогнули стол, на котором госпожа Маэлс упаковывала товар и принимала оплату, прошли за небольшой полупрозрачный полог и оказались в небольшом помещении с парой закрытых шкафов и ширмой. Розмари кивнула на ширму и подтолкнула Исадору. — Куда пойдем? — спросила Исадора, приспустив рукава платья и закинув новое на ширму. — Ты не могла бы помочь? — выпалила она, поняв, что расшнуровать корсет сама не сможет. В мгновение ока Розмари оказалась позади, ловко и быстро расшнуровала и помогла снять одежду. Исадора осталась в нижней рубахе и подъюбнике и не сразу поняла, что Розмари так и стояла за спиной. Чужой взгляд проедал дыру, Исадора физически ощущала ее внимание и не могла пошевелиться. Робко наклонив голову, она попыталась увидеть Розмари, но взгляду попалась лишь ширма и голубой край платья. Пауза затянулась. На плече она почувствовала легкое прикосновение и тут же вздрогнула. — У тебя красивые плечи. И спина, — тихо произнесла Розмари и тут же вышла из-за ширмы. Сколько раз за последние сутки Розмари заставляла краснеть и смущаться Исадору? Ответа не было, Исадора сбилась со счета. Резко зажмурившись, она попыталась отогнать все ненужные мысли и как можно скорее переодеться в новое платье, но вместо этого запуталась в ткани. Колени подкосились, она ахнула и упала на ширму. Раздался грохот, вскрик, шипение сквозь зубы. Исадора замерла, а после протяжно застонала, искренне надеясь, что платье не порвалось, иначе как она будет смотреть в глаза Розмари, сделавшей такой прекрасный подарок исключительно по доброте душевной и неясной симпатии, к которой у Исадоры появилось слишком много вопросов. По комнатке разлился звонкий искренний смех. Исадора зажмурилась и медленно выдохнула. Сердце бешено колотилось, она волновалась так, будто предстояло оправдываться перед королем за неизлечимую болезнь принца Генриха. Попытка подняться провалилась, и Исадора снова шлепнулась, ударившись подбородком о пол. Смех стал громче. — Ты невероятная, леди врачея, — отсмеявшись, произнесла Розмари и в пару широких шагов подошла к Исадоре. — Поднимайся. Я помогу. Цепкие пальцы вмиг подняли ее, смахнули уцелевшее платье. Перед Исадорой стояла веселая улыбающаяся Розмари. На предплечье висело платье, а сама Розмари внимательно смотрела на Исадору, рассматривая ее губы, подбородок, обнаженную шею и ключицы. Взгляд опустился на грудь, и Исадора в очередной раз почувствовала, как щеки покраснели. Откуда столько смущения? Это же всего лишь ведьма-изгнанница, на которую Исадора имела полное право смотреть сверху вниз. Так от чего же сердце трепетало и билось пойманной птицей?.. Исадора отступила на шаг. — Чего застыла, леди врачея? — усмехнулась Розмари. — Ну же! Поднимай руки, — скомандовала она. Но Исадора медлила. Робко опустив взгляд на голубую ткань, она неуверенно подняла руки и не успела даже вздохнуть, как Розмари натянула платье, помогла просунуть руки в рукава и одернула юбку вниз, а после настойчиво развернула Исадору к себе спиной. Все произошло очень быстро. Чужие пальцы поправили шнуровку нижнего корсета и тут же зашнуровала платье, утянула ленты на талии, прошлась кончиками пальцев по спине, вызвав волну дрожи, и поправила плечи. Так быстро платья не шнуровали даже фрейлины королевы и служанки. Будучи покорной куклой Исадора глупо уставилась на Розмари. Платье идеально легло по фигуре. Она давно не чувствовала настолько комфортной одежды. Все наряды, которые носились во дворце, были красивыми, блестящими, имели изящные вышивки и рисунки, расшивались камнями, украшались диадемами, браслетами, ожерельями и кольцами, и Исадора постоянно пыталась найти менее вызывающий и более удобный вариант. Не получалось. — Ты прекрасна, леди врачея, — с улыбкой произнесла Розмари и провела по вороту, задев шею и вновь вызвав прилив смущения у Исадоры. — Не то чтобы в других одеждах ты выглядела иначе, просто это платье… твое. Последнее слово она выделила хрипловатым шепотом. Что означало таинственное «твое», Исадора поняла интуитивно. «Твое» говорило о принадлежности к тем женщинам, которые не боялись выступать против правил, которые шли наперекор всем несогласным и добивались поставленных целей вопреки миру и власть имущим. «Твое» твердило о силе, доселе неведанной Исадоре, о силе, на которую она смотрела с опаской, но в тайне желала обрести. «Твое» льстило и щекотало истонченные нервы. Исадора невольно улыбнулась и поправила свободную юбку. — А теперь пойдем! — воскликнула Розмари, хлопнув ладонями. — Это тряпье можешь выбросить или отдать госпоже Маэлс, она придумает, что с этим сделать. Схватив Исадору за руку, она направилась к выходу. Исадора поспешила следом, спотыкаясь о собственные ноги и чудом поспевая. — Куда? — спохватилась она, налетев на Розмари и уткнувшись в ровную прямую спину. Они остановились в проходе. Розмари кинула старое платье госпоже Маэлс, кивнула, махнула в знак прощания и, не отвечая, кинулась к выходу. Розмари была похожа на огненный ураган, сметающий все на пути, на бурю, пожирающую все, до чего дотягивались руки-плети, на яркую вспышку, ослепляющую даже слепых. Бушующий внутри огонь согревал и уничтожал, а после восстанавливал и снова согревал. Исадора завороженно смотрела на волнистые густые волосы, покачивающиеся из стороны в сторону под быстрый шаг. Они оказались на улице. Напоследок Исадора успела крикнуть взволнованное «до свидания». Ровные плечи вздрогнули, Розмари хохотнула, обернулась и кивнула на противоположную улицу. Она так и не сказала, куда вела Исадору и зачем ей нужна Исадора. Их знакомство длилось всего день, но ощущение, будто рядом друг с другом они находились всю жизнь и даже больше. Доверившись, Исадора молча следовала за Розмари по узким переулкам, огибала редких прохожих и дворовых собак, заглядывала в глаза кошкам и смеялась, когда на брошенный вслед крик смеялась Розмари. Незнакомые дороги путали сознание, но Исадора не волновалась, словно новое платье, мягкая ткань и лесные узоры вместе с удобством подарили уверенность в мире, себе и Розмари. И других ведьмах. Мимо пролетали каменные дома, лавки, открытые и закрытые, яркие и тусклые вывески, прохожие, торговцы, гуляющие семьи и резвящиеся дети. Исадора не знала, в какую часть Аэстирии они пришли. Здесь она никогда не была. Круглая площадь с мощеным покрытием наполнялась людьми разных возрастов. В центре на самодельном помосте красовалась женщина возраста Исадоры и Розмари в длинном свободном платье, яркий цвет которого выделялся на фоне остальных. Кудрявые волосы развивались вокруг шеи и плеч, юбка колыхалась в такт, несмотря на отсутствие ветра. Приятная и грустная мелодия окутывала площадь и всех присутствующих, а кудрявая девушка в алом наряде двигалась в такт и пела на неизвестном языке. Драконий? Древнемагический язык предков? Дьявольский? Исадора не могла разобрать. Она никогда не слышала таких слов. Люди танцевали вокруг помоста, образуя ровный круг вокруг певицы, позади которой скрывались двое музыкантов, молодых парней, чей возраст с виду определить невозможно. Zarveth nurkā shil’thar ón, Grav’kaan drōmel eyr’nath rón. Sthaal vek’ar, thurin zol, Drakhaal ren’vir, shaar ak tol. Хрипловатый голос проникал в нутро и согревал, зажигая огонек, маленький, но яркий, такой заметный, что внимание невольно приковывалось к нему. Исадора приоткрыла рот, затаив дыхание. Звуки пленили, песня завораживала, и душа расправляла крылья. Танцующие двигались синхронно, попадая в музыку и такт, но движения разнились. На глаза Исадоре попались пары из мужчин и женщин, только мужчин и только женщин, она заметила пары из родителя и ребенка, только детей и только людей почтенного возраста. Кто-то танцевал втроем, вчетвером и более объемными группами. Мелькали одежды разного кроя и цвета, волосы всевозможных оттенков и счастливые улыбки. Мимо пронеслась пышная черноволосая женщина в обнимку с девочкой. Лицо один в один, и Исадора решила, что они сестры. Девочка заливисто смеялась и обнимала женщину. Невольно Исадора задвигала бедрами под музыку. — Нравится? — спросила Розмари. Только сейчас Исадора заметила, как пристально рассматривала ее Розмари. На дне широко распахнутых глаз бесновался огонь, уголки губ дьявольски подрагивали. Розмари потянулась, кончиками пальцев невесомо коснулась локтя, и руку Исадоры коснулось тепло. Передернув плечами, она опустила взгляд на изящную ладонь и увидела крохотные искорки. Наваждение длилось мгновение, все погасло, стоило моргнуть. — Что? Песня? Да, красивая, — медленно ответила Исадора, но не отдавала себе отчета, что именно говорит. — Песня? — удивилась Розмари и бросила быстрый взгляд на певицу. — А, ты о «Драконьей балладе»? Да, я тоже люблю ее. Но вообще-то я имела в виду не только песню, а все, что ты видишь и слышишь. Иллариона, ее голос, музыка, два ее бессмертных стража, площадь, скрытая от чужих глаз, танцы, веселящиеся свободные люди… — Розмари обвела вокруг и головой указала в сторону самодельной сцены. — Погоди, что? — после недолгой паузы опомнилась Исадора и уставилась на Розмари. — Ты о чем?! Я не понимаю… Таинственная улыбка расплылась на остром изящном лице и хищно прищурилась, не торопясь с объяснением. И только сейчас Исадора, повернувшись к сцене, заметила, что глаза у двух музыкантов имели необычную для людей форму, а цвет радужки даже с длинного расстояния горел ядовито-желтым. Она ахнула, опустив взгляд: перебирающие пальцы струны, на редкость гибкие, отливали темным и слабо поблескивали. Исадора не понимала. Не верила увиденному и не вслушивалась в музыку, которую на самом деле слышала много лет назад, будучи совсем малюткой, от женщины, чье лицо стерлось из памяти. Пальцы быстро перебирали струны, вызволяя спокойные, грустные звуки. Krel’nor iish talgar mein, Morrak vethraal, ilun grein. Shaar ven’kath, zulmir ehn, Draal ith morran, krin shar’len. — Не понимаешь чего? — приблизившись к лицу Исадоры, прошептала Розмари. Ее голос прозвучал то ли в голове, то ли на самом деле — не разобрать. Но размеренное дыхание коснулось уха, заставив Исадору вновь замереть. — Всего… — выдохнула она, не зная, за что именно браться, на чем акцентировать внимание, чему придавать большее значение. Все сказанное Розмари звучало как сказка. Или проклятие. Как что угодно, чего никогда не существовало, о чем гласили легенды и родители передавали из уст в уста детям. Необычные звериные глаза и поблескивающие пальцы — всего лишь хорошо продуманный фокус, но никак не реальность. Исадора моргнула несколько раз подряд, надеясь, что иллюзия растворится. Не помогло. — Что значит «два бессмертных стража»? и «площадь, скрытая от чужих глаз»? — тихо спросила она, не понимая, говорит она вслух или это лишь мысли. — То и значит, — хмыкнула Розмари, скрестив руки на груди. — Стражи у Илларионы — драконы в человечьем обличие, а сама она — одна из сильнейших ведьм в мире. Эта площадь невидима обычным людям, только тем, кого Иллариона и ее соратницы впускают, а потому просто проходящие мимо сюда не попадут. Ни стражей, ни рыцарей, ни королевских шавок, — презрительно добавила она, довольно ухмыльнувшись. Безопасность: первое слово, которое всплыло в сознании. леди Исадора Гринвич отчаянно хотела оказаться в таком мире. В мире, где улыбающиеся люди танцевали на площади, не боясь показаться чужими, непринятыми и непонятыми. В мире, где женщина невиданной силы и красоты могла петь на неизвестном языке, не боясь, что ее сожгут за колдовство и поклонение Дьяволу. В мире, где музыканты со звериными желтыми глазами и чешуйчатыми пальцами не скрывались, а являли себя людям и творили музыку. В безопасном мире. Без вооруженных стражей, следящих за каждым движением, словом, вздохом. Без страха и нужды постоянно оглядываться. — Иллариона — сестра магини Иллирии, той, что прислуживает принцессе Констанции из Лионтарии, — невзначай добавила Розмари и, склонив голову набок, взяла Исадору за руку. — Потанцуем? Не успела Исадора ответить, как Розмари подхватила ее под локоть и повела внутрь огромного круга танцующих пар и групп. Исадора только ойкнула и поспешила следом, надеясь не свалиться в самый неподходящий момент и не отдавить Розмари ноги. Из грациозной и элегантной леди Исадора превратилась в неловкую и неуклюжую девчушку, смущающуюся от любого постороннего внимания и взгляда. Обвив талию и притянув Исадору к себе, Розмари закружила ее в танце. Мысли покинули голову, Исадора быстро отдалась на волю песни и Розмари, поддалась и покорно шла туда, куда вела крепкая хватка. Прикосновения согрели давно похолодевшее сердце, лед растопился, и теплые капли падали, скручиваясь в покалывающий тянущий ком в животе. Vel’kaar undor, silth yarei, Tharnakul brei, morr is’lei. Kaareth doruun, ven’al sha, Draventh kor’al — eznaar tha. Они кружились в танце под песню на неизвестном языке, смотря друг другу в глаза и улыбаясь, и грудь наполнялась спокойствием и счастьем.